электронная
200
18+
Глаза цвета Порт-Филлип

Бесплатный фрагмент - Глаза цвета Порт-Филлип

Объем:
236 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-7633-5

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Только ненависть заставляет нас делать столько же глупостей, сколько и любовь.

Александр Дюма «Королева Марго»

Марк

Проникая через неплотно закрытые шторы, утренний свет стал беспощадно бить по векам. Я медленно открыл глаза и устремил свой взгляд вверх. Хм, потолок в цветы? Это точно не мой дом. Слегка опершись на локти, принялся медленно осматривать комнату, параллельно вспоминая события вчерашнего вечера.

Голова невыносимо болела от переизбытка выпитого спиртного, и я на миг замер, засмотревшись на утренние лучи солнца, освящающие пол и часть шкафа. Затем повернул голову в сторону кровати, чтобы рассмотреть спящего рядом.

Неудивительно. Рядом лежала стройная светловолосая девушка, еще глубоко погруженная в сон. Кудри красивым полотном развивались на подушке и чуть свисали с кровати. Ранний свет и шум города еще не успели ее разбудить.

Пристально всмотревшись в приятное лицо, я тяжело вздохнул. Ведь понятия не имел, кто эта девушка, не знал даже имени. Хотя, она была довольно красивой.

— Видимо, хороший вкус не пропьешь, — иронично подумал я.

Понимая, что это ее квартира, мысленно оценил дизайн и мебель, а также подсчитал примерное количество девушек, прошедших через мою постель за последний год. Сколько их, страдающих, ненавидящих меня? Пять, двадцать пять, пятьдесят пять? Сколько?

Я бесшумно поднялся с кровати, стал на светло-коричневый прохладный пол и направился к окну, чтобы все-таки посмотреть, куда на этот раз меня занесло. В последнее время мне часто доводилось просыпаться в чужих квартирах, так что сегодня нечему было удивляться. Я медленно подошел к занавешенному оранжевыми шторами окну, и резко распахнул их. Свет солнца тут же наполнил всю комнату, овладевая каждым темным углом. За ним находился балкон. Свежий утренний воздух наполнил легкие и слегка освежил тело. Я уставился вверх, на крыши домов, и на пару секунд замер. Тысячи мыслей начинали просыпаться в голове так же, как и я сам несколько минут назад: медленно, подозрительно, лениво.

— Ну вот, очередной трофей в мою коллекцию, — я обернулся, и через стекло посмотрел, не проснулась ли незнакомка. Но та только повернулась на другой бок, укрывшись одеялом с головой.

Вдруг я услышал легкий детский смех, который доносился со двора, расположенного прямо под балконом. Ребят, видимо, вывели их родители, чтобы вести в садик, и они, в ожиданиях, мирно качались на качелях. Я с интересом посмотрел вниз. Стал внимательно рассматривать площадку, и наблюдать за перемещением ярких маленьких пятен, слушать их голоса. Душу стал наполнять холод, ненависть, и в то же время растерянность и ощущение собственной беспомощности.

— Какого черта! Почему именно я? Почему именно со мной? — дыхание участилось, а руки до боли сжали перила балкона. — Почему у других могут быть дети, а у меня нет? Глаза не отрывались от детишек, которые продолжали бегать внизу, а в голове опять вспомнился страшный приговор врача двухлетней давности:

— Пришли Ваши результаты анализов… Присядьте… Марк Александрович, я должен Вас огорчить… У Вас не может быть детей.. Вы бесплодны… Это все из-за перенесенной болезни детства.. Я сомневаюсь, что мы сможем Вам чем-то помочь.

Глаза повлажнели, то ли от злости, то ли от отчаяния. Об этой проблеме не знал никто, кроме матери. И никто никогда не узнает. К сорока годам, когда мне станут задавать вопросы, я буду врать. Да, буду говорить, что не время, что не хочу их, что они мне не нужны. Но все это будет ужасной ложью.

С тех пор я ненавижу женщин! Зачем они вообще нужны, если ни одна из них не сможет подарить мне ребенка? Никто на этой большой планете не способен это сделать. А что с ними остается делать? Пользоваться. Спать с ними. Потом бросать. И все! Им нужны мои деньги? Берите! Но принесет ли это счастье?

Да, вскруживать дамам головы у меня всегда неплохо получалось. Почему-то высокий рост, черные глаза и слегка грубоватый взгляд многие считают пределом мечтаний. Хотя, что в этом необычного?

Я стал рассматривать этажи дома напротив, пытаясь себя отвлечь. Но ничего не получалось.

— «Какого черта?!» — вновь крикнул я, на этот раз громче.

От этих слов девушка в постели слегка подпрыгнула, резко открыв глаза. Похоже, она рада видеть меня больше, чем я ее. В еще сонных глазах проглядывалась еле заметная нежность. Но я ничего не чувствую. Только с легкой ненавистью смотрю на блондинку с балкона.

— Марк Страдомский, чего это Вы? — игриво произносит незнакомка.

Какого черта она знает мою фамилию?

Пару секунд я молча разглядываю ее, затем медленно перевожу взгляд на черно-белые часы, висящие на стене.

— Только не это! Уже половина восьмого! Через полчаса я должен быть на деловой встрече особой важности. На другом конце города!

Я быстро одеваюсь, бросаю холодное «спасибо за ночь», и скрываюсь за дверью.

Оказывается, мой BMW в ценности и сохранности припаркован прямо у этого дома. Быстро читаю на стене «улица Лаврская, 21». Не помню, чтобы раньше бывал в этом районе.

Я мчусь по улицам столицы, пересекая одну улицу за другой. И без того вспыльчивый по своему темпераменту (особенно если дело касается работы), теперь еще и опаздываю на важную деловую встречу с представителями иностранной строительной компании «Бигвестстрой». Сотрудничества с ней я добивался несколько последних лет, ведь подписание удачного договора позволило бы разместить свои филиалы сразу в нескольких странах. Сегодня они в Киеве последний день, через пару часов у них самолет в Италию. Нет, опоздания я себе точно не прощу. Перспектива процветания семейного бизнеса висит на волоске, и от этой мысли кровь бушует в висках, а руки легко содрогаются.

Я являюсь руководителем строительной компании «Страдом», которую много лет назад создал отец. Я был еще подростком, когда дела бизнеса резко пошли вниз из-за кризиса. Поэтому, достигнув совершеннолетия, стал активно включаться в дела отца, и постепенно нам удалось спасти компанию. Закрепить этот успех должен был договор с «Бигвестстроем».

Что я им сейчас скажу? Мне следовало бы продумать все до деталей, ведь сегодня решит все. Черт, если бы можно было оттянуть этот день, сей час я не совсем готов. Совесть начинает медленно просыпаться и корить, что нельзя было пренебрегать такой важной встречей, а я опять подался вчера за приключениями, и даже толком не умылся с утра. Хорошо хоть костюм со мной. Нужно заехать переодеться. Сколько сейчас времени? Не может быть! Осталось пятнадцать минут. Передо мной появляется покойный отец, который вложил в «Страдом» всю душу, и которого так безжалостно убили более пяти лет назад, всего лишь перепутав номера машин. Не могу же я так подвести его!

— На дорогу смотри! — командует второе я. Вот черт, где-то здесь были мои часы, интересно, я успеваю? В такие моменты жалеешь, что не имеешь собственного вертолета, благо, пробок сейчас нет.

Так, где же часы? Вот они, на коврике, надо достать, без них никуда..

Дальше чувствуется резкий тяжелый удар, срабатывают подушки безопасности, и слышится звук разбитого стекла. Сразу затем включается сигнализация.

** *

Я понемногу прихожу в себя, и понимаю, что сижу в машине скорой помощи. Как выбрался с автомобиля, и что толком случилось — не помню, хотя, наверняка был в сознании. Через открытую дверь внимательно рассматриваю пейзаж аварии. Люди оживленно мечутся возле трех разбитых машин, — моей собственной, LEXUSа белого цвета, который лежит на боку у самого края эстакады, и серого ДЕО ЛАНОСа. Головную боль от недавнего удара дополняют бесконечные сигналы машин. Черт, да тут настоящая пробка.

С ужасом вспоминаю, что опоздал на важную встречу, но эта мысль отдаляется так же быстро, как и появилась, в конце концов думаю, это можно считать серьезной причиной моего отсутствия, и, в результате, сосредотачиваюсь на том, чтобы понять, в кого я врезался. Водителя ДЕО ЛАНОСА, видимо, не сильно зацепило. Его машина въехала в мою сзади, получается, она двигалась за моей. Осталось понять, что с водителем LEXUSа.

Ко мне подходит фельдшер. По его разговору было понятно — мы общаемся не впервые, но я этого совершенно не помню.

— Голова по-прежнему болит? Вам, вероятно, таблетка не очень-то помогла.

— Да, но боль стихает, спасибо, видимо, лекарство дает результат.

— Я буду настаивать, чтобы Вы проехали с нами в больницу. А пока я вам сделаю перевязку…

— Ладно, займитесь этим.

Сидя в машине скорой помощи, я продолжал наблюдать за местом аварии. Голова ужасно болела и я с трудом смог взять себя в руки. Мне казалось, я сплю. Правда, это зрелище мало чем напоминало сон. Через какое-то время заметил длинноволосую блондинку лет двадцати пяти, которая то металась от машины к машине, то о чем-то разговаривала с водителем ДЕО ЛАНОСА и прибывшими полицейскими. Она была хорошо одета, а волосы аккуратно собраны в тугой хвост. Я ее видел впервые. Через время, мелькающий то здесь то там, черно-розовый костюм, что был на ней, начал меня раздражать.

— какого черта эта барышня здесь ошивается?!

— эта барышня только что едва не лишилась жизни, полагаю, по Вашей вине — послышался голос слева. Я повернул голову и увидел следователя.

***

Лера

— Алло, Татьяна, не могу сейчас говорить, еще за рулем. Да, я им звонила… Слушайте, я через пятнадцать минут буду в салоне.. давайте, на месте и разберемся, — бросаю телефон на пассажирское сиденье.

— Уже во второй раз поставщик итальянских красок нас подводит, опаздывая с доставкой заказа. Нужно срочно искать нового, иначе можем потерять много клиентов, — размышляю вслух, пока стою на светофоре.

Зеленый, можно ехать.

Я трогаюсь с места, и заезжаю на эстакаду возле моста Патона. Погода сегодня достаточно серая, с Днепра несет легкий туман. Автомобильные потоки подобно горным ручьям растекаются в разные стороны. Влившись в один из них, аккуратно двигаюсь в сторону Набережного шоссе. Внезапно, где-то сзади слышу громкий звуковой сигнал. Смотрю в левое зеркало заднего вида и вижу быстро приближающийся черный BMW.

— Что.. что он делает?.. Идиот! Я жду на педаль тормоза, но проходит слишком много времени. Чувствую резкий боковой удар, скрежет метала об асфальт. И темнота.

Прихожу в себя, когда меня пытаются вытащить с автомобиля. Я полностью зажата подушками безопасности, поэтому не сразу понимаю, где нахожусь. Все тело болит, защита сильно сжимает грудную клетку, и мне становиться трудно дышать. Господи, только бы ноги остались целы.

Наконец, трое мужчин в темной форме освобождают меня из заточения. Тут же подбегает бригада скорой помощи:

— С Вами все в порядке? Как Вы себя чувствуете? — лихорадочно спрашивают они. Но я ничего не слышу, сейчас мой взгляд направлен на собственный автомобиль, который лежит на боку в шаге от края эстакады. От мысли, что до падения с самого верха конструкции мне не хватило нескольких сантиметров, кровь стынет в жилах, а по телу бежит леденящий холод.

Тогда я и предположить не могла, чем эта жуткая авария для меня обернется…

***

Марк

То, чего я так боялся, все таки случилось — переговоры были сорваны и перенесены на неопределенный срок. Не исключено, что на года.

В дополнение к этому, настоящим испытанием стали заседания судов, их количество и частота. Это длилось уже полгода, и, казалось, не закончиться никогда. Выяснилось, эта девушка — Валерия Родионова, бизнесвумен, владеет сетью салонов красоты, и вроде как всего этого добилась самостоятельно.

— Да, и на машинку не слабую насобирала, — подумал я.

Естественно, она хотела полной компенсации за повреждение автомобиля. Плюс ко всему не забыла и о моральном ущербе. В результате, я должен был выложить этой блондинке крупную сумму (еще починить свой автомобиль, в которого страховка закончилась на прошлой неделе). Я осознавал свою ошибку, авария безусловно случилась по моей вине. Но, в то же время, не собирался выкладывать деньги этой девке. Так уж повелось. Я перестал уважать всех особей женского пола с того дня, когда узнал о своем бесплодии. Это был, по истине, крах. Пусть в свои двадцать шесть лет я был молод и о семье серьезно еще не задумывался, но у меня было куча планов на жизнь, и «вырастить сына», как говорится, тоже было в этом списке. С того дня я возненавидел всех женщин, кроме своей мамы. Зачем они нужны, раз никто не сможет подарить мне сына? Раньше я представлял, как буду гулять с ребенком, водить его в зоопарк, или где там еще сейчас модно проводить время отцам с детьми. Теперь же это для меня стало невозможным. Так сказал врач. Не могу сказать, что я сразу смирился. Пытался пойти к другим клиникам, истратил много денег на лечение, но диагноз так и остался в моей медицинской книжке как приговор. «Ничего нельзя сделать»…

Плюс ко всему, авария тянула за собой кучу последствий, проблемы с законом, а это никак не вписывалось в мои планы и стремительно развивающийся бизнес. Поэтому, мне выгодно было это дело «замять». Но Лера наотрез со мной сотрудничать. Она даже выслушать отказалась. Понимая, к чему я клоню, Родионова резко развернулась, при этом зацепив меня концами своих волос, и ушла, наспех кинув фразу «увидимся в суде». Так повторялось несколько раз.

— Cука! Ты еще пожалеешь, что связалась со мной!

Хочешь, чтоб все было по закону..ну посмотрим, кто кого…

***

Не спорю, эта девушка с легкостью могла бы стать очередным моим трофеем. Она была, красива и достаточно умна (раз уже несколько месяцев она может состязаться со мной). Признаюсь, пару раз даже представлял какова она может оказаться в постели, но сразу же запрещал себе думать об этом. Она моя соперница! Она столько моей крови выпила, что я готов был ее убить. Ненавижу. Своими судами Родионова отвлекала меня от рабочих дел. Я стал нервным, перестал спать по ночам. По вечерам часто выпивал в одиночестве. Я принципиально не хотел выплачивать ей деньги. Женщины на ночь еще больше стали меня раздражать своими звонками, письмами по электронной почте. Каждая из них, видимо, рассчитывала на что-то большее. Не знаю, я вроде не подавал надежд. Ну, мне так казалось.

По этой причине я стал все чаще заходить к своему другу Косте. Он занимался нелегальными делами. Он держал VIP-бордель. Здание находилось практически в центре города, под видом отеля «Ревиталь». Девушки там регулярно проходили медицинское обследование, некоторые из них вообще были девственницами и ценились особо высоко. Понятия не имею, что толкало этих женщин на такую работу. Но могу сказать одно — жилось им как «у Бога за пазухой». Условия жизни и зарплата были хорошими. Знаю еще, что попасть туда было не так просто. По понятным причинам уличных проституток туда не брали. Однако, для разнообразия, Костя иногда совсем ходил по краю. Он воровал девушек и заставлял их заниматься проституцией. Делал это нечасто, перед этим тщательно присматривался, и долгое время следил за ними. Выбирал ухоженных и красивых. Все должно было пройти по высшему разряду, их не должны были найти. Никогда. Почему Костя это делал? Он любил щекотать себе нервы, да и богатые клиенты были в восторге. Сам я не пробовал с такими. Мне непонятно было, почему за такие деньги я девушку еще должен и заполучать. В общем такое занятие было не по мне. Костя был мне давним другом, и я часто пользовался «льготами» по так называемому отелю, а иногда просто забегал к нему на ресепшн.

Почему я с ним дружил, казалось бы? Жизнь в столице и бизнес закалит и не так. С годами черствеешь. Ты практически разучаешься сочувствовать, жалеть, сопереживать. Сотни других судеб ломаются на твоих глазах, а ты с равнодушным взглядом просто идешь дальше.

***

Лера

— Сволочь, идиот, кретин. Ненавижу его! — я металась из угла в угол своей киевской квартиры. Сама я родилась в городе Полтаве, в среднестатистической семье. Папа — строитель, мама — врач. Квартиру в столице я приобрела сразу, как только бизнес стал приносить хороший доход. С тех пор проживаю здесь, а родителей вижу примерно раз в несколько месяцев. В основном, они сами приезжают ко мне в гости.

— Дочь, успокойся, он не стоит того, чтобы так портить себе нервы, — спокойно произнес отец.

— Да он меня чуть не убил! — на миг замолкаю, пытаясь вспомнить еще какие-нибудь оскорбительные слова, но ничего не получается. — И этот Страдомский еще смеет говорить в суде, будто я тоже виновата, а потом просить замять дело, и снизить сумму компенсации за моральный ущерб?! Видите ли, этот иск портит ему репутацию. А чем он думал, когда подрезал меня? Когда, вместо того, чтобы смотреть на дорогу, он принялся искать свой чертов телефон? А еще этот наглый взгляд свысока, и самодовольная манера разговора, будто я какое-то низшее существо…

Ну уж нет, такого отношения к себе я не потерплю. Ты заплатишь сполна, Страдомский Марк!

***

Марк

Того очередного дня, в пятницу, после встречи с рекламными агентами, которые окончательно меня вымотали, я, по традиции, решил заскочить к Косте. Путь домой проходил через центр города, я быстро припарковал авто, и, помня, во сколько мне обошелся его ремонт, бережнее обычного нажал на кнопку сигнализации.

В отеле было все традиционно: свет слегка приглушен, но удивительно уютен, аромалампы, свечи и другие благовонии создавали очень приятную атмосферу. Большие цветы в вазонах переносили меня в какую-то восточную страну, в какую именно, я, правда, не успел еще придумать.. я шагал по длинному полуосвещенному коридору, пока мои мысли не прервал Костя:

— О, Марк, ты как раз вовремя! — Костя махал мне рукой из-за ресепшена, перед которым толпились несколько мужчин средних лет. Они что-то активно рассматривали.

Я молча поприветствовал друга. Решив ему не мешать, я сел в белое кресло, которое очень подходило под общий интерьер. Оно было удивительно мягким, в нем, порой мне казалось, можно утонуть. Мужчины все никак не могли разойтись,. Недолго понаблюдал за их озабоченными и слегка растерянными лицами, затем принялся рассматривать расписанные стены, которые практически знал наизусть. Я стал искать телефон, чтобы посмотреть на время, на секунду вспомнив свой самый неудачный в жизни поиск часов.

— Странно, не одного звонка от адвоката блондинистой курицы (помимо прочих, это было любимое название Валерии Родионовой. Может она забыла, заболела, или вовсе… умерла. От этой мысли на лице появилась легкая непринужденная улыбка. Да, это та, которая куда-то денется! Мне кажется, она меня из-под земли достанет, на том свете найдет, если нужно будет. Эх, не видать мне счастья такого… Кстати, нужно таки узнать, кто ее спонсирует.. богатый папик? Хм, она слишком умна для этого..может отец.. но фамилия Родионов мне не знакома…

Мои раздумья прервал Костя.

— Эй, Маркос, ты за девочкой или так, потрещать? — Я и не заметил, как мужики возле него куда-то улетучились, наверное разошлись по номерам (Костян мог найти идеальный вариант для самого требовательного клиента. Наверное потому этот отель-бордель так популярен).

— Ну, и что же сегодня в тренде? — спросил я, и медленно подходить к нему, — садо-мазо или может девственницы?

— Пополам, — ответил друг и принялся что-то доставать из-под стойки.- На, посмотри новые поступления. Думаю, тебе понравится. Сделаю хорошую скидку!

— Спасибо, друг, что-то у меня сегодня не стоит на любовные подвиги.

Я не успел договорить, как у Кости зазвонил телефон и он отошел на пару шагов, чтобы принять звонок.

— Слушаю Вас! Да, есть такие, свободно.. — продолжал Костя.

Ожидая, я стал переступать с ноги на ногу, несколько секунд внимательно всматривался в окно, пытаясь угадать погоду, затем лениво взял стопку фотографий, лежащих возле меня. Одна за одной, эти девушки стали мелькать передо мной. Их лица не запоминались, но понятно было одно — их силой притащили сюда, скорее всего их украли. Это было понятно не только по том, что все фото были сделанными в разных местах и в разное время, — все они были весьма ухожены, талии тонкие, одежда дорогая. Вот одна их них стоит на фоне своего автомобиля, отнюдь не самого плохого; другая мило улыбается на фоне весенней природы… некоторые фото сделаны с места наблюдения, тайком. Такие фото сразу видно. Нечеткие, менее яркие, не всегда удачные. Вот девушка в синем пальто — синее пятнышко, вот желтое, красное… интересно, что все они умеют…

Среди прочих ярких фотоснимков, я достал очередное фото, на этот раз это было розовое пятно.

— Он что, решил всю радугу собрать, — с легкой ухмылкой подумал я. Вдруг сердце от чего-то дернулось, жар прокатился по всему телу, как будто кто-то сзади ударил тупым тяжелым предметом. Руки вцепились в фотографию так, что едва не сминали ее. Глаза пристально начали всматриваться…

— Костя, что это?? — я буквально закричал, только друг положил телефонную трубку.

— Ааа.. понравилась?? Так и знал, что выберешь что-нибудь! А то застарел совсем! — сказал он с улыбкой.

— Нет, ты не понимаешь??? Кто это? — не унимался я, буквально перейдя на повышенный тон. Костю это удивило.

— Марк, что-то я не припомню, чтобы ты так реагировал на проституток. У тебя все хорошо? — не в шутку обеспокоился он.

— Неет, у меня не все хорошо! Ты знаешь кто это? В этот момент к Косте пришел очередной клиент. Друг любезно с ним поздоровался. Раньше я пытался угадать, в который раз мужчина у стойки обращается к услугам отеля, но сегодня был совершенно другой случай.

Костя быстро собрал фотографии, которые я разложил на стойке, оставив снимок в моих руках из-за невнимательности.

В следующие секунды я думал, что мне делать. В голове роились тысяча мыслей, а я не одну из них не мог поймать. Костя ничего не понял! Конечно, он хорошо знал ситуацию с аварией, ведь сколько он уже выслушал за бокалом виски в дымном баре. Сколько он выслушал! Он наверное уже ненавидел Родионову так же как и я. Но я никогда не показывал ему ее фото. Костя не мог знать как выглядит Родионова! Но тогда как она тут появилась! Такое совпадение? Девушка, что не давала мне нормально жить, спать, работать, теперь в заключении у моего друга, где из нее благополучно сделают проститутку. Я пока не знал, радоваться мне или расстраиваться. Пока, скорее, первое.. по крайней мере я ее контролирую. Она всегда пыталась меня унизить, у нее была власть. Но сейчас.. кто она сейчас? Шлюха! Эта мысль немного согрела мне сердце. Вся злость, что копилась во мне месяцами, вдруг нашла выход. Она наказана. Осталось решить — что делать дальше. Будут ли ее искать? Очень сомневаюсь, ведь я зал, — у Кости хорошо отлаженная система, благодаря которой найти похищенных девушек было практически невозможно.

Мне не терпелось поделиться этим всем с Костей, и клиент, что долго возился у ресепшена, начал меня раздражать.

Я в очередной раз взглянул на фото. Оно было сделано в день аварии, на том же месте. Все тот же розовый костюм и светлый тугой хвост. Видимо, кто-то из агентов друга шел мимо и сфотографировал понравившеюся девушку. А затем, через пару месяцев разыскал.

Наконец человек возле стойки взял ключи, попрощался с Костей, и медленно направился вдоль по коридору.

Друг провел глазами гостя, а затем молча повернулся ко мне.

— Ты не мог ее на пару месяцев раньше закрыть? Мои нервы остались бы намного целее — произнес я медленно, держа фото Леры на уровне груди двумя пальцами.

— Не понял? — друга заметно начинало это злить.

Но я продолжал с такой же спокойностью, — А еще лучше за пол года раньше, тогда бы еще и машина моя осталась бы цела.

— Марк, ты ведь не хочешь сказать, что это… — он изменился в лице.

— Да, она самая, Валерия Родионова, белокурая курица, сука.. как еще назвать…

Костя растеряно посмотрел на меня. Он не знал, что делать. Я тоже не знал что предложить. Некоторое время мы молчали. Он бездумно перебирал бумаги, я подойдя к окну, начал рассматривать прохожих. Затем резко подошел к ресепшену. Друг, не поднимая головы, продолжал перекладывать какие-то листы, как, внезапно, я произнес:

— Что ты там говорил раньше, чтобы я выбирал любую со снимков? Так вот, я выбрал! Мне эту! — и снова взял в руки черно-розовое пятно.

Костя медленно поднял голову.

— Ты это серьезно? Она может подумать, что это ты ее увлек сюда!..

— Мне плевать! — резко оборвал я. — Я не упущу возможности трахнуть ее. Знаешь как я хотел этого?! Видеть как она беспомощна, совсем одна. Ни адвокат, ни папочка не сможет прийти на помощь. Чтобы ей было неприятно и больно!

Костя молча взял зеленую папку и начал листать.

— Она занята уже. Сегодня вечером у нее первый клиент.

— Я заплачу в два раза, хочешь, в три раза больше, только она моя.

— Несколько секунд друг молчал. Было заметно, он не торопиться отдавать Родионову мне.

— У нас так не делается, но ради друга…

— Спасибо, — перебил я. — Тогда я домой заскочу, а вечером буду здесь. Деньги будут на твоем счету через пол часа.

Костя махнул головой в знак согласия. А за мной уже выстроилась очередь из нескольких человек. Рабочая неделя подходила к концу, всем хотелось расслабиться.

Я отошел от стойки. На миг остановился, и от предвкушения предстоящего на лице появилась неподдельная улыбка, а в низу живота ощутимо потеплело.

— Лерочка, тебя кроме меня здесь никто не тронет.. ты только для меня здесь..

***

Давя на газ, я быстро проскользнул через центр города, успев удивится, что для вечера пятницы на улицах слишком мало машин. Припарковав автомобиль, я мигом вскочил в лифт, который для меня придержал какой-то мужчина лет шестидесяти пяти. Попав в квартиру, я быстро бросил ключи на шкафчик, разулся и вышел на балкон. По календарю май только наступил, но в воздухе уже летал хорошо ощутимый летний запах. Солнце уже стало клониться к горизонту. Открыв верхний ящик в тумбочке, я нашел сигареты. Курил я не часто, в особых случаях, а благодаря Родионовой этих случаев за последние полгода была уйма. Ну что ж, скурю для тебя еще одну. Тебе, Лерочка, посвящается!

Эти мысли меня слегка разозлили. Слишком многое случилось как для одного дня. Даже квартира, казалось, выгляди теперь иначе. Она иначе встретила меня. Запах лайма был слышен больше, чем обычно. Ароматизатор поработал хорошо. Люблю этот запах. Это одно из немногих вещей, которые меня еще хоть как-то расслабляют. Ну и алкоголь, конечно.

Я планировал вернуться в отель к 21.00, и времени у меня оставалось не так много. Решив принять душ, взял белое банное полотенце и, проходя мимо кухни, поставил на плиту чайник.

Горячий душ приятно окутывал тело, помогая ему расслабиться. В голове вновь и вновь прокручивался один сюжет, там, у Кости, в моих руках ее фото, черно-розовое пятно.. я всматриваюсь в него… я узнаю ее.. красивую и недоступную… суку.. я ей устрою.. посмотрим как она выкрутится…

Быстро сделав кофе и оставив его остывать, пошел в спальню одеться. Только удобная одежда мне в это раз нужна. От постоянного дресс-кода меня уже слегка подташнивало, тем более Лера всегда в судах меня видела в официальном. Может, сразу и не угадает. Хотя зачем это мне. Я следую в гости к проститутке, и не помню, чтобы раньше, направляясь туда, меня это заботило. Она же не станет для меня особенной шлюхой.

Наспех выпив кофе и сполоснув чашку, я направился к выходу. По дороге позвонил Лене, своей секретарше, и попросил ее перевести немалую сумму на счет Костянтина Бельского.

— Будет сделано! — ответила девушка на втором конце.

***

Автомобиль нес меня к центру города, расстояние между мной и отелем быстро сокращалось. Руки сильнее обычного сжимали руль. Я немного нервничал.

Эти мысли забрали у меня все время, поэтому я очень быстро, как мне показалось, оказался у отеля. Парковка была забита, и мне пришлось искать место в квартале от него.

В здании, казалось, не было ничего необычного, но, только попав во внутрь, сразу заметил изменения. Тут будто бы все было по-другому. Аромат пряностей чувствовался сильнее чем обычно, а свет был более тусклым, нежели несколько часов назад. Чем сто предыдущих раз назад.

Я подошел к стойке, где традиционно стоял мой друг, и сбивал степлером какие-то бумаги. Услышав шаги, он поднял голову и улыбнулся.

— А ты быстро! Ну что, готов? Не волнуешься?

— Вполне. Ха, это пусть она волнуется! Скоро ей нанесут не очень приятный визит, — ответил я и потянул руку за ключом. Костя молча отдал его мне.

— Номер 1115.

Я махнул головой. Когда я почти скрылся скрылся за поворотом, тот внезапно окликнул. Мне пришлось сделать пару шагов назад.

— Пожалуйста, поосторожнее с ней. Держи себя в руках.

В этот момент от меня не последовало ни соглашения, ни кивка. Я его понял. Я прекрасно знал, что, хоть насилие и не запрещалось здесь, но были некоторые неписанные правила, которые не желательно было нарушать. Доводить девушку до того, чтобы ее потом приходилось госпитализировать, было нельзя. Да, в отеле были свои врачи, ведь везти куда-то проститутку, да еще и похищенную, было очень опасно. Но отель терпел немалый убыток, пока данная девушка проходила лечение и реабилитацию.

Шагая по коридору в сторону лифта, я погрузился в раздумия. Что она сейчас делает? Истерит? Бьет кулаками в дверь с требованием выпустить ее? Или, может от нервного истощения спит? Кто знает, девушки, будучи в сексуальном рабстве, по-разному себя ведут. Сердце учащенно билось, пропорционально тому, как я стал идти по нужному этажу. Ее здесь никто еще не трогал. Я буду у нее первым. От этой мысли по телу прокотилась легкая волна возбуждения.

1105…1109…1114..

У темно-вишневой двери я остановился, громко выдохнул и вставил ключ в замок. Поворачивать его не спешил. На мгновение я прислушался. Тишина. За дверью никто не кричал, не бил стекло, не ломал дверь.

— Может ее уже тут нет? Может она уже успела сбежать? — молча спросил себя, хотя заранее знал ответ, что это невозможно. Этому мешают решетки на окнах, независимо от этажа, непробивные двойные двери и охрана по всему периметру. Удивится ли, увидев меня? А может и вовсе не узнает? Ждать дальше не было смысла, по этому я резко повернул ключ, так же ловко открыл вторую дверь как единственное препятствие, которое на тот момент нас разделяло. Затем медленно ее распахнул.

Прямо напротив двери стоял дубовый шкаф со спиртным, и больше никого не было видно. Справа тоже было пусто, полуоткрытое окно парашютом надувало нежную шифоновую тюль. На диване возле стола лежали пару каких-то глянцевых журналов. Я заглянул за дверь, которая скрывала от меня левую часть комнаты. На огромной кровати с балдахином из бархата, спиной ко мне лежала девушка. Я сразу ее узнал. Она была такая же красивая, но уже не выглядела так самоуверенно и безупречно, как на протяжении предыдущих месяцев.

Услышав за спиной звук шагов, она резко приподнялась и взглянула сонным взглядом через плечо. Было видно, что она не спала, скорее всего Лера была долгое время погружена в раздумья. Ранее идеальные волосы теперь были слегка растрепаны. Наверное, она все так же пыталась собрать их в хвост, но получилось уже не так хорошо. Тело обтягивал шелковый халат, нежно обнимая стройное тело. Странно, но Валерия не была похожа на очередную представительницу древней профессии. Казалось, даже сама комната добавляла ей шарма. Да, я с легкостью мог бы так думать о ней до аварии. Если бы Костя, в какой-то из обычных будних дней сбросил ее фото и сказал «приезжай»…

За этими мислями, на доли секунды я почти забыл, что передо мной женщина, которую так НЕНАВИДЕЛ.

Я пытался уловить любые, даже самые мелкие изменения лица. Было очень интересно, какова будет ее реакция, увидев меня.

В миг глаза девушки стали шире, а тело слегка пошатнулось назад.

— Страдомский… Что.. что ты здесь делаешь???

— Я.. — у меня вдруг пропала вся былая уверенность.

— Но как? Что.. что все это значит? — она обвела взглядом всю комнату.

В доли секунды я все же смог взять себя в руки.

— А ты что, еще не поняла? — с ухмылкой произнес я. Мне удалось ощутить ее слабость, и это помогло быстро вернуться в прежний образ.

Я закрыл за собой дверь и рукой пригласил ее присесть на мягкие кресла, что стояли в центре комнаты.

— Может, поговорим? — мило сказал я.

— С чего мне вообще с тобой… — начала Лера, но, видимо, вспомнила, что мы не перед судом, и теперешнее ее положение не позволяло так себя вести. Ей же будет дороже. И она это понимала. Поэтому раздался глубокий вздох, и, выбросив подушку с рук на кровать, которой Лера все это время будто отгораживалась от меня, вскочила и села на один из кресел. В это время я подошел к окну и принялся рассматривать прохожих внизу. Когда обернулся, девушка сидела в центре комнаты, подогнув под себя ноги, и смотрела на меня.

— Что, Родионова, подзаработать решила? Наверное, не хватает денег содержать адвоката сколько месяцев? — говоря это, я медленными, но довольно размашистыми шагами, двигался к шкафу со спиртным.

— Страдомский, какая же ты сволочь! Значит вот кто…

— Клянусь, это не я тебя сюда увлек. Если ты об этом конечно, — перебив, отрезал я. Ладони моих рук были направлены в ее сторону, как бы еще раз доказывая свою непричастность.

Искоса посмотрев на Леру, я резко повернулся к шкафу и решил закончить начатое дело. Расправившись с небольшим замком, я начал медленно распахивать дверцы. Он, как обычно, был забит дорогим алкоголем: вино, коньяки, виски, водка, текила… этот список можно было продолжать. Незнакомый человек, увидев эту коллекцию, сразу бы понял, что находится в месте, далеко не самом дешевом.

— Что пить будешь? Как на счет шотландского Балблэра? Или ты не позволяешь себе пить настолько дорогое и качественное виски? — иронично спросил я, хотя ее реакция была не такой, какой бы мне хотелось. Родионова лишь обвела меня ничего не значащим пустым взглядом. По молчанию было понятно — компанию мне она точно не намерена составить.

— А я, пожалуй, выпью.

Я взял бутылку виски, налил себе пол бокала и присел на другой конец дивана в центре комнаты.

— Видишь, проституткам живется не так плохо, как пишут и говорят в СМИ — с улыбкой произнес я. Мне было приятно наблюдать, насколько она уязвима сейчас. Я вспоминал, сколько крови эта девушка мне перепортила, и от этого стал ненавидеть еще больше. Поэтому, пытался ранить каждым словом.

Свет за окном стал понемногу угасать, ночь уверенно вступала в свои права.

— Зря отказалась, — произнес я, одним пальцем указывая на бокал в моей руке. Тебе бы не помешало расслабиться.

Я до сих пор точно не знал, что мне делать дальше.

— Ну, рассказывай, как ты докатилась до такой жизни? — задав вопрос, я не мог сдержать широкую улыбку. Несомненно, мне нравилось, что она была сейчас со мной в этих четырех стенах, выходом из которых владел только я.

Девушка молчала. Я видел, как злость и обида копилась в ней, и, казалось, совсем скоро прорвется наружу. Просто физически чувствовал, как она меня ненавидит.

Тем временем виски все больше завладевало моими мозгами. Видимо, трудный день на работе давал о себе знать. Голова стала тяжелой, тело — слишком расслабленным. А язык смелее. Несколько минут, и я уже не думал, что ей сказать, перестал подбирать слова. Уже не стремился ее задеть.

Я просто стал собой. Обычным. Я хотел говорить, что думал, и делать, что хотелось. С алкоголем во мне проснулось чувство обиды, смешанное с ненавистью. Я вспомнил все. Все эти кошмарные месяцы… Это чувство переставал контролировать пропорционально выпитому алкоголю.

Прошло несколько минут и меня уже стало раздражать молчание Леры и взгляд, который она устремляла куда, угодно, лишь бы не на меня. Девушка подолгу рассматривала шторы, карниз, наполированный паркет. Казалось, что эти вещи Леру вправду интересовали, имели какую-то важность для нее. Но я знал, — главное, что Родионову действительно интересовало сейчас — это я. Зачем здесь и что от нее хочу.

— Что тебе нужно? — наконец произнес слегка отстраненный женский голос. Со стороны вопрос звучал слегка равнодушно, а легкая хрипотца выдавала, что без истерики несколькими часами ранее не обошлось.

Пожалуй, я немного боялся услышать этот вопрос, так как толком и не знал ответа.

Я молчал. Длинную паузу решил заполнить последними глотками алкоголя, и уже через мгновение моя рука с грохотом приземлила бокал на гладкий стол из дорогого дерева. Все это происходило в доли секунды, а мне казалось, что проходит вечность…

Я медленно развернулся к ней. Мой язык стал слегка заплетаться, и я делал все возможное, лишь бы она этого не заметила.

— Валерия… эм.. Андреевна, — с ухмылкой говорил я, растягивая (словно пробуя на вкус) каждое слово. — Знали бы, сколько Вы мне крови перепортили за эти месяцы.

Я произнес это с такой интонацией, с которой говорят, когда признаются в любви, либо даже просят стать чей-то женой..

— Послушай меня, чего ты хочешь? Выпусти меня отсюда, почему меня здесь заперли?! — после этой фразы девушка рывком передвинулась поближе. Ее темные глаза наполнились безграничной злостью. От взгляда в них мне стало не по себе, однако я сохранял непоколебимое спокойствие.

От ее глупых вопросов я лишь широко улыбнулся.

Сказать, что ей это не понравилось, — ничего не сказать.

— Ты еще смеешь…

— Послушай, все, что было в твоей жизни до этого дня, забудь, понятно?? — завопил я. Сука, где ты взялась на улице в тот день? Ты не могла проехать на час раньше? Либо застрять в каком-нибудь магазине? Почему судьба решила нас познакомить? Ты хоть знаешь, на какие бабки я попал? Хотя, поверь, деньги у меня есть! И дело.. дело не в дорогих автомобилях, которые я восстанавливал за свой счет.. дело в сделках, на которые я так и не успел! И все из-за тебя, слышишь?? А это, поверь, деньги, которых ты в жизни в руках не держала! — я орал и метался по комнате. В это время она успевала только поворачивать голову, а небрежный хвост реагировал на каждое движение головы.. как тогда.. как в тот день на улице, когда я увидел ее впервые, наблюдая возле машины скорой помощи. От этого я свирепел еще больше!

— А теперь, дорогуша, можешь свои понты отбросить в сторону.. — я рывком подскочил, присел на диван, и совсем вплотную подвинулся к ней. — Потому что теперь ты ОБЫЧНАЯ ПРОСТИТУТКА!

Глаза девушки резко и широко распахнулись. Как будто до этого она не догадывалась, что она в борделе и зачем ее здесь держат.

Только успев это произнести, ее рука резко размахнулась, чтобы изо всех дать мне пощечину, однако я не дал этого сделать, крепко схватив за кисть почти у моего лица. На мгновенье мы застыли, и я посмотрел в ее мокрые от слез глаза, но никакой жалости они больше не вызывали. Алкоголь вытеснил из моего мозга все: сожаление, человечность. Оставил лишь ненависть и похоть.

Продолжая держать девушку за кисть, я резко подтянул ее к себе, другой рукой пытаясь схватить за голову. Лера стала сильно опираться, и мне пришлось вцепиться в длинные волосы у самих корней. Доставленная боль на мгновение сделала ее недвижимой. Отпустив хвост, я стал опускать руку вниз по спине, затем резким движением залез под платье. Она громко заорала. Я пытался поймать ее губы своими, но от резких движений все никак не мог это сделать. Мы были все там же, на диване в центре комнаты. Я хотел ее.. или ненавидел.. все смешалось в один тугой узел, и мне казалось, сделав это, я навсегда с ней покончу. Я верил, что мне станет легче.

Но, все же, никак не мог с ней справится. Я чувствовал, что она слабела. Ее руки уже не с такой силой меня останавливали, а глаза полностью стали залиты слезами. Голос Леры перестал звучать. Я резким движением откинул слабые ладони и разорвал халат. Ее красивая упругая грудь была надежно спрятана в бежевое кружевное белье. Это было ее белье. В этом заведении всем давали одинаковое. Пусть и дорогое, но далеко не самое красивое.

От резких движений руками бюст то собирался, то подпрыгивал. Мне это очень нравилось.

Я никак не мог полностью ее взять под свой контроль, а обрывки халата продолжали на ней висеть.

Схватив на руки, потащил Леру на огромную мягкую кровать, украшенную балдахинами и дорогой полупрозрачной тканью. Я со всех сил бросил ее на постель, ненадолго высвободив нежное тело из своих рук. Девушка молча смотрела и тяжело дышала. Грудь, пока еще в бюстгальтере, то поднималась, то опускалась под неровным дыханьем.

— Слушай, я за ночь с тобой заплатил столько, что мог бы спокойно бы неделю трахать простую шлюху! Так что давай, чтобы я тебя не насиловал теперь.

В следующее мгновение я набросился на нее. Быстро, насколько мне она это позволила, стянул бретели и вытащил оттуда руки. Лера пыталась в сотый раз оттолкнуть меня от себя. Но силы покидали ее. Еще пару мгновений, и я почувствовал ее полностью. Девушка громко закричала.

— Можешь орать, сколько влезет, тебя все равно никто не слышит, стены звуконепроницаемы!

Она меня уже не слышала.

Я чувствовал, как по телу идет легкий ток. Мне было очень приятно. Я ее чувствовал всем телом. Я был в ней. Я мечтал об этом! Сделать ей больно. Чтобы она не хотела, а я хотел. Чтобы она кричала… насиловать..трахать.

Через некоторое время девушка почти переслала мне мешать. Тело обмякло, глаза стали призакрыты, слезы лились безшумно. Казалось, ей было уже все равно. Я продолжал любоваться сверху, как содрогалось ее тело. Как оно двигалось со мной в один такт. Ее голая грудь была приятной на ощупь. Мне показалось, это была самая совершенная грудь из всех, что я видел. Девушка тяжело и нечасто дышала. Я подумал, не грубо ли я с ней.

Тем временем пик наслажденья подбирался все ближе, совсем скоро заставив забыть обо всем.

* * *

Когда я открыл глаза, утренний свет уже хозяйничал в комнате. Он залил все: шкаф со спиртным, мой пустой бокал на столе, и кровать. Часов на стене не было, поэтому пришлось потянуться за небольшим будильником на прикроватном столике, который обычно служил напоминанием, что время клиента подошло к концу. Была половина седьмого — еще довольно раннее время. Положив предмет на прежнее место, я глубоко вздохнул.

В комнате царила тишина. Ни шума машин, ни пения птиц почти не слышалось, — слишком плотно были заперты окна. Время от времени лишь шумел кондиционер, который был встроен в стену и находился справа от меня. Наверное, именно он помог быстро прийти в себя, периодически направляя в мою сторону свое прохладное дыханье.

Я помнил вчерашний вечер, помнил все до мелочей. Пожалуй, повезло, что не так много было выпито. Однако, повернуться до сих пор не решался. Она молчала, по-видимому, все еще спала. Я боялся посмотреть на девушку, теперь уже такую неидеальную, с потрепанными волосами и опухшую от слез. Самое страшное было понимать, что все это сделал с ней я. Я ее довел до такого. На секунду мне показалось, что где-то в глубине души проснулась какая-то жалость к женщинам, чего не испытывал уже несколько лет. Но только лишь на секунду. Голова сильно болела, и это злило. Решив, наконец, посмотреть на Леру, медленно повернулся на другой бок и втупился взглядом ей в лицо. Девушка спокойно спала, укрытая одеялом по шею точно так, как я ее оставил вчера.

На миг мне показалось, что Лера не дышит, и это заставило немного склониться над ней. Одеяло медленно поднималось и опускалось. Легкие наполнялись воздухом. Остальное меня не волновало.

Рубашку и джинсы я нашел на полу и максимально быстро оделся. Мне хотелось покинуть комнату до того, как она откроет глаза. Тогда мне придется что-то говорить. А что именно говорить, мозг отказывался придумывать. Мне было пора. Надевая наручные часы, в последний раз задержал взгляд на спящей девушке, затем покинул комнату.

Я шел по коридору, крепко сжимая ключи от номера в ладони, будто это была последняя вещь, которая напоминала о прошлой ночи. В холле Костя продолжал возиться с бумагами на столе, как тогда, когда видел его в последний раз. Я медленно подошел к ресепшину, и молча протянул ключи другу. Он, по-прежнему, меня не видел. Не отрываясь взглядом от документов, Костя начал говорить свою дежурную фразу типа «все прошло хорошо? Вам понравилось?…», но фраза оборвалась, как только он поднял глаза.

— Доброе утро! — успел первым сказать я и медленно улыбнулся.

— Я целое утро жду тебя! Ну как все прошло? Хорошо? Вижу по улыбке! — сыпал словами Костя.

Я наклонился к нему, и, посмотрев по сторонам, чтобы убедится, что мы одни, выпалил:

— Все тебе расскажу, только немного попозже. У меня сейчас нету времени.

Я говорил так, как будто это был самый большой секрет на свете. Будто миру грозила опасность, и только один я знал план спасения.

Друг разочаровано кивнул.

Я только хотел было уйти, как он признался:

— На эту твою Леру уже целая очередь!

Эти слова он произнес так, будто был уверен, что мне все равно. Но меня эта информация задела. Да, я чувствовал себя победителем. Я ее нашел здесь и сделал с ней, все что захотел. И, возможно, это еще не был конец. Все остальные мужчины, которым она так понравилась, видели в ней просто симпатичное лицо и сексуальное тело. Привлекательность, не более. Но у меня были свои счеты. Для меня эта девушка — не просто элитной шлюхой. Эта была причина моих кошмаров последние полгода! Они ее вовсе не знают, я знаю ее уже довольно долго.

Вдруг во мне проснулась странная ревность! Да как они смеют претендовать на нее?! Она моя! Только я хочу к ней приходить. Эти же пусть другими занимаются.

Я медленно повернулся назад.

— Костя..эмм.. в общем, я хочу заплатить за Родионову на месяц вперед. Чтобы она была только моей. Какое-то время. Я просто не до конца еще с ней разобрался. Понимаешь, пол года портить нервы и всего одна ночь.. маловато.

— Марк, ты издеваешься?! — голос за стойкой повысился. Но другого и не ожидал. Я сохранял спокойность, хотя больше всего на свете сейчас боялся, что он мне откажет.

— Марк, я знаю… — начал я, но Костя, подняв палец вверх, заставил меня замолчать.

Несколько секунд мы стояли в тишине. Странно, что в выходной, пусть и с утра, еще никого не было из клиентов. Мой собеседник устремил свой отсутствующий взгляд в сторону. Видимо, думал, что со мной делать.

— Как ты мне дорог, — сказал, наконец, он и слегка почесал свой затылок. — Ты как там с ней вчера, не сильно жестко? Лечить ее не придется? А то возьму с тебя за месяц пользования и отдам к чертовой матери. Будешь сам выхаживать.

— Нууу, не скрою, особого желания у нее не было …но, думаю, осталась цела.

— Синяков не много? Ты смотри, нам бракованные не нужны. За деньги, которые мы просим, их никто не берет.

— Костян, спасибо! Я в долгу перед тобой. Слушай, мне завтра нужно уехать в командировку. Проследи, пожалуйста, чтобы ее никто не трогал. Думаю, я плачу тебе достаточно.

— По-дружески пригляну. И деньги тут не причем.

— Спасибо! — прокричал я, быстро двигаясь к выходу.

***

Лера

Где я? Что со мной произошло? Я открываю глаза, и пытаюсь привстать. Все тело, включая голову, болит, и я непроизвольно щурюсь, держась за затылок.

Как я сюда попала? Взглядом обвожу помещение. Первое, что замечаю — в комнате никого, и сильно пахнет благовониями. Вообще я их очень люблю. Аромалампы, палочки на подставках, распылители — это еще не полный перечень всего, что располагается чуть ли не в каждом углу моей квартиры. Индийские запахи помогают при релаксации и йоге. Правда, сейчас они, скорее напрягают, нежели расслабляют.

Что касается интерьера, он отдаленно напоминает восточный стиль: красно-желтые цвета, кровать с балдахином, шторы в узорах. Посреди комнаты стоит деревянный стол и дорогой диван винного цвета.

— Господи, что это за место? И почему на мне этот халат? — я стала аккуратно трогать руками шелковое одеяние, словно не веря, что под ним — мое тело.

Нужно попытаться вспомнить хоть что-то.

Вот я в банке. Выхожу из него, двигаюсь к автомобилю. Не могу найти ключи в сумочке. Ставлю ее на капот, начинаю перекладывать вещи. Куда же они подевались? Может я их выронила при выходе из помещения? Придется вернуться, посмотреть… И все. Картинка гаснет, сознание отключается.

Я направилась к дверям, но они оказались заперты. Затем подошла к окну, пытаясь хоть как-то понять, куда меня занесло. Отдернув шторы, я зацепенела. На окнах установлены кованые решетки. Хотя этаж четвертый, не ниже. Для чего это место?

Я стала смотреть дальше. Хотя все, что было доступно моему взгляду — тыльная сторона какого-то здания вроде больницы, а напротив — строение чуть ниже этого. В общем, этот пейзаж мне был абсолютно незнаком, и был похож на обычный спальный район, каких в самом Киеве — на каждом углу. Хотя, за этими зданиями было видно оживленное автомобильное движение.

Вдруг я услышала поворот ключа. Все тело замерло, я не знала, что делать — бежать прятаться, или же продолжать стоять на месте, ведь понятия не имела, кто сейчас передо мной предстанет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату зашел высокий светловолосый мужчина примерно тридцати лет. На нем была одета форма бордового цвета, а в руках находился поднос. Лицо у парня было достаточно добрым, и я все никак не могла понять, несет ли он мне какую-нибудь опасность.

— Уже очнулась? Прекрасно! Вот твой обед, — и он улыбнулся, будто был пионервожатым в детском лагере.

— Кто Вы? Где я? Что все это значит? — мой голос стал громе.

На лице парня промелькнула тень удивления.

— А.. ты еще ничего не поняла? Ты в борделе, — гордо произнес тот. Его миролюбивая интонация вышибала и окончательно запутывала.

— А.. ЧТО? И что я здесь делаю?!

— Полагаю, занимаетесь проституцией, — с таким же спокойствием выпалил мужчина.

— Чем я занимаюсь? Что… что тут происходит?!

Но мой собеседник, будто не слыша вопросов, принялся выставлять блюда на стол.

Я подбежала к двери, но та по-прежнему была заперта.

— Отдай ключи, слышишь? Немедленно открой эту чертову дверь!

В этот момент парень закончил возиться с тарелками, и расправился.

— Извините, не положено.

— Что?! — заорала я. — Слушай, ладно… как тебя зовут?

— Павлос.

— Хорошо, Павлос, ты можешь мне толком объяснить, как я оказалась здесь?

— Вероятнее всего, тебя похитили. Теперь ты будешь заниматься проституцией.

— Это уже поняла, — пробормотала я. — Но, послушай.. ты же наверняка знаешь, как отсюда выбраться? Понимаешь, эта какая-то нелепая случайность…

— Просто так здесь не оказываются, — холодно произнес парень в форме, и скрылся за дверью.

Я подбежала к ней, и, что есть силы, начала стучать по ней кулаками.

— Открой, слышишь?! Немедленно выпусти меня отсюда! Черт бы тебя побрал! — я почти перестала чувствовать свои руки, а слезы густым градом лились по щекам. В один миг я полностью осознала, в каком жутком месте сейчас оказалась.

***

У меня больше не осталось сил на истерики. Кулаки болят, глаза щиплет от слез. Я лежу на кровати, закрыв глаза, и представляю, как отреагируют родители, когда поймут, что я пропала. Наверняка, тут же обратятся в полицию. И вскоре освободят меня отсюда, а виновников отправят за решетку. Надеюсь, долго ждать этого события не придется.

А как же моя работа? Кто будет координировать работу салонов? Боже, я не верю, что все это происходит со мной.

Из собственных раздумий меня вырывает странный звук за дверью. Я четко слышу чьи-то приближающиеся шаги. Затем кто-то медленно вставляет в замочную скважину ключ, и проворачивает его. Дверь открывается. У меня замирает сердце. Кто это может быть? Я наивно думаю, что это тот самый Павлос, просто пришел за посудой. Приподымаюсь, чтобы увидеть гостья, и столбенею от шока. Передо мной стоит Страдомский! Да, да, тот самый Страдомский, которого я велела б не знать никогда.

— Что ты здесь делаешь?! — мой голос задрожал, лицо стало гореть. В один миг стало по-настоящему страшно за себя. Неужели это он меня здесь запер?

— Но как? Что.. что все это значит? — мне ужасно не хотелось вести с ним беседу, однако это был шанс понять, что здесь происходит.

— А ты еще не поняла? — он произнес вопрос с долей иронии, черные глаза стали гореть.

Марк предложил сесть за стол, и пусть у меня не было ни малейшего желания это делать, пришлось согласиться.

Я села на диван, поджав коленки, и обхватив их руками.

Зачем он здесь? Что ему надо?

Все это время Страдомский стоял возле окна, сложив руки на груди. Его взгляд, казалось, выражал еще больше самолюбия, нежели обычно.

— Да, Родионова, подзаработать решила? Наверное, не хватает денег содержать адвоката сколько месяцев? — каждое слово, будто острая иголка, больно вонзалась в душу. Мне стало обидно, будто я была маленькой девочкой, которую незаслуженно обзывал одноклассник.

Лера, держись! Не показывай ему свою слабость. Ты не должна этого делать.

Мне до сих пор не было понятно, виновен ли Страдомский в том, что я сейчас здесь?

Все отрицает. А зная его, он бы не упустил шанс сообщить бы мне об этом. В таком случаи я совсем ничего не понимаю. Чего он хочет? Ведь судовые заседания закончились, иск удовлетворен, а дело закрыто.

Марк опять смеется надо мной, предлагая выпить. Хочет лишить трезвой головы? Хотя он и не настаивает, наливает только себе, и присаживается на другой конец дивана.

Я впервые оказалась наедине со Страдомским. Страшно. Но он не должен этого понять.

Он вновь называет меня проституткой. Внутри все сжимается. Нет! Это не про меня! Я никогда не стану этим заниматься. Пусть лучше расстреляют.

— Тебе бы не помешало расслабиться, — я даже не хочу об этом думать. Мне больно и противно. Его слова, будто ядовитые змеи, медленно обвиваются вокруг моей шеи, все меньше и меньше оставляя кислорода.

— Ну, рассказывай, как ты докатилась до такой жизни? — Марк вел себя так, будто я была его собственностью, его вещью. Сейчас я видела его другим. Раньше мне казалось, он плохой, теперь вижу — он куда хуже. Ненавижу!

Тем временем Марк продолжал опустошать стакан.

— Что тебе нужно? — наконец я смогла произнести вслух главный вопрос. Внятного ответа не последовало.

— Послушай меня, что ты хочешь? Выпусти отсюда, чего меня здесь заперли?! — перебила я, подвинувшись поближе.

Я была вне себя, тело излучало злость, будто уламки Чернобыльского реактора радиацию.

В следующее мгновение Страдомский будто сошел с ума. Он стал орать, и метаться по комнате, я улавливала лишь некоторые фразы: «сука..», деньги..», несостоявшиеся сделки», «все из-за тебя!». У меня уже не оставалось сил испытывать хоть какие-нибудь эмоции.

— А теперь, дорогуша, можешь свои понты отбросить в сторону, потому что теперь ты ОБЫЧНАЯ ПРОСТИТУТКА! — он приблизился вплотную, будто хотел, чтобы я услышала каждое слово. От него пахло крепким алкоголем.

Нет! С меня довольно. Кто ты такой, чтобы так называть? Никто не смеет называть меня проституткой! Слезы полились с глаз. Это нечестно. И я, что есть сил, замахнулась рукой, намереваясь влепить пощечину. Но Страдомский успел остановить ладонь, крепко схватив за кисть. Я замерла. Боже, что он теперь со мной сделает? Надеюсь, не станет бить. В этих безумных черных глазах невозможно было что-либо рассмотреть.

Внезапно Марк потянул за руку, и через секунду я оказалась в таких ненавистных мне объятьях.

Убери свои руки! Не смей меня трогать.

Дальше он схватил на волосы, а я только закрыла глаза от боли. Сил на крик не оставалось.

Но его руки..они… они хотят сорвать одежду. Что он делает?! Глаза полны похоти и безумия. И ведет себя так, будто являюсь его игрушкой.

Еще минута, и меня стали покидать последние силы. Руки Страдомского все больше овладевали телом. Было жутко противно чувствовать на себе эти касания. Одним движением Марк разорвал халат, оставив меня в одном белье. Он стал нагло рассматривать грудь. Как же это мерзко!

И вот он берет меня на руки. Бросает на кровать, и ложится сверху. Все тело болит, слезы градом котятся с глаз. Я предпринимаю последние попытки позвать на помощь, но меня по-прежнему никто не слышит.

Бороться дальше не остается сил. Сволочь, ты еще заплатишь за это!

Но теперь понятно одно — это сражение я проиграла.

Отель

Человек по имени Павлос неторопливо шел по коридору отеля в рабочей одежде цвета бордо. Ему было двадцать восемь лет. Он был греком по национальности, хотя родился в Украине. Родители его переехали сюда, как только поженились. Папа держал павильончик с рыбой недалеко от рынка, а мама ростила сына. Много кто часто интересуется, что значит его имя. И Павлосу, как ни странно, совершенно не надоедает этот вопрос.

— «Маленький» — всегда с улыбкой отвечает парень. Не смотря на то, что большинство коренных греков обычно ростом выше среднего, Павлос действительно был невысоким. Работники отеля часто подшучивали над ним, говоря, что родители сначала вырастили сына, а уже потом нарекли именем. А иначе как они могли догадаться, что у двух высоких людей родится низкий мальчик?! Но Павлос отвечал, что все дело в дедушкиных корнях и на этом заканчивал разговор.

Он работал в этом месте уже больше двух лет. За это время нареканий от руководства по поводу работы почти не получал, чем очень гордился. Он знал, в незаконном борделе могут работать только избранные, проверенные люди. А значит, он был одним из них.

Его работа заключалась в разноске еды, а также подготовке девушек к очередному рабочему дню. Каждое утро в 10.00 (обычно в это время клиенты уезжают) Павлос проверял — в состоянии ли каждая принимать сегодня «посетителей». Если у женщины оказывались неполадки со здоровьем — их вели в отделение, а там их быстро становили в строй. Обычно девицы специально наносили себе увечья, синяки и т.д., так это могло им позвонить день-два отлежаться в закрытой палате. Не такой роскошной, как их номер, зато никаких клиентов. Но это был крайний случай, так как неработоспособная «жрица любви» приносила большие убытки.

Павлос остановился возле очередной двери. В сотый раз за сегодня достал сложенный вдвое лист бумаги и начал водить по нему пальцем.

— «1115… Валерия Родионова.. ну-ка, посмотрим, что здесь».

Грек быстро нашел нужный ключ и моментально открыл дверь. Зашел неторопливо, даже с опаской, так как не понаслышке знал — случиться может всякое. После того, как одна проститутка едва не разбила ему голову графином из толстого стекла, Павлос стал куда внимательнее.

Заметив девушку, мирно спящую на кровати, рабочий с облегчением выдохнул. Далее последовал осмотр тела на наличие синяков, ран и т. д. Ничего не было. Однако пульса все никак не мог нащупать. Оставив кисть, он приложил руку к шее, а голову склонил над ее лицом. Почувствовав слабое дыхание, рабочий решил убрать одеяло, чтобы послушать удары сердца.

Уверенным движением мужчина быстро перебросил его через спящее тело и ахнул. Под тяжестью своего веса тяжелая ткань упала на пол, оголив при этом другую часть кровати, на которой было большое кровавое пятно. Оно так отчетливо красовалось на молочной шелковой простыне, что в глазах у рабочего начало рябить.

***

— Константин Эдуардович! — буквально задыхаясь, прокричал Павлос, вбежав в холл на первом этаже.

— Что уже случилось?!

— Там… в 1115 номере..там девушка эта… она очень слабо дышит.. и там.. огромная лужа крови.. похоже, с ней сильно перестарались..

— Черт, беги за врачом! А я пока посмотрю кто же так с ней перестарался… Твою мать, Страдомский!

***

Марк

— Лена! Ленааа!

— Слушаю Вас, Марк Александрович!

— Лена, могу я узнать, чем ты занимаешься в рабочее время? Ты вообще слышала, что я тебя зову?.. Да, и, пожалуйста, будь так добра, завтра одень юбку подлиннее, у нас важные гости, не хочу, чтобы ты нас позорила.

Секретарша буквально влетела в кабинет из приемной, на ходу поправляя черную юбку-карандаш, которая от долгого просиживания складками взобралась вверх.

— Что ж Вы так кричите, господин Страдомский? — с ноткой иронии произнесла девушка.

— Лена, заканчивай бездельничать! Уверен, ты опять разговариваешь с очередной подружкой о цвете лака для ногтей! Приготовь мне кофе, пожалуйста…

Светловолосая секретарша с широкой улыбкой медленно обошла кресло и положила руки мне на плечи.

— Марк Александрович, что-то Вы сегодня не в духе, давайте я сделаю массаж, — произнесла двушка, и, не дожидаясь ответа, начала медленно массировать плечи.

Я закатил глаза.

— Ты опять за старое?!

— Вы о чем это? — хихикнула Лена, хоть сама прекрасно поминала, что я имел в виду.

Елена Мекшунова работала в компании уже третий год. Я подал вакансию, как только переехал в новый офис. Сама девушка была родом с небольшого городка Мариуполь, откуда сразу, по окончанию девяти классов, удачно сбежала. Свою жизнь она видела только в Киеве (об этом Лена не раз говорила). И миллионный город определенно пошел ей на пользу. По крайней мере, здесь она получила экономическое образование и почти распрощалась со своим провинциальным акцентом. Тогда меня заинтересовал ее приличный опыт, учитывая, что ей на тот момент было всего двадцать четыре. И девушка со всем справлялась. Вскоре я заметил, что ее юбки становились все короче, а декольте все больше оголяло грудь третьего размера. Лена уже не сдерживала себя, всякими способами пытаясь соблазнять. Но мне такие девушки не очень нравились. Она была типичной глупенькой провинциалкой, приехавшей в столицу — хотела жить багато, красиво, и за чужой счет. А iPhone считала самым важным изобретением человечества. Но внутри она была пуста.

Наверное, девушка решила, что я и есть тот самый, так как часто активно намекала, что не прочь пообедать вместе, вечером — сходить в ресторан и т. д. А иногда и вовсе вела себя так, как будто это была прелюдия к какому-то немецкому фильму специфического жанра. Уверен, стоило только щелкнуть пальцем, и она бы разделась. Но мне это не нужно было.

Я не хотел смешивать работу с личной жизнью. Не хотел давать девушке надежду, так как она, похоже, серьезно вцепилась в меня, и отказы ее очень расстраивали. Но и увольнять Лену мне не хотелось, ведь она за это время выучила все тонкости работы, а мне не хотелось с кем-то начинать все с начала. Так длилось уже около двух лет.

И вот опять. Раньше на ее поведение я старался не обращать внимания, был сдержанным и холодным, затем однажды расставил все точки над «и». Мекшунова на время притихла. Но, как выяснилось, ненадолго.

— Лена, прекрати!

Девушка испуганно убрала руки от плеч и замерла. Видимо, размышляла, какая муха меня укусила. Скорее всего, сразу исключила работу. Ведь поводов так сильно расстраиваться не было, дела у нас шли не плохо. Уверен, подумала про личное. Я часто замечал, что она меня ревновала. Особенно когда ко мне приходили клиенты женского рода, либо когда ездил на конференции. И под идеей «вдруг тебе понадобится помощь» Лена всегда пыталась упасть на хвост.

Но сегодня ее действия раздражали особенно, ведь все мои мысли крутились вокруг вчерашнего вечера. Как там все-таки Родионова? Жалость, которой вчера не было совсем, сегодня начала нагло лезть в душу. Но в том, что ее никто не тронет, я был уверен. Ведь мне обещал Костя.

— Иди, займись отчетами! — коротко сказал я, посмотрев на секретаршу через плечо. Девушка замолчала, затем тихо вышла.

Думаю, этот раз она вряд ли попросится со мной на конференцию. И это не могло не радовать, ведь я хорошо сэкономлю время, не уговаривая девушку остаться. Моя командировка должна продлиться около четырех недель. На этот раз место встречи — Польша. Не смотря на то, что в ней я был лишь однажды, и то проездом, эта страна мне безумно нравилась. Особенно запомнился отель в Варшаве, где пару лет назад пришлось заночевать. Жаль, названия его уже не помнил. И пусть я не так много успел пообщаться с поляками, но один вывод для себя успел сделать — эти люди всегда говорят все, что думают. Не лицемерят. В Украине такое не часто встретишь. А еще они много шутят, и у них забавный язык. Возможно мое впечатление о них слегка субъективно. И, должно быть, эта командировка даст мне больше информации, чем сутки в отеле несколько лет назад.

Организаторы прислали последнее письмо по электронной почте, которое гласило, что все документы в порядке, билет на самолет забронирован, номер в гостинице заказан, и что переводчик будет встречать у ранее оговоренного здания. Выезжать мне нужно было уже сегодня вечером. Поэтому я быстро собрал бумаги, которые мне могли понадобиться на конференции, дал несколько указаний Лене, пообещав раз в два дня присылать ей на эмейл свои поручения, а через день созваниваться по скайпу. Слушая меня, девушка слегка покачивалась на стуле и недовольно кивала головой. После чего я покинул офис и направился домой.

* * *

По дороге к Комфорт Тауну, где я, собственно, обитал, ехать было около часа. За это время, за рулем, мне вновь вспомнился вчерашний вечер. Он очень многое во мне поменял. Я не думал, что могу быть настолько жестоким. Даже со своим врагом. Но что делать дальше? Я все же не намеревался позвонить Косте. Да и времени за зборами особо не было.

Припарковавшись, я быстро нырнул в лифт, который за считанные секунды донес меня до нужного этажа. И пусть до вылета оставалось еще достаточно времени, я знал себя, и что для того, чтобы ничего не забыть из документов и вещей, мне необходимо было собираться, не торопясь. Поэтому, выпив кофе, сразу принялся изучать список всего необходимого, который составил еще утром. Так шансов что-то оставить дома было меньше.

Вскоре я уже мчался на такси в аэропорт, который должен был помочь мне погрузиться в абсолютно другую атмосферу.

Приехав туда, выяснилось, что рейс немного задерживали, и я расположился в зале ожидания. Впервые за день я почувствовал расслабление, слегка утонув в комфортном бархатном кресле.

Но это приятное состояние перервал телефонный звонок. Звонил Костя.

— Хм, он как чувствует, что рейс задерживают, иначе б не дозвонился, — подумал я и решил ответить.

— Марк, друг, ты как, нормально себя чувствуешь?? — его голос звучал слегка иронично. Но я знал, — сейчас он очень злой.

— Эмм.. Кость, что-то не так?

Но парень как-будто не слышал.

— А вот твоя подруга (он специально интонацией выделил это слово) не очень!! И знаешь, я скажу тебе больше — ты ее чуть не убил!!

После этого в телефоне раздались короткие гудки. Меня резко бросило в жар. Я хотел, было, встать, но кто-то будто силой продолжал вдавливать тело в кресло. Даже оно теперь не казалось мне таким удобным и мягким. Но в голове крутилось одно — мои худшие опасения сбылись! Ведь ее смерти я точно не хотел. Этого себе точно не простил бы. Я хотел наказать, но не уничтожить! Все-таки перестарался.. да, насилием ведь я никогда не занимался.. я..я не знал.. я так не хотел..сильно..

Мысли роились в моей голове, а я все это время подбирал себе оправдание, будто кто-то невидимый ждал от меня именно этого. Будто кому-то это было нужно.

Я взял телефон, чтобы перезвонить. но понял, что у меня совсем нету времени, когда по системе оповещения объявили, что нужно проходить регистрацию.

Спрятав телефон, быстро направился к выходу из зала. Опоздать на самолет — это было бы слишком!

***

Отель

Каталка, управляемая двумя санитарами, быстро мчалась по плохо освещенному коридору. Пятьмя минутами ранее врач отправил Павлоса вызвать лифт, и сейчас парень стоял в проеме, препятствуя закрытие дверей ногой.

Костя и доктор лет пятидесяти пяти тихо беседовали в сторонке.

— Константин Эдуардович, Вы понимаете, что каких-то полчаса, и мы ее бы уже не спасли?! Она много потеряла крови… девушку нужно было госпитализировать на несколько часов раньше.

— Какие у нее шансы? — нетерпеливо поинтересовался Костя.

— Шансы всегда есть, однако, поверьте, она очень слаба. — голос доктора стал немного дрожать. Он понимал, что сейчас скажет то, что хозяину гостиницы едва ли понравится.– Я настойчиво рекомендовал бы отвезти ее в обычную больницу. Поймите, ее нужно немедленно обследовать и проводить операцию по зашиванию искусственных разрывов, мы также не знаем, повреждены ли еще какие-то органы, у нас нет специализированного оборудования….

— Как это — нет?! На что я вам выделял сумасшедшие деньги? — Костя свирепел на глазах.

— Да, но Вы не предупреждали, что девушек придется доставать из того света!

Но мужчина будто не слышал.

— Или Вы хотите, чтобы нас и Вас, уважаемый Борис Михайлович, закрыли и посадили за решетку?! У нас же был уговор! Вы хотите неприятностей?

Константин не спускал с доктора глаз.

— Я это все понимаю… но у меня с прежнего места работы остались люди, которым можно доверять.. я просто подумал, что это особенный случай..

— Да нет никакого «особенного случая»! — перебил хозяин. — Идите и работайте!

На несколько секунд повисла тишина. Затем доктор торопливо направился в сторону лифта. Выбора не было — сегодня ему предстояло спасать чужую жизнь.

Врач-гинеколог Борис Михайлович и Костя были знакомы около трех лет.

Открывая элитную гостиницу в центре столицы, Костя заранее побеспокоился о своей безопасности и качестве услуг. Именно для этого он открыл с тыльной стороны здания частную клинику. С виду она была похожа на десятки других по всему Киеву. Однако, весь персонал изначально знал, для чего она, и чем им предстоит заниматься. Здесь все было очень конфиденциально и делалось с особой осторожностью. Кроме проституток, туда практически никто не ходил. Для всех девушек были обязательными осмотры каждый месяц. Помимо прочего, в здании была лаборатория. Именно с ее помощью, пациенткам диагностировали различные болезни, либо же беременность, что было еще более неприятным последствием, причем, как для самих девушек, так и для администрации отеля. Но споров в решении такой проблемы практически не было — аборт. В основном медикаментозный, ведь осмотры плановые и эмбрион определялся на ранних стоках. Беременным давали шансы родить в дальнейшем и уже желанного, ссылаясь на щадящее прерывание с помощью таблеток, а не хирургического вмешательства. В результате, девушка избавлялась от нежелательного ребенка не-пойми-от-кого. Руководству тоже все это было на руку — пару недель перерыва — и та опять в строю, ведь работа специфическая, искать замену может быть долго и опасно.

Были такие женщины, которым было немного за тридцать лет, и они готовы были оставить ребенка. Им было не важно, что воспитывать придется самой, а заработки, как таковые, прекратятся. Правда, случаев таких было два-три за все время существования этого места. Но выбор был только у тех, кто добровольно пришел сюда сам. С администрацией отеля заключался договор о «нерозглашении», и они могли быть свободными. Тот небольшой процент девушек, который заставили работать здесь насильно, выбора, однозначно, лишался. Как в вопросе о беременности, ее прерывания, так и в вопросе ухода. Их заносили в отдельный, так званый «красный список». В некоторых документах их фамилии выделяли красным цветом, чтобы уж точно ни с кем не спутать — такая ошибка могла стоить свободы. Таких девушек было до пяти человек. Одной из таких и стала Валерия Родионова.

***

С телефоном в руке Костя мерил шагами холл.

— Ну, давай же, бери трубку, черт возьми!

Уже полчаса как операция должна была закончиться.

— Неужели все так плохо… только летального исхода нам тут не хватало. За мокруху точно сесть можно надолго!

Парень подошел к стойке, как телефон в руке неожиданно заиграл.

Звонил врач сообщить, что все прошло более-менее успешно. Потерянную кровь смогли возобновить благодаря переливанию и оперативной работе медицинских работников. Теперь остается только ждать. Шансы, по-прежнему, ничтожны. Состояние внутренних органов неизвестно. Пока главное, чтобы зажили швы, а учитывая их количество, доктор выявил некоторые сомнения по этому поводу.

«Ждать» для Кости было хуже всего, но других вариантов не оставалось.

— Ладно, я все понял. Вечером зайду к вам, — он сухо попрощался, когда в холл входил очередной клиент.

***

— еще один подобный случай, и я брошу эту работу к чертям! — предупредил врач, стоя в дверном проеме палаты. В саму комнату, окрашенную в зеленый цвет, проникали последние солнечные лучи этого дня.

— ну, что Вы, Борис Михайлович, повремените с выводами, — ответил Костя. — обещаю — такого не повторится!

— уверены? Не уж то Вы откажетесь от «красного списка», такой прибыльной доли? — голос врача звучал насмешливо.

Хозяин отеля молчал.

— Нет. Статус терять нельзя. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

Борис Михайлович недоверчиво кивнул головой.

— Как ее самочувствие?

— Пора рано делать выводы. Нужно, чтобы прошло какое-то время.

— Она спит? — задал свой последний вопрос Костя.

— Да.

— Ясно.. ясно одно, когда вернется Марк, ему не поздоровиться, — шепотом произнес Костя, выходя из здания.

***

Лера

Я с трудом открываю глаза, и пытаюсь понять, где я. Перед глазами все плывет, голова, будто вот-вот расколется на две части. Вокруг только белые цвета, пытаюсь сфокусироваться на каком-нибудь предмете, но все напрасно. А еще совсем не чувствую свое тело. А что, если я уже умерла?! Ничего не помню.. совсем ничего.. Нужно спросить, однако, понять, есть ли кто-то рядом, невозможно. Я будто тщетно пытаюсь рассмотреть обстановку за окном, когда ливень сплошным потоком течет по стеклу.

По истечении пяти минут, немного прихожу в себя. Сейчас отчетливо вижу зеленые стены, белый потолок, пустые кровати. Итак, я в помещении, очень похожем на больничную палату. Только зачем здесь решетки на окнах? Ужасно хочется пить. Бутылка с водой стоит на тумбочке, на расстоянии вытянутой руки. Не могу понять запах. Вроде обычная вода, надеюсь, она не отравлена. Впрочем, мне так хочется утолить жажду, что все остальное кажется второстепенным. Потом буду думать об этом.

Делаю несколько жадных глотков, и слышу поворот ключа. Меня еще и заперли? Дверь приоткрывается лишь наполовину, и в этом проеме показывается лицо незнакомой мне девушки в белом халате. Похоже, она удивлена, не меньше, чем я. Не решаясь зайти в палату, она поворачивает голову и громко объявляет кому-то:

— Борис Михайлович, девушка после операции пришла в себя, — и тут же захлопывает дверь.

— «После операции»? Так мне все-таки делали операцию? И кто такой этот Борис Михайлович? Имя не знакомое…

Но мучительные раздумья быстро прерывает очередной скрип двери. В комнату практически врывается седой полноватый мужчина. Халат, наброшен на плечи поверх синей рубашки и темно-зеленых брюк, напоминает далекого родственника, приехавшего навестить больного. Полагаю, это и есть тот самый Борис Михайлович?

— Ну, здравствуй, — с теплой улыбкой произнес мужчина, присаживаясь на стул рядом с кроватью. Меня одолела полная растерянность, слова никак не шли на язык, и я продолжала, молча смотреть ему в лицо.

— Как себя чувствуешь? От наркоза немного оклемалась? — собеседник продолжил согревать улыбкой, что очень походила на отцовскую.

— Я..да..а что вообще со мной произошло? Где я? И кто Вы? — растеряно спросила я, обводя взглядом помещение.

Мужчина залился хохотом. От удивления я непроизвольно подняла бровь. Что именно так его развеселило, что все это значит?

Вскоре он посерьезнел, откашлялся, и бесцельно поправил волосы на голове.

— Дорогая Лерочка, вероятнее всего, ты ничего не помнишь.. но это не страшно, это все из-за травм и побочных действий наркоза. В общем, чтобы не томилась иллюзиями, немножко тебе помогу, — теперь я с замиранием сердца была готова ловить каждое слово. — Итак, с недавних пор ты работаешь в отеле, где предоставляешь услуги интимного характера. Так вот, последнему твоему клиенту, с тех или иных причин, пришлось силой склонять тебя к этим самым интимным услугам. Вероятнее всего, ты отказалась это делать добровольно. Но ты ведь теперь понимаешь, что так делать нельзя. Верно? В итоге, мы нашли тебя в гостиничном номере, почти бездыханную. У тебя было много внутренних повреждений, открылось кровотечение. Я на свой страх и риск взялся тебя оперировать. И как видишь, достаточно успешно, — он закончил, будто только что дочитал мне сказку с хорошим концом.

— Припоминаешь что-нибудь?

Я молча замотала головой, хотя память понемногу начинала возвращаться. Значит, эта больница — часть борделя? Я-то думала, это кошмарный сон, послеоперационные галлюцинации, не более. Так значит, это ужас был наяву? Нужно попытаться вспомнить подробнее. Помню какую-то комнату. Мне там не нравится, меня оскорбляют. Большую кровать. Перед глазами постает страшная сцена — меня кто-то держит за руки, рвет одежду. Я плачу и прошу не делать этого. Но меня никто не слышит, никто не приходит на помощь. Сквозь слезы пытаюсь рассмотреть его лицо. Всем телом он давит на меня, руками больно впивается в кожу. Ему это приносит большое удовольствие. Но глаза.. они кажутся какими-то знакомыми..слишком знакомыми.. я их раньше видела.. но где.. Я с силой сжимаю голову руками, надеясь, что это поможет. Мне нужно вспомнить. «Валерия Родионова, вы уверены, что именно этот человек спровоцировал дорожно-транспортное происшествие?», «ты никогда не добьешься от меня возмещения морального ущерба, поняла?», «да лучше бы ты в тот день слетела с этой эстакады…». Как же не помню… Эти глаза и жизни не хватит забыть.. Не так ли, «Господин Страдомский»?

***

Прошла уже неделя как я нахожусь в больнице. Возможно, это прозвучит странно, но здесь обо мне действительно заботятся. Правда, дни поразительно похожи друг на друга: после каждого завтра, обеда и ужина молодые медсестры приносят мне лекарства, ставят капельницы. Физическая боль внизу живота понемногу проходит, а вот душевная только растет. Ведь все это время я нахожусь один на один с собственными мыслями. Скажу честно, понимание, что над тобой надругались, а ты, ко всему прочему, еще в закрытом борделе — отличная смесь, полностью отбивающая желание жить дальше. Но, ни о чем таком я даже не думаю. Верю в лучшее, хоть это дается нелегко. Что я сейчас чувствую? Будто картинка моего существования в один миг разлетелась на куски. Мир рухнул, осталась только темнота и пустота. А еще очень боюсь оставаться с особями мужского пола наедине. Несколько дней назад ко мне зашел мужчина в белом халате с целью поставить капельницу. Я вся скрутилась на кровати, тело начало трясти, слезы хлынули с глаз. Он это заметил, и поспешил удалиться. Единственный, от кого не жду опасности — Борис Михайлович. Он ко мне, на удивление, хорошо относится.

Смогу ли я когда-нибудь забыть это? Перестану ли бояться мужчин? Время покажет. Сейчас меня больше волнует собственная судьба после выхода с больницы. Я как-то пыталась спросить об этом Бориса Михайловича, и тот дал понять, что мне придется заниматься тем самым делом, что и до попадания сюда. То есть, проституцией. Да, за этими стенами меня ждет сущий ад, но доктор заверил, что я здесь надолго, поэтому пока запрещаю себе об этом думать. Верю, совсем скоро полиция найдет меня. Просто нужно еще немножко подождать.

***

Марк

Каких-то три с половиной часа и я уже стою у выхода с аэропорта «Фредерик Шопен». Путешествие прошло, на удивление, быстро и без происшествий. Практически все время в пути я спал.

Сейчас же мне требовалось найти у входа машину, которую должны были за мной прислать. Мне еще в Киеве по почте прислали ее автомобильные номера, чтобы по приезду я не тратил время на поиски. И действительно, авто было припарковано справа от вокзала, а водитель в ожидании мерил шагами длину плитки.

Пока мы добирались в центр Варшавы, я то и делал, что смотрел в окно. Мне поднадоел Киев с его обыденностью, серостью домов в спальных районах и пробками в центре города. Правда, может кто-то именно за это его и любит. А вот столицу Польши я рассматривал с большим интересом. Не смотря на то, что было уже темно, — город неплохо осветлялся, и мне было прекрасно видно все его достопримечательности. Меня поразила обильная зелень газонов и дома из красного кирпича. Порой они были выстроены так плотно друг к другу, что казалось, будь они живими существами, давно уже б задохнулись в такой тесноте. Да, и некоторые улицы, мне показалось, были чересчур узкие. Но на более подробное знакомство с Варшавой у меня — целых двадцать пять дней, а значит можно пока расслабиться. На удивление, мы не попали ни в одну пробку, и было не понятно, это нам так повезло, либо же в этом городе они не столь популярны. Спросить об этом у водителя не мог — он слишком плохо знал английский язык.

Прошло около получаса, пока мы добрались до нужного отеля. Когда я вышел из автомобиля, меня встретило белое высотное здание с надписью «Novotel», светящееся над входом, и в самом его верху. В маленьких окошках повсюду горел свет, и это добавляло отелю особой романтики. Я поблагодарил водителя, забрал свой багаж и направился в сторону входа. «4 звезды, говорите…»

Холл был выполнен со вкусом в бежево-коричневых тонах, и весь наполнен светом. Приятная девушка двадцати пяти лет оказала мне помощь в поселении. Благо, здесь знают английский!

Итак, мне достался просторный номер с двухспальной кроватью, красивой мебелью и большими окнами. Плоский экран занимал, чуть ли не пол стены. В общем, все как я люблю. Я быстро принял душ, и распаковал чемодан, сложив все вещи в шкаф. Затем принялся через интернет просматривать маршрут на завтра к административно-офисному центру «Зебра-Тауэр». У порога меня должен встречать переводчик. Зачем он мне, до сих пор не понял. Конференция все равно будет проходить на английском, а его я знал почти в совершенстве. Как не пытался я отказаться от услуг перевода, меня убедили не торопиться. Позже я узнал, что ее зовут Сара, и ей двадцать восемь. Отлично, оставил в Киеве одну обузу в качестве секретарши, так тут же мне навязали другую!

Немного сориентировавшись в городе, завел будильник и выключил свет. Признаться, я немного волновался. Ведь за эти дни мне предстояло не только побывать на многодневной конференции. В мой визит входило еще и подписание нескольких важных договоров. В таком ритме мне доводилось жить и раньше, но сейчас я понимал, что к этим встречам был совершенно не готов. Моя голова была занята другим. Я думал о Родионовой. Как она? Получилось ли у Кости ее спасти? У него в клинике вроде не плохие врачи.. Неужели все настолько серьезно? Уверен, подобного случая в отеле не было, я об этом наверняка бы знал. На минуту я задумался, лучше ли мне будет от новости, что она жива? Господи, я схожу с ума! Конечно, я зол на Леру, но быть причастным к ее смерти мне бы точно не хотелось. Завтра же наберу Костю и все узнаю.

***

В обусловленное время я стою у нужного здания. Дорога до него заняла около двадцати минут пешком. Я специально вышел заранее, чтобы как следует рассмотреть город, заодно и прогуляться. Погода чудесная. Деревья полностью укутаны свежей зеленью, а травяной ковер покрыл все участки почвы, где брусчатка еще не успела обосноваться. В общем, все так, как и должно быть в мае.

Стою уже десять минут, но рядом никого. Все только бегут на работу в офисный центр. Поток людей иногда был настолько велик, что напоминал станцию метро, на которой только что произошла высадка людей с вагона. И сколько же, интересно, рабочих мест вмещает в себя это здание? В единичных случаях люди выходили из здания, и куда-то быстро направлялись. Возможно, в командировку, или просто за банкой кофе. Пока я размышлял над этим, к входу подошла черноволосая девушка. В руках она держала папку с бумагами, что-то искала в телефоне и периодически оборачивалась по сторонам. Ее наряд был по-английски сдержанным: костюм классического кроя с отсутствием любых украшений.

— Вы, наверное, Сара? — произнес я, приблизившись к девушке.

— Даа, — произнесла та, и ее донедавна озадаченное лицо теперь излучало радость.

— Вы меня, наверное, и ждете. Марк Страдомский, — и я протянул руку. Девушка ответила тем же. — Ваше имя мне сообщили по почте.

— Тогда пойдем! Опаздывать нам нельзя.

Мы нырнули в холл, прошли по длинному коридору, в конце которого нас ждал лифт, и поднялись на четвертый этаж. Меня поразила чрезмерная «прозрачность» офисов. Точно как в некоторых иностранных фильмах. А Сара ловко неслась по тесным коридорам, пока не провела меня в зал для заседаний.

***

Конференция шла почти три часа, и, не смотря на всю важность этого мероприятия, я не мог дождаться, когда выйду с этого здания, разомну спину и глотну свежего воздуха.

После всех официальных прощаний и пожиманий рук, мы с переводчиком направились вниз. Как раз начинался обед, и офисный планктон заметно оживился — в коридоре было не пройти.

В конце концов, мы оказались на улице. За это время солнце, как следует, прогрело воздух. Чтобы хоть как-то оттянуть время до звонка Косте, я предложил Саре прогуляется по парку и выпить кофе на террасе какой-нибудь кафешки. Вообще я не любитель такой романтики, даже больше — терпеть ее не могу. Но она показалась мне простой, скромной, и не стала сразу вешаться на шею. С ней можно было поговорить, как со старым другом, за что ей был очень благодарен. Девушка была не занята, поэтому легко согласилась.

Я расспрашивал о городе, о стране, о ней самой. Она оказалась полячкой по национальности, но без украинских корней не обошлось.

— Видишь, у нас есть что-то общее, — констатировал я. Сара смущенно улыбнулась.

Мы свернули на соседнюю улицу, и она предложила посидеть в кафе, названия которого мне не суждено было разобрать. Я плохо знал польский, а тут еще и буквы то закручивались одна над одной, но сливались в единое. Но на вид здесь было довольно симпатично: зеленая травка ровным рядом склонялась над гигантскими вазонами, столы были сплетены из лозы, на стульях лежали подушки в цвет коралловых обоев.

Спутница поведала, что пару раз даже была в Украине, в городах Ивано-Франковск и Одесса. Кстати, проездом через Киев.

Сара спросила, есть ли у меня семья и дети. Я немного помолчал, перевел взгляд на серый тротуар под ногами и ответил отрицательно. Мое хорошее настроение тут же куда-то исчезло. Почему всех это интересует? Ведь мне еще не сорок лет. Мне даже нет тридцати. Но люди, как правило, не спрашивают о моей работе, о моих интересах. Все сводится к жене и детям. Но если я не могу их иметь, и, соответственно, супруга мне тоже незачем, что мне им отвечать?!

Пятнадцать минут за столиком, и мне уже хотелось поскорее избавиться от собеседницы, и направиться в гостиницу..

***

Лера

Как я не умоляла их не оправлять меня на плановый осмотр — они были непоколебимы. Прошло всего три с половиной недели — слишком маленький срок, чтобы все окончательно зажило. Швы по-прежнему предательски ныли, было трудно двигаться. Но это ничего по сравнению с раздирающей меня душевной болью. Ведь что дальше будет со мной — я не знала. Все больше казалось, что вне стен борделя мне уже никогда не быть. И сколько вообще осталось жить? Все явно зависело не от меня.

Я подошла к нужному кабинету, где уже собралась толпа девушек, и прошла без очереди. Некоторые ожидающие особи с особым интересом принялись меня рассматривать. Их плохо скрываемые улыбки очень раздражали. Хотелось залезть в их головы и узнать-таки — что именно доставляет им такое удовольствие, глядя на изнасилованную, и едва не умершую девушку. А то, что со мной случилось — знали все.

Как же я ненавижу это место.

А вот в кабинете гинеколога ко мне отнеслись с пониманием. Господи, это так отвратительно! Я чувствовала себя каким-то инвалидом, которого все жалеют. По правде, мерзкое ощущение.

Меня поприветствовала женщина средних лет, которая, судя, по всему, была одной из троих в этой клинике врачей-гинекологов. До этого ее я видела всего несколько раз. Затем она жестом пригласила меня на гинекологическое кресло. Боль возросла в разы. Я пыталась терпеть, но это было невозможно. Это длилось около минуты, хотя мне казалось, что прошел час. Врач снял перчатки и начал что-то заполнять на листике бумаги. Ее настроение заметно испортилось.

— Вы можете вставать, — произнесла холодным тоном она. — Сейчас подниметесь на второй этаж, найдете 211 кабинет. Там Вам сделают УЗД.

— Это обязательно? — недовольно спросила я, так как была уверена, — мой осмотр закончен.

— В Вашем случае обязательно! Потом зайдешь с карточкой к Борису Михайловичу! — раздраженно выпалила та. Не понятно, что ее так расстроило. Неужели все настолько плохо?! Я и раньше понимала, что для этих людей являюсь тяжелой обузой. Вот уже три недели. Но и отпустить меня на свободу никто не соглашался.

Покорно взяв медицинскую карточку, которую завели, как только «поступила» сюда, я направилась на второй этаж. В сторону очереди приняла решение не смотреть.

Я постучала, а затем вошла. В кабинете царил полумрак, шторы плотным слоем защищали помещение от дневного света. За столом заполнял какие-то бумаги мужчина сорока лет в белом халате и очках. По-моему, его я тоже ранее видела в этом здании.

Он поздоровался и отправил меня за маленькую ширму раздеться до пояса. Я послушалась. Врач (или кем он там был) с серьезным видом начал всматриваться в монитор. Мне стало жаль, что экран расположен вне зоны моей видимости. В это время на лице мужчины зависла гримаса сомнения. Он — то поправлял очки, хотя, мне казалось, в этом не было необходимости, то нажимал какие-то кнопки и смотрел на мой живот.

Наконец он заговорил.

— Это ж Вы Родионова? — с довольно странной интонацией прозвучал вопрос.

— Ну да.. я же Вам дала свою карточку, — мужчина будто не слышал.

— Вы лежите у нас на стационаре и недавно пережили операцию?

Я молча кивнула.

— Это плохо, — констатировал тот.

— Да, хорошего здесь действительно мало, — подумала я. К чему он клонит?

— Что, все настолько ужасно? — решила хоть у кого-то сегодня узнать, как проходит мое выздоровление.

— Да, учитывая Вашу беременность, — со вздохом произнес мужчина.

— Что??! — я оперлась на локти, продолжая лежать на кушетке. При этом ноги интуитивно сжались.

— Срок маленький, недели четыре, может и меньше, — человек за апаратом говорил до ужаса спокойным тоном и в упор не замечал моего удивления. Неужели он так часто это произносит здешним девушкам?

— Нет, этого.. этого не может быть! Когда? Как это случилось? — моим мыслям становилось тесно в голове. В висках пульсировала кровь. Я смотрела узисту прямо в глаза, ожидая, что он признает свою ошибку, скажет, что пошутил, еще что-то. Но мужчина был непоколебим.

— Скажите.. Вы уверены в этом? — нетерпеливо спросила я.

— Абсолютно, — спокойно произнес он. — Первоначально диагностировал беременность гинеколог, моей задачей было подтвердить ее. Он Вам разве ничего не сказал?

Я не ответила. Вот почему она так странно вела себя во время осмотра. Получается, отцом моего ребенка является.. Страдомский?! В глазах стало темнеть. Я обхватила голову руками. Слезы ручьем текли по лицу, ладонями я безуспешно пыталась их вытирать. Волосы вмиг стали взъерошенными, одиночные тоненькие волосинки противно прилипали к мокрым щекам.

Меня поразило, что человек в белом халате вел себя абсолютно спокойно. Видимо, такие спектакли он наблюдает каждый день.

— Вы можете одеваться, а я пока сделаю пару отметок в вашей медицинской карточке, — и он быстрыми шагами направился к столу.

Пару минут понадобилось мне, чтобы встать с кушетки — ноги стали ватными, и не слушались.

Вскоре врач вернул карту, а я поблагодарила его. Сама не знаю, зачем. Наверное, за правду. Открыв дверь, чтобы уйти, дрожащим голосом решилась задать последний вопрос.

— Скажите, что теперь будет со мной и моим ребенком?

От моего голоса он слегка дрогнул. Наверное, думал, что я уже ушла.

— Девушка, кроме аборта, Вам тут ничего не предложат. Вы же в красном списке! — сказал он и отвернулся.

Я быстро вышла и закрыла дверь, но отпустить ручку все еще не решалась. Меня бросило в жар, лицо стало гореть. Что еще за «красный список»?? Что это значит? От неведения стало по-настоящему страшно. Так, как ни разу до этого. Мне казалось, это конец. Беременна! От человека, который чуть меня не убил! Который меня ненавидит и готов уничтожить. Господи, еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Аборт! Мое отчаянье достигло предела. Я никому здесь не нужна. Я готова была провалиться сквозь землю, умереть, исчезнуть. А еще мой ребенок.. что с ним будет? А нужен ли он мне вообще? Они его убьют?! Уверена, его судьба уже решена. Другими людьми. Ужасными, бесчеловечными людьми. Я боюсь их, ненавижу их! Они монстры…

Слезы хлынули с новой силой, а я все продолжала стоять у двери, одной рукой держась за ручку. Только сейчас обратила внимание, что несколько девушек уже образовали очередь в этот кабинет. Они с жалостью смотрели в мою сторону. Я решительно отпустила дверь и направилась к Борису Михайловичу, — человеку, который вытащил меня с того света.

Я буквально влетела в кабинет без стука. Седой врач сидел за столом у окна, и изучал какие-то бумаги. Быстро зашагав вглубь комнаты, я со всей силы бросила медицинскую карту прямо перед ним. Мужчина неторопливо снял свои огромные очки, протер глаза и спокойным взглядом принялся меня рассматривать, словно пытался угадать причину такого поведения. Но я была уверенна, — он давно все знает!

— Присядьте, пожалуйста, — медленно, но властно произнес он. Вот что меня поражало в этой больнице, так это то, что весь персонал здесь относиться к тебе уважительно и называет на «Вы». Можно подумать, здесь какая-то частная клиника межконтинентального уровня. Мне это казалось одновременно странным, неприемлемым и глупым. Особенно сейчас.

Не ожидая такой реакции, я повиновалась.

— Итак, дорогая (он, щурясь, посмотрел на мою карту) Лерочка, у Вас беременность сроком около трех недель. Зачатие произошло, судя по всему, когда Вы уже находились здесь. Или же это могло произойти раньше?

— Нет, не могло, — со вздохом произнесла я.

— Вы уверены? — переспросил он, хотя не понимала, почему ему это так важно.

— Да, я уверена. До этого последний половой акт был три с половиной месяца назад, — мне было очень противно рассказывать такие вещи старому врачу в борделе. Но нужно было понять, к чему он клонит.

— Замечательно! — торжественно произнес Борис Михайлович.

— Да, лучше и не придумаешь! — истерически крикнула я.

Но он не дал продолжить.

— Вы, наверное, хотите сделать прерывание беременности?

Меня снова бросило в жар. В жизни никогда не думала, что у меня когда-нибудь такое спросят. Но самое сложное, — я понятия не имела, что ему ответить. Зачем мне нужен ребенок от клиента, когда я — обычная проститутка? От осознания этого сердце, казалось, сжалось до размера молекулы. Но ведь его никто и не даст оставить. Где я буду его растить? Не здесь же! А отпускать меня никто не собирался. Убежать с этого жуткого места нельзя никак. Я это точно знаю.

— Я.. знаете, я не знаю, смогу ли я убить ребенка. Как я буду с этим жить?!

— Смотрите, Валерия (врач надел очки, чтобы рассмотреть на моей карте отчество) Андреевна, дорогая.. Вас в любом случаи ждет аборт. Во-первых, Ваш организм еще слишком слаб, чтобы вынашивать ребенка. Слишком! Вы ведь не хотите погибнуть? Во-вторых, зачем нужен этот ребенок? Вы, наверное, его даже не запомнили!

— Не запомнила, как же! — язвительно произнесла я в уме. — Лучше мне его не знать совсем.

— К тому же, оставить ребенка Вам никто не позволит. Сейчас вопрос состоит в том, делаем прерывание добровольно, либо насильно.

У меня отняло речь. Вот она — ключевая фраза всего разговора. Смогу родить или нет — вопрос не столь важен, хотя доктор начал именно с него. Худшие опасения сбывались — мне не оставляют выбора. Мой ребенок никому не нужен. Все это слишком ужасно. Однако, я решила не здаваться.

— Но я уверена, что были такие случаи, когда женщины настойчиво хотели оставить ребенка. Что с ними было? Где они сейчас?

— Поминаешь, девочка моя, ты — немножко нестандартный случай. Скажи, ты сознательно решила стать проституткой?

— Нет, конечно!

— Вот.. и таких, как ты, здесь не так много. Остальные же пришли сюда добровольно. Да, у каждого своя причина такого выбора. Но платят здесь действительно не плохо. А у некоторых больные родители, голодные дети, — это откровение повергало в шок. Не думала, что еще что-то в жизни способно меня так ошеломить. Теперь, кажется, я стала понимать, что значит «красный список», и кто к нему относится.

— Теперь тебе понятно, почему у тебя нет выбора? Кто добровольно пришел, добровольно может и уйти, лишь подписав кое-какие бумаги. Но и таких женщин отпускают с трудом. Невыгодно администрации терять кадры. Ну, сама понимаешь. Такие девушки как ты, несут серьезную опасность, как отелю, так и клинике. Они же могут елементарно здать.

— Подождите, Вы хотите сказать, что раз я здесь насильно, значит, мне отсюда уже никогда не выйти??

Доктор вздохнул.

— Не знаю, дорогая.. по крайней мере, таких случаев не было.

Пока я, опешившая от его слов, приходила в себя, Борис Михайлович сделал телефонный звонок. А положив трубку, сообщил, что завтра в 12.00 в 222 кабинете меня будут ожидать на аборт. Не сказав ни слова, я вышла и направилась обратно в палату.

***

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.