электронная
151
18+
Гомеостазис

Бесплатный фрагмент - Гомеостазис


3.2
Объем:
328 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-2752-9

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Эту книгу я посвящаю своим родителям.
Спасибо за то, что сотворили меня.

Глава I. Потерянный рай

Его дни были сочтены.

Молодой олень жадно щипал остатки желтеющей травы под карканье ворон, укрывающихся от моросящего дождя на ветках деревьев. Осенний ветер пронизывал их кроны, с каждым новым порывом лишая все большего количества отмирающих листьев. Надвигалась гроза. Эхо от очередного раската грома вдалеке заставило животное вздрогнуть и осмотреться по сторонам.

Хищник затаился в кроне покосившейся вековой сосны. Ее ствол не пережил предыдущей бури, сломавшись под натиском ветра. Дерево завалилось на соседей, которые, словно верные друзья, не позволили ему полностью упасть. Озверевший перелез на одну из самых крупных веток — с нее совершить роковой прыжок будет удобнее всего. К несчастью для охотника, она оказалась сухой. Жизнь уже покидала эту сосну, забирая с собой ее гибкость и способность выдерживать нагрузки.

Ломаясь, ветка протяжным хрустом выдала местоположение приготовившегося к броску хищника.

Отточенные сотнями тысяч лет эволюции рефлексы не заставили себя долго ждать. Олень не собирался разбираться, что стало причиной странного звука. Спустя долю секунды животное уже рвануло прочь в гущу леса, ловко перепрыгивая через торчащие из земли корни, кусты и камни.

Озверевший рухнул на землю вместе с предательски отломившейся веткой. Сгруппировавшись, хищник пережил падение с высоты нескольких метров без единого перелома или другой серьезной травмы. Но ему было больно. Озверевший почувствовал вкус крови у себя во рту. Это его только раззадорило, разожгло его охотничью ярость.

Олень уже скрылся в чаще. Но мутанту не нужно было его видеть. Его гораздо больше интересовал запах добычи, которым был буквально пропитан воздух, жадно втягиваемый им через ноздри.

Вскочив на ноги, озверевший сделал пару резких вдохов, после чего повернулся и двинулся по обнаруженному следу.

Через два десятка метров он запрыгнул на ближайшее высокое дерево и продолжил погоню поверху, перескакивая с ветки на ветку, минуя множество наземных препятствий. Вороны на его пути в спешке покидали свои укрытия, взмывая в воздух.

Снова увидев оленя, озверевший приготовился к прыжку. Его добыча натолкнулась на непроходимую заросль и сделала резкий поворот влево, нарушив планы преследователя. На траектории между охотником и жертвой теперь было дерево, блокирующее возможность прямой атаки.

Это дало оленю спасительные секунды, за которые он успел выбежать на опушку. Животное уже почти не слышало происходящего вокруг. Все заглушало биение его собственного сердца. Внутренний мотор работал на полную, закачивая несущую кислород кровь в каждую мышцу, сокращение которой могло бы помочь спастись. В моменты смертельной опасности живой организм представляет собой самую эффективную систему на планете. Он отключает все функции, которые здесь и сейчас не служат главной цели — выживанию. Кровь отливает от системы пищеварения, репродуктивных органов. Зрение становится тоннельным. Все ресурсы направляются на то, чтобы сделать добычу быстрее охотника.

Оказавшись на открытом пространстве, олень заметил груду камней на другой стороне поля. Он не видел, что за ней, но инстинкты понесли его туда, подальше от деревьев. Туда, где неизвестность сулила шанс спастись.

Озверевший показался с фланга. Атаку оттуда животное абсолютно не ожидало. Олень резко повернул в сторону, но к тому моменту он уже набрал слишком большую скорость и поскользнулся на мокрой траве. Инерция завалила добычу набок. Животное совершило несколько кувырков через сторону, после чего снова оказалось на ногах.

Драгоценные секунды были потеряны. На него бросился гуманоидный хищник.

Самец. Жилистые руки. Пальцы с длинными когтями. Морда с кроваво-красными глазами. Очень мощные ноги. Бедренные и икроножные мышцы были непропорционально развиты. Именно благодаря им мутанты могли совершать столь дальние прыжки. К моменту, когда жертва замечала летящего на нее охотника, обычно было уже слишком поздно.

Преследователь застал животное врасплох. Озверевший уже вытянул к оленю свои лапы, готовясь после приземления сначала вцепиться в него, а потом перегрызть ему глотку. Они всегда так делали. Точные, быстрые и эффективные движения. В ближнем бою у дичи попросту не было ни единого шанса.

Но не в этот раз. Человек в крылатом экзоскелете перехватил озверевшего прямо в прыжке. Гаст вцепился клешнями-фиксаторами, встроенными в ножные амортизаторы, в спину хищника и послал мысленную команду машине приступить к быстрому набору высоты.

Необычный тандем стремительно поднимался в небо. Клешни пустили озверевшему кровь в местах захвата. Его попытки вырваться только усугубляли эти травмы. Плоть его рвалась, но озверевший не собирался становиться покорно ожидающей своего конца жертвой. Он дико дергался, пытаясь выбраться из плена.

Вот только хищник не знал, что его в любом случае собирались отпустить. Как и выбранный в качестве жертвы олень, Гаст тоже заприметил скалистую часть опушки. Набрав достаточную высоту, он перевел костюм в режим планирования. Оказавшись над камнями, пилот мысленно приказал экзоскелету разжать клешни.

Озверевший полетел вниз. Он размахивал лапами так, будто бы надеялся ухватиться за воздух. Бездушная стихия не откликнулась на его звериный рык о помощи. Удар о мокрые камни оборвал жизненный путь охотника, внезапно ставшего жертвой.

Олень рванул подальше от этого места. Не успев пробежать и пяти метров, он почувствовал на себе огромный вес. Что-то придавило его к земле. Что-то с двумя лапами. Одна уперлась ему в спину, другая схватила за шею. Обе конечности были очень холодными. Искусственными. Металлическими. Схватившая его за загривок лапа сделала резкий поворот, окончив для оленя эту битву за выживание.

Сломав животному шею, Август разжал фиксаторы и сошел с его туши.

— Дичь убита. Повторяю, дичь убита, — сухо констатировал облаченный в экзоскелет мужчина в модуль связи так, словно другого варианта исхода события не могло существовать в природе.

— Принято, — поочередно ответили своему командиру Мария и Гаст, продолжая наблюдение с высоты.

— Сзади! — попыталась предупредить стоящего на земле пилота девушка в крылатой броне.

Из-за спины на Августа бросился еще один озверевший.

Все это время их было двое. Первый гнал оленя из леса на опушку, но отстал от него. Второй напал уже на открытой местности, застав дичь врасплох, но был пойман Гастом. За это время первый успел добраться до нужного места.

Он увидел лежащего на земле убитого оленя и стоящее над ним неизвестное создание. Крупное. Больше мяса. Решение атаковать было принято за секунду.

Воинские рефлексы Августа сработали мгновенно. Он молниеносно подпрыгнул и расправил крылья. Посмотрев под ноги, воин увидел, что взлетел в воздух всего на пару метров, оказавшись на порядок ниже той высоты, на которую нацелился. Август до боли сжал челюсти, приготовившись к неизбежному.

Прыгнувший хищник врезался ему в спину, из-за чего он совершил в воздухе кувырок через голову и рухнул на мокрую землю. Озверевший приземлился в нескольких метрах от Августа. Он совершил перекат и оказался на четвереньках.

— Держись! — крикнули в коммуникатор остальные пилоты Моголов, находящиеся в тридцати метрах над местом схватки, и тут же сорвались в пике.

Хищник уперся обеими ногами в землю. Сжался подобно пружине. Резко прыгнул на только что вставшего Августа. Отточенная поколениями тактика: вцепиться в добычу когтями, перегрызть глотку.

К несчастью для монстра, Август хорошо знал этот прием — годами он тренировался защищаться от подобных ударов. Он был еще подростком, когда учитель объяснил, что нет смысла пытаться отбиться от озверевших в рукопашной схватке. Они слишком сильные, слишком быстрые. Попытаешься атаковать клинком — он мигом увернется от удара, окажется у тебя за спиной и оторвет тебе руку.

Убить озверевшего можно лишь хитростью. Дать ему иллюзию победы. Позволить вцепиться в тебя когтями. Только в таком случае следующее движение мутанта становится предельно предсказуемым.

Так Август и сделал. Озверевший бросился на него, одной лапой уцепившись за наплечный щиток, второй — за грудную панель. Удар отбросил Августа обратно на землю.

Стандартная броня Моголов не прикрывала шеи пилотов. Это помешало бы вращать головой, серьезно сузило бы угол обзора. Пилоты носили куртки со стоящим глухим воротом. Они защищали от царапин и легких повреждений, да и хорошо согревали во время перелетов на большой высоте или в холодную погоду, как сегодня. Но любой озверевший мог с легкостью их прокусить.

Мутанты всегда вгрызались в шею. Охотник повиновался инстинкту — разинул пасть и двинулся навстречу цели. В этот момент Август уже выпустил свой наручный клинок и нанес апперкот в голову озверевшего.

Лезвие прошло насквозь. Через челюсть и небо прямо в черепную коробку. Мир перестал существовать для мутанта за секунду до того, как он сумел бы вкусить плоть Августа. Выражение охотничьей ярости так и застыло на его морде. Лапы расслабились, тело повисло на клинке. Кровь вперемешку с моросящим дождем полилась на лежащего под ним воина.

Август поспешно сбросил с себя поверженного противника. Каждая секунда промедления в такой ситуации могла стоить жизни. Ловким кувырком перевернувшись на живот, он уперся свободной рукой в размокшую от дождя землю и резко встал.

Воин услышал свист крыльев пролетающих над ним боевых товарищей. Увидев победу Августа, они быстро вышли из крутого пике. Гаст и Мария полетели в разные стороны, описывая круг на опушке леса в поиске других возможных угроз.

— Август, срочно взлетай! — просигналила ему Мария. — Еще как минимум трое бегут в твою сторону, — добавила она дрожащим голосом.

— А я вижу еще двоих! — выкрикнул Гаст.

Дважды просить Августа не пришлось. Он перезапустил приводы крыльев, коротким прыжком приземлился на тушу оленя, зафиксировал ее ножными захватами, после чего на полной скорости взмыл вверх.

Из высокой травы перед Августом выскочил еще один не замеченный никем озверевший и рванул к нему. Еще бы чуть-чуть, да прыжок мутанта прошел бы мимо воина, улетающего со своей добычей. Но хищник все же смог вцепиться в тушу оленя, повиснув на ней.

Август продолжил движение вверх. Воин резко взял вправо, надеясь, что инерция сбросит нежелательного попутчика. Тщетно. Озверевший лишь продолжил карабкаться вверх, желая добраться до облаченной в броню ноги человека.

— Август, держи ровно! — крикнула ему сжавшая кулаки Мария. — Я помогу!

Воин выровнял своего Могола и полетел по прямой. Мария упала ему на хвост и переключилась на режим планирования. Крылья застыли почти неподвижно, направляя ее в пике. Поравнявшись с Августом, пилот вывела корпус в вертикальное положение, выбросив вперед посадочные фиксаторы. Ими она вцепилась в ноги озверевшего и резко развернула крылья, превратив их в воздушный тормоз.

Такую перегрузку хват хищника выдержать не смог. Оставив борозды на оленьей шкуре, лапы озверевшего сорвались. Мария тут же разжала фиксаторы, сбросив его вниз. Смотреть на падение противника она не стала. Пилот переключила крылья в крейсерский режим, чтобы поскорее нагнать своего командира.

— Спасибо, — шумно выдохнул Август. — Гаст, где ты?

— Ниже, на семь часов.

— Отлично, — пилот выдержал паузу, сделав еще ровно пять глубоких вдохов и выдохов. — Не думал, что их будет столько. Сегодня нарвались на целую стаю.

— Не говори. У меня чуть инфаркт не случился, когда тот озверевший тебя на землю повалил. В порядке, командир? Ты не ранен? Я вижу кровь на тебе.

— Она не моя, — ответил Август, после слов Гаста осмотрев себя и заметив большие алые разводы на своей броне. — Это кровь того выродка.

— Фух, — с нескрываемым облегчением бросил сокращающий дистанцию пилот, — ну и славно. Это он тебя кровью залил, потому что ты был снизу, — в своей привычной манере сыронизировал Гаст в попытке сбросить оставшееся напряжение. — Я вот почему постоянно и повторяю: всегда и везде нужно быть сверху.

— Опять ты за свое, — брезгливо перебила его Мария, опасаясь надвигающейся получасовой тирады от болтливого боевого товарища.

Гаст улыбнулся в полный рот, хотя он и отдавал себе отчет в том, что во время полета его мимику все равно никто не видит.

— Ну, — обидчиво протянул Гаст, — могла бы и поддержать шутку. Да и вообще, я ведь просто радуюсь, что командир выбрался живым и вроде как невредимым. Командная работа, поддержка, все дела.

— Зато я знаю, кому предстоит пусть и остаться в живых, но уж точно знатно схлопотать, — отрезал Август, закончив это обсуждение. — Возвращаемся. Нужно успеть к Празднику. Курс: два-два-семь.

Звено бойцов в крылатых экзоскелетах плавно повернуло, скорректировало высоту и продолжило путь. Путь домой.

Застывшие глаза оставшихся на земле мутантов провожали улетающих Моголов до тех пор, пока те не скрылись за горизонтом.

* * *

Погода становилась все хуже. Обратный маршрут к Общине Август проложил вдоль каньона, напоминавшего огромную борозду, оставленную играющим ножом в «земельки» ребенком-великаном. Он закрывал звено от сильного бокового ветра, серьезно облегчая управление Моголами. Позволяя летящим путникам погрузиться в себя, каньон, словно окоп, прятал их от разгневавшегося неба, которое в любой момент могло оскалиться молниями.

Каждая разбивающаяся о лица пилотов капля дождя только усиливала их желание наконец попасть домой. По дну каньона бежала река, своим течением сопровождающая движение звена. Выход из ущелья открывал вид на горное плато, окруженное густым лесом.

Пилоты вылетели на открытое пространство. Машины резко повело вбок от налетевшего с фланга порыва ветра. Стабилизировав Моголов, пилоты взяли левее — в сторону Общины.

Община напоминала свитое у подножья горы, облепленное светлячками птичье гнездо. С трех сторон ее обволакивала высокая стена из дерева. Северную границу поселения охраняла сама величественная каменная возвышенность.

Гора не только давала естественную защиту, но и являлась источником питьевой воды. Словно игла, она протыкала небо и извлекала влагу из облаков. С ее заснеженной вершины в Общину спускались несколько ручьев и река, вдоль которой жители давным-давно установили несколько водяных мельниц. Даже издалека было заметно, что сейчас они вращались быстрее обычного. Течение реки усилилось под воздействием притока дождевой воды с вершины.

Возвращаясь с заданий, пилоты Моголов редко брали прямой курс на ангар. Чаще всего звено описывало круг почета, возвещая о своем прибытии. Сейчас же открытое небо было слишком опасным. Звено двигалось по кратчайшему маршруту. Пилоты направили свои крылатые машины прямо в сторону их логова.

Мария оглядела Общину. Вызванные затянувшими небо облаками сумерки размывали образ дома. В ясный день она даже с воздуха узнавала в лицо стражей, несущих вахту на первой линии обороны. Издалека было видно, что человеческие силуэты машут возвращающимся воинам со сторожевых башен, но девушке не удавалось разглядеть, кто конкретно это был.

— Да и какая разница? — подумала она, помахав в ответ. — Главное, что мы наконец дома.

Поприветствовав крылатых воинов, стражники опустили свои взоры на простирающийся за стеной пустырь. Он был покрыт островками высокой травы, но все деревья в радиусе нескольких сотен метров вокруг защитного периметра давно вырубили. Предкам нужен был строительный материал для возведения стены. Уже позже они поняли, зачем нужно сохранять дистанцию между Общиной и окружающим ее лесом.

Пустырь лишал озверевших возможности прыгать на стену с растущих рядом деревьев и совершать неожиданные атаки. Если кто-то из мутантов все же решался броситься на защитный периметр, то ему приходилось преодолевать обширное открытое пространство. Это делало монстра видимой мишенью для стражей, которые моментально открывали по нему огонь из луков.

Временами хищники просто показывались из леса, стояли и молча смотрели на стены Общины, испытывая терпение несущих вахту. Это заставляло сердца стражей бешено стучать, но приказ был четкий: стрелять только по тем, кто попытается прорваться за периметр. Без крайней необходимости стрелы не тратили.

Каждое возвращение в Общину было изысканным наслаждением, испытать которое имели привилегию только пилоты Моголов. Они никогда не говорили об этом вслух. Остальным жителям Общины не приходилось покидать пределы защитного периметра. Это скрывало ужасы окружающего мира от их глаз, но и лишало того особого, непередаваемого удовольствия, которое испытываешь, возвращаясь из кишащего монстрами леса в родные пенаты.

Пройдя границу защитного периметра, пилоты оказались прямо над второй линией обороны. Если кому-то из обезумевших от голода хищников все же удавалось устоять под градом стрел, добраться до стены и перелезть через нее, то по другую сторону их ждал неприятный сюрприз — целый ряд врытых в землю заточенных бревен, с радостью принимавших на себя роль последнего места приземления в жизни озверевшего. Случалось подобное в худшем случае пару раз в год, но и одного пробравшегося на территорию поселения хищника хватило бы для того, чтобы Община лишилась нескольких жителей.

Меньше века назад кто-то из стражей принялся делать насечки на тех бревнах, на которых заканчивалась жизнь очередного перелезшего через стену мутанта. Это стало традицией. Со временем насечки превратились в узоры.

Ряд кольев начал походить на войско бессмертных воинов, несущих вахту днем и ночью, в жару и холод. По количеству нанесенных узоров было видно, кто в этой армии совсем новичок, а кто — забравший множество вражеских жизней генерал. Жители высекли на каждом из бревен лица. Некоторым даже дали имена, заимствованные из передававшихся из уст в уста легенд и мифов античности. Убаюкивая детей перед сном, родители зачастую указывали на стоящих деревянных исполинов через окно и приговаривали, что темноты можно не бояться, так как защитники убьют любое чудовище, если оно все же переберется через стену. Только взрослые умалчивали, что вид этих пик и им самим позволял гораздо крепче спать по ночам.

В темное время суток на вторую линию обороны полагались и несущие вахту городские стражи. Попасть в хищника стрелой и днем-то было трудно, а ночью — практически невозможно. Озверевший мог вскарабкаться по стене и одним ударом когтистой лапы лишить лучника жизни. Поэтому, завидев мутантов после захода солнца, стражники звонили в тревожный колокол и отступали ко второй линии обороны. Там они занимали позицию среди возвышающихся деревянных витязей и просто добивали приземлившихся на них озверевших.

За вторым защитным рубежом начиналось само поселение, усыпанное деревянными домами. Они стояли хаотично. Казалось, будто в незапамятные времена божественная рука широким жестом посыпала почву семенами, из которых выросли небольшие жилища. Но местные считали их способ расположения по-своему логичным. Некоторые даже пытались давать улицам названия.

Обычно жители, заметив пролетающих по небу Моголов, бросали свои дела и возносили руки в приветственном жесте. Сейчас улицы были пусты: местные укрылись в своих домах от непогоды.

Август свернул к ярмарочной площади. Сюда жители приносили товары для обмена. Прямо на площадь выходило крыльцо хижины Влада — местного мясника. Он использовал его в качестве киоска, днем выкладывая на крыльцо куски вяленого мяса, как на витрину. Ставни в тот момент были закрыты. В окне хижины горел свет. Дверь открылась. На улицу выбежал коренастый мужчина с большой проплешиной на лбу. Он поднял взор на кружащих вокруг его дома крылатых воинов, прикрывая лицо рукой, чтобы капли дождя не попадали в глаза.

Увидев тушу оленя, он едва заметно улыбнулся и пальцем указал на пятачок земли в нескольких метрах от себя, куда Август тут же бросил добычу. Мясник кивнул воинам, взял оленя за ноги и потащил в дом. Затылком он чувствовал на себе взгляды других жителей Общины, с предвкушением рассматривающих происходящее из своих окон.

Звено взяло курс на север поселения. Воины двинулись в лоно возвышавшейся там горы. В ней издавна была сеть природных пещер, уходивших так далеко вглубь, что и по сей день никто из живущих в Общине не мог доподлинно сказать, где же она заканчивалась.

С годами пещеры расширили, приспособив под нужды жителей. В конце одной из них было массивное отверстие на высоте около сорока метров от земли. До пещеры сделали сквозной проход из другого тоннеля, вход в который располагался неподалеку от протекающей через Общину реки. Это обеспечило прямой доступ к созданному природой обширному помещению в верхней части горы. В нем жители и оборудовали ангар для Моголов — гнездо крылатых высокотехнологичных хищников.

Пилоты переключили экзоскелеты в режим планирования, плавно сбрасывая скорость. Вход в ангар был прямо перед ними.

* * *

Виктор, скрючившись, сидел на парапете. Он закручивал гайки на какой-то детали, название и назначение которой было известно только ему. Руки механика рефлекторно совершали необходимые действия, не требуя внимания к себе. Разум молодого мужчины был поглощен голограммой в центре зала. Ее высвечивал проектор, встроенный в единственный стоящий сейчас в ангаре Могол. Обычно он использовался для отображения системного интерфейса машины, уже давно не поднимавшейся в небо.

Изображение медленно вращалось, представляя взору трехмерную топографическую карту всей долины. В ее центре возвышалась гора, в которой сейчас находился Виктор. В представлении генерирующего изображение компьютера скала была точкой отсчета. Центром мироздания. На одном из ее склонов пульсировала точка, обозначающая Общину. Гора служила центром большого круга. Его границы обрамляла яркая линия, опоясывающая часть карты. Если все обособленные от окружающего мира земли были четко обозначены на виртуальной карте, то территории, лежащие по другую сторону линии, покрывала пелена, сквозь которую виднелись лишь мутные очертания. Единственным, что нарушало единообразие окружающей долину неопределенности, была точка зеленого цвета, мерцающая в дальнем ее конце.

Виктор стер пот со лба грязным рукавом. Он не заметил этого, но пятна масла с одежды оставили на его коже разводы. Прядь русых кудрявых волос упала обратно на его лоб.

Обычно Виктора стриг живший неподалеку старик по имени Мага. Он был настолько стар, что почти не мог справляться с физической работой, но сидеть без дела для него было невыносимо. Необходимость раз в пару месяцев подстричь Виктора он воспринимал скорее как почетную возможность чем-то себя занять, а не как бремя.

Механик никогда ему этого не говорил, но стриг Мага, мягко говоря, не очень. Старческие глаза уже не так хорошо видели. После его ухода Виктор то и дело обнаруживал у себя торчащие то там, то сям пряди волос, которые были чуть длиннее соседних. Но он не жаловался. Если бы не старик, механик уже походил бы на дикаря. Да и его визиты служили одним из способов отслеживать временные периоды.

В остальное время Мага плел корзинки и выстрагивал игрушки для соседской детворы из мелких обрубков дерева, которые доставались ему от местных плотников. Несколько недель назад старик заболел. Клея уверяла, что скоро он поправится, но за время его отсутствия волосы Виктора превратились в копну кудрей разной длины.

За спиной сидящего механика был натянут гамак, в котором он спал последние годы. Повсюду валялись детали, инструменты и останки машин старого мира, внутренности которых были давно изъяты в поисках того, что может пригодиться Общине.

Раздался до боли знакомый клацающий стук. Характерный звук издавали шасси Моголов при касании металлического козырька, выпирающего из отверстия в скале. Стук сменился постепенно стихающим гулом встроенных в крылья атмосферных модификаторов. Машины доставили пилотов домой, выполнили свою задачу. Теперь их повелители позволили агрегатам отдохнуть, поочередно их выключив. Крылатые исполины зашагали вглубь ангара. Небо проводило их раскатистым ударом грома.

Гаст повернулся к центральному шлюзу и, смахнув стекающую в глаза влагу со лба, сказал:

— Черт, откуда вообще эта гроза взялась? Ведь с утра небо было таким чистым, — пилот сморщился, ерзая в своем экзоскелете. — А-а-а, весь промок. Еще не хватало заболеть после такой прогулки.

— Не смертельно, ты же у нас не сахарный? — улыбнулась Мария.

Виктор выключил проектор. Помещение на секунду потемнело, но механик быстро встал и, щелкнув тумблером, зажег общее освещение. Центр зала обволок мягкий матовый свет. Немногих сохранившихся ламп не хватало на все помещение. В дальних его углах на стенах располагались крепежи, на которых фиксировались горящие факелы.

Виктору сразу бросилось в глаза, что ритуальный узор на Моголе Августа был смазан, на элементах костюма повисли комки грязи. Пролет через дождь размыл покрывавшую воина кровь, из-за чего его броня теперь вся была в разводах. Видимых повреждений костюма механик не обнаружил.

Грудные панели всех трех Моголов поднялись, фиксаторы ног открылись. Пилоты покинули свои экзоскелеты.

Гаст первым делом снял промокшую куртку. Черная рубаха под ней прилипла к его поджарому телу. Пилот распустил влажные волосы, прежде собранные в небольшой хвост, почесал выбритые виски и провел рукой по лицу, приглаживая аккуратную бородку. Стряхнув влагу с ладоней, он принялся разминать затекшую шею, вращая ей по кругу.

Мария взяла полотенце. В свое время по ее инициативе в ангар принесли небольшой шкаф, в котором хранились вещи первой необходимости, которые могли понадобиться пилотам. Сейчас был как раз такой случай. Девушка принялась энергично вытирать свои черные как уголь волосы и открытые участки смуглой кожи.

На одной из зарезервированных под нее полок она заметила потрепанную колоду карт. Мария закатила глаза.

— Он опять сюда приходил, да? — спросила она Виктора, повернувшись.

— Ага, попросил передать тебе подарок, — ответил механик. — Я и положил его туда.

Гаст по кругу обошел девушку, подойдя поближе к шкафу и принявшись рассматривать этот доживший до сегодняшнего дня сувенир из старого мира.

— Хм, боюсь даже представить, насколько трудно ему было достать такую классную штуку. Карточных колод, вроде, всего две или три на всю Общину, — сказал он.

— Да какая разница? — не скрывая раздражения, рявкнула Мария. — Нет — означает нет. Что тут непонятного?

— Что же, настойчивости Станиславу не занимать, — сказал Гаст, после чего слегка оттопырил нижнюю губу. — О! Я, кажется, придумал, как можно окончательно отбить у него все желание. Давай тебе на ожерелье повесим и те два зуба? Ну, которые…

— Один зуб! Один! — крикнула Мария, указав пальцем на Гаста. — Сколько раз мне повторять? Один зуб!

— Ладно-ладно, не кипятись так, — Гаст виновато покачал головой. — Просто все в Общине щебечут, что ты тогда выбила Сергею два зуба, а не один. Так и прилипло, что я сделаю?

Мария скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону, нахмурив брови. Гаст подошел к ней сзади и принялся массировать ее плечи.

— Так. Стоп. Давай дружно выдохнем и расслабимся. Извини, я, видимо, перегнул палку.

Девушка повернула голову, чтобы встретиться глазами со стоящим за спиной мужчиной.

— Что, до сих пор про это все вспоминают?

Гаст тяжело вздохнул:

— Стоит признать, что ты тогда, так сказать, знатно встряхнула нашу до боли скучную светскую хронику. Согласись, не каждый день девушки на попытку поцеловать отвечают отменным хуком в челюсть. Такое долго забывается.

— Угу, будто бы они все были в том амбаре и все видели лично. Тот нахал заслужил это.

— Да я с тобой и не спорю. Как видишь, смысл до людей дошел. Урок усвоили. Вот бедный Стас осторожно вокруг тебя круги и нарезает, подарки подкладывает. Смышленый парень, скажу я тебе. Учится на чужих ошибках. Может, все же стоит к нему присмотреться?

Гаст почувствовал, как массируемые им плечи еще больше опустились.

— Ладно, давай так, — сказал он. — Обещаю больше об этом никогда не вспоминать. Честное пионерское, или как там раньше говорили.

— Я тебе готова даже эту колоду подарить, только чтобы больше ни слова об этом. Ни на земле, ни в воздухе. Нигде. Уговор?

— Смеешься? — в голосе пилота прозвучала нескрываемая, почти детская радость. — Конечно!

Воодушевленный Гаст схватил лежащие на полке карты и положил в карман штанов.

Наблюдаемую Виктором сцену заслонила появившаяся фигура Августа. Механик сразу заметил, как покрасневшие глаза командира звена принялись сверлить его.

— Что-то случилось? — сглотнув образовавшийся комок в горле, спросил Виктор.

— Это ты мне скажи, — ответил ему Август, после чего подвигал челюстью вперед-назад. — Из-за тебя я там чуть не погиб.

— Из-за меня? — Виктор поднял брови и направил взор на грудь командира звена, пытаясь понять выдвинутое обвинение.

— Да! На границе на меня набросился озверевший, но я не смог предпринять резкий взлет. Выпрыгнул, но оторвался от земли метра на два. На два метра, понимаешь?!

Его верхняя губа напряглась, слегка обнажив зубы. Мужчина заметил, что взгляд Виктора зацепился за едва видимую сквозь разрез в центре туники татуировку на его груди.

— Кто знает, возможно, после сегодняшней вылазки я сделаю себе еще одну, — сказал командир звена. — В честь того хищника, которого я одолел в рукопашной схватке на земле.

Закончив фразу, Август резко схватил Виктора за рукав и с силой толкнул в сторону своего стоящего экзоскелета.

— Объясни-ка мне, какого черта я бился с озверевшим на земле, когда должен был рывком взмыть в небо?! — крикнул он механику в спину.

Виктор в замешательстве подошел к Моголу Августа, опустил грудную панель пустого экзоскелета и включил его голографический интерфейс. Перед Моголом материализовалась синеватая панель настроек. Виктор прикоснулся к одной из голографических иконок. Изображение изменилось, на нем высветились различные элементы управления, точное значение которых понимал лишь механик.

— Август, поломки нет, тут все как ты и просил, — сказал Виктор, нервно почесывая затылок.

— Не надо меня бесить. Я не в настроении.

— Ты сказал мне выделить дополнительную мощность на крылья. Я сделал это, но… но ее нужно было откуда-то взять, — продолжил механик, пожимая плечами. — Усилители ног особо не нужны во время полета, поэтому я перераспределил питание.

— Я сейчас стою и думаю, какие из зубов у тебя во рту тебе не особо нужны, — сказал Август, рассматривая костяшки на своем кулаке. — Какой толк от усиленных крыльев, если я в нужный момент не смогу взлететь?!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.