электронная
356
печатная A5
705
16+
Глубокое интервью и фокус-группы

Бесплатный фрагмент - Глубокое интервью и фокус-группы

Объем:
532 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-3612-5
электронная
от 356
печатная A5
от 705

Допущено Министерством образования и науки России в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлениям подготовки бакалавров и магистров «Социология», «Политология» и по специальностям подготовки дипломированных специалистов «Социология», «Психология», «Политология» и «Маркетинг».

Издание третье, переработанное.

Настоящая книга — учебно-методическое пособие по проведению глубокого интервью и фокус-групп в социологических исследованиях. Оба метода широко применяется в электоральных и маркетинговых проектах, исследованиях организаций, рекламы, теневой экономики, преступности и отклоняющегося поведения, изучении проблем семьи и многих других. Издание книги ставит своей целью расширение методической базы, используемой в социальных исследованиях российских и русскоязычных исследователей. По сравнению с изданием 2001 г. книга значительно переработана.

Для социологов, психологов, экономистов, журналистов, преподавателей и студентов.

Предисловие автора

Книга, предлагаемая вниманию читателей, называется «Глубокое интервью и фокус-группы». В предыдущих изданиях эти работы выходили отдельными книгами, но в данном издании были переработаны и объединены.

Обе книги были изначально задуманы, как учебники. В 2001 году они получили рекомендательный гриф Министерства образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для высших учебных заведений, обучающихся по направлениям подготовки бакалавров и магистров «Социология», «Политология», «Психология», и специальностям подготовки дипломированных специалистов «Социология» «Политология», «Психология», и «Маркетинг».

Написание обеих книг мотивировалось тем, что в советское время учебники по методам социологических исследований описывали почти исключительно количественные методы опросов. Качественные методы рассматривались, как вспомогательные и второстепенные. Между тем, в западных странах уже в 70-е годы ХХ века интерес к качественным методам, особенно фокус-группам, значительно возрос. Однако учебники советской эпохи не учли эту тенденцию.

Необходимо пояснить, что метод глубокого (неформализованного) интервью был знаком советским социологам, но использовался редко и не имел адекватного методического описания. Однако некоторые публикации на эту тему все-таки были. В частности, автор этих строк высоко ценит статью Э. Чамоковой, которая сыграла большую роль в формировании его методических взглядов. Кроме того, в библиотеке ИНИОН РАН были доступны англоязычные источники по глубокому интервьюированию.

Первый опыт работы автора методом глубокого интервью относится к середине 70-х годов при исследовании причин административной сменяемости руководителей среднего звена на угольных шахтах. Тексты этих интервью были опубликованы в серии брошюр «Производственные интервью», размещены на личном сайте автора и в сборнике его сочинений (если текст интервью можно назвать сочинением).

Проводя опрос на угольных шахтах, автор не был знаком с зарубежными методическими источниками по глубокому интервьюированию. Первая методическая статья автора на эту тему была написана автономно в сборнике «Социология 4 М» под редакцией В.А Ядова в середине 80 годов, без знакомства с зарубежными аналогами. Лишь во второй половине 80-х годов автор получил доступ к библиотечным фондам ИНИОН РАН и смог ознакомиться с работами западных авторов.

Впечатление от прочтения было двоякое. С одной стороны, автор открыл для себя очень много нового. Стало видно, что советская социологическая школа упустила большой методический пласт, важный для проведения полноценных исследований. С другой стороны, стало ясно, что зачатки качественной социологии существовали и в СССР. Метод глубокого интервью и его методическая философия не были абсолютно новыми для советских социологов. Все же значительный пробел в советском социологическом образовании был очевиден.

Попыткой восполнения этого пробела стала книга «Глубокое интервью», которая во многом базировалась на упомянутых выше западных источниках, но включала в себя отечественные наработки, включая и личные работы автора.

В период доработки и издания «Глубокого интервью» произошли известные всем политические изменения: распался СССР, и книга вышла уже в России.

Конец 80-х и начало 90-х годов были неоднозначной эпохой для российской науки. С одной стороны, исчезли цензурные запреты и были раскрыты так называемые спецфонды библиотек. С другой стороны, резкое сокращение финансирования даже ведущих библиотек привело к почти полному прекращению закупок иностранной литературы. Интернета в России фактически еще не было, и единственным каналом связи с мировым научным сообществом были личные контакты, которые в то время заметно активизировались. По этим каналам автор и получил первые сведения о методе фокус-групп, который до тех пор был практически неизвестен российским социологам. Благодаря зарубежным коллегам автор смог получить подборку наиболее авторитетных учебников и хрестоматий по этой теме, а также большое количество статей.

Осознав важность этой неизвестной в России методики, автор решил продолжить работу по описанию качественных методов опроса. Результатом стала книга «Метод фокус-групп», которую автор считает продолжением первой. Однако в момент написания между этими книгами существовало важное отличие. Первая книга опиралась не только на западные источники, но и на ограниченный, однако реальный опыт отечественных социологов.

Метод же фокус-групп был для российских социологов абсолютно новым. Поэтому при создании отечественного учебника не было иной возможности, кроме компиляции. Изучая англоязычные источники, автор поставил перед собой задачу выделить то общее, что в них содержится, чтобы создать усредненное или обобщающее описание. Насколько хорошо это удалось — судить читателям.

С момента первого знакомства с литературой, посвященной глубокому интервьюированию и фокус-группам, т.е. конца 80-х годов, прошло около 30 лет. За это время интервью и фокус-группы сделались в России массовыми методиками, используемыми многими исследователями в самых различных областях. Автор этих строк также приобрел собственный опыт в проведении исследований названными методами, особенно методом фокус-групп. В связи с этим прежние издания учебников стали выглядеть устаревшими. Это привело к необходимости осуществить новое издание, учитывающее накопленный за прошедшие годы опыт.

Полностью переписывать обе книги заново автор счел нецелесообразным. Однако их содержательная переработка получилась весьма глубокой и растянулась почти на год.

Некоторые методические примеры сохранились еще с советского времени, поскольку, несмотря на произошедшие в обществе изменения, их методическая суть осталась неизменной.

Объединение книг в одну продиктовано стремлением исключить дублирование, особенно в методологической части.

Автор данной книги хорошо понимает, что его точка зрения не является единственно возможной. В частности, ему хотелось бы поблагодарить Машу Волькенштейн и Илью Кудрявцева за сделанные ими серьезные научные замечания. Автор не согласен с их позицией, но признает их научную правомерность и приносит извинения за то, что не осветил этот вопрос подробно.

В социальных сетях были и другие замечания, заслуживающие серьезного внимания, и инициирующие научную дискуссию, но отыскать их теперь, к сожалению, трудно, поэтому благодарность за них автор выражает всем сразу.

Автор выражает глубокую благодарность Алексею Чурикову (ФОМ) за то, что он придал моим смутным прозрениям, касающимся величины выборки в качественных исследованиях, строгую математическую форму.

Все, кто заинтересован в обсуждении данной книги, могут связаться с автором по электронной почте sbelan@yandex.ru.или в социальных сетях ЖЖ и ФБ. Однако автор предпочел бы, чтобы в России появилось несколько учебников и большое число статей, отражающих разные точки зрения на рассматриваемую тему и инициирующие серьезную научную дискуссию.

Автор благодарит Глеба Беляева, организовавшего это издание. Он предложил его как раз в тот момент, когда автор окончательно разуверился в такой возможности.

И еще одно важное замечание. За прошедшие годы автор сменил много мест работы, квартир и компьютеров. При этом по ряду причин оказались утрачены страницы оригиналов, а их нумерация в списке источников съехала, что привело к путанице в их идентификации. У автора сейчас нет

возможности их восстановить. Поэтому автор приносит глубокие извинения всем, кого он цитирует или пересказывает, и заверяет их, что не имел цели присвоить себе их достижения.

Часть 1.
Качественная и количественная традиции в эмпирической социологии

К сожалению, технические принципы проведения исследований сравнительно легко усваиваются, поэтому в положении исследователей часто оказываются люди, владеющие методикой, но слабо разбирающиеся в существе дела.

Фридрих фон Хайек,

лауреат Нобелевской премии по экономике

Глава 1.1. Сущность качественного подхода

1.1.1. Качественные и количественные методы исследования

Методы эмпирических исследований в социологии принято разделять на количественные и качественные. Количественные методы могут быть охарактеризованы как «формализованные» и «массовые». Под формализацией в данном случае понимается фиксация строго определенного набора анализируемых переменных и количественное их измерение по определенной выборке. Характерная особенность формализованных методических инструментов состоит в том, что переменные заданы в них заранее, до выхода в поле. Изменение этих переменных в ходе исследования, «подстройка» инструментария является невозможной. Высокая степень формализации количественных методик сочетается с их ориентацией на массовый сбор однотипных данных и их статистическую обработку. К числу формализованных количественных методов социологического исследования относятся: статистика, анкеты с закрытыми вопросами, структурированное наблюдение, контент-анализ.

В противоположность количественным, качественные (неформализованные) методы ориентированы не на массовый сбор данных, а на достижение углубленного понимания исследуемых социальных явлений. Отсутствие формализации делает невозможным массовый охват обследуемых объектов, в результате чего число единиц обследования часто снижается до минимума. Отказ от широты охвата компенсируется «глубиной» исследования, т. е. детальным изучением социального явления в его целостности и непосредственной взаимосвязи с другими явлениями. К числу неформализованных методов относятся: включенное неструктурированное наблюдение, индивидуальное глубокое интервью и фокус-группы, а также изучение личных документов (автобиографий, писем и др.).

Данная книга посвящена не всем качественным методам социологического исследования, а лишь качественным методам социологического опроса –глубоким интервью и фокус-группам. Прочие методы (наблюдение, анализ личных документов и др.) оставлены за рамками рассмотрения.

1.1.2. Взаимное дополнение и теоретический конфликт методов

Взаимное дополнение количественных и качественных методов на первый взгляд кажется трюизмом. Однако исторически взаимодействие этих методов складывалось неоднозначно. Отголоски этих неоднозначных отношений в какой-то мере ощущаются и сегодня. Хотя названные группы методов могут успешно дополнять друг друга, в истории социологии вопрос о характере этого взаимодополнения часто становился ареной острой идейной борьбы.

Так, классическая работа У. Томаса и Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке», основанная на материалах писем и личных дневников, после выхода в свет была подвергнута жесткой критике за ее «ненаучность», т.е. за отсутствие в ней количественных оценок. Хотя позднее эта работа была реабилитирована научным сообществом, конфликт между сторонниками качественных и количественных методов продолжался еще достаточно долго. Наверное, лишь сегодня можно говорить об угасании этого длившегося десятилетиями спора.

На протяжении длительного времени количественная и качественная традиции в социальных науках находились в состоянии «теоретического конфликта». Их сравнительная популярность и научная значимость не были постоянными, скорее они были подвержены колебаниям наподобие маятника. Непосредственной причиной этих колебаний часто выступали значимые научные успехи, достигнутые в рамках той или иной исследовательской традиции. Другая, сравнительно автономная, но очень значимая причина состояла в изменениях методологических представлений о природе научного знания. Воздействие этих причин накладывалось друг на друга, образуя различные комбинации, свойственные разным историческим эпохам.

В конце XIX и начале XX века эмпирическая социология в основном развивалась как качественная, а излюбленными методами исследований были анализ автобиографий, писем и дневников. Данная исследовательская традиция имела свои крупные успехи, включая достижения Чикагской школы по изучению причин преступности и уже упоминавшийся фундаментальный эмпирико-теоретический труд Томаса и Знанецкого.

Следующий период, условно датируемый 30 — 60-ми и отчасти 70-ми годами ХХ века, был периодом огромной популярности количественных методов. Причины перелома исследовательской традиции имели двойственную природу. С одной стороны, они были связаны с крупными успехами, достигнутыми в освоении и использовании метода массовых опросов в США. С другой стороны, в области философии знания произошли изменения мировоззренческого характера, связанные с возникновением и доминированием в эту историческую эпоху философии логического позитивизма.

Основные идеи этого направления были разработаны в начале 30-х годов членами Венского логического кружка, куда входили известные философы и математики Мориц Шлик, Отто Нерайт, Рудольф Карнап. В своих построениях они опирались на базовые построения «Логиико-философского трактата» Людвига Витгенштейна (1921). Необходимо отметить, что названные философы были глубокими и многогранными мыслителями, однако их взгляды зачастую вульгаризировались.

Одно из ключевых положений логического позитивизма состояло в так называемом «принципе верификационизма», согласно которому всякое научно осмысленное утверждение может быть сведено к совокупности так называемых «протокольных высказываний», фиксирующих результаты опыта и выступающих в качестве фундамента любого знания. Как следствие, верификационизм трактует процесс научного познания как процедуру эмпирической проверки фактов, лежащих в основе соответствующих утверждений.

Уже в конце 30-х годов концепция логического позитивизма претерпела кризис, поскольку было установлено, что реальный процесс научного познания не вписывается в ее рамки. К числу проблем, не решенных в рамках данной методологии, относится и проблема возникновения гипотез. Концентрируя внимание на процедурах верификации, логический позитивизм не дал удовлетворительного ответа на вопрос, как возникают содержательные гипотезы, требующие эмпирической проверки.

Хотя идеи логического позитивизма оказались уязвимыми для критики, в 30-е годы позитивистская система взглядов сделалась популярной в широких кругах научной интеллигенции. Идеи позитивизма оказали большое влияние на мировоззрение ученых в различных научных дисциплинах. Не избежала такого влияния и социология, в которой резко возрос интерес к проблемам эмпирической верификации, количественным аспектам эмпирических исследований и измерительным процедурам.

Преобладание позитивистских и «количественных» взглядов в социологии продолжалось до конца 60-х годов. В последующие годы мировоззренческое доминирование этой традиции стало подвергаться все более интенсивной критике. Источники этой критики вновь оказались двоякими: с одной стороны, эмпирическими, а с другой — мировоззренческими.

Эмпирическим источником критики позитивистской традиции явилась растущая неудовлетворенность низкой научной содержательностью многих количественных исследований. Иллюстрацией этой неудовлетворенности может служить, например, следующее высказывание:

Не становится ли социология мелочной и ничтожной наукой, делающей легкие вещи, потому что здесь возможны точность, и обходящей трудные, так как они неопределенны? Социологические журналы заполняются описательными, а порой и бессмысленными статьями о социологической структуре больницы, влиянии территориальной отдаленности на заключение браков, поведении музыкантов симфонического оркестра во время репетиции и т. п. Социология, лишенная больших идей, смахивает на глухого, бормочущего ответы на вопросы, которых никто не задавал.

Мировоззренческие причины изменения методологических взглядов на познавательные функции методов эмпирического исследования имели автономную природу и были связаны с возникновением новых гносеологических подходов к пониманию природы научного знания. Эпоха преобладания позитивистских взглядов закончилась. Еще в середине 80-х годов известный российский философ В.С.Швырев писал по этому поводу, что концепция научного знания, выдвинутая логическим позитивизмом, безусловно, принадлежит истории. Период ее наибольшего влияния приходится на 30 — 40-е годы, в 50-х годах начинается ее закат, а с начала 60-х годов стали набирать силу конкурирующие с ней течения, прежде всего последователей К. Поппера, существенно изменившие взгляды научного сообщества на проблему научной «истины».

Таким образом, количественные методы социологических опросов долгое время доминировали и на Западе, и в СССР. Затем в методических взглядах западных социологов стали происходить изменения. Происходили эти изменения и в СССР, но со значительным отставанием. Это привело к обеднению методического арсенала советских и российских исследований 80-х и 90-х годов и отставанию его от мировой практики.

Надо сказать, что многиероссийские социологи и экономисты той эпохи хорошо понимали эту проблему, но их голоса не были своевременно услышаны. Вот некоторые примеры высказываний авторитетных ученых80-х годов, актуальные и для сегодняшнего дня.

Современная социологическая практика изобилует вопросниками, которые приносят если не вред, то, по крайней мере, нулевую информацию ввиду своей неадекватности объекту или условиям обследования. Для разработки информативной социологической анкеты необходимо определенное предварительное знание исследуемого контингента, учет его социальной психологии, языка общения, типичных ситуаций и т. д. В противном случае анкета в большинстве своих вопросов оказывается, мягко говоря, неуместной, она игнорирует реальную обстановку и направлена не по адресу. На практике респондентам сплошь и рядом предлагают стандартные клише-стереотипы вопросов и подсказок (вариантов ответов) и получают, естественно, вежливое согласие со всеми этими клише, но отнюдь не социологическую информацию. Методические ошибки часто стимулируются слабостью, поверхностностью знакомства с объектом. Участвующее наблюдение, а также интервью и другие неформализованные методы, не претендуя на массовость собранного материала, широту обобщений и законченность выводов, приоткрывает перед исследователем пусть ограниченный участок действительности, но за то такой, «как она есть», и тем самым предостерегает исследователя от многих ошибок на последующих этапах.

(А.Н.Алексеев. 5, с.66)

Предположим, исследователь поставил вопрос респонденту: «Какую Вы предпочитаете литературу?» с подсказками: классическую; современную; и ту, и другую. Последняя подсказка показывает, что для составителя анкеты такое дихотомическое деление — исчерпывающее. Но для респондента его может вообще не существовать. При выборе книг (т.е. в своем реальном поведении) он, скажем, пользуется такими видовыми делениями: литература о войне, детективы, литература детская, литература зарубежная. Несмотря на нелогичность и незаконченность такой классификации, именно с ней он «работает». Но отвлеченно, в ситуации опроса, респондент может принять лишь то расчленение, которое ему предложат (а что ему остается делать?) и выбрать что-то. В лучшем случае — «и ту, и другую». В итоге исследователь получит ответ, который вообще не дает никакой информации, так как ничему не соответствует.

(Э.А.Чамокова. 122. с. 63)

Для проведения исследований необходим понятийный аппарат. Формирование системы понятий всегда является определенным научным достижением. Существует два уровня формирования этих понятий. Первый уровень — это язык, на котором респонденты описывают наблюдаемые ими явления. Второй уровень — это формирование на этой основе более обобщенного языка, описывающего типологические случаи. Глубокое интервью — это своего рода «открытое исследование», поиск первичных понятий, первичных описаний и работа по их структуризации. Основная ошибка социологов, работающих с помощью формализованных анкет, заключается в следующем: реальности, объекту они навязывают понятийный аппарат, сформированный для других целей и объектов других типов. Склонность к рефлексии у нас в обществе вообще очень мала, и социологи в своей массе не являются исключением. Поэтому навязывание объекту чуждого ему концептуального аппарата в социальных исследованиях — обычное дело. Не проводится тонкая работа по формированию первичных описаний и последующему переводу языка этих описаний на более обобщенный язык науки.

(В.А.Найшуль, устное сообщение)

Ученые, изучающие экономику, испытывают острый дефицит первичной информации. Статистика не всегда помогает, поскольку ни один объект не может быть описан сплошными измерениями. Не случаен интерес экономистов к газете. Газета служит источником информации, но источником зачастую некачественным и неадекватным. Журналисты, как правило, не обладают высокой экономической квалификацией. Имеющийся у них материл они пропускают через собственное сознание, искажая его и не умея заглянуть вглубь проблемы. Правда, встречаются очень сильные журналистские работы, но их мало. Экономисты не могут строить свою работу, опираясь исключительно на вершины публицистики. На этом фоне глубокие интервью представляют собой материал на несколько порядков более качественный, чем газетные публикации. В них сами собой всплывают проблемы, которые еще ни разу не поднимались ни в публицистике, ни в научной литературе. Казалось бы, простая вещь — интервью, но ее информативность бывает просто удивительной.

(академик Ю.В.Яременко, «Экономические беседы)

1.1.3. Исследовательские функции качественных методов

Качественные методы выполняют в социологических исследованиях целый ряд важных познавательных функций, которые не могут выполняться количественными методами. Ниже эти функции будут названы и описаны.

Ответы на вопрос «сколько?» и «почему?». Это классическая формулировка, описывающая различие функций количественных и качественных методов: первые отвечают на вопрос «сколько?», а вторые на вопрос «почему?». Именно такое толкование дается в большинстве зарубежных учебников. Его преимущество состоит в том, что оно ясно, лаконично и легко запоминается. Кроме того, оно выражает суть одной из наиболее распространенных задач качественных исследований. Неточность этой формулировки состоит в том, что задачей качественного исследования не всегда является выявление субъективных мотивов, отвечающих на вопрос «почему?». Существуют и другие классы задач, которым не может быть приписан статус ответа на этот вопрос.

Выявление факта существования, или своего рода эмпирическая «теорема существования». Это более сложный и труднее запоминающийся, но и более правильный ответ на вопрос, зачем нужны качественные методы.

По любому вопросу, который может стать предметом качественных опросов, существует определенное поле мнений (имеются в виду мнения респондентов). Как правило, количество наиболее часто встречающихся мнений по тому или иному вопросу невелико. Правда, встречаются и более редкие, «оригинальные» мнения, глубокое изучение которых часто не входит в задачи исследования. Если же эти редкие мнения вдруг становятся важными для исследователя или заказчика, исследование необходимо провести заново, сменив целевую группу.

Качественные исследования в социологии можно уподобить популяционным исследованиям в биологии, а само разнообразие мнений выразить термином «популяции мнений».

Возьмем для примера типичное исследование, регулярно проводимое специалистами по насекомым (энтомологами). В их задачу входит регулярный мониторинг динамики популяций насекомых на определенной территории, как с точки зрения их общей численности, так и с точки зрения распределения по видам.

Методика этих исследований состоит в следующем. На выборке деревьев, растущих на определенной территории, биологи собираютN-е количество экземпляровнасекомых с разбивкой по видам. Большинство видов обычно хорошо известны энтомологам, меняется лишь их численность и соотношение в результате миграций и динамики кормовой базы. Но бывает — здесь тоже возникает аналогия с качественными исследованиями — попадаются и неизвестные науке виды (либо известные, но не встречавшиеся ранее на данной территории).

Аналогично и с исследованиями популяции мнений. Многие мнения могут быть приблизительно известны исследователям еще до опроса на обыденном уровне, но встретятся ли они в данной конкретной целевой группе — это вопрос. Социолог может что-то предполагать, но никогда не знает заранее, что именно он услышит от респондента. Иногда появляются мнения, не встречавшиеся ранее. Если это единичное мнение, полученное в рамках большого массива, оно может быть признано «оригинальным». Но если, к примеру, при проведении фокус-групп в разных регионах новые мнения начинают звучать один-два раза на группу, возникают серьезные основания предположить появление нового тренда.

Для выявления факта существования неизвестных ранее мнений, мотивов и установок количественные методы непригодны, что видно из следующего сравнения результатов опроса.

• А. Количественное исследование

Вопрос: Что Вы предпочитаете — яблочный пирог или шоколадный кекс? (% к числу опрошенных)

— Яблочный пирог — 26%

— Шоколадный кекс — 22%

— И то, и другое — 43%

— Затрудняюсь ответить — 9%

• Б. Качественное исследование

Вопрос: Что Вы предпочитаете — яблочный пирог или шоколадный кекс?

Ответ: Я не знаю. Я люблю и то, и другое.

Вопрос: Хорошо, если Вам предложат взять что-то одно, что Вы возьмете?

Ответ: Что касается пирогов, то они различаются. Если у меня будет возможность взять яблочный пирог моей мамы, то я предпочту его любому шоколадному кексу. Если необходимо взять какой-то яблочный пирог, то я точно не знаю.

Вопрос: От чего может зависеть Ваш выбор?

Ответ: Например, это зависит от того, что я ем на обед. Если у меня полный обед, я думаю, что возьму яблочный пирог. Яблочный пирог — это большой деликатес в моей семье. Но если на обед я ел что-то легкое, типа рыбы, то лучше взять кекс. Если холодно, я не откажусь от шоколадного кекса [б3].

Приведенный пример хорошо иллюстрирует тот факт, что ответ «Я выбираю яблочный пирог» зависит от многих факторов, в данном случае — от того, кто приготовил этот пирог, от степени голода, плотности обеда, температуры окружающей среды. Этот список, вероятно, может быть продолжен. Задачей качественного исследования является выявление списка этих факторов с разумной степенью полноты.

Обеспечение связи с социальными проблемами. В отличие от естественных наук, ориентирующихся на познание «истинной картины мира», социальные науки со времени своего возникновения традиционно ориентировались на решение социальных проблем и в конечном счете мотивировались ими. Определенную аналогию здесь можно провести с медицинскими науками, исследования в которых, в конечном счете, но не обязательно в каждом конкретном случае мотивировались целью лечения болезней и увеличения продолжительности жизни у человека.

Таким образом, если в естественных науках возникновение и изменение «центрирующих» проблем связано в основном с внутренней логикой их развития, то в социальных науках концептуальные сдвиги в направлениях исследований часто происходят вследствие возникновения новых социальных проблем. Следовательно, методический аппарат, используемый в социальных науках, должен обеспечивать эффективный контакт не просто с эмпирической реальностью, но и с актуальнымисоциальными проблемами. Чувствительность методического аппарата к обнаружению социальных проблем на ранних этапах исследований особо актуальна в периоды быстрых социальных изменений.

Качественные методы как компенсатор слабости теории. Источниками концептуальной динамики в науке являются теория и эмпирическая действительность. В определенных пределах оба источника являются взаимозаменяемыми. Известен факт, что социальные исследователи, имеющие хорошую теоретическую подготовку, способны «дедуцировать» значимые суждения или гипотезы даже в тех случаях, когда их фактическая информированность об объекте сравнительно низка. По-видимому, такая способность мысленного воссоздания действительности при минимуме изначальной информации основывается на способности соотносить известные факты с логическими и причинно-следственными связями, прослеженными в социологических теориях. Разумеется, эти концептуальные образы являются предварительными, нуждаются в уточнениях и корректировках. Однако наличие изначальной концепции позволяет вести работу целенаправленно и экономно. Кроме того, теоретический багаж помогает оперативно менять элементы концептуального образа в соответствии с меняющейся обстановкой.

Исследователь, не обладающий хорошей теоретической подготовкой, может отчасти компенсировать ее отсутствие доскональным знанием изучаемой действительности. Знание такого рода может быть получено глубоким «погружением» в эту действительность с помощью качественных методов. Процесс формирования образов при слабой теоретической подготовке затруднен, но все же возможен. Эффективное взаимодействие с эмпирической действительностью может, таким образом, компенсировать слабость теоретического задела, причем качественные методы в большинстве случаев являются более адекватными для решения этой задачи.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 356
печатная A5
от 705