электронная
Бесплатно
печатная A5
287
18+
Игра на раздевание

Бесплатный фрагмент - Игра на раздевание

Объем:
94 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-3679-9
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 287
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ПРОЛОГ

Ниночка не любила зиму. Особенно, холодную зиму. Особенно, ту ее часть, которую называли крещенскими морозами. Стылые серые сумерки падали на город в четыре, а в восьмом часу вечера уже стояла непроглядная темень. Редкие автобусы, изнутри очень напоминающие морозильную камеру холодильника, в сонном оцепенении еле ползли по притихшим улицам. Коченели руки и ноги, хотелось замереть и не двигаться, и не выходить из автобуса до самой весны. Но надо выходить и не поскользнуться на обледеневшем тротуаре, а еще надо быстро пробежать от остановки до дома через черную аллею, окруженную изломанными линиями деревьев, смутно очерченных слабым светом из покрытых снежными узорами окон дома напротив. И опять не поскользнуться, не упасть. И чтобы никто не пристал. А в чужой однокомнатной квартире с обшарпанной мебелью — не больше десяти градусов, батареи чуть теплые. И так каждый вечер…

Она очистила от наледи небольшой участок в замерзшем окне и провела по краям темного пятна ухоженным ногтем, придавая пятну форму сердца. За окном виднелся кусочек безлюдной, обрамленной высокими сугробами улицы. Падал снег, крупные хлопья кружились в свете одного-единственного фонаря, освещающего вход в банк. Снег шел уже два дня, засыпая дома и дороги, немного потеплело, хотя смешно говорить: «потеплело», когда на термометре минус двадцать восемь.

Вообще-то, ей грех жаловаться. Вот уже три месяца она работает стажеркой в коммерческом банке. Банк, конечно, не бог весть какой, и зарплата маленькая, но в задушенном хронической безработицей северном городишке для девушки неполных восемнадцати лет со школьным аттестатом это — успех. Успех закономерный, потому что она знает, что хочет получить от жизни, и обязательно получит.

Ниночка подышала на стекло, протерла затуманившееся сердечко ладошкой. Что-то изменилось снаружи в безжизненном пейзаже улицы. Она прижалась щекой к стеклу и прикрыла руками глаза от падающего с потолка света люминесцентной лампы.

По улице шел человек. Он горбился и прятал лицо от снега и ветра. Обойдя освещенный сектор, одинокий прохожий отвернул капюшон куртки и бросил торопливый взгляд на серое двухэтажное здание. Ниночке показалось, что он посмотрел прямо на нее сквозь отогретое ее дыханием пятно на стекле, и она явственно ощутила, как от окна дохнуло морозом. Вспомнив, как десять минут назад спускалась вниз по холодному пролету запасной лестницы, ведущей в подвальное помещение архива, как прикоснулась к тяжелым заиндевевшим засовам, она отпрянула от окна и зябко передернула плечами.

Здесь, в теплом холле у нее есть свое рабочее место и даже свой стол. Напротив расположен пост внутренней охраны, поэтому Ниночка находится под постоянным наблюдением. Вот и сейчас она прекрасно знает, что стоит ей отвернуться от окна к столу, она наткнется на внимательные глаза Леонида. Она кокетливо улыбнется ему, как обычно, сядет за стол и займется бумагами. Его взгляд не задержится на ее лице, а воровато скользнет вниз, на ноги. А если она, задумавшись, немного, совсем немного раздвинет коленки, Леня сразу забудет про свои гвардейские обязанности. Его взгляд уступит место воображению. Воображение проникает гораздо дальше, чем взгляд, и не надо быть экстрасенсом, чтобы прочитать его мысли.

Ниночке нравится эта игра, а сам Леонид не нравится. Если и нравится, то совсем чуть-чуть, с большими ограничениями. С ограничениями для Лени, не для нее, конечно. Он, правда, высокий и сильный, в бронежилете и с автоматом, и служил в десантных войсках — что еще девчонке надо? Это Леня так думает, потому что он глупый. Можно сказать, примитивный. Он так всю жизнь и будет охранять чужие деньги и воровато пялиться девушкам под юбки. На большее не способен. Хотя можно не охранять и не пялиться — все рядом, только протяни руку. Вот, сегодня, например…

Сегодня после обеда им позвонили из Сбербанка и предупредили, что инкассаторской машины вечером не будет. Машина безнадежно застряла где-то за городом, туда послали резервный автомобиль и всю свободную охрану.

Подобные транспортные передряги случались ежемесячно и вносили небольшие изменения во внутренний распорядок банка. Ворона — главный бухгалтер, вредная, вечно недовольная карга с жесткими черными волосами и крючковатым носом, обычно важно отбывала на своем серебристом «Форде», не дожидаясь, пока захлопнется дверь за последним клиентом. В этот вечер она осталась в банке до закрытия, чтобы надежно запереть инкассаторские сумки с деньгами и сдать помещения под сигнализацию. Для Ниночки такие вечера означали сверхурочную задержку без всякой дополнительной оплаты — она помогает Вороне пересчитывать деньги и носит ей кофе в кабинет. Когда банк под охрану сдает Света — заместитель главбуха, Света обходится без Ниночки.

Ворона считает, что Ниночка и так должна быть по уши счастлива, коли уж работает в банке без специального образования. На самом деле Ворона прекрасно знает, что клиентам приятно, когда Ниночка встречает их в холле, провожает к операторам или просит подождать. Особенно, когда просит подождать, и садится за свой стол, и закидывает ногу на ногу или, задумавшись, чуточку раздвигает коленки. Клиентам, как и Леониду, очень интересно, и они приходят снова и снова, и дарят шоколадки и коробки конфет в надежде, что в следующий раз она задумается еще крепче.

Этих конфет у Ниночки уже полный стол, она делится ими с Вороной. Ворона с Ниночкой, естественно, не делится, хотя ей тоже делают подарки, гораздо более существенные — ювелирные украшения или пухлые конверты с деньгами. Это не совсем справедливо, потому что Ниночка не в состоянии представить себе мужчину, который захотел бы заглянуть Вороне под юбку.

Последнюю чашку кофе Ниночка отнесла двадцать минут назад, после чего Ворона заперлась в кабинете и приказала ее не беспокоить. Это значит, сейчас она работает с «черным налом» и, как минимум, еще минут десять в холле не появится. Леонид тоже об этом знает. Он поглядывает то на часы, то под Ниночкин стол и думает, что за десять минут можно все успеть.

Ниночка сдвигает коленки и поднимает голову. Леонид торопливо вскидывает затуманенные глаза и облизывает пересохшие губы. Да, прямо по-настоящему облизывается! Как смешной и глупый щенок!

Она улыбается и манит его пальчиком.

— Ленечка, можно тебя на минутку.

Леонид встает с табуретки и уверенно подходит к столу. Он представляет, как мужественно выглядит со стороны: бронежилет, тельняшка, крепко зажатый в кулаке ствол автомата… Раньше, чем через десять минут Ворона не выйдет из кабинета. А может, и все пятнадцать.

Ниночка тоже знает, как она выглядит со стороны, когда слегка запрокидывает назад голову и томно приоткрывает рот, обнажая влажные зубы.

— Ленечка, все хотела тебя спросить: что это означает? Вот здесь, на руке. Инициалы твоей девушки?

Ниночкины пальцы ложатся на его руку. Леонид укладывает автомат на стол и начинает солидно объяснять. Ниночка и так знает, что буквы «ВДВ», вытатуированные на его кисти, это — воздушно-десантные войска, а «94» — год демобилизации, но слушает с интересом, не отрывая глаз от синих букв на руке. Еще она знает, что Леня не смотрит на свою руку. Он наклонился над столом и старается как можно глубже заглянуть в вырез белой рубашки. Его взгляду мешает пуговица, а воображению ничего не мешает. Глупый Леня думает, что говорит спокойно и естественно, на самом же деле его голос садится, сбивается дыхание. Ниночка хочет ему помочь и, продолжая смотреть на руку, расстегивает эту злосчастную пуговицу, потом другую.

Леня умолкает, слышно только его тяжелое дыхание. Ниночка тянет с плеча рубашку вместе с бретелькой от лифчика.

— Посмотри, у меня тоже есть татуировка. Только не трогай. Нравится?

Но поперхнувшийся Леня протягивает руку и трогает наколотую на ее груди разноцветную бабочку, трогает грудь и тянется к ней губами, навалившись на стол. Он хватает ее за ногу, пытается дотянуться до резинки трусиков и не догадывается не только снять свой неудобный бронежилет, но даже обойти стол. Где уж ему успеть за десять минут!

Ниночка откидывается назад на стуле, крепко сжимает его шею и закрывает глаза.

Дуновение морозного воздуха проносится по теплому холлу. Леонид отдергивает руки так резко и неосторожно, что делает ей больно. Он выпрямляется, но она улыбается и тянет его к себе:

— Не бойся — это не Ворона. Форточка открылась.

— Я и не боюсь, — хрипло шепчет он. — Стол мешает.

— Догадался, наконец-то!

Ниночка лукаво морщит хорошенький носик. Ее глаза призывают его быстро и решительно форсировать возникшую между ними преграду, но руки не отпускают и снова прижимают голову к груди.

И в этот момент из-за его спины появляется темный силуэт, страшное лицо в черной маске с блестящими в прорезях глазами. Леонид чувствует опасность. Пытаясь выпрямиться, он неосторожно бьет ее головой в подбородок. Ниночка вскрикивает — ей очень больно, в глазах вспыхивают яркие желтые круги, на губах появляется вкус крови. Она слышит звук удара, и не глухой, как пишут в книгах, и не звонкий — как будто ударили не по голове, а по кастрюле с водой.

Леонид падает грудью на стол, откидывает голову назад, смотрит на Ниночку непонимающими глазами и медленно сползает на пол…


*** *** ***


Первым забеспокоился дежурный отдела вневедомственной охраны. Не дождавшись звонка из «Терра-банка» о сдаче объекта под сигнализацию, он позвонил сам. Ни один из трех контактных телефонов не отвечал. Домашний телефон старшего бухгалтера, ответственного за сдачу, тоже молчал. Капитан дозвонился до генерального директора и поднял группу на выезд.

Входная дверь была закрыта, и свет не горел в окнах. Капитан с минуту безрезультатно давил на кнопку дверного звонка, но брать банк штурмом без санкции не решился. Бойцы, шепотом выражая замерзающее на губах крайне нецензурное неудовольствие, рассредоточились по периметру здания.

Вскоре на шикарном джипе приехал генеральный с охраной. Он выслушал доклад капитана и приказал одному из сопровождавших его людей набрать код дверного замка. Соблюдая необходимые меры предосторожности, насквозь промерзшие люди в заиндевевших касках устремились внутрь, к долгожданному теплу.

В холле второго этажа они обнаружили лежавшего в бессознательном состоянии охранника и перепуганную стажерку с заклеенным лентой ртом и связанными за спиной руками. В одном из кабинетов нашли главбуха, упакованную точно таким же способом.

Это было самое несерьезное ограбление банка в области за последние десять лет. Обычно подобные происшествия сопровождались стрельбой из автоматов и гранатометов, лужами крови и добрым десятком трупов. Здесь же ущерб, нанесенный здоровью потерпевших, ограничился сильным сотрясением мозга у охранника, разбитой губой у стажерки, синяком под глазом и вырванной прядью волос у главного бухгалтера. Да и материальный ущерб, судя по финансовым документам, в пересчете на самую конвертируемую валюту не превышал стоимости четырехсот — четырехсот пятидесяти ящиков водки.

Поэтому следственная бригада, работавшая в банке и со свидетелями, особо не напрягалась. Тем более, что все и так было ясно. По версии следствия, охранник допустил халатность, выразившуюся в том, что, провожая последнего клиента, он не проверил дверь, которая не закрылась до конца из-за образовавшейся на пороге наледи, и замок не защелкнулся. Более того, этот же охранник, пренебрегая своими обязанностями, воспользовался тем, что главный бухгалтер работала в кабинете, и, бросив пост и оружие, приставал с объятиями к молоденькой сотруднице банка, о чем, смущаясь и краснея, и отводя в сторону доверчивые, слегка испуганные глаза, поведала следователю сама сотрудница.

Подозревать кого-либо из потерпевших в сговоре с преступником также казалось бесперспективным. Охранника — потому что, если бы удар оказался чуть посильнее и пришелся чуть правее, он в тот же вечер отчитывался бы в другом месте. Главного бухгалтера — потому что за ее лояльность поручился сам генеральный директор. Что же касается молоденькой стажерки с такими круглыми мягкими коленками и упругой грудью, то ее тоже еще не старый следователь прекратил подозревать через пять минут после начала допроса.

Ну, а попробуй, поймай преступника, который был в маске и в перчатках, поэтому не оставил ни пригодного для фоторобота облика, ни отпечатков пальцев. Правда, девчонка говорила, что заметила на улице какого-то мужчину незадолго до ограбления. Мужчина смотрел на окна, и она на мгновение увидела его лицо, но все попытки обрисовать его с завидным постоянством заканчивались портретом Карабаса-Барабаса в исполнении Владимира Этуша.

Самым непонятным в этой истории было поведение генерального директора банка. Он вел себя так, как будто пропавшие двадцать тысяч долларов — последние гроши, остававшиеся у него до следующей получки. Он торопил следствие и даже пытался на него негативно повлиять, предлагая крупное вознаграждение за то, чтобы выбить признание в соучастии у отлеживающегося в больнице охранника.

Нельзя сказать, чтобы предложение никого не заинтересовало, но через пару дней оно потеряло силу, так как генерального директора расстреляли из автомата прямо на пороге собственного дома. В тот же день из больницы был похищен и бесследно исчез банковский охранник. А еще через пару дней прокурору города позвонил очень влиятельный и всеми уважаемый человек, позвонил прямо из тюрьмы, в которой отбывал срок заключения, и посоветовал деньги найти.

По-видимому, реальная сумма намного отличалась от зафиксированной в документах, и на расследование ограбления были брошены лучшие кадры. Начинавший дело следователь со вздохом поведал своей подопечной о намечающихся перемещениях и понадеялся, что они не раз еще встретятся в неофициальной обстановке. Понадеялся зря, потому что на следующий день она тоже бесследно исчезла, правда, в отличие от охранника, прихватив с собой паспорт и необходимые вещи.

Лучшие кадры не оправдали прокурорских надежд и ни денег, ни преступников не нашли. Но, тем не менее, провели кропотливое и высокопрофессиональное расследование, предельно прояснившее дело.

Во-первых, они не поверили в предоставившийся преступнику счастливый случай и занялись разработкой версии с соучастником. Чтобы не подгонять эту версию под очевидные факты, бегство стажерки из города поначалу считали вполне обоснованным: чего же ожидать от столкнувшейся с суровой действительностью перепуганной девчонки, у которой еще молоко на губах не обсохло?

Истыкав метровой железной линейкой занесенное снегом крыльцо черного хода, которым обычно сотрудники банка не пользовались, следователи осмотрели засовы и установили, что грабитель попал в банк именно через эту дверь, и кто-то открыл ее изнутри. Правда, из-за махрового налета инея, плотно покрывавшего металл, отпечатки пальцев с засовов снять не удалось. Зато главный бухгалтер, как подозреваемая, сразу отпала — на предварительном следствии оба пропавших свидетеля утверждали, что она не выходила из кабинета.

Затем, изучив вещественные доказательства, обратили внимание, что на некоторых кусках клейкой ленты, которой преступник связал женщин, отсутствуют шерстяные нитки. Предположили, что связывая первую жертву, он снял перчатки, чтобы отделить край ленты от рулона. Предположение подтвердилось — на двух обрывках ленты криминалист обнаружил четкие отпечатки пальцев.

Ну, и наконец, совсем не составило труда выяснить, что у юной сотрудницы банка имелся друг, а точнее, сожитель, которого неоднократно видели и обсуждали бдительные приподъездные старушки. Мужчина был гораздо старше своей подруги, чем вызывал усиленную неприязнь и скрытое раздражение негласного домового комитета. Его «пальчики», снятые в арендованной девушкой квартире с телефонной трубки, с защелки форточки и с металлических ручек платяного шкафа, совпали с отпечатками грабителя, оставленными на ленте. По показаниям соседей составили фоторобот.

В обширной базе данных милиции грабитель не числился. На обоих подозреваемых разослали ориентировки, послали запрос и в Краснодарский край, откуда прибыла стажерка, но там девушка больше не появлялась.

На этом профессионалы свою работу закончили и отошли в сторону, оставив неограниченное поле деятельности для любителей.

1

Чарик родился четырнадцатого августа. Ни он, ни кто-то другой никогда не говорили мне об этом, но я вычислил именинника прямо в день его рождения, хотя он довольно неуклюже пытался скрыть причину неожиданного приглашения.

Он позвонил около четырех часов дня и слишком уж торжественно и официально предложил мне приехать по названному адресу, куда-то за город к черту на кулички и выжидающе замолчал.

Наверное, он думал, что я спрошу: «А что случилось?» Действительно, если Чарик напыщенно обратился ко мне: «господин Стрельцов», а не «дарагой», как обычно, можно сразу хватать автомат и начинать палить во все стороны. Во всяком случае, я, ни на секунду не задумываясь, назову вам, как минимум, человек десять, которые так бы и поступили.

Но я не стремлюсь попасть в подобный список, к тому же, прекрасно знаю, что, когда Чарик волнуется, он говорит на ужасной смеси русского языка и всех известных ему кавказских диалектов. В этот раз он разговаривал нормально, с легким южным акцентом, а под конец посоветовал прилично одеться и не брать с собой ничего лишнего. Есть люди, которые не любят, чтобы к ним приезжали с подарками, и я, ни на секунду не задумываясь, назову вам, как минимум, одного из них.

Конечно, если вы не в меру проницательны и можете догадаться, чем закончится стопятидесятисерийный латиноамериканский сериал, просмотрев половину первой серии, вы иронически усмехнетесь или даже воскликните: «Подумаешь, Шерлок Холмс!». И вы окажетесь правы, но только отчасти. Я живу и работаю в городе на Неве, а не на Темзе, вместо пожилой и сварливой миссис Хадсон у меня в приемной шуршит не менее сварливая, но юная мисс Ленка, и к женщинам я отношусь гораздо теплее, чем к домашним тапочкам и курительной трубке. Кроме того, мне еще не установили памятник ни в Лондоне, ни в каком-либо ином месте, хотя после развала Союза на центральных площадях наших городов освободилось много постаментов.

А теперь угадайте с трех раз, что у нас общего со стариком Холмсом.

О, нет, я далеко не старик… Нет, не нюхаю кокаин… Нет, не живу ни с кем из группы «Доктор Ватсон»… Достаточно, лучше я сам признаюсь.

Я — частный детектив и, благодаря бульварным газетам, не слишком правдиво и корректно осветившим мое последнее серьезное дело, могу с уверенностью и скромностью заметить, что я — временно-популярный частный детектив. Разумеется, моя известность ни в коей степени не может сравниться с более чем вековой славой вышеупомянутого джентльмена, но это не моя вина. Мне не предлагают найти пропавшие из Алмазного Фонда бриллианты или исчезнувшие из Министерства Обороны секретные чертежи, и не потому, что не доверяют. Скорее всего, эти загадочные исчезновения — вовсе не преступления, а некая разновидность планового распределения материальной помощи самым малоимущим столичным семьям.

Зато после красочных описаний в голой прессе моих любовных похождений, которых я не совершал, я оказался широко востребован. Мне звонили серьезные мужчины с предложением работы, мне звонили несерьезные женщины с предложением себя, меня донимали газетчики с просьбами об интервью, и один раз даже приглашали рекламировать крайне деликатное изделие, внутри которого, словно в сачке, бьются и не могут вырваться наружу бабочки, а я в это время c пафосом отъезжающего Чацкого произношу яркий монолог о безопасном сексе. Что-то вроде: «Сюда я больше не ездок, карету мне, карету!»

Я отказался от всех предложений кроме приглашения Чарика, о чем и поставил в известность свою секретаршу.

— Лена, я уезжаю на день рождения. Остаешься за старшего, — распорядился я, распахнув дверь в приемную.

Я не в первый раз оставлял Ленку в агентстве за старшего. Не могу сказать, что ей нравилось такое стремительное, хотя и кратковременное повышение. Не могу также сказать, что оно ей не нравилось. Возможно потому, что она не совсем правильно понимала обязанности старшего и обычно исчезала в неизвестном направлении в пределах получаса после моего ухода. Впрочем, аналогично она поступала, когда оставалась за младшего.

Вот и на этот раз она не проявила ни радости, ни грусти, лишь удивленно подняла ресницы и брови, посмотрела мне в лицо, даже не пытаясь изобразить хоть какое-то подобие благодарности или преданности, и отодвинула локтем телефонный аппарат.

— Какой день рождения, шеф?

По ее недоуменному взгляду, брошенному на телефон, я понял, что она слушала разговор.

— Какой-какой… Сегодня у Чарика день рождения. — Я снисходительно усмехнулся. — А ты, конечно же, решила, что у него что-то случилось?

— Да ничего я не решила! Я подумала, что вас наконец-то на работу вызвали. А если на день рождения… — Она задумалась и потерла пальцем переносицу над дужкой очков. — Может, и мне с вами поехать?

Такой интерпретации роли старшего у нас еще не случалось.

— Нет! — отрезал я, хорошо помня просьбу Чарика не брать с собой ничего лишнего. — Так не пойдет. Чарик только меня позвал.

Я уже представил, как удивлю скрытного Чарика, приехав с подарком. Удивлять его еще больше, приехав с Ленкой — явный перебор.

Но невостребованная юная леди считала иначе.

— А вы скажете, что про день рождения не догадались — подумали, что на дело, и меня взяли стенографировать… А там, наверное, шашлыки будут… — Она мечтательно закатила глаза.

— Ну, конечно! — возмутился я. — Ты там будешь шашлыки за обе щеки стенографировать, а я прикидываться дурак-дураком, что не догадался!

— А чего вам прикидываться?… — хотела поспорить Ленка, но я ее перебил и предложил компромиссное решение:

— Я тебя с собой не беру. Договаривайся с Лизой. Ее-то, наверное, тоже пригласили?

Лиза — закадычная Ленкина подружка — в течение года с лишним имела с Чариком прочно установившиеся интимные отношения. Многих наших общих знакомых удивлял этот странный союз. Впрочем, те же самые люди удивлялись нашим трудовым отношениям с Ленкой.

— Лизка не поедет, — вздохнула Ленка. — У них с Чариком трагический разрыв.

— Да что ты? — удивился я. — А я и не знал. Не по этому ли поводу у него праздник?

— А ваш Чарик сам виноват! Мне Лизка все рассказала. Он, знаете, что ее делать заставлял? Мне и сказать-то стыдно!

Вот вам и наглядное пособие, как действует «черный пи-ар». Вернее — цветной. Я недоверчиво смотрел на Ленку, а воображение услужливо рисовало цветные картинки всевозможных извращений.

Я зажмурился и потряс головой.

— Лена, прекрати! У нас здесь не аналитическая программа. Лизка сама кого хочешь и комически заставит, и трагически разорвет.

— Ну, она-то не всерьез! А он на самом деле ее рожать заставлял! Говорит ей: «Сына хачу! Чтобы в три года уже на лошади сидел». Чего мне врать-то?

— Ну, и пусть бы сидел, — проявил я мужскую солидарность.

— А Лизка ему сказала, что рожать пока не будет, потому что еще не нагулялась, и, вообще, у нее организм хрупкий. Тут они и поссорились. А потом Лизка к нему домой пришла. Такая дура! Нет, чтобы прямо сказать, что мириться пришла, но рожать все равно не будет, так она ему сказала, что в сквере пиво пила, а туалета поблизости нигде нету. А ваш Чарик совсем разозлился и сказал ей, что у него тоже туалета нету, потому что «труба засорился, и туалетный вода закончился». И дверь перед самым носом захлопнул. А Лизка ему тогда сказала, через дверь и на весь подъезд, что пусть он сначала сам лошадь родит и саблю, и папаху, а она потом про сына подумает. А Чарик после этого из города уехал — вашего Клина охранять. Так и не помирились.

— Вот здорово! — обрадовался я. — Теперь я знаю, что ему подарить!

— Вы только о себе и думаете, — расстроилась Ленка.

— Остаешься за старшего!

Ее нытье все еще стояло у меня в ушах, когда в пять двадцать пять я притормозил у аляповатого строения, за версту выдающего благосостояние и происхождение владельца.

Трехэтажный особняк, украшенный двумя башенками и увенчанный крышей, стилизованной под китайскую пагоду, представлял собой странную смесь безудержной восточной роскоши, европейских пластиковых рам с тонированными стеклами и прагматичного отечественного кирпича. Просто удивительно, что сюда еще не сбежались на экскурсию поклонники эклектичной архитектуры из налоговой инспекции. Городская квартира Чарика была гораздо скромнее.

При моем приближении решетчатые ворота поползли в сторону, открывая обширную территорию, прилегающую к дому. За воротами стоял широкоплечий и широколобый молодой человек. Лоб показался мне смутно знакомым — возможно, я видел его раньше в свите Клина.

Охранник поднял руку, приказывая остановиться. Я остановился, и к нему подошли еще двое.

Меня попросили назваться и предъявить документы. Я назвался и предъявил удостоверение.

Меня попросили выйти из машины. Я поправил галстук, сунул в карман коробку туалетной воды «One Man Show», лежавшую рядом на сиденье, взял раскинувшуюся у лобового стекла пышную желтую хризантему и вышел.

Меня попросили расстегнуть пиджак и поднять руки. Если Чарик задумал воссоздать мизансцену приема неверных арабским шейхом, то на моей не особо важной персоне он и так уже оттянулся на славу. А может быть, он боялся, что я попытаюсь провезти контрабандой Лизку.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Передайте имениннику, что я не взял с собой ничего лишнего. Как и договаривались.

Парень прекрасно справлялся с ролью. На его лбу не появилось ни одной морщинки сомнения или удивления. Он полез во внутренний карман и вынул мобильник.

— Прибыл господин Стрельцов. Он просит передать вам, что не взял ничего лишнего.

Затянувшийся спектакль продолжался. Получив распоряжение, охранник снова повернулся ко мне.

— Пожалуйста, расстегните пиджак и поднимите руки.

Интересно, Чарик сам придумал такой сценарий или нанял тамаду? И еще интересно, приглашенных дам тоже пропустили через такую же процедуру, или он созвал только мужчин? Ни то, ни другое я бы не назвал слишком уж остроумным.

Руки вежливо и деловито пробежались по моим бокам и остановились у кармана.

— Что у вас там?

— Никаких подарков. Просто бомба, — ответил я и несильно хлопнул по устремившейся в карман руке. — Не переусердствуйте, ребята.

В меня вцепились сзади, заламывая локти за спину. Тот, что стоял передо мной, осторожно вынул коробку, осмотрел со всех сторон и подковырнул ногтем целлофановую упаковку.

Он достал флакон, открыл пробку и помахал ладонью. В воздухе разлился горьковатый аромат — запах крутых и хладнокровных мужчин, как утверждала реклама.

— Ч-черт! — недовольно проговорил широколобый и, размахнувшись, швырнул флакон в кирпичную стену. — Взорвалась твоя бомба! Здесь так не шутят!

Вот тебе раз! А я-то думал — шутят…

Меня отпустили.

От стены доносился запах крутых и хладнокровных. Я с сомнением огляделся. Почти уцелевшая хризантема лежала на земле, трепеща лепестками и содрогаясь сломанным стеблем под напором легкого ветерка. Кажется, я ошибся, предположив, что Чарик не любит подарки. Да он же их просто ненавидит!

Я наклонился, чтобы поднять цветок, и в этот момент стоявший передо мной охранник шагнул вперед. Толстая подошва нависла над агонизирующим бутоном. Подошва, как и лоб, не выражала никаких эмоций.

Я резко выпрямился, и мой негодующий кулак впечатался охраннику в челюсть. Он упал на безопасном от цветка расстоянии. Я успел развернуться, перехватить чью-то руку и подсечь ногу, и мы рухнули на хризантему втроем.

— Прекратить! Ну-ка, прекратить немедленно!

Голос раздался со стороны фасада и принадлежал совсем не Чарику. Но, тем не менее, охрана подчинилась.

Меня предупредительно ухватили за шиворот и помогли подняться. Я отряхнул с колен пыль и прилипшие желтые лепестки, заправил галстук за отворот пиджака и, прищурившись, посмотрел на окно второго этажа.

— Богдан, проводи его в курительный салон! — приказал человек, высунувшийся из окна, но после короткой паузы передумал: — Нет, я сам его провожу.

Широколобый перестал двигать подбородком и с сожалением посмотрел в мою сторону.

— Ну, не дай бог, ты еще… — с угрозой начал он, но, взглянув на открывающуюся дверь, замолчал.

Я с досадой передернул плечами. Выдающемуся частному детективу можно было бы догадаться и раньше, что он ошибся адресом. Достаточно одного мимолетного взгляда на крышу. Чарик до такого никогда бы не додумался, даже если бы в детстве его настольной книгой был не томик Юлиана Семенова, а цитатник Мао Цзе Дуна.

На крыльцо вышел мужчина. Его круглое лицо, не очень удачно украшенное картофелеобразным носом, можно было бы назвать простодушным, но прищуренные цепкие глаза отвергали такое определение. На встречу со мной он оделся, как на собственные похороны. Правда, петля на шее подошла бы ему больше, чем черная в горошек бабочка, но, как говорится, о вкусах не спорят. Тем более, когда в спину упирается предмет, похожий на ствол.

— Стрельцов. Частный детектив, — довольно солидно представил меня охранник, но не удержался и испортил впечатление: — Вел себя вызывающе и не подчинялся.

— Что здесь происходит? Что за драка?

Давление на позвоночник ослабло.

Мужчина спустился с крыльца и подошел ко мне.

— В чем дело? — спросил он, уставившись мне в лицо немигающим взглядом. — Чем вы недовольны?

— Да, я недоволен! — отозвался я раздраженно. — Я заблудился и въехал не в те ворота. Я спешу на день рождения, а ваши гориллы уничтожили подарок и помяли на мне костюм. Если это не повод для недовольства, то вдобавок мне не нравится ваша крыша, но не настолько, чтобы взорвать весь дом.

— Ты не заблудился, — процедил он, с подозрением оглядывая меня с ног до головы. — Тебе посоветовали прилично одеться, но ни слова не говорили про подарок. Откуда ты узнал про день рождения?

— Проницательность — часть моей профессии, — проговорил я озадаченно. — Если я нарушил какой-то закон гор, явившись с подарком, то уже жалею об этом.

— Ты можешь пожалеть, что явился сюда вообще! — Он на секунду сжал зубы до желваков на скулах, и в его маленьких глазках сверкнула ярость. — Чем тебе не нравится моя крыша?

Ему удалось окончательно заморочить мне голову, но все же я сообразил, что внутри охраняемого периметра китайскую крышу оскорблять нежелательно.

— Я имел в виду, что парни из вашей «крыши» вели себя оскорбительно. Они разбили мой подарок, — пояснил я. — Я рассчитывал на более культурный прием в доме, напоминающем дружественное китайско-сирийское посольство.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 287
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: