электронная
135
печатная A5
447
16+
Hedera

Бесплатный фрагмент - Hedera


5
Объем:
312 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-9815-3
электронная
от 135
печатная A5
от 447

Предисловие

Человек всегда бывает добычей исповедуемых им истин.

Альбер Камю

Каждый идёт своим путём, находясь в борьбе с самим собой, с окружающими и с самой сутью бытия, встречая дружбу, любовь, смерть и знакомясь со всеми возможными чувствами и эмоциями. Это — инкарнация большого и запутанного клубка событий, то и дело происходящих в каждый момент времени, где легко потерять реальность. Но что есть реальность?

Часть I

Глава 1. Знакомство

Всякая душа есть маленькое тайное общество.

Марсель Жуандо

«Красное солнце словно гипнотизировало и тянуло за горизонт. Хочется улететь с этого места именно туда. Там светло и тепло. Там нет людей, которые изрядно поднадоели своим присутствием. Хотелось просто взять и уйти.

Это чувство жило внутри Дэйва. Его нельзя было выкинуть, просто вырвать и выкинуть. Ну, разве что вместе с сердцем. Но кто даст гарантии, что на том свете, если он есть, этого чувства не будет? Рисковать в его годы явно не стоило. Ещё жить да жить, как говорится. А умереть, не познав все вкусы жизни, — обидно.

— Дэйв! — крикнула мама, гремя посудой в доме.

— Да, мам! Сейчас приду!

Сегодня день рождения матери. Друзья и знакомые по работе были здесь. Она не очень любила праздновать, но так принято. Наверное, именно это было невыносимо для Дэйва — так принято… Он любил свободу. Если бы не маленькая семья, состоящая из мамы и из него самого, то точно ушёл бы куда глаза глядят. Но от них ушёл уже один человек… Дэйв ещё надеялся, что его отец опомнится и вернётся в родную семью. А время шло, надежда таяла и превращалась в лужу обид и злости.

— Дэйв! — очередной зов мамы всё-таки поднял Дэйва со скамьи, и он пошёл домой.

Дэйв — обычный подросток. Ничего особенного, если не учитывать, что каждый человек, так или иначе, особенен. Такова была его теория жизни. Внешность ничем не отличала от других. Руки, ноги, голова… все составляющие, как принято называть, homo sapiens. Тёмные глаза и волосы. И такой же тёмный его мир. Нет, дело не в том, что он человек дружный со злом, просто войти в этот мир и что-то там найти очень сложно. Замкнутый, скрытый. Разговоры — лишь при крайней необходимости. К примеру, в школе, где он учился последний год, а потом дальше и дальше… Учёба не доставляла ни капли радости. Даже несмотря на то, что всё давалось довольно-таки легко. Он не понимал, что для чего пригодится. Зачем это нужно в жизни? Нет, конечно же, некоторые моменты были увлекательны. В любом случае ему нужно было учиться, чтобы не огорчать маму и поступать дальше. Просто так принято. И так нужно было жить ради тех людей, которые были не безразличны ему.

Дома играла какая-то иностранная песня, заводная такая. Вообще без какого-либо конкретного желания слушателя, а просто фоновая музыка для общей атмосферы праздника.

Поздоровавшись с гостями, Дэйв прошёл к себе в комнату и закрыл за собою дверь. Зашторив окна, он включил свет и, переодевшись в более праздничный наряд, вышел к гостям. Тем временем веселье продолжалось, все что-то бурно обсуждали, смеялись, выпивали, спорили… каждый о своём.

Скорее опустошив чашку чая, Дэйв поблагодарил маму и направился в свою комнату, которая была обставлена кроватью, письменным столом со стулом, конечно же, и небольшим шкафчиком. Здесь всегда царил порядок в его понимании, хотя другие признают, что бардак. Но только не сегодня. Сегодня был день рождения матери, которую он всегда поздравлял самым первым: Дэйв следил за временем, и, как только момент наступал, он тут же бежал к ней.

На столе стоял компьютер, который купили буквально три года назад. Тогда средств было больше, да и семья тоже. Под столом стояла небольшая коробочка из-под обуви. Дэйв хранил в ней свои тетради с рассказами. Он очень дорожил ими. За свои пятнадцать лет жизни он написал чуть меньше тридцати рассказов. Но они были очень дороги ему, несмотря на то что он уже забросил своё увлечение. Показывал ли он их кому-нибудь? Да, своему брату. Не родному, правда, но он был для него как родной. Именно сейчас Дэйв начал понимать, что тот станет для него очень важным в его жизни человеком. Может, потому, что он у него мог бы быть, потому чувствовал его в нём?

Его брат (не будем углубляться в семейные корни и озвучивать, кто с кем, кому и как, будем просто называть его братом) сейчас учился в соседнем городе. Дэйв часто вспоминает, как они играли в детстве. Родители даже ругали, что те больше времени уделяют играм, а не учёбе. Но сейчас это вызывает лишь улыбки. Время игр прошло. Теперь важнее всего — экзамены. Да и игры как таковые теперь не привлекали его. Наверное, это и есть состояние взросления.

Лёжа на кровати, Дэйв не заметил, как уснул. Проснулся от захлопнувшейся двери в прихожей. Прислушавшись, он понял, что гости разошлись. Он встал и неспешно вышел из комнаты.

— Всё, разошлись… Садись, попей чай, — голос у матери был усталым, а в глазах бродил сон.

— Нет, мам, спасибо. Я, пожалуй, обратно спать.

— Хорошо, уже действительно поздно.

Время было около двух часов ночи. Дэйв разделся и, швырнув покрывало на пол, лёг спать. Но тут же встал, поняв, что забыл выключить свет.

Завтра выходной день. Но всё равно нужно будет встать пораньше, чтобы помочь вымыть посуду и убраться после гостей. Да и подготовиться к предстоящему экзамену не помешало бы.

Подготовка была пятиминутной. Открыл, посмотрел, понял, что всё это неинтересно, закрыл. И так всегда. И всегда удавалось сдавать. Главное — сдать. И неважно, какая в итоге оценка. Дэйву была важна своя личная, внутренняя оценка самого себя.

Он многое хотел бы поменять. Весь мир перевернуть, в хорошем смысле слова. Но как? Вопросов много, ответов мало…»


— Замечательное начало, Асим. Это твой новый рассказ? — спросил доктор.

— Спасибо. Да, я решил написать что-нибудь напоследок.

— Напоследок? Что ты подразумеваешь?

— Я больше не хочу писать и придумывать истории. Эти стены больницы мешают мне развиваться. Всё наскучило.

— Асим, твоё лечение ещё не закончено, а сочинение рассказов — это способ вспомнить что-нибудь из прошлого. Мы вместе прошли очень многое. И почти уже у цели. Помнишь? — откладывая в сторону лист бумаги, доктор спокойно разъяснял ситуацию.

— Цель — вспомнить и вернуться к нормальной жизни.

— Правильно.

— Доктор, я бы поспорил по поводу нормальной жизни. Вы считаете, что нормальность есть жизнь по стандартам. Но это глупо. Я не хочу быть рабом.

— Ты не раб и не будешь им. Просто так…

— Принято?! — Асим яростно отреагировал на слова доктора.

Он не любил ограничения. К тому же никак не укладывалось в голове одно: почему приучают к тому, что выводит его из себя?

— Прости, но сейчас тебе нужно успокоиться. Иначе скорого выхода не будет. И весь наш путь начнётся с самого начала. Самоконтроль — главная задача сейчас. Именно сейчас, стараясь меньше реагировать на всё то, что так задевает тебя, ты сможешь добиться большего как можно раньше. И говоря, что так принято, говорю о том, что это именно та норма поведения, при которой ты не ограничиваешь других людей. Это называется человечностью.

Асим сжал кулаки, а на его лице можно было прочитать лишь одно — злость.

— Ну хорошо. Подождём ещё немного и посмотрим на твоё состояние. До скорой встречи, Асим.


Асим был одним из пациентов в психиатрической больнице. Его совершенно случайно нашёл доктор Фримен. В холодный дождливый день он стоял у фонтана и что-то бормотал под нос. На вопросы характера «Как тебя зовут?» и «Как у тебя дела?» он лишь мотал головой и продолжал бормотать. Позже, придя в более осознанное состояние, удалось выяснить, что у него головные боли и он не может ничего вспомнить. В ходе лечения доктор окрестил его Асимом.

Когда его нашли, ему предположительно было от семнадцати до двадцати лет. Точный возраст не установлен. Лечение длилось уже четыре года. Лишь в последние два из них состояние начало входить в стабильный режим.


Неделю спустя. Психиатрическая больница.

— «Экзамены все были сданы. Дэйв был рад. Поступление прошло успешно. И вроде бы всё налаживалось. Но тревога была, и была она не случайно. Дэйв узнал о неожиданной смерти родного человека. Это повергло его в шок. Он спешно поехал к себе домой. Конец», — сухо и монотонно прочитав продолжение рассказа, Асим посмотрел прямо в глаза доктора.

Фримен понимал, что это было написано без какой-либо задумки и ещё меньше — из осколков воспоминаний. Асим явно хотел, чтобы от него просто отстали.

— А где же был Дэйв? Откуда он едет?

— Не знаю…

Любой вопрос доктора Асим встречал без внимания. Он был отстранён от разговора.

— Асим, может, хватит? Ты должен написать, откуда и куда. Постарайся.

— Я не знаю. Я ничего не знаю. Я просто написал то, что написал. Закончил на этом. Больше ничего нет в голове. Наверное, он попал в аварию и умер, — жестикулируя, отвечал Асим.

— Почему же умер? Он выжил и сумел вернуться.

— Но смерть родного человека он пережить не смог.

— Знаешь, это как-то мрачновато, Асим.

— А если я решил написать трагедию?

— Хитро…

— Помните, я часто упоминал, что некоторые вещи мне знакомы?

— Конечно, помню.

— Иногда я думаю, что снова переживаю одну и ту же жизнь, одну и ту же историю.

— Ты ведь понимаешь, что это невозможно? А подобное явление вполне нормально. Тем более если был случай травмы головы. Причину ведь нам так и не удалось ещё выяснить.

— Если бы я мог всё вспомнить…

— Сейчас важно не только вспомнить, но и восстановить нервную систему. Вспышки гнева и желание наброситься на человека неугодного нашему понятию — не есть человечность. Но нам вроде удаётся это исправить, и, как ты заметил, наши разговоры всё более осознанны, продуктивны.

— Да, я помню, что раньше, ещё в первое время, постоянно чувствовал злость и мои руки будто горели.

Наступила тишина в разговоре. Доктор просматривал результаты анализов и тестов. Асим сидел напротив и рассматривал свои ладони, изучая каждую линию.

Наконец доктор начал:

— Так, Асим. Я думаю, что ты сможешь выйти в мир, но на том основании, что ты будешь каждую неделю приходить и проходить опрос, для контроля общего состояния. Жить пока будешь у меня. В доме есть свободная комната, жена будет готовить вкусную еду. Да и мне будет так спокойнее. Согласен?

— У вас жить обязательно?

— Неужели я так ужасен… — посмеялся доктор Фримен.

— Нет, вовсе нет. Эм… В общем, я буду жить у вас…

— Да?

— Да, я согласен.

— Мой дом не так далеко отсюда. Посреди леса, примерно в двадцати минутах езды. Я заберу тебя после работы. Это примерно через час. Я позвоню жене, она приготовит отменный ужин. Тебе понравится. А пока можешь идти к себе.

Глава 2. Внезапно

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!

Булгаков М. А.

Небольшой деревянный дом возле леса гармонично вписывался в окружающий ландшафт. Ухоженный дворик с клумбами из красных и белых цветов. Невысокий забор, организованный в виде морской волны. Всё это дополняла дорожка из белого камня.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда доктор привёз Асима. Выходить из автомобиля никто не спешил.

— Асим, мы приехали.

В ответ он лишь кивнул головой и посмотрел в окно.

— Так чего же ты ждёшь? Не бойся. Теперь это и твой дом тоже.

— Это мой дом на время.

Где-то в глубине он мечтал о своём доме. Он мог бы сам решать, какие обои поклеить, как покрасить стены, забор… Посадить вишню в саду или яблоню… а можно и то и это.

— По условиям договора. Но после окончания лечения ты сможешь остаться здесь, если захочешь. Мы будем рады.

Асим, ничего не ответив, открыл дверь и вышел. Глубоко вдыхая свежий лесной воздух, он стоял и наслаждался закатом. Этот закат чем-то был схож с тем, который он описывал в своём последнем рассказе. Но всё же это не то. Там он представлял небольшую речку и просторные поля вдалеке. А здесь почти повсюду деревья. Вот только в этом промежутке, где небольшая дорога разрезает лес напополам, и можно увидеть утопающее солнце.

— Асим, пойдём в дом. Я уже чую запах волшебного ужина и просто не могу удержаться. Идём скорее.

— Да, конечно.

Асим, захлопнув дверь автомобиля, последовал за доктором.

Калитка была намного больше забора. Так было удобнее открывать. Иначе пришлось бы всё время отталкивать его ногами, что явно сократило бы её жизнь.

— Что это за цветы, доктор?

— Это лаватера. Цветёт до осени. Зато не нужно всё время сажать новые. Виола, это моя жена, она очень любит цветы. Все эти клумбы — её рук творения.

Доктор открыл дверь, но заходить не стал и пригласил в дом Асима:

— Проходи.

В этот момент Асим пытался вспомнить дом из своего прошлого. Но ничего. Всё так же глухо. Этот дом теперь станет для него новой отправной точкой в мир. Нужно будет начинать с самого начала.

— Виола, дорогая, мы дома. Виола, где ты?

В доме было тихо, никто не отвечал. Доктор явно начал нервничать, ведь его жена всегда встречала его после работы.

— Асим, присядь пока. Я сейчас вернусь.

Доктор оставил Асима и направился в спальную комнату. Дверь была закрыта. Он открыл её, но Виолы там не было. Он не понимал, что происходит. Тем временем Асим сидел в кресле и разглядывал всё вокруг, изучал обстановку. Дом явно был построен в стиле сказочного жилища. Оригинальные дизайнерские мысли были вложены буквально во всё. Даже кружки на деревянном, таком же оригинальном, столе были необычны.

Тишину в доме прервал крик доктора. Асим вздрогнул от неожиданности. Он быстро встал и побежал в сторону кухни и увидел, что доктор сидел и плакал над телом своей жены. Асим не видел её никогда, но решил, что это она. Небольшое шоковое состояние покинуло Асима, и он бросился к телефону, чтобы вызвать скорую помощь. В спешке он набрал неправильный номер. Но со второй попытки ему это удалось:

— Срочно, здесь человек без сознания. Адрес… я не… дом посреди леса, в двадцати минутах езды от… Да, да. Дом доктора Фримена. Всё верно…

После звонка Асим поспешил к доктору.

— Доктор, она жива? Она ещё жива?

Асим всё спрашивал и спрашивал доктора. Но доктор Фримен словно погрузился в другой мир. Телом он был здесь, но его разум — нет. Он рыдал, казнил себя и всё время просил прощения. Вряд ли в этот момент он слышал вопросы Асима, и тот понял это, просто опустившись на колени рядом. Он смотрел на доктора и видел, как это горе буквально рвёт его на части. И что же делать? Как его поддержать? Сказать, что он соболезнует? И что ему очень жаль?

Доктор Фримен. Кем он был в понимании Асима? Наверное, не просто старичком с седыми волосами, слегка проглядывающей лысиной на макушке, с такой же седой бородой и морщинами времени. И не просто доктором, который каждый день приходит и смотрит результаты лечения и потом назначает другие или ещё что-нибудь. Для него он теперь единственный человек, который поддержит, узнает, как у него дела, и не потому, что так принято, а потому, что ему действительно интересно, как у него дела. И именно с ним он всегда может о чём-нибудь поспорить, не боясь, что в конце кто-то выхватит револьвер и в ярости выпустит пулю, а может и не одну. Этот человек, сидящий напротив, имел твёрдый характер, благодаря чему он продолжал верить, что Асим сможет вспомнить прошлое и станет частью настоящего и родителем будущего. Но сейчас доктору нужен был перерыв.


Фримен продолжал рыдать. И было чувство, что время застыло. Ничего не менялось. И сколько ещё нужно было просидеть в этом мире — неизвестно.

Наконец послышалась сирена. Скорая помощь прибыла. Асим, сказав доктору, что сейчас вернётся, побежал к двери. Он впустил врачей и лишь пальцем указал, куда нужно идти.

Доктор Фримен не хотел отдавать Виолу. Он кричал и ругался на всех. Асим прекрасно понимал чувство потери. Не знал откуда и, возможно, додумал это логически, но в любом случае он понимал, что это очень и очень больно. Казалось, что и он в прошлом пережил подобное.

Врачи несли тело к автомобилю, а за ними, падая и вновь вставая, бежал доктор Фримен. Он всё время выкрикивал имя своей супруги. Даже когда у него пропал голос. «Наверное, природа решила, что не стоит так кричать вечером, и немного убавила звук», — так думал Асим, который во всём искал нечто другое, то, что обычно воспринимается как глупость.

По дороге доктор Фримен более-менее пришёл в себя. Он понимал, что ничего уже не сделать, но надежды не оставлял.

По прибытии в больницу один из врачей зафиксировал время смерти. Наверное, это было самым тяжёлым временем в жизни доктора Фримена. Асим не знал до этого Виолу, но он знал доктора. Он знал его всю свою помнящую жизнь. И, видя, как он мучается, Асим прочувствовал всё на себе, но это не проявлялось внешне. Можно было бы даже подумать, что это ему безразлично.


Два часа спустя.

Асим сидел на улице, на ступенях лестницы больницы, куда недавно привезли Виолу. Хорошо, что лето и нет дождя. Иначе бы так не посидел на бетонных блоках.

Услышав звук, Асим обернулся и увидел доктора Фримена, который медленно направлялся к нему. Всё было понятно. Сейчас просто нужно посидеть и последить за далью, которая была неподвижной и вечной.

Доктор Фримен и Асим смотрели в эту даль. Их мысли были там, но в этих мыслях обязательно была Виола, которая ещё улыбается и всё ещё ухаживает за своими цветами, что так чудесно растут на клумбах близ дома.

— Асим, ты чувствуешь, как в глубине души играет мелодия? Красивая, но несущая в себе чувство неизбежности, которая уже произошла, и остаётся только смотреть. Это больно. Оно уходит и опустошает нутро, и потому так… Но однажды это пройдёт. Главное не цепляться за это, а постараться отпустить. Это чувство действительно нужно отпустить, иначе съест всю твою душу… Ох, прости меня, Виола. Я тебя очень сильно люблю…

— Знаете, доктор. У меня снова странное чувство. Это так знакомо всё… Я даже теряюсь иногда, хочется ли мне вспоминать. А вдруг там только потери…

— Асим, Асим… Память — странная штука. Вроде и хорошее помнится, но некоторые воспоминания могут нести боль, — доктор снова заплакал и опустил голову, дабы скрыть свои слёзы.

— Ничего, мы справимся.

Глава 3. Сначала

Перемены погоды достаточно, чтобы заново создать мир и нас самих.

Марсель Пруст

Месяц спустя.

Было непонятно, кто кого сейчас лечил. Доктор Фримен был в глубокой депрессии, и за ним ухаживал Асим. Хотя изначально всё должно было складываться иначе.

— Доктор, я приготовил вам чай, выпейте.

— Спасибо, Асим, — без каких-либо эмоций ответил Фримен.

Фримен почти всё время лежал на диване в гостиной, любуясь цветком на подоконнике, это была бегония, как рассказал в разговоре с Асимом сам доктор. Каждый день он следил за ним, чистил его от пыли. Поливал очень редко, только лишь дождавшись полного иссушения земли. Так поступала когда-то Виола, именно она научила его.

Люди в чём-то схожи с растениями: каждому нужен свой уход и каждый цветёт в тех или иных условиях. К примеру, кактусы почти не требуют воды, ивы обычно растут ближе к водоёмам. А лотос прямо в воде и растёт.


Доктор, приняв более удобное положение, мелкими глотками начал своё чаепитие. Асим сидел немного наклонившись на стуле рядом с диваном. Так проходило каждое утро. То окно, где стоял горшок с бегонией, смотрело на восток. Там же можно было увидеть ту дорогу, по которой когда-то впервые приехал Асим, а ещё раньше и доктор Фримен с Виолой.


«Странная дорога. Куда она вела? — задумался вдруг Асим. — Просто с востока на запад? Было видно, как встаёт солнце и как оно ложится за горизонтом. Дом стоит здесь не случайно. Наверное, так было задумано тем, кто придумал его. Только со временем начинаешь понимать суть вещей. Вот, допустим, стоит дерево посередине поля. Ну, стоит себе и стоит. Что такого? Это всё на первый взгляд. А так подумаешь — и уже несколько вариантов. К примеру, летит птица откуда-нибудь, устала совсем — и тут дерево. Неожиданно, но как глоток свежего воздуха. Посидела, набралась сил — и дальше в путь. Или такой: солнце, жара, рабочий ходит по полю — и тут дерево, а под ним тень. Значит, дерево всё-таки не случайно там стоит, одиноко, но стоит. А может, и не одиноко. Судьба у него такая — помогать другим. Почему же обычно у тех, кто помогает, рядом нет никого, кто бы помог им самим? Вот и сейчас сидит доктор на диване, пьёт чай. Месяц уже прошёл. А кто ему поможет снова жить как раньше? Как раньше, видимо, уже никто, но хоть как-то почувствовать саму жизнь…»

Доктор Фримен, глотнув остаток чая, молча протянул чашку Асиму. Тот так же, не произнеся ни слова, потянулся за ней и, схватив обеими руками, понёс на кухню. Вернувшись обратно, Асим начал говорить:

— Доктор Фримен, помните, вы говорили, что нужно жить, нужно продолжать жить дальше, ради оставшихся людей? Вот так просто пасть на колени перед законами этого мира — глупо. Я ведь не сдался, когда у меня ничего не получалось. Вы научили меня снова жить. Продолжали верить всегда. Так почему вы сейчас сдались? Почему? Неужели вы не человек слова? Вы сказали, что нужно жить! Так живите! — Асим всё громче и громче развивал свою мысль и тем самым старался пробудить в докторе любовь к жизни. Фримен заплакал.


Два дня спустя.

— Сегодня понедельник. Вы обещали, что мы поедем в город, доктор.

— Да, Асим, я помню. Собирайся, сынок.

Асиму всё же удалось вытащить доктора. В течение двух дней они вместе просиживали на улице и рассказывали друг другу разные истории. Точнее, рассказывал доктор, а Асим всё расспрашивал и расспрашивал. Они были как отец и сын, всё время задающий вопросы, что да как. Несомненно, они стали ближе.


— Кажется, дождь собирается, — взглянув на небо, сказал доктор. — Как же я его давно не касался. Давай лей! Э-ге-гей!

Асим смотрел и смеялся вместе с доктором, который, словно маленький ребёнок, бегал туда-сюда под дождём. На его лице была искренняя радость. Асим давно её не видел. Но, кажется, время пришло. Всё когда-нибудь случается. Возможно, даже не сегодня, и не завтра, и даже не через год, а может, и вовсе не в этой жизни, но случается. Да, скорее всего, это так.

Дождь действительно пошёл: по крыше, забору, цветам… шагал куда-то на юг, не смотря, кто там внизу. То быстро, то медленно.

Вдруг Асим задумался и посмотрел на небо. А потом закрыл глаза. Он чувствовал каждую каплю, что падала на его лицо и разбивалась на мелкие части. Как они обратно стекались воедино и образовывали маленькие ручьи. Эти капли были едины там, вверху, а потом их разбрасывало куда попало, но они снова воссоединялись. Это было великолепно.

Раздумья Асима прервал так хорошо ему знакомый голос доктора Фримена:

— Асим, поехали. Дождь прекрасен сегодня, но я обещал тебе, что мы поедем в город. Я человек слова.

Машина завелась не сразу. Она стояла без дела уже давно. Но несколько усилий доктора привели её в боевое состояние.

— Асим, впереди нас ждёт новая жизнь. И мы войдём в неё уже победителями, — доктор с широкой улыбкой посмотрел на Асима, а потом, переключив передачу, до упора нажал на педаль газа. Автомобиль дёрнулся настолько резко, что, кажется, и он сам испугался этого, не то что Асим.

Доктор гнал по просёлочной скользкой дороге. Асиму это совсем не нравилось. Тогда он довольно жёстко раскритиковал доктора:

— Доктор Фримен! Успокойтесь! Мы жить начинаем, а не умирать! — только докончив свою фразу, Асим понял, что сказал это чересчур грубо.

Доктор остановил машину и попросил прощения. А затем добавил:

— Я вдруг вспомнил, что раньше, когда мне было ещё лет тридцать, я купил свою первую машину и гнал по этой дороге. Я знаю её как свои пять пальцев. Хотел снова вернуться в то время или хотя бы почувствовать тот прежний мир. Прости, Асим. Я подвёл тебя, — доктор взглянул на Асима.

— Нет, нет. Это вы простите меня. Просто вы знаете эту дорогу как свои пять пальцев. Но их же у вас двадцать.

Секундная пауза — и громкий смех наполнил салон автомобиля и не оставил места ни злобе, ни огорчению.

Дождь не переставал идти почти до позднего вечера. Несмотря на это доктор Фримен и Асим прогулялись по городу, забежали в закусочную, просидели там около четырёх часов, где доктор снова рассказывал различные истории из своей жизни.

Вернувшись домой, первым делом Асим побежал на кухню, чтобы приготовить кофе. Тем временем доктор Фримен искал что-то у себя в кабинете.

Кабинет доктора был довольно просторным. Эта комната единственная, которая была обставлена не в стиле сказки, а строго и выдержанно. Деревянные полки по стенам, окно позади рабочего стола и глобус в углу. Большое количество папок на столе, ручки, карандаши и различные канцелярские приспособления. Есть даже сомнения, что доктор всеми ими пользовался.

— Доктор Фримен, где вы? Кофе готов.

В ответ Асим ничего не услышал, но продолжал расставлять на столик возле кресел чашки с горячим кофе.

Стеклянный столик явно когда-то был журнальным, но был переделан так оригинально, что с лёгкостью можно было согласиться переделать все остальные столики под этот. Круглый верх, под ним в виде раскрывающегося бутона цветка стойка, стоящая на деревянных, подобных листьям, упорах.

— Доктор Фримен!

— Да, я сейчас! — услышал в ответ из кабинета Асим.

Через некоторое время доктор появился в гостиной. Асим уже сидел, пил кофе и следил за тем, как шёл Фримен, который что-то прятал у себя за спиной.

— Что у вас там?

Доктор молча подошёл к другому креслу и сел.

— Что у вас там? — снова спросил Асим и поставил чашку на столик.

— Попробуй угадать, что я сейчас прячу. Я даже вытащу свои руки из-за спины, дабы доказать, что ничего прятать впоследствии не буду в складках пледа. Подумай очень хорошо.

— Что будет, если я не угадаю?

— Ну, значит, не угадал, — затянуто ответил доктор.

Асим сидел и думал. Подсказок не было совсем. В сжатом кулаке могло быть всё что угодно. Он перебирал в голове разные варианты: брошь, монета, колпачок от ручки, да почти всё, что могло бы там поместиться.

— Так что же я прячу, Асим?

— Вы прячете там неизвестность. То, что там сейчас находится, — мне неизвестно. Значит, это неизвестность.

— Меня всегда веселили твои умозаключения, — ответил доктор и сунул руку в карман и снова вытащил её.

— Так что же у вас там было?

— Это должен будешь выяснить ты сам. Придёт время, и ты узнаешь. Давай пить кофе, иначе остынет.

Так они и просидели до глубокой ночи. Доктор что-то напевал, а Асим всё думал и думал о том, что хранится в кармане у доктора Фримена.

Наверное, доктор поступил, как эта жизнь. Она тоже хранит различные тайны, и порой даже мы находим их, но объяснить и дать точный ответ мы не можем. Так решил для себя Асим, но не стал говорить об этом доктору. Он просто смотрел на него и слушал его напевы. А когда тот закончил, он улыбнулся ему. Доктор, закрыв глаза, уснул.

Глава 4. Встреча

Жизнь — это тебе не супермаркет, дружище. Любовь найти нельзя. Её можно только встретить.

Гришковец Е. В.

Утро. Лучи солнца проскальзывали сквозь щели не до конца закрытых штор и щекотали лицо ещё спящих в доме. Птицы начинали свой концерт. Первая, вторая… через некоторое время будет петь целый хор.

После вчерашнего дождя земля ещё была мокрой. Тем не менее различные жучки, букашки представляли свой насекомий концерт стрекотаний.

В доме неожиданно раздался телефонный звонок. Все слышали его, но отвечать никто не спешил. Потому что все друзья и знакомые доктора знали о просьбе не беспокоить его до конца лета. Телефон продолжал звонить долго и упорно. Асим не выдержал и, резко встав, направился к телефону.

— Алло.

Асим услышал приятный женский голос, который словно заколдовал его, и он просто его слушал, не вникая в суть разговора.

— Хорошо? — последовал вопрос.

— Эм… да, хорошо, — ответил Асим, не понимая, на что он согласился.

— До скорой встречи.

— До встречи, — положив трубку, он ещё несколько минут стоял и слушал у себя в голове тот приятный голос.


— Кто звонил?

— Какая-то девушка.

— И что же она хотела?

— Я, пожалуй, пойду заварю чай, — не ответив на вопрос доктора, Асим пошёл на кухню.

— Асим! Так чего она хотела?


Пока доктор убирался в комнате, Асим приготовил чай и накрыл на стол. Достал с нижней полки кухонной гарнитуры мешочек с сахарными печеньями и, не вынимая их, положил на стол.

— Присаживайтесь, доктор.

— Ты мне так и не ответил на вопрос.

— Честно говоря, я не слушал её. Она что-то так быстро объясняла, что я растерялся и просто сказал «да».

— Эх, Асим, Асим… — доктор улыбнулся.


Ближе к обеду к дому подъехал автомобиль.

— Похоже, у нас гость. Кто это? — озадаченно следил за незнакомой девушкой доктор.

— Эм…

Из машины вышла особа лет двадцати трёх. Чёрная юбочка, блузка кремового цвета, и чёрные солнцезащитные очки, и такие же чёрные туфли.

— Лужи, лужи… Чёрт, везде лужи…

Доктор, еле сдерживая смех, посоветовал Асиму помочь ей пройти.

— Здравствуйте, меня зовут Асим. Это вы сегодня звонили?

— Да, я. Здравствуйте. А доктор Фримен дома?

— Простите, а как вас зовут?

— Лаэлия, — девушка протянула руку.

Асим и гостья зашли домой. Там он представил её доктору Фримену.

— Итак, Лаэлия, что же вас привело сюда? Вроде бы я вас раньше не видел.

— Мы незнакомы лично. Но я присутствовала на ваших лекциях. Сейчас я пишу статью. И мне необходимо как можно больше узнать о вас и о вашей работе. Я журналист.

— Как вы нашли меня?

— Ну, сейчас это не так трудно. Любого человека, в принципе, можно найти.

— И всё же откройте секрет.

— Я была в психиатрической больнице, но мне сказали, что вы в отпуске и адресные данные не распространяют.

— И как же тогда вы умудрились?

— Случайно встретила одного знакомого. Он и поделился. Не буду раскрывать его имени, он просил ничего не говорить. Я знаю про вашу жену, мне очень жаль. И я пойму, если вы сейчас откажете мне. Простите…

— Ничего… ничего. Всё нормально. Со мною мой спаситель, — сказал доктор и взглянул на Асима. — Мы вместе многое пережили. А помогать людям — это наше призвание. Но мне кажется, что встретиться завтра будет разумнее у меня на работе, утром. В девять часов. На сегодня у нас были кое-какие планы. Не хотелось бы менять.

— Да, конечно, без проблем. Спасибо, доктор. Я просто вроде договаривалась по телефону сегодня, ну да ладно…

— А, так это, Асим не был в курсе. Хотел устроить сюрприз. Ну что ж, до завтра.

— Понятно. До свидания, доктор Фримен. Пока, Асим.

— Я провожу вас.


Девушка вселила странные и, кажется, уже знакомые чувства Асиму. Он не мог понять, что это такое. Всё время вспоминал её улыбку и ямочки на щеках. И эти глаза, в которых он видел искру жизни. Она действительно живая. Асим не знал, как объяснить это. Он отличал людей — «живых» и «мёртвых»: у первых в глазах играла искра, а у вторых её не было, глаза были сухи, словно пелена, которая поглощала свет.


Закрыв за собою дверь, Асим встретился с доктором, который ехидно улыбался.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 135
печатная A5
от 447