электронная
90
печатная A5
327
18+
Игроки

Бесплатный фрагмент - Игроки

Сборник рассказов


5
Объем:
136 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-4436-7
электронная
от 90
печатная A5
от 327

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Новая жизнь в старой книжной лавке

1.В самолете

«Четыре часа в самолете… совсем не представляю, чем себя занять, неплохо было бы перекусить», — думал Майкл.


— Извините, — обратился он к стюардессе. Могу я попросить шампанского? И еще соленых крекеров, знаете, таких разной причудливой формы, мишки там всякие, олени, даже лисы попадаются. Редко конечно, но попадаются.

— Сэр, простите, мы еще даже не взлетели. Скоро наберем высоту, а там и обед по расписанию, — ответила стюардесса, мило улыбаясь. Но глаза ее ехидно говорили: «Не получишь ты не черта, ни оленей, ни лис, ни даже маленького зачерствелого рогалика с сахаром».


Рядом с Майклом в кресло водрузился совсем молодой японец лет шестнадцати. Паренек не на шутку боялся лететь и принял несколько таблеток снотворного перед полетом. Поэтому, когда самолет взлетел, японец захрапел так сладко, как будто уснул под ветвями раскидистой душистой сакуры.

— Эй, эй, малец, — Майкл пытался растрясти своего соседа. Друг, хаджиме, о-кани, бака, дарэ-но, — перечислял Майкл все слова, которые когда-то слышал по-японски, схватив парня за рукав. Быстро просыпайся, дружок! Хватит храпеть! Знаешь, какая у меня была тяжелая неделя? Я расставался с женой, потом как всегда эти сложности с багажом, а еще это внезапное наследство…


Японец уронил Майклу голову на плечо и продолжал громко издавать звуки ноздрями и ртом, переходя от ля минора к до мажору и снова от до мажора к ля минору.


По телевизорам в салоне включили фильм, ту самую французскую комедию, которую согласишься смотреть только будучи привязанным в воздухе ремнями, поэтому, когда к Майклу подошла та самая стюардесса, он жутко обрадовался этой встрече.

— Курица, рыба, вегетарианское меню? — спросила она.

— Я буду курицу, а мой друг, — сказал Майкл, отодвигая с плеча голову японца, — мой друг, как истинный азиат будет рыбу. Знаете, его рисом не корми, дай все эти сяки-маки.

— Кажется, ваш друг еще спит, сэр, — подозрительно ответила девушка.

— О, да это ничего. Не обращайте внимания. Он очень стеснительный, — сказал Майкл, наклоняясь к ее уху, — боится девушек, как бешеных собак. Сами понимаете, переходный возраст. Сейчас вы отойдете на пару шагов и он, как зверь наброситься на еду.


Закончив с курицей и лапшой, Майкл принялся за обед с рыбой и рисом. Когда его одолевали грустные мысли и волнения, он всегда много ел, стараясь хоть как-то вознаградить организм за причинённый стресс. Разрезая рыбу неудобным пластиковым ножом, Майкл думал, что ведь еще неделю назад, у него была совсем другая жизнь: жена, дом, скучная, но все же приносившая стабильный доход, работенка в конторе и даже пара-тройка приятелей.

Все изменилось в прошлую пятницу, когда раздался телефонный звонок.

— Алло, мистер Уорд? Майкл Уорд?

— Да, это я, чем могу быть полезен?

— Звонит управляющий вашего дяди, сэр. Дело в том, что три дня назад он скончался в Африке.

— Да вы что, — притворно удивленно растянул слова Майкл.


Он слышал про своего дядю много нелепых историй, все они казались одна неправдоподобнее другой, встречался же с дядей он лишь однажды, при весьма неприятных обстоятельствах. Так, например, по словам его матери, дядя отправился в шестнадцать лет в кругосветное плаванье на корабле и вернулся через два года, побывав во всех уголках мира. А еще, в детстве он убил медведя, напавшего на него в лесу, а в двадцать лет стал самым молодым ученым-биологом, открывшим какие-то новые растения. Всем этим фактам Майкл верил едва ли, многие моменты в биографии дяди не сходились, поэтому он всегда слушал эти байки в пол уха. Звонок управляющего несколько насторожил его.

— Да, сэр соболезную вам, — он отправился путешествовать, но заразился в дороге лихорадкой. Все же он прожил длинную жизнь, ему было 89 лет.… Извините, что сообщаю вам эти формальности в минуты скорби, но ваш дядя оставил вам наследство, магазин. Он уже несколько лет закрыт, вы должны приехать, подписать все бумаги, и, сэр, сможете по праву владеть им.

— Да, да, конечно, — торопливо ответил Майкл. — Магазин дядюшки, непременно, непременно. Я вылетаю через неделю, ждите меня!

Оторопев от радости при разговоре, Майкл забыл спросить, что за магазин он получил в наследство. И теперь, воображение рисовало ему, то строгий современный магазин с разноцветными галстуками и приятными мелочами для мужчин, то мясную лавку с отборной говядиной, то маленькую бакалею с индийскими чаями и итальянскими макаронами.

От мыслей Майкла отвлекла стюардесса.

— Я буду кофе, а мой друг выпьет чай, — сказал он ей.

— Снова притворяется, — прошептала Майклу она, кивая, на японца.

— Да, он такой стеснительный. Вы не представляете. Только вы отошли, а он мне говорит про вас:

«Она такая симпатичная, хочу на ней жениться!». А у самого глаза горят, щеки красные. У себя на родине, между прочим, Акио очень знаменит, он певец, сам пишет песни, танцует, как Бог — сочинял Майкл. И летит с нами, простыми смертными, видите, вот ведь как бывает.

— Да что вы? Так и сказал? — спросила стюардесса краснея.

— Да, он без ума от вас.


Через два часа самолет успешно приземлился. Садились так долго, что даже японский сосед Майкла, проснулся от жуткого гудения в ушах. Когда пассажиры выходили, Майкл заметил, что стюардесса подала японцу какую-то карточку, кажется, это было что-то типа визитки с ее номером телефона.

— Я ничего не буду заказывать, — сердито ответил японец. — Я путешествовать без багажа, мне не нада!

2. Пошла к черту, Грейс!

Майкл был женат двенадцать лет. И за последние лет пять не было ни дня, когда бы он не мечтал о разводе. Жена Майкла, Грейс, когда-то была самой красивой девушкой в его колледже. Громко смеялась, любила танцы и веселые компании. Часто Майкл смотрел на нее и не мог понять, когда и куда все это ушло.

Долгие и мучительные поиски себя привели Грейс к тому, что она стала писательницей. Издав пару типичных женских романов, в которых она не стеснялась использовать моменты из их с Майклом биографии, Грейс стала довольно популярна в своем городе.

Популярность Грейс требовала определенного окружения, вскоре по пятницам в доме четы Уорд начались регулярные светские рауты. Вся интеллектуальная элита города стекалась к ним в конце недели, чтобы поговорить о высоком. Майкла раздражало, что дом просто кишил всеми этими современными художниками, которые выдавали мазню, нарисованную закрытыми глазами за высокое искусство тонкой и ранимой натуры.

— Это совершенно новая техника, — говорил один. — Меня научили ей в Лондоне, а, как известно, это столица культуры. К сожалению, в плане художественного развития мы еще остались в «темных» веках. У нас ведь большинство художников до сих пор предпочитают рисовать классическим старым способом, — доказывал художник, хвастаясь размытыми синими пятнами на красном фоне. Что вы думаете об этом, Майкл?

— А вы еще что-то дорисуете? Ну, там, может средневековый замок какой, вот сюда? Или женщину, обнаженную на фоне этих пятен? Или, может, яблоки на тарелке вот сюда?

— Майкл, дорогой, ты совсем ничего не понимаешь в современном искусстве, — быстро обрывала его Грейс. Ведь, это просто совершенно! Как свежо, Альберто, как лаконично вы это изобразили! В этих синих разводах столько души, столько глубины, видно, что вы много страдали. Но, ведь, искусство, как панацея, от любых болезней, не правда ли? Только в том, чтобы творить и есть смысл жизни, вы не находите?


В такие минуты, Майкл обычно уходил в свой кабинет и постигал там свой особенный вид искусства смешивания светло-коричневого и черных цветов. Обычно после пяти стаканов виски с колой он засыпал в кресле.

Для Грейс же не было ничего драгоценнее, чем эти разговоры об экзистенциональном, на ковре, с бокалом вина и хорошим сыром.

Периодически Майкл терял терпение и, в субботу утром, когда весь бомонд расходился, а иногда уже и расползался по домам, заводил с женой один и тот же разговор.

— Грейс, дорогая, я думаю, такие вечера каждую пятницу-это плохая затея. Не лучше ли нам провести время вдвоем? Куда-нибудь сходить или просто посидеть дома? А иногда, знаешь, после тяжелой недели я бы просто хотел лечь в пятницу пораньше и уснуть у себя дома в полной тишине, — начинал Майкл, постепенно срываясь со спокойного голоса на истерично — высокий.

— Неужели, Майкл, ты просто не можешь порадоваться моей славе? Я наконец-то чего-то добилась, и ты будешь меня за это упрекать? Что, если мне скучно сидеть с тобой и целыми вечерами слушать о том, сколько картона ты продал сегодня в своей конторке? Неужели ты не видишь, что я создана, для чего-то более высокого, чем это?

— Опять кто-то заблевал ковер, Грейс? — сердито перебивал ее муж. Твои дружки ведут себя как неандертальцы, спасибо, что хоть еще нужду в окно не справляют.

Грейс подошла к окну ч что-то быстро проверила.

— Эти их разговоры, Грейс, неужели ты во все это веришь? Тебе правда нравится мазня Альберто? Ты разве не считаешь, что всю эту космическую чушь, что описывает в своих книжонках Кэтрин, уже давно издал Брэдбери, ну, в крайнем случае, Лукас в «Звездных войнах»?

— Как же скучно с тобой, Майкл, как же я устала…


После таких затяжных ссор, как правило, уставали оба. Супруги ходили несколько дней, не разговаривая друг с другом, встречаясь лишь за ужином. Обычно к середине недели Майкл начинал осуществлять попытки примирения. В последнюю среду это был красивый романтический жест с его стороны. На крыше дома Майкл поставил стол со свечами, зажег свечи, включил красивую музыку о любви и привел туда Грейс. Аккуратно разложив по тарелкам макароны с фрикадельками, которые он сам старательно приготовил по книге с рецептами, и разлив хорошее красное вино по бокалам, Майкл произнес:

— За нас, и давай никогда не будем больше ссориться.

— За нас, — ответила Грейс.

Вечер проходил прекрасно, они вкусно поели, вспомнили свои студенческие годы и даже немного потанцевали.

— Помнишь, Грейс, как мы также танцевали на выпускном балу?

— Да, ты был почти такой же, с черными волосами, зачесанными назад, в черном костюме, который был тебе слегка великоват, и на пол головы ниже меня. У тебя еще тогда были такие густющие брови, которые срастались немного, помнишь? Потом я стала тебе их выщипывать.

— Да уж, даже не знаю, чем же тебе понравился такой коротышка с монобровью.

— Ну, ты ведь тогда играл в группе, помнишь, вы, кажется, играли джаз?

— Блюз.

— Да-да, группа еще как-то смешно называлась, «Крысы и слоники?»

— «Три крота и бегемотики», — уже раздражаясь, отвечал Майкл.

— Дорогой, посмотри на небо, сколько звезд видно! Потрясающе! Там ведь тоже есть, наверное, жизнь. А, может, даже на Марсе! Сколько спутников Марса ты знаешь? Фобос, Деймос, кажется, все?

— Не знаю, милая, как-то никогда в разговорах никто не упоминал спутники Марса, какое упущение.

Вот так вот «помирившись» супруги Уорд отправлялись спать, чтобы снова поругаться после очередной пятницы.


Именно в одну из таких пятниц, когда в доме Уордов снова проходил светский прием, управляющий и позвонил Майклу, в то самое время, когда тот уже мирно спал в кресле, укрывшись старым клетчатым пледом и пропустив свои законные четыре стакана виски с колой. После разговора о наследстве воодушевленный Майкл открыл пинком дверь в гостиную. Как всегда, в два часа ночи у «элиты» шла беседа вселенского масштаба.

— Вот, вот, я сейчас зачитаю и докажу все, — говорила уже порядком опьяневшая Грейс, беря книгу с полки. Вот, Альберто, Мари, слушайте, это же уже даже вам не я, а Гессе говорит:

« — Стоит ли вообще чего–то вся эта живопись? — сказал Луи на Масличной горе, лежа нагишом в траве, с красной от солнца спиной. — Ведь пишут только за неимением лучшего, дорогой. Если бы у тебя всегда была на коленях девушка, которая тебе как раз сейчас нравится, а в тарелке суп, которого тебе сегодня хочется, ты не изводил бы себя этой безумной чепухой. У природы десять тысяч красок, а нам втемяшилось свести всю гамму к двадцати. Вот что такое живопись. Доволен никогда не бываешь, а приходится еще подкармливать критиков. А хорошая марсельская уха, дорогой мой, да к ней стаканчик прохладного бургундского, а потом миланский шницель, а на десерт груши, да еще чашечка кофе по–турецки — это реальность, сударь мой, это ценности! Как скверно едят здесь, в ваших палестинах!».

— Вот, видите, — продолжала, Грейс, получается, что не духовное первично?

Майкл подошел к столу, открыл бутылку водки и начал пить залпом из горла.

Все посмотрели на него удивленно, забыв о своей важной беседе.

Сделав еще несколько жадных глотков, он поставил бутылку на стол.

— Дорогой, ты, кажется, не в духе, тебе лучше пойти спать! Знаешь, еще Шопенгауэр сказал, что: Жизнь есть ночь, проводимая в глубоком сне, часто переходящем в кошмар. Так что, пора отдохнуть.

— К черту вашего Шопенгауэра, — медленно произнес Майкл. К черту тебя, Альберто, с твоей мазней, к черту тебя Кэтрин с твоими наркотическими бреднями про инопланетян, к черту тебя Сэм с твоим неизменным желанием все обгадить и заблевать, маргинал ты хренов, к черту тебя Эмми, ты поешь, как курица. И да, к черту вас всех остальных, вы так часто меняетесь, что я даже не успеваю запомнить ваши имена. Уже закрывая за собой дверь, Майкл театрально многозначительно повернулся.

— Совсем забыл! К черту тебя, Грейс, с твоими книгами, в которых ты переворошила все наши семейные истории, как грязное белье. И запомни, раз и навсегда: я не грызу карандаши, это сделала собака. Счастливо оставаться, — сказал Майкл и изо всей силы эффектно хлопнул дверью.

3. Наследство

— Очень, рад, очень, рад! Меня зовут Свен, Свен Вольф. Управляющий вашего дядюшки! Страшно, страшно рад нашему знакомству! Как же вы на него похожи! Такая же прямая гордая осанка, а эти глаза, которые пронзают насквозь! И ваши густые брови, точь в точь, как у вашего покойного родственника.

Огромный светловолосый мужчина с искренней радостью энергично жал руку Майкла.

— Вы, очень легко одеты, Майкл, а ведь у нас в это время холодно, уже снег лег! Вот, возьмите, я прихватил шарф для вас, — говорил громила, повязывая на шею Майкла широкий красный шарф. И надевая ему на голову, такую же ярко-алую шапку.

— Ну вот, теперь вы совершенно, как местный! Абсолютно! Я на своей машине, довезу вас прямо до магазина, там же мы подпишем все бумаги, всего одна подпись и вы владелец этого чудеснейшего дома!

— Свен, разве это дом, а не магазин?

— О, сэр, да ведь я совсем забыл ввести вас в курс дела по телефону!!! Вам достался трехэтажный, огромный дом, на первом этаже там магазин, а на двух других находиться дом, где и проживал в последние годы ваш дядя. Еще возле дома есть прелестный сливовый сад и замечательная теплая беседка с витражными стенами, Майкл, ой, простите, мистер Уорд, я уверен, вы будете в восторге!

— Нет, нет, Свен, зовите меня Майкл.

— Вы один? — сразу развязно спросил управляющий. То есть, я имел ввиду с вами нет миссис Уорд?

— Да, Свен. Я совсем один. Миссис Уорд скончалась бедняжка, несколько лет назад, — врал и не краснел Майкл. Любила, знаешь ли, выпить на ночь три-четыре стакана виски с колой, это и сгубило бедняжку.

— Ничего, Майкл, я уверен, вы найдете себе новую подругу! У нас городок хоть и небольшой, но проблем с красивыми девушками никогда не было!

— Вы женаты, Свен?

— Нет, но у меня очень высокие требования к женщинам. Вольфы всегда брали в жены девушек не ниже шести футов ростом. Как видите, я тоже не Мальчик с пальчик, — громко засмеявшись, ответил управляющий. Также, в семействе Вольфов было важным, чтобы девушка была физически вынослива, ведь с древних времен Вольфы всегда держали коровьи фермы. Она должна родить не менее пятерых детей, а еще уметь доить и пасти коров. С этим, признаться, сейчас большие проблемы. Обязательно заходите ко мне, Майкл. Я угощу вас молоком. Уверен, такого молока вы в своем городе не пробовали, а в сочетании с белым свежеиспеченным хлебом и медом, его вкус становиться просто божественным!


Наконец, машина Свена остановилась возле огромного дома. Резко припарковавшись и слегка вписавшись боком в забор, Свен бодрым голосом сказал:

— Добро пожаловать домой, мистер Уорд!

Майкл с интересом осматривал снаружи дом, действительно, он был сделан с большим вкусом. Первый этаж был деревянный, со стеклянными фасадами, второй и третий же были сделаны полностью из стекла, с прозрачными стеклянными стенами. Казалось, границы между этим великолепным домом и природой на улице почти не существовало.

— Вот, это он, ваш дом! А вот, смотрите, какие прекрасные сливовые деревья! Ваш дядя лично посадил их, — с гордостью рассказывал Свен, открывая входную дверь и приглашая Майкла пройти первым. Вот здесь, как вы видите, на первом этаже разместилась огромная книжная лавка. Ваш дядя торговал книгами и сделал здесь что-то вроде местной библиотеки. Жители города могли прийти, взять понравившуюся книгу и посидеть вот здесь, за столами под лампами. Если книги им нравились, они покупали их, если нет, то выпив стаканчик чая, они просто уходили.

«Твою ж мать!!!! Снова книги, — со злостью подумал Майкл, вспоминая свой дом, заблеванный ковер и высокоинтеллектуальные лица Грейс и ее дружков. Сжечь, порвать, выбросить все», — крутилось у него в голове.

— Эй, Майкл! Чем вы так озадачены? Не ожидали, наверное, что дом будет такой огромный? Конечно, все в вашей власти, и, если вы не хотите продолжать добрую традицию с книжной лавкой, то сможете просто закрыть ее, как и сделал ваш дядя, отправившись в путешествие.

Пожалуйста, распишитесь здесь и здесь. Все, теперь поздравляю вас с наследством!

Свен снова энергично пожал Майклу руку.

— Я поеду на ферму, сами понимаете, коровы не ждут. Если у вас будут какие-то вопросы или просто захотите меня пригласить на стаканчик чего-нибудь, вот мой номер. Ах да, простите, совсем забыл! Скорее всего, в ближайшие дни к вам будут приходить гости, знаете, ведь к вашему дяде ходил весь город, его любили все. Ну, я и разболтал всем, что вы приезжаете. В общем, будьте готовы, всего хорошего!

После того, как Свен ушел, энергично пожав напоследок руку Майкла в третий раз, Майкл принялся изучать свой новый дом. Он был действительно великолепен. На первом этаже разместись множество огромных деревянных шкафов с книгами: Сервантес, Манн, Дидро, Камю, Бальзак соседствовали со столь ненавистными Майклу Гессе и Шопенгауэром. Многие фамилии писателей Майкл прочел впервые. Издания были, в основном, старые, тяжелые, с хорошими плотными страницами и золочеными названиями.

«Сколько же рухляди, куда девать все это барахло, черт возьми!» — озадаченно думал Майкл.


За множеством книжных шкафов находились большие деревянные столы с такими же тяжёлыми стульями. Над каждым столом с потолка свисала большая лампа. Майкл попробовал включить сразу все, стало так ярко, что он, прищурив глаза, быстро погасил свет, оставив гореть лишь одну.

Далее за читательскими столами размещались большая кофе-машина и обеденный стол, здесь, видимо, беспечные гости могли еще и перекусить.


«Все, лавочка прикрыта, — сказал вслух Майкл. — Теперь здесь буду пить кофе только я. Никаких разговорчиков про Байрона и его сестру, про Шиллера и гнилые яблоки, про Гоголя с его вечным перееданием или недоеданием. Только я и только мой дом. Никаких сомнительных дружков, умников, нахлебников и прочих писак.

Майкла переполняли разные чувства, но усталость взяла свое и, добравшись до первого попавшегося дивана, положив на него голову, он уснул крепким сном и проспал двенадцать часов.

4. Новые знакомства

Проснулся Майкл от того, что кто-то дергал его за волосы.

— Грейс, ну что ты, ведь я пошутил, твои книги очень хороши, — спросонья начал оправдываться он.

Но, увидев перед собой незнакомую женщину, которая сидела рядом с ним на диване, Майкл резко подскочил.

— Кто вы? Что вы здесь делаете? Учтите, я знаю управляющего!

— Долго же ты спишь, Воробушек! — невозмутимо ответила женщина. На вид ей было лет двадцать пять-тридцать, ее короткие темные волосы были небрежно уложены, а может быть, она и не потрудилась их сегодня расчесать. На ней было надето яркое синее шерстяное платье, а сверху огненно-красная шуба с огромным капюшоном. Лицо ее странной, ромбовидной формы, с узким подбородком, ярко выраженными скулами и высоким лбом выражало насмешку. Майкл с интересом начал ее рассматривать.

— Я заходила к тебе уже три часа назад, а ты все дрыхнешь, а потом еще два часа назад, а ты снова спишь и даже на другой бок не перевернулся, — продолжала она.

— А зачем за волосы меня хватала? — недовольно спросил Майкл.

— Так хотела проверить, твои или парик. Уж больно густые. Может, ты клеишь их на клей или наращиваешь как-то? Знаешь, у нас тут много таких товарищей, любящих себя до блеска доводить.

— Свои, свои, — самодовольно ответил Майкл. Чем могу быть полезен мисс?

— Миссис Марта Ли. Можешь звать меня портняжка Ли. Так меня здесь называют. Да я зашла то по пустяковому делу. Занести книжку, брала у старины Риччи, еще до его отъезда. Марта долго рылась в большой сумке с леопардовым принтом и, наконец, достав книгу, положила ее на стол рядом с диваном.

— Вот, кстати, книжка — скукота, не читай, — сказала она Майклу.

— А я и не собирался. Вообще не читаю книги, — ответил он.

— Ух ты, так ты недалекий? А по тебе и не скажешь, твой дядя был умнейшим и интереснейшим человеком.

— Я не недалекий, дамочка, даже не знаю, почему я перед вами оправдываюсь. Просто я не люблю всю эту книжную ересь, понятно? Если ты все сказала и сделала, что собиралась, то очень любезно тебя прошу: вали из моего дома.

— Это еще не все. Раз уж ты здесь новенький и никого еще не знаешь, я хотела взять у тебя взаймы долларов сто, ну на худой конец двести. У меня через неделю грандиозная получка, а до этого временя надо как-то дожить. А я, знаешь ли, люблю вкусно поесть и в покер играю по четвергам и субботам.

Майкл был поражен такой наглостью и самодовольством, но желание поскорее остаться одному переселило его рациональный жизненный устой. Продолжая лежать на диване, он достал из кармана брюк бумажник. Отсчитал ровно две сотни и протянул их Марте.

— Спасибо, Воробушек. Отдам в конце месяца, после получки. Тебе обязательно нужно будет сходить со мной к Сухому Мартини сыграть в покер. Уж в покер-то ты играешь?


Майкл закрыл глаза и притворился спящим, делая вид, что уже не услышал последних слов Марты.

Как только женщина ушла, Майкл вскочил с дивана. Чувствовал он себя прекрасно, только очень хотелось есть. Наспех приняв душ и переодевшись в черные свитер и брюки, накинув на себя длинный серый плащ, он вышел на улицу. Шапку и шарф, которые любезно подарил ему вчера управляющий, он предпочел оставить дома. Если верить вчерашнему пояснению Свена, ближайшее кафе находилось в одном квартале от его дома.

Через полчаса Майкл уже сидел на большом красном кожаном диване и делал заказ.

— Курицу с картофельным пюре, яичницу с беконом, тарелку луковых колец фри, три гамбургера, яблочный коблер, блинчики с грушевым джемом, стакан содовой и две чашки зеленого чая с ромашкой и лимоном.

— Да вы, мистер, кажется, проголодались, — заметил официант. Не узнаю вашего лица, вы не местный?

— Да, я приезжий, племянник Ричарда Тайлера. Меня зовут Майкл Уорд.

— Очень приятно, мистер Уорд. Я знал вашего дядю и часто бывал в его книжной лавке. Бесконечно рад, что вы теперь с нами! — ответил официант.


Майкл с удовольствием набросился на еду. Все казалось ему невероятно вкусным, свежим и приготовленным с большой любовью. Дома обычно Грейс разогревала ему пиццу или с гордым видом подавала черную, почти сгоревшую индейку, поэтому вкусная еда была маленькой слабостью и радостью для Майкла.


— Вот, сэр, попробуйте еще наш фирменный клубничный щербет, за счет заведения — любезно предложил официант, ставя перед Майклом большой стакан с чем-то невероятно красиво-розовым и холодным.


— Мистер Уорд? Простите, я услышал, что вы здесь и не мог с вами не познакомиться. Ваш дядя — легенда здесь! Могу я к вам подсесть? — шепелявя, спросил подошедший к столу молодой человек в очках.


— Да, конечно, прошу, — Майкл указал на место, напротив себя.


— Очень рад! Меня зовут Джеймс Робинсон, я новый учитель. Знаете, так приятно наконец-то поговорить с кем-то образованным! В этом городе все друг друга знают, все друг другу или родственники, или друзья, или бывшие жены и мужья. По интересам довольно ограниченные: занимаются животноводством, вечера проводят за азартными играми, либо пьют у Сухого Мартини и слушают музыку. Поэтому я особенно рад поговорить с начитанным человеком. Помните, как у Бауста: Уединение с книгами лучше общества с глупцами.

— А кто такой этот Сухой Мартини?

— А, да, это опасный человек, скажу я вам, сэр. Держит здесь игровой клуб: покер, казино, ресторан, танцы там всякие по вечерам, блюз, джаз, резня. Говорят, он на короткой ноге с мэром, поэтому все ему сходит с рук. Помните, как у Марка Аврелия: Несправедливость не всегда связана с каким-нибудь действием; часто она состоит именно в бездействии.

— А где находиться этот игровой клуб, Джеймс?

— Да в двух кварталах, мистер Уорд, вы его сразу увидите, такое чертовски черное высокое здание с большими окнами. Внизу, возле входа, всегда околачиваются какие-то банды.

Расплатившись по счету, Майкл начал собираться.

— Был рад познакомиться с тобой, Джеймс, обязательно заходи в гости!

Майкл шел по улице, засунув руки в карманы, на дворе было зябко, шел мокрый снег. «Нужно обязательно посетить этого Сухого Мартини, — думал он. Быть может в четверг».

5. История Марты

За неделю Майкл успел совсем освоиться в новом доме. До сих пор не веря своему счастью, он с удовольствием прохаживался по мягким коврам на втором этаже, падал в широкие, расставленные повсюду удобные кресла, пил кофе, сидя с газетой за журнальным столиком, и даже, готовил на кухне блинчики, щедро поливая их сиропом. В общем, жил той жизнью, о которой так мечтал в былые времена, когда он, скрючившись, пытался уснуть в маленьком кресле в своем кабинете в очередную «приемную» пятницу.

В дверь кто-то резко постучал, как раз тогда, когда Майкл наливал себе большую чашку имбирного чая.

— А Свен, заходи. Очень рад!

— Майкл, это просто свинство с вашей стороны. Я неделю названиваю вам, пытаясь пригласить к себе на хлебушек с молоком, а вас постоянно не оказывается дома! Где вы пропадали?

— Я спал, ходил в закусочную «К Бобби», которую, ты, кстати, сам мне и рекомендовал, много гулял, смотрел фильмы, короче делал все, то, что не мог делать, будучи женатым на миссис Уорд.

— Ах, да, бедняжка же злоупотребляла спиртным, вы мне уже рассказывали. Но, Майкл, теперь вы не отвертитесь от меня.

Свен достал из льняной сумки трехлитровую банку молока, большую белую булку душистого хлеба и маленькую баночку меда. Вот, давайте чашку, чай свой вы всегда успеете выпить потом. Наливаем молоко, разрезаем хлеб, поливаем хлеб медом, а теперь пробуйте.

Свен выжидающе смотрел на Майкла. И хоть Майкл уже и плотно пообедал перед этим, отказывать новому другу было неудобно.

— Ммм, — сказал, жуя он, — да это просто прекрасно! Чудесный вкус!

— Я знал, что вы будете в восторге! Этот рецепт меда передается у Вольфов из поколения в поколение. В нем — секретные травы, — которые, — сказал Свен, понизив голос, — очень даже помогают здоровью, если вы понимаете, о чем я.

— О, да это просто находка, — вежливо ответил Майкл, запивая сладкий мед и молоко чаем. Правда, не уверен, что эти чудодейственные свойства меда мне в ближайшее время пригодятся.

— Никого еще не нашли? — в лоб спросил Свен. Могу вас познакомить со своей кузиной Джейн. Прекрасная девушка: работящая, печет пироги, выращивает тыквы и груши, вдова, строгих моральных правил, трое детей, рост более шести футов, — отрекомендовал он.

— Спасибо, Свен, но, кажется, я еще не готов к серьезным отношениям. Знаешь, рана от старых еще свежа…, — попытался выкрутиться Майкл.

— Понимаю, Майкл. Вот, ешьте мед, и женщины сами прилетят к вам, как пчелы на цветы. И, конечно, свежий воздух. Побольше свежего воздуха и молока. Я выпиваю в день вот такую банку, и, как видите, свеж, бодр и пышу здоровьем.

— Кстати, Свен. Хотел тебя спросить, ты не знаешь случайно Марту Ли? Кто она?

— Марта Ли??? Неужели, она уже заходила к вам? Поосторожнее с ней, Майкл. Думаю, она опасная и невменяемая личность. Раньше она довольно часто приходила к вашему дяде, все крутилась вокруг него, думаю, просто как-то дурачила бедного старика.

— А она что, замужем?

— Нет, муж ее умер несколько лет назад, он был гораздо старше ее. Теперь вот она обитает на углу, за трактиром.

— Она там… работает?

— Ах, да, работает, но это не то, о чем вы подумали. Я, наверное, не совсем правильно выразился. У портняжки Ли там швейная мастерская, она обшивает местных дамочек, делая, им какие-то немыслимые аляпистые наряды. Все же, у нее уже есть свои клиенты, и, даже, если хотите знать, она диктует здесь нашим дамочкам некоторую моду, создавая свои костюмы, которые выглядят все страннее и страннее. Кажется, девчонка пыталась выйти замуж по расчету, но ее старик не оставил ей ни гроша, а кроме того, одарил долгами, заработанными у Сухого Мартини. После этого она открыла свою вычурную конторку, а потом еще и сама пристрастилась к покеру.

— А что ты думаешь про Сухого Мартини?

— О, Майкл, он опасный человек без принципов и морали. А его игорной клуб — загнившая черная дыра, которая засасывает людей. Мне повезло, в семействе Вольфов издревле действует закон: никаких азартных игр, никаких долгов, никакого полустухшего молока на продажу, все делаем по совести. К счастью, я не был там, но, поговаривают, что должникам там ошибки не прощают.

Да и что вы вообще вспомнили про это место? — разгорячился Свен. Здесь у вас благодать, цитадель добра, мира, образованности. Раньше мы собирались тут у вас по субботам, приходила половина города. Ели, пили, книги читали, покупали книги, общались, сидели в саду. И Портняжка Ли тогда как раз понавадилась к вашему дяде ходить. Ох, Майкл, вы меня совсем заговорили, я и забыл самое важное. Я же вам принес письмо, от вашего дяди. Перед отъездом в Африку он написал его и велел мне передать вам, если с ним что-то случиться. Кажется, он еще добавил, что у него никого кроме вас больше нет. Вот.

Свен достал из сумки большой толстый конверт.

— Я вас оставлю, сами, понимаете, хозяйство не ждет, но вы мне пообещайте, что не будете заниматься глупостями, Майкл. Обещайте. Пока не скажите это, я никуда не сдвинусь с места.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 327