электронная
180
печатная A5
453
18+
Йети

Бесплатный фрагмент - Йети

Объем:
144 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-9178-5
электронная
от 180
печатная A5
от 453

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

* * *

«Мы в ответе за тех, кого приручили…»

А. Сент-Экзюпери

* * *

Игриво рассекая волны опавшей жухлой листвы, шведский седан несся по пустынной проселочной дороге. Позвякивая изделием незамысловатой бижутерии, женская рука легко лежала на верхней части рулевой дуги. С набором миниатюрных серебряных фигурок: сердечко, Эйфелевая башня, замочек, и скрипичный ключ — браслетик ловил и тотчас же отражал редкие, но все еще яркие отблески солнечных лучей.

Сбавив скорость, молодая девушка остановила «Вольво» посреди безлюдной дороги, не потрудившись свернуть к обочине. Открыв дверцу и шагнув на мокрый от недавнего дождя асфальт, Милена подняла обе руки, вытянув их перед собой. Она развернула ладони друг к другу и соприкоснула указательные и большие пальцы обеих рук одни к другим. Прищурив глаз, девушка заглянула в образовавшееся окошко, будто в объектив фотокамеры или раму картины.

Намеченный пейзаж с уходящим вдаль черным полотном дороги, в свою очередь окаймленным плотными стенами лесного массива, завораживающе играл осенней палитрой красок.

— Красотища! — влюбленно вздохнула Милена, поочередно прищуривая то один глаз, то другой, и прицениваясь к вырванному из общей картины фрагменту природы. — Стоит вернуться и набросать под карандаш…

Неожиданно, внимание девушки привлекло черное громоздкое пятно, так не кстати портящее провинциальную идиллию на одной из обочин в паре-тройке сотен метров впереди.

— А это еще что?

Милена лизнула край верхней фаланги большого пальца и, по-прежнему щуря один глаз, попыталась стереть черное пятно с воображаемой картины.

Черное пятно упорно не исчезало, портя намеченный молодым художником пейзаж. Безучастно пожав плечами, девушка убрала пальцевую «рамку» и вернулась к машине.

— Будешь мешать, я тебя просто закрою осенними красками, — решила она, влезая за руль седана.

Взметнув из-под колес волну желто-красной листвы, «Вольво» рвануло вперед.

Будто выждав пока машина отъедет на почтительное расстояние, пятно у обочины дороги шевельнулось и слегка уменьшилось, вжимаясь в густую придорожную растительность. Но уже через пару секунд, оно снова выросло и резко шагнуло на проезжую часть дороги, с хрустом ломая ветви невысокого кустарника. Оно преобразилось в человекоподобную фигуру огромного, сверх естественного размера. Фривольно размахивая длинными руками, лесное чудище, поросшее густой длинной шерстью, неторопливо пересекло асфальтированное полотно, на мгновение задержалось в самом его центре, оглянулось в сторону уносящейся прочь девушки и, наконец, скрылось в чаще.

Долго ворочая ключом в замочной скважине, Милене все же удалось отпереть входную дверь и она переступила порог. Скромная квартира, типичная для небольшого провинциального городка, встретила девушку мрачной пустотой и давящей на уши тишиной. Отсутствие жилого духа подхлестнуло и усугубило горькое чувство одиночества, тоски и глубокой утраты, с которыми девушка так старательно, но часто безрезультатно боролась последние пару месяцев.

Печально вздохнув, Милена прошла в гостиную. Узкие щели плотно закрытых жалюзи за тяжелыми шторами с трудом пропускали дневной свет. Голые стены ощетинились множеством гвоздиков, осиротело оставленных от картин и фотографий в рамках.

В ожидании грузчиков перевозочной компании, всю незамысловатую мебель заботливо укрывали бело-серые полотна ткани, тем самым спасаемые от пыли и солнечного света. В то время, как огромное зеркало над старым трюмо скрывала полупрозрачная черная занавесь — верный признак того, что хозяева ушли и никогда больше не вернутся.

Лавируя между бесчисленного количества картонных коробок, приготовленных к переезду, девушка одернула край белого покрывала и устало опустилась на один из стульев за громоздким обеденным столом. Наклонившись к полу, она подтянула к себе одну из коробок, подписанную каллиграфическим почерком: «Милена / Личное».

Девушка раскрыла верхние борта коробки и невольно улыбнулась, впервые с того момента, как переступила порог безлюдной квартиры. Бесчисленное количество разноликих фотоальбомов увенчивал игрушечный плюшевый Снежный Человек с предполагаемой пугать, но совершенно наоборот, забавной и веселой мордашкой.

— Йети, дружище, — Милена крепко прижала игрушку к груди. — Давно же мы не виделись… Ты уж извини, родной, твоя девочка неожиданно выросла. Не до игр, понимаешь?

Снежный Человек утвердительно кивнул, тайком подталкиваемый пальцем девушки в затылок головы.

Снова улыбнувшись другу детства, Милена бережно посадила его на стол и вернулась к распахнутой перед ней коробке. Под первым же уровнем фотоальбомов оказался весомый блокнот, старательно перетянутый фиолетовой лентой. Девушка достала его из коробки и положила на стол перед собой. Заговорщицки подмигнув игрушечному Йети, Милена развязала ленточку и раскрыла блокнот для рисования.

Чья-то невидимая рука тотчас же смахнула с лица девушку недавнюю улыбку. Под первой же страницей с по-детски нарисованным лесным пейзажем, лежала фотография престарелой пары. Милена бережно погладила пальцем запечатленные на фотоснимке лица дедушки и бабушки, и громко, без стеснения, разрыдалась, уронив голову на скрещенные над блокнотом руки.

* * *

Дремучий сосновый бор томно покачивал мохнатыми лапами, старательно сдерживая солнечный свет, неумолимо пробивающийся из поднебесья к покрывалу мягкого душистого мха.

Маленькая девочка, лет двенадцати, взобралась на поваленное дерево и устроилась на нем верхом. Вытащив из рюкзачка блокнот для рисования, Милена вооружилась угольным мелком из пачки, торчащей из нагрудного кармана куртки, и окинула лес взглядом художника.

Она несколько минут приценивалась то к одному моменту общего пейзажа, то к другому, пока, наконец, не остановила свой выбор на старой покосившейся водяной мельнице. Как древняя старуха, последняя подбоченилась огромным колесом, поросшим мхом и лианами вездесущего плюща, и склонилась над недвижимой изумрудно-черной гладью лесной речушки.

Милена торопливо набросала очертания старой мельницы на лист бумаги и принялась выводить хитросплетения ветвей сухого дерева, нависшего над крышей хилого строения и грозящего при первой же возможности расколоть его надвое. На краткие мгновения отрываясь от рисования, девочка сравнивала натуру с эскизом, вносила те или иные дополнения, поправляла штрихи — искренне любуясь своим творчеством.

Неожиданно, из-за водяной мельницы вышла неуклюжая косматая фигура и направилась к реке. Милена оторвалась от рисования и вжала голову в плечи, боясь оказаться замеченной.

Чрезмерно высокое, мускулистое, покрытое густой длинной шерстью, лесное существо издали походило на человека, но таковым не являлось. Тем не менее оно передвигалось исключительно на задних лапах, пусть даже сильно сутулилось и при ходьбе размахивало сверх длинными руками. Наметанный взгляд маленького художника безукоризненно выявил короткую шею и массивную нижнюю челюсть необычно заостренной в форме головы.

— Ой, мамочки, — вздохнула девочка, и тотчас же крепко зажала рот рукой, все же не в силах оторвать глаз от необычного лесного жителя.

В то же время лесное существо приблизилось к речке и присело на широкий плоский камень. Свесив ноги в воду, оно, казалось, любовалось собственным отражением в естественном природном зеркале. Затем существо несколько раз зачерпнуло воды из реки, старательно очищая ее от сухой опавшей листвы, и умылось.

Милена не сдержалась и прыснула смешком, наблюдая за гигиеническими процедурами причудливого зверя, но снова поспешила подавить смех ладошками.

— Да, это же Йети, — догадалась девочка, с большим интересом продолжая следить за лесным существом. — Снежный человек… Но ведь они же… Нет, нет, они существуют, в этом я теперь уверена.

Поддавшись власти внутреннего голоса, совершенно на автомате, Милена взяла угольный мелок и принялась торопливо зарисовывать человекообразную фигуру на фоне пейзажа с водяной мельницей. Затем девочка перевернула страничку блокнота и, на этот раз, более старательно набросала несколько отдельно взятых фрагментов снежного человека: сгорбленное над речной гладью тело; массивную голову с косматой гривой; мускулистые длинные руки, черпающие воду из реки.

Йети закончило с умыванием и, подхватив с земли сучковатую палку, принялось расчесывать длинные пряди волос. От удивления тайная наблюдательница вытаращила глаза и уронила угольный мелок в густой ковер мха.

— Да, ты — девочка! — воскликнула Милена, в своем детском представлении об окружающем мире определенно уверенная, что подобными занятиями на лоне дикой природы особи мужского пола не занимаются, или хотя бы реже женщин.

То ли, наконец, услышав незваного гостя, то ли чуя ее, Йети встрепенулась, прекратила расчесывать волосы и настороженно огляделась. Затем она поднялась на ноги и заковыляла прочь. Через мгновение ее высокая седовато-черная фигура скрылась за старой покосившейся водяной мельницей.

Милена спрыгнула с насиженного древесного ствола на мягкий мох, подхватила рюкзачок и зашагала вглубь соснового бора. На какой-то короткий миг, девочка обернулась и улыбнулась. Щурясь от ярких солнечных лучей и прикрывая глаза ладонью, Милена помахала новой знакомой рукой на прощание. Йети не было видно, но девочка уверила себя и даже, казалось, почувствовала всем телом, что та наблюдает за ней откуда-то издалека.

* * *

Монотонное шуршание бумаги разбудило Милену, и она неохотно открыла глаза. Заспанное недовольное лицо с отпечатком грубого диванного покрытия на раскрасневшейся щеке выглянуло из-под пледа. Обнаружив себя лежащей на диване, и заботливо укрытой пледом, девушка сменила гнев на милость.

— Богомол? — удивленно воскликнула она, узнав друга детства, в сидящем за столом долговязом парне; прозванного малоприятным насекомым за болезненную бледность кожи, худобу и чрезмерно длинные руки и ноги. — Яшка!

Девушка выскочила из-под пледа и рванула к старому знакомому, крепко обняв последнего за узкие плечи.

— Привет, — кивнул парень, мельком взглянув на Милену.

— А ты-то тут какими судьбами?

— Дверь была не заперта, я и вошел, — пожал плечами тот, не отрываясь от просмотра блокнотов для рисования с эскизами пейзажей как городских, так и дикой природы. — До этого, правда, заметил твою тачку на стоянке… А потом уж зашел. Но ты, Милешка, так крепко спала за столом, что я решил тебя перетащить на диван.

— О-па! С этого момента поподробнее, — игриво прищурилась девушка. — Ты ведь не приставал, воспользовавшись моей беззащитностью?

— Да ну тебя, скажешь тоже, — отмахнулся Яшка. — Тут оказалось кое-что поинтереснее сопящей и пускающей слюни девчонки.

— Я не храплю! — возмущенно воскликнула Милена, крепко хлестнув парня ладонью по спине.

— Я и не говорил, что ты храпела… Хотя твое сопение было на самой грани к тому, чтобы назваться храпом. Плюс еще эти слюни по щеке, фу. Ты же девушка…

— И что?

— Ну, я не знаю… Наверное, девушки должны как-то контролировать свои эмоции. Даже во сне.

— А парням, значит, можно спать спокойно? Не парясь о внешнем виде со стороны, — Милена сердито нахмурила брови и снова хлестко ударила парня по спине ладонью.

— Хватить меня бить! — обернулся Яшка. — Я может собирался тебе комплимент отвесить, а ты… Фу, такой быть!

— Комплимент? Давай, комплимент, — улыбнулась та. — Комплименты я люблю.

Яшка положил электронный планшет поверх блокнота с пейзажами и, легко скользнув по черному экрану пальцем, вывел на экран веб-сайт Милены и ее творчества.

— Ты прогрессируешь, молодец, — искоса глядя на девушку снизу вверх, сказал парень. — По сравнению с твоими детскими картинками, последние работы действительно поражают.

— Молодец? — подбоченясь, обиделась Милена. — Это ты называешь комплиментом? Богомол, а не охренел ли ты случаем? Ты вообще представляешь сколько сил было потрачено за эти годы? Сколько слез было смешано с красками? Сколько…

— Ну, если с акварелью, то в принципе ничего страшного, — Яшка прервал вспылившую собеседницу. — С маслом, наверное, хуже смешиваются, да?

— Дурак! — девушка в очередной раз замахнулась рукой, но бить друга детства передумала. — Чаю будешь?

— Давай, — кивнул тот, отодвигая планшет в сторону и возвращаясь к блокноту с эскизами.

Милена вышла в кухню и некоторое время шаркала по полу картонными коробками и гремела посудой, пока не нашла электрический чайник, кружки и упаковку чайных пакетиков.

— А ты-то чем вообще занимаешься? Я так поняла из города ты никуда никогда не уехал, — спросила девушка, выглядывая из кухни в гостиную.

— Да ну зачем, — пожал плечами Яшка. — Мне и тут хорошо… Вот уж полгода почти, как фирму открыл. На хлеб с маслом хватает.

— Фирму? — Милена снова выглянула из кухни и удивленно уставилась на парня. — Ты?

— А что? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Ну, не знаю… Как-то странно тебя представить в виде… ну, хозяина или директора, как ты там себя называешь, — девушка пожала плечами, состроив на лице деловую физиономию. — Тебя сотрудники хоть по имени-отчеству называют?

— Нет, — смущенно пряча глаза, ответил парень.

— Не Яшкой же?

— Нет, не Яшкой, — он неожиданно поднял на девушку пристальный, как-то по-мужски сильный, крепкий взгляд. — Богомол.

— Да ладно! — рассмеялась Милена, все же заметив и внутренне для себя оценив неожиданно смелый взгляд старого знакомого. — Богомол? Правда?

— Ага, — улыбнулся Яшка. — Я и фирму так же назвал.

— Видимо, не долго думал, — девушка махнула рукой и вернулась в кухню на зов закипающего чайника, и уже оттуда продолжила. — А занимаешься-то чем? Какие-нибудь компьютерные технологии, услуги Ай-Ти, виртуальные стрелялки и бродилки?

— Частично ты права, — отозвался парень.

Девушка вынесла две чашки с горячим чаем и одну поставила на стол перед Яшкой, а со второй в руках вернулась на диван, поджав под себя ноги и укутавшись теплым пледом.

— Ну-ну, я вся во внимании, — кивнула она.

— Стрелялки и бродилки, — улыбнулся Яшка.

— Я почему-то так и подумала, — теряя интерес, Милена перевела все свое внимание на аромат чая, от удовольствия закрыв глаза и осторожными глотками потягивая обжигающий напиток.

— Моя фирма предоставляет некоторые проф-услуги охотникам… В реале! Никакой виртуальности. Все по чесноку.

— Что, правда? — Милена посмотрела на парня широко раскрытыми глазами, но в них не читалось ни одной нотки одобрения или восхищения. — Невинных зверюшек убиваешь… Не жаль?

— Я не убиваю, — отрицательно замотал головой Яшка. — Я только проводник по нашим лесам и горам. Палатки устанавливаю, костры развожу. Готовить научился. Байками развлекаю, легендами всякими… Многое, конечно, приходится самому придумывать, чтобы не повторяться.

— Богомол, значит…

— Ага, — рассмеялся парень.

Будто неожиданно о чем-то вспомнив, Яшка дернулся, отставил кружку с чаем и протянул руки к старому блокноту с фиолетовой ленточкой.

— Э, э, э! — воскликнула Милена. — А вот это не трожь!

— Да я уже видел, — отмахнулся тот. — Пока ты спала, просмотрел… Тут вот какое дело, Милешка.

Он раскрыл блокнот и развернул его к девушке, медленно перелистывая страницы. Угольные наброски случайной встречи с Йети вернули девушку в далекие детские годы, но она старательно скрыла нахлынувшее.

— Скажи честно, ты их видела? — переспросил Яшка, тыча пальцем в портрет снежного человека.

— С чего ты взял?

— Очень реалистично нарисовано, хотя бы тебе тогда было лет… сколько?

— Десять, двенадцать, — автоматически ответила та, но тут же поспешила уточнить. — Да, нет, что ты, Яшка. Это же игра воображения… Медведя видела, бобров видела… Оленей — очень сложно, чуть шорох услышат и будешь дорисовывать по памяти.

— Неа, ну, реально очень здорово… Как с живого, — не унимался парень. — Я своим клиентам байки про этих тварей рассказываю. Фишку даже такую придумал, типа бонус и денежная премия от главы городской администрации тому, кто подстрелит Йети… А эти верят, ищут, потом сами же мои байки пересказывают, будто видели, но почему-то не успели подстрелить — то ружье заклинило, то просто неуместно было стрелять, сидя в кустах по большой нужде.

— Фу, грязно это… Зверей убивать ради развлечения.

— А мне-то что, платят хорошо, — пожал плечами Яшка, в очередной раз заинтересовано просматривая эскизы на снежного человека. — Тут такой случай был… Охотник один на медведя вышел. Зверюга молодой был, небольшой… Представляешь, будто испугался, жалостливо так присел на задние лапы, передние перед собой сложил ладонь в ладонь, будто помилования просит. Охотник, столичный дурак, расслабился, ружье опустил, едва ли не полез за смартфоном в карман — больные они чуть что кидаются сначала фотку сделать, а уж потом о личной безопасности думают… Часто, поздно… А зверюга только того и ждал… Мне потом бывалые рассказали, что многие медведи так делают. Кажется, что просит пожалеть его, не стрелять, а на самом деле это поза — подготовка к прыжку и атаке… Повезло тому дураку, напарник вовремя выскочил и стрельнул…

— Как?

— На смерть, естественно, — Яшка вытянул обе руки вперед, оттопырив указательные пальцы, как если перед ним было охотничье ружье и продемонстрировал воображаемый выстрел. — У меня от того медведя один коготь есть, на память.

— Тьфу, дурак! — расстроенно отмахнулась девушка. — Ладно, Яшка. Давай-ка, топай домой. Мне тут еще нужно кое-какие вещи пересмотреть. Грузчики в понедельник приедут.

— Так сегодня только среда, — парень пожал плечами. — Может выкроишь часок, соберемся в баре… Я ребят обзвоню, правда, не много кто тут остался…

— Да, да, обязательно! — девушка поднялась с дивана и попыталась выпроводить назойливого друга.

— Скажи, ты точно не видела их в реале? — Яшка снова кивнул на блокнот для рисования.

— Нет, блин, скажешь тоже. Выдумала я их… В сказки верила.

— А я верю, что своего еще встречу, — со всплеском азарта выпалил он и тут же перешел на какой-то заговорщицкий шепот. — Есть они, Милешка… Есть!

— Верь! — кивнула та, подмигнув и улыбнувшись с некоторой издевкой. — Главное, верь!

— Я это, — промямлил напоследок Яшка. — Что еще-то хотел… Соболезную о твоей утрате, Милешка. Бабушка у тебя была хорошая, а дед вообще суперский мужик.

— Спасибо, — грустно ответила девушка, все же вытолкнув парня за дверь. — Давай, до свидания.

— До скорого, — кивнул тот, направляясь прочь от двери.

Закрыв за Яшкой дверь, Милена вернулась в гостиную, забрала кружки с остатками чая и отнесла их в кухню.

— Не пугайся… Я кепку забыл! — внезапно послышалось из гостиной.

— Богомол?

— Созвонимся! — ответил тот, громко захлопнув за собой входную дверь.

— Дурак, — вздохнула девушка, наполняя свою кружку остатками кипятка.

* * *

Едва солнце показалось из-за бескрайнего леса и длинные мрачные тени поползли, прячась в вековых корнях, Милена выскочила из подъезда. Вздохнув полной грудью свежесть провинциального утра, девушка направилась к машине, оставленной накануне на стоянке, но буквально сразу передумала. Щелкнув замком электронного ключа, Милена развернулась и пошла пешком.

Знакомые с детства улочки небольшого городка перетекали под ногами девушки одна в другую. Отклонившись от известного сердцу маршрута, она принципиально прошла через городскую площадь, мимо выстроившихся в ряд частных магазинчиков, кофеен и закусочных. Наслаждаясь каждым шагом, каждым закоулком, каждым булыжником мостовой, Милена провожала глазами редких случайных прохожих, приветливо махала рукой хозяевам питейных и закусочных туристического городка, и дышала… дышала родным с детства городом.

Неожиданно, внимание девушки привлекла серия идентичных рекламных листовок, часто встречаемые на фонарных столбах. Портрет снежного человека, обернувшегося в три четверти, не мог принадлежать руке чужого художника. Это был эскиз из ее же собственного детского альбома, за исключением, что теперь Йети был заключен в сеть прямо перпендикулярно пересекающихся грубых линий тюремной решетки. Краткий, но емкий рекламный слоган призывал к поимке опасного хищника, бродящего в окрестных лесах. Для дополнительной информации и регистрации местной городской лицензии на отлов особо крупного зверя следовало обратиться к квалифицированным сотрудникам охотничьего бюро «Богомол».

— Богомол! Сволочь! — проскрежетала стиснутыми зубами Милена, злобно сорвав одно из многочисленных объявлений.

Перешагнув через железнодорожное полотно, девушка сбежала вниз по склону холма и вошла в сосновый бор.

Осмотревшись и не найдя случайных свидетелей, она торопливо скинула с ног кроссовки, стянула носки и с захватывающим дух удовольствием ступила босыми ногами. Последние утопали в мягком, слегка щекотливом мху, даря легкость, душевное умиротворение и возбуждающую прохладу. Осенний лес звенел особой музыкой: шуршала ли опавшая листва, скрипели ли стволы деревьев, завывал ли загулявший в ветвях ветерок, стрекотали ли невидимые глазу птицы, выстукивал ли барабанной дробью трудяга-дятел — все это волшебно слагалось в унисон, завороженно увлекая в сказку наяву.

Ведомая зовом сердца и знакомой с детства невидимой тропой, Милена уверенно уходила в глубь соснового бора. На ходу девушка махала рукой озорным белкам, вприпрыжку провожающим ее с высоты могучих ветвей. В какой-то момент едва ли не из-под ее ноги шарахнулся толстый еж, сердито ворча и театрально утаскивая пару подсохших грибов в свои закрома.

Засмотревшись на ежа, Милена едва ли не оступилась и не провалилась ногой в продолговатую лужу, неким дивным образом возникшее на бескрайнем ковре лесного мха. Перепрыгнув одну заполненную дождевой водой яму, девушка упала на руки и неконтролируемо взвизгнула.

В нескольких десятках сантиметров перед ней расположилась другая продолговатая ямка, но из-за возвышенности неровного лесного ландшафта лишенная собравшейся по соседству влаги. Очертания смятого мха напоминали след голой человеческой ноги, но размер последнего впечатлял. Заговорщицки прищурившись, Милена сложила губы бантиком и тихо просвистела мотив старой песенки про озорную птичку, склонную к употреблению алкоголя на Фонтанке.

Поднявшись на ноги и прихватив с земли упавший рюкзак, девушка пошла дальше в глубь леса. Через некоторое время пути ее внимание привлекло необычное строение из длинных стволов деревьев, поваленных и собранных воедино. Казалось, кто-то собирался построить огромных шалаш, но по какой-то причине оставил архитектурный проект.

— Это ж сколько труда и сил нужно было потратить, чтобы притащить такие бревна, — Милена подумала вслух, проходя мимо мега-шалаша. Она невольно коснулась рукой одного из бревен, в уме высчитывая его вес. — Хотя шалаш вышел бы знатный.

На некотором расстоянии от необычного строения, девушка прошла под природной аркой. Массивное двуствольное дерево, выдранное с корнем, крепилось за соседнее, более тонкое и еще полное жизненных сил, на высоте двух-трех метров над землей. В то же время другой конец ствола лежал на могучих ветвях третьего дерева, тем самым и образовывая верхнюю перекладину лесных ворот в никуда.

Отойдя на несколько шагов вперед, что-то все же заставило Милену обернуться и рассмотреть арку тщательнее. Девушку смутил неотъемлемый факт того, что конструкция была явно создана человеком, но о силе последнего можно было только догадываться.

Возможно, конечно, что в работе были задействованы несколько человек, но немой вопрос «зачем» все же терзал изнутри. Тут же, чуть поодаль, Милена обнаружила другое архитектурное творение, а именно надломленное и изогнутое дугой дерево, верхушка которого диковинным образом вплеталась между соседствующими деревьями. И снова что-то подсказывало ей, что лесной хаос творение рук здравомыслящего инженера.

— Еще забора не хватает, — согласилась девушка сама с собой. — Точно ворота кто-то строил… Фу, чертовщина!

Невольно вздрогнув, она резко отвернулась и побежала прочь. Необычные Врата близ массивного шалаша постепенно скрылись из вида в чаще соснового бора.

Как и много лет назад, сосновый бор расступился, выпустив Милену к старой водяной мельнице. Время еще больше накренило ветхое строение к глади заболоченного ручья, который будто иссох, обмельчал, и больше не казался девушке рекой. И только мощное колесо, покрытое мхом и плющом, и наверняка вросшее в илистое дно ручья, преданно удерживало мельницу от конечного падения.

— А может я просто выросла, и ручей всегда был таким? — решила Милена, устраиваясь верхом на том же поваленном дереве. — Ведь и деревья когда-то были большими.

Сначала она достала из рюкзака бутылку воды и утолила жажду, а потом раскрыла альбом для рисования и вооружилась угольным мелком. Линии ложились на бумагу увереннее, очертания водяной мельницы с ее колесом наполнились более мелкими деталями, какие раньше глаз ребенка пренебрегал.

— А где же коряга? — Милена оторвалась от листа бумаги и скользнула пристальным взглядом по развернувшемуся перед ней пейзажу.

Некогда нависающее и грозящее расколоть брошенное в лесной глуши строение надвое, мертвецки-сухое черное дерево исчезло с прежнего места. Обнаженный фрагмент лазурного неба слепил глаза, как раскрытое окно в темной комнате дремучего леса.

— Вот ты где! — девушка ткнула пальцем, целясь в упавшую корягу и теперь торчащую из-под воды ручья черными пугающе-кривыми пальцами. — Рухнуло все-таки.

Девушка запечатлела корягу на рисунке и, откинувшись назад, легла спиной на теплый шершавый древесный ствол, как на довольно широкую скамью. Щурясь от солнечного света, Милена задумчиво уставилась в плотную паутину ветвей, нависающих куполом и волшебно искрящихся на фоне небесной лазури.

Внезапно тишину осеннего леса нарушил глухой хруст ломающихся деревьев. Милена вскочила, села верхом на своей природной скамье, и прислушалась. Очередной хруст не заставил себя долго ждать. Торопливо упаковав художественные принадлежности обратно в рюкзак, девушка соскользнула с древесного ствола в мягкий мох и пошла на звук. Ступая по-кошачьи легкой поступью, она бродила среди деревьев, прислушиваясь и оглядываясь. Вскоре ноги сами вывели Милену обратно к необычным строениям лесного архитектора, но и здесь никого не оказалось.

— Может показалось, — подумала вслух девушка и, развернувшись, направилась к выходу из леса.

Не успев дойти до железнодорожного полотна, отделяющего сосновый бор от расположившегося в долине городка, Милена резко остановилась, ощупывая карманы.

— Да, нет же… Не может быть, — расстроено вздохнула она. — Не хватало еще телефон потерять.

Она уверенно развернулась и направилась обратно к заброшенной водяной мельнице. Как ей показалось, именно там, необдуманно валясь на широком стволе поваленного дерева и увлеченная живописью, она могла выронить трубку сотового.

Минуя громоздкий, массивный шалаш, девушка замедлила шаг. Легкая улыбка озарила ее лицо; в глазах вспыхнули озорные огоньки любопытства. К общей картине странных сооружений добавилось новое творение неуловимого строителя-невидимки. Два поваленных ствола опирались на рядом стоящие деревья, огибая их с противоположных внешних сторон и скрепленные верхушками друг с другом. Вязанка длинных более тонких деревьев с ободранными сучьями и переплетенные между собой в косичку, лежала в вилке новой арки, образовывая навес-козырек.

Милена осмотрелась, но так и не нашла никого живого в зоне видимости. Она неторопливо, но грациозно прошла сквозь новые ворота, опираясь на импровизированные поручни, пока последние не ушли вверх на столько, что девушка не смогла дотянуться. Хихикнув самой себе, Милена развернулась, игриво присела в глубоком реверансе и с высоко поднятой головой снова шагнула в арку.

Замерев на месте с широко раскрытыми от охватившего удивления глазами, девушка несколько секунд смотрела перед собой не решаясь сделать шаг ни вперед, ни назад. Как по мановению волшебной палочки, некогда бестолково разбросанные по лесу сооружения выстроились в четкий коридор полноценного, законченного архитектурного ансамбля.

Прищурив один глаз, Милена вытянула вперед руку с оттопыренным указательным пальцем. Воображаемая линия идеально ровно прошла сквозь четыре последующие арки ворот и уперлась в шалаш.

— Так вот оно что, — откровенно улыбнулась девушка. — Прикольно… Только, что бы это все значило?

Неожиданно, лесную умиротворенность нарушили два громовых раската ружейных выстрелов. Следом за ними раздались еще три. Девушка испуганно присела на корточки и прижалась щекой к дереву-колонне крайних ворот. Отголоски ликующих мужских голосов донеслись до слуха Милены.

— Ты видел его?

— И видел, и стрелял!

— Я вроде даже попал.

— Догоним, спросишь!

— И я тоже попал… У, зверюга!

— Как поезд пронесся!

— Такой зашибет, костей не соберешь.

Задом отползая прочь, Милена изо всех сил пыталась остаться незамеченной. Присутствие дикого зверя в лесу настораживало и пугало, но встречу с раздухарившимися охотниками отчего-то хотелось избежать не меньше. Только уперевшись в густые заросли кустарника, девушка развернулась, привстала на четвереньки и быстро поползла в их чащу.

Оказавшись на берегу лесного ручья, Милена не задумываясь вскочила на ноги и бегом бросилась к заброшенной водяной мельнице. Ветхая дверь оказалась давно сорванной со старых ржавых петель и просто прислоненной к косяку, скорее загораживая вход, нежели закрывая его. Проскользнув в щель, девушка вошла внутрь и устало опустилась на пол, прижавшись спиной к стене.

Восстановив сбившееся дыхание и нормализовав стук сердца и чеканящий в висках пульс, она позволила себе немного оглядеться. Трухлявая древесина перекрытий и стен, провалившиеся ступени, покосившиеся жернова, развалившаяся система огромных шестеренок крутящего механизма. Повсюду царство мха, узорное убранство паутины, и властвующее вмешательство природы. Щекотливый запах сырости ударил девушке в нос, но по-женски внимательный взгляд не оставил без внимания присутствие мелочей обжитого кем-то помещения мельницы.

Сваленную в углу кучу сухих листьев накрывали несколько огромных мохнатых еловых лап, всем своим видом представляя чью-то постель. Ветка с дикими лесными яблочками лежала на столе, импровизированном из старой двери с облезшей краской, покоящейся поверх огромного ящика. В то же время, ветхий обеденный стол в компании пары стульев на покосившихся ногах прижимался к стене под маленьким окошком, но явно давно не используемые по своему прямому назначению. Из прохудившегося ведра торчали остовы обглоданных костей.

— Ой, мамочки, — простонала девушка, не в силах оторвать взгляда от страшного ведра.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 453