электронная
180
18+
Формула

Бесплатный фрагмент - Формула

Часть 2

Объем:
200 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0488-9

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 25

При въезде на территорию Кремля автомобиль генерала остановили охранники. Всех троих тщательно проверили сначала сотрудники госбезопасности, затем сотрудники внутренних войск МВД. Умрихин сдал оружие — пистолет ТТ. У Чекалина и Антонова никаких средств самообороны не было. Вся процедура заняла минут пятнадцать. За это время никто не проронил ни слова. Все четко выполняли команды досмотрщиков. Наконец, автомобиль медленно двинулся к одному из корпусов Кремля.

«Интересно, здесь кабинет президента?», — подумал Антонов, когда их черный «Мерседес» плавно остановился у входа.

— Не здесь, — будто прочитал его мысли Умрихин. — Он в главном корпусе. Кстати, прежде, чем определить «дислокацию» кабинета номер один, сюда специально приглашали биоэнерготерапевтов. Они и определили, что святая святых государственной власти должна находиться в центре деловой части резиденции. Это лучшее энергетическое место во всем Кремле.

— А вы там были, Петр Степанович? — спросил Мишка почему-то шепотом.

— Да. И не раз. Небольшой уютный кабинет. Между прочим, намного меньше, чем позволяют себе некоторые наши чиновники, — хмыкнул Умрихин.

Они уже вошли в здание с табличкой «Администрация Президента» и снова подверглись двойной проверке. Затем им выписали пропуска. На лифте поднялись на третий этаж и вошли в просторную приемную. Секретарша лет сорока пяти строго глянула и велела подождать. Она взяла со стола черную папку с золотым оттиском и скрылась за массивной дверью кабинета.

«Помощник Президента по делам национальной безопасности Иван Дормидонтович Лисицын» — прочел Антонов и почувствовал острое желание закурить. Больше он ничего не успел испытать, потому что дверь открылась, и секретарша так же строго сказала:

— Проходите. Вас ждут.

Они вошли в большую, светлую комнату примерно в сто квадратов с тремя огромными окнами. Стены были обиты дубовыми панелями, вдоль стен — книжные шкафы.

В центре комнаты стоял стол, за которым сидел помощник президента. Он встал и подошел к ним, натянуто улыбаясь. Антонову и Чекалину пожал руки, а с Умрихиным они дружески обнялись.

— Твои ребята? — спросил он генерала.

— Мои. Лучшие из лучших. Кто ж знал, что так накуролесят…

— Да уж, — усмехнулся Лисицын, — задали вы перцу нашим спецслужбам, ничего не скажешь. Это ж надо, увести засекреченный материал прямо из-под носа. У меня тут чуть не размазали руководителя контразведки. Ну, так при чем здесь Дятлов-то? Он ни сном, ни духом. Не его же епархия это дело ведет. Ладно, садитесь. В ногах правды нет, как говорили наши деды.

Помощник президента указал на другой стол, который находился ближе к окну и, видимо, предназначался для переговоров и деловых встреч.

Чекалин с Антоновым попытались сесть с краю, но Лисицын сказал:

— Э, нет, так не пойдет. Давайте ко мне поближе. Легче будет головы рубить.

Было понятно, что он шутит, но все равно не оставляло ощущение, что это только начало, и все самое неприятное впереди.

Мишка с Сергеем молча переместились к Умрихину, который расположился напротив помощника президента. Наступила тягостная пауза. Лисицын внимательно рассматривал всех троих.

— Ладно, Петр Степаныч, ты мне этих гавриков оставь. Разговор будет долгим и не по твоей теме, — сказал он.

Это скорее походило на приказ, и совсем не вязалось с теми дружескими объятиями, которые были между ними минуту назад. Умрихин мгновенно подскочил и вытянулся в струнку.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант! Можно идти?

— Брось, мы ж не на параде. Ступай себе с миром, Умрихин. Надеюсь, следующая встреча будет по более приятному поводу, — сказал уже более мягко Лисицын и подождал, пока глава МВД покинет кабинет.

***

— Ну и что мне с вами прикажете делать? Отпустить не могу, оставить не могу, даже ликвидировать не могу, — Лисицын смотрел на них сквозь стекла очков с большими диоптриями и оттого казался какой-то рептилией с человеческим голосом.

Ясно, что ответа он не ждал, а вроде бы размышлял вслух. Антонов чувствовал, как от сильного напряжения у него пульсирует жилка на виске. В конце концов, он не выдержал.

— Если наказывать, то только меня. Чекалин достал документы из архивов НКВ по моей просьбе.

— Ну и что? А сам офицер Чекалин, работая в спецслужбе, не знал, что бывает за разглашение засекреченных документов?

— Знал, — тихо сказал Мишка, опустив голову.

— Не слышу, старший лейтенант Чекалин! Знал или не знал?! — ледяной тон Лисицына не предвещал ничего хорошего.

— Знал!

— Теперь вы, майор Антонов, — помощник президента посмотрел на Сергея, — объясните мне, каким образом следователь, отстраненный от дела Вороновской, продолжает им заниматься? Тем более вы уже не являетесь штатным сотрудником следственного комитета?!

«Ага, уже изучил и мое, и Мишкино досье, значит, дело совсем дрянь, тянет на трибунал», — подумал Антонов. Он встал и приготовился доложить по всей форме, но Лисицын раздраженно его одернул.

— Да сядь ты уже, не до формальностей сейчас! Расскажи все по порядку, — перешел он внезапно на «ты» и сменил тон на доверительный. — Как ты вышел на материалы по академику Вороновскому, что успел нарыть прежде, чем тебя вышвырнули из следкома?

Антонов не был уверен в правильности своих действий, но другого выхода не было. И он рассказал суть дела Елизаветы Вороновской и затем всю цепочку обстоятельств, приведших их с Чекалиным в этот кабинет. Лисицын слушал, не перебивая.

— Н-да, — наконец сказал он, когда Антонов закончил свой отчет. — Президент оказался прав. Похоже, это уже не наше личное дело и даже не государственное… Кто, кроме вас, видел документы?

— Елизавета Вороновская и Вероника Яровая, обе выпускницы академии, факультет ядерной физики, — добавил Сергей. Ему показалось, что их специальность должна убедить Лисицына в том, что они привыкли держать язык за зубами.

Помощник президента встал из-за стола, прошел к своему рабочему месту и по селектору сказал секретарше:

— Руководителя спецлаборатории ко мне. И срочно.

Через минут пять дверь открылась, и в кабинет стремительно влетел плотного телосложения мужчина небольшого роста с жидкой бородёнкой. На вид ему было лет пятьдесят с хвостиком.

— Проходите, Лев Спиридонович, не стесняйтесь, — подбодрил его Лисицын, но тот продолжал стоять возле дверей, как вкопанный. На лице его застыло подобие вежливой улыбки, но весь вид говорил: «Какого черта?!».

— Разрешите вам представить, молодые люди, нашего главного специалиста по аномальным явлениям и внеземным цивилизациям профессора Льва Спиридоновича Каширина. Он директор научной лаборатории имени академика Савельева.

У Антонова от удивления невольно поднялись брови. Значит, лаборатория, где еще в начале прошлого века искали вход в подземный мир и куда попал семнадцатилетний Илья Воронич, приехав в Москву, продолжает работать до сих пор?!!

«Интересно, чем сейчас занимаются последователи алхимика Савельева?», — подумал Сергей. Каширин недовольно крякнул и, наконец, подал голос.

— Меня вызвали, чтобы как обезьянку показать? — сказал он тенором, который совершенно не лепился к его пухлому холеному телу.

— Лев Спиридонович, полноте, не стоит так нервничать, — заговорил как с малым дитя помощник президента. — Это очень важные люди. Дело в том, что к ним попали архивные документы НКВД, среди которых справка из вашей лаборатории.

— Какого черта?! — наконец озвучил свои эмоции Каширин.

— Каюсь, недоглядели. Виновные будут наказаны, будьте уверены.

— Мне-то что? Я вашими методами по горло сыт. Утечка может быть всегда, мы не боги. Вопрос в том — куда утекло и зачем утекло. Кто-то опять лезет грязными руками в святая святых академика Савельева?

— Ну, не совсем так…

— А как? Скажите, как работать в условиях, когда тебя постоянно контролируют, и при этом у тебя же за спиной шпионят и воруют?

— Не преувеличивайте, профессор, вам даны самые широкие полномочия, и никто вас не контролирует. Утечка касается справки, выданной на объект номер один.

— Что?! На нашего Кодю? Но… каким образом эти данные оказались в вашем архиве?

— Речь идет об опытах Савельева 1947 года.

— Ну и что? Они же продолжают быть в разработке! — толстячек весь побагровел и, наконец, оторвался от двери. Он хлопнулся на ближайший стул и потребовал воды.

Лисицын послушно принес ему бутылку минералки.

— Это катастрофа, — сказал профессор уже более спокойно, залпом осушив стакан. Затем налил себе вторую порцию газировки и громко икнул. Антонов с Чекалиным молча наблюдать за происходящим, мало что понимая.

— Как раз наоборот, Лев Спиридонович, как раз наоборот, — дважды повторил Лисицын, что выдавало в нем чиновника высшего эшелона. — Нашелся медальон Мастера. Появилась надежда. Президент лично контролирует ситуацию. Как вам такой поворот событий?

— Медальон Эрсидаха? Нашелся?! Так что ж вы сразу не сказали!!! Божечки ты мой, чушь какую-то мелите, а главное не сказали! — профессор снова подскочил и кинулся к Чекалину с Антоновым.

— Он у вас? Где вы его нашли? Немедленно покажите!

— Да сядьте же вы наконец! — рявкнул Лисицын на профессора, и тот от неожиданности снова хлопнулся на стул.

— Лев Спиридонович, эти молодые люди ничего не знают, кроме того, что в лаборатории академика Савельева проходил эксперимент, в котором участвовал Илья Воронич, и результатом этого эксперимента стал объект номер один, — уже спокойно продолжил помощник президента. — Вы сейчас введёте их в курс дела, причем постараетесь объяснить как можно доступнее, а не языком цифр и формул, потому что они офицеры, а не ученые, ясно?

— Ясно. Но зачем? — сказал профессор, но уже не в таком запальчивом тоне.

— Потому что именно им придется отправиться на Камчатку, чтобы продолжить начатое Савельевым.

— Экспедиция? В район Эрсидаха? Вы с ума сошли! Там ничего живого не осталось.

— И между тем…

— Тогда я отправляюсь с ними, — сказал профессор решительно.

— Нет, вы останетесь здесь и будете контролировать ситуацию дистанционно. Это не подлежит обсуждению, — отрезал Лисицын. — А сейчас, Лев Спиридонович, я еще раз прошу вас провести моих сотрудников в лабораторию Савельева и объяснить суть эксперимента.

«Ого, мы уже сотрудники самого Лисицына, а я готовился к эшафоту», — подумал Антонов. В это время помощник президента повернулся к ним с Мишкой.

— Теперь разберемся с вами, молодые люди. Майор Антонов, вы сказали, что собрались лететь в Петропавловск-Камчатский с дочерью академика Вороновского?

— Да, и с ее однокурсницей и близкой подругой Вероникой Яровой. Нам нужно найти брата Елизаветы и отдать ему медальон. Собственно, поэтому мне и нужны были материалы по биографии академика Вороновского.

— Вот втроем и полетите. Только все ваши действия будут под контролем комиссии, назначенной Президентом. Всё необходимое для экспедиции, включая перелет до места назначения и обратно, мы вам обеспечим. Как вы уже поняли, профессор Каширин будет контролировать научную составляющую вашей работы из своей лаборатории. Старший лейтенант Чекалин тоже останется в Москве. В его распоряжении будут все экспертные службы ФСБ на случай экстренной эвакуации. Также он обеспечит вам связь с нашими сотрудниками по всему пути следования экспедиции.

Антонов был совершенно сбит с толку. Судя по Мишкиному лицу, он испытывал то же самое. Лисицын заметил это и усмехнулся.

— Неужели вы в самом деле думали, что так легко вынести засекреченные документы из нашего архива? Все ваши действия были под контролем с момента выхода Чекалина из здания и передачи флэшки. Кстати, Антонов, кто вас научил таким способам уничтожать информацию? Во-первых, это кустарщина какая-то, а во вторых, ее после всех ваших действий при желании все равно можно восстановить. Да, Шерлок и Ватсон из вас никудышные, прямо скажем, господа офицеры!

— Но зачем тогда…

— Затем, что вы ближе всех подобрались к формуле и тайне медальона Эрсидах, — упредил вопрос Антонова помощник президента. — А времени, судя по всему, осталось в обрез. Активировались какие-то аномальные энергетические силы, которые фиксирует лаборатория Савельева. (Уж простите, мы так по старинке ее и называем). В самых разных концах планеты образовались воздушные дыры, но самая мощная откачка энергии идет из недр земли в районе Камчатки.

— Но мы только хотели отдать медальон Никодиму Совухину, наследнику академика Вороновского.

— Это не просто медальон. Мастер вложил в него силу, которая может быть активирована только его потомком. И произойти это должно через семь поколений. Там целая легенда существует. Впрочем, Каширин ее лучше рассказывает, чем я.

— Да, уж лучше я расскажу — подхватился профессор. — Первым вышел на медальон академик Савельев во время поиска входа в подземный мир. Во время экспедиции он узнал историю о таинственном исчезновении в 17 веке города Эрсидах и всех его обитателей. По легенде, которую ему рассказали камчадалы, Мастер знал о том, что близится извержение вулкана, и увел всех жителей городка к недрам земли как раз через вход, который искала экспедиция. Так эрсидахцы навсегда оставили внешний мир.

Профессор снова налил стакан воды, залпом его осушил и продолжил.

— Но Мастер был из рода магов, он предвидел, что придет время, и людям снова понадобится его помощь. И тогда он оставил на поверхности земли самое дорогое, что было у него — своего трехлетнего сына, повесив ему на шею медальон. Он сказал ему «Этот медальон будет охранять тебя от всех бед, и ты передашь его своему сыну с наказом, чтобы тот тоже передал своему сыну, и так повторится семь раз, пока медальон не попадет к седьмому моему потомку. Это будет тяжелое время для всех людей, но если все сделать правильно, то медальон спасет человечество от гибели». Накануне своего ухода эрсидахцы подбросили мальчика в палатку к атласовским казакам, которые в то время осваивали земли Камчатки. Его усыновила семья Вороничей, назвав Сидором. Академик Савельев был просто одержим этой легендой. Он вычислил пятого потомка Мастера. Это был Илья Воронич.

— Поэтому Илья Воронич, приехав в Москву, сразу попал в лабораторию Савельева, где уже все было готово к работе с его генетическим кодом, — продолжил помощник президента.

— Судя по той справке, которую мы прочли, это был первый в истории ребенок, выращенный в пробирке, ведь так? — спросил Антонов.

— Да, объект номер один, ник-один, его так и назвали, немного изменив — Никодим, — подтвердил профессор. — Современное поколение уверено, что ник — это имя в чатах и появилось оно вместе с интернетом. Но на самом деле это слово произошло из nickname — прозвище, и ему столько же лет, сколько английскому языку. Кстати, в справке наверняка не было еще одной интересной детали. И я вам сейчас ее покажу. Пойдемте! — и он решительно направился к двери.

Антонов с Чекалиным вопросительно посмотрели на Лисицына, и тот кивнул в знак того, что они могут последовать за профессором.

***

Они вышли из приемной помощника президента и направились к лифту. Мишка глазами показал Антонову, что профессор нажимает на кнопку с цифрой « — 3».

— В подземелье едем? — спросил он у Льва Спиридоновича.

— Типа того, — кивнул профессор и хмуро засопел. — Вы не думайте, что я вам сейчас все как на блюдечке… Тут люди десятилетиями пытаются разгадать основы мироздания, так что легкого пути не будет.

— Мы и не ищем легкого пути, — пожал плечами Антонов.

Лифт остановился, и они вышли в длинный широкий коридор, уходящий куда-то вглубь шахты. Стены были белыми настолько, что, казалось, они попали в реанимационную или операционную. По обе стороны коридора на довольно большом расстоянии друг от друга располагались двери. Они были из матового стекла, и на каждой висела табличка. Ноги проваливалась в мягкий настил под ногами.

— Это амортизация, — пояснил профессор, заметив удивление мужчин. — В стенах тоже заложены супинаторы, просто из другого материала. На случай срочной ликвидации.

Сергей с Мишкой ничего не поняли, но старались не задавать лишних вопросов. Этот профессор Каширин был какой-то взвинченный и непредсказуемый.

Пока они шли по белому коридору, ни одна душа не попалась им навстречу, и это было так не похоже на привычную жизнь любых госучреждений, где коридоры кишат снующими сотрудниками всех уровней и рангов.

Наконец они оказались перед дверью, на которой висела табличка «Спецотдел внеземного управления хромосомами».

— Хм, странное название, — сказал Антонов. — Отдел внеземного управления?

— Ничего странного, здесь разрабатывалась основная тема академика Савельева, поэтому он его так и назвал. Сокращенно СОВУХ.

— Постойте, так фамилия Совухин…

— Ой, какие догадливые следаки пошли, — сказал профессор с нескрываемой издевкой. — Лучше бы своим делом занимались, а то лезут, куда ни попадя.

Антонов с Чекалиным промолчали. Лев Спиридонович приложил к считывающему устройству большой палец правой руки, послышался щелчок, затем он поочередно прикладывал пальцы то правой, то левой руки и в ответ получал разные звуки, которые оказались первыми тремя тактами фуги Баха. Наконец, дверь открылась.

— Ладненько придумано, да? Это у нас так лаборант Яшка балуется. Каждый день новая мелодия для входа. Сначала раздражались, а теперь привыкли.

— А как вы узнаете, какой код сегодня?

— Так Яшка формулу с вечера вывешивает на информационном табло, решишь и будешь знать все звуки. А мелодия… она как сюрприз получается, — впервые рассмеялся профессор, обнажив ряд неровных желтых зубов. — Мы тут все немножко дети, это да.

«Судя по всему, еще и злые дети», — подумал Антонов, вспомнив поведение Каширина у помощника президента.

Спецотдел оказался на удивление небольшим. В центре комнаты стоял металлический стол, на котором громоздились колбы разных размеров и цветов. В некоторых что-то шипело и дымилось, в другие были вставлены трубки, третьи плотно запечатаны. «Типичная лаборатория алхимиков», — усмехнулся про себя Сергей, будто видел с полсотни подобных лабораторий.

По бокам стояли пять столов, видимо, ученые работали именно за ними, потому что они были уставлены разной техникой: на одном это был микроскоп и другие медицинские приборы, на другом — компьютер с копировальными приложениями, на третьем… Антонов не успел рассмотреть, что на третьем столе, потому что к ним мягко подъехал серебристый робот.

— Я вас приветствую, — сказал он приятным баритоном и радостно засветился лампочками глаз. — Друзья академика Савельева — наши друзья. Кофе, чай, что-то покрепче?

— Яшка, отстань! Люди по делу пришли, — Лев Спиридонович прошел мимо робота к центральному столу.

— Прошу всех собраться на экстренное совещание, — громко сказал профессор, и тут же из всех углов, как мыши, повыползали люди. «Их намного больше, чем столов в отделе», обратил внимание Антонов. Уже через минуту вокруг их троицы собралось человек двенадцать. Это были в основном пожилые бородачи и очкарики, но попадались и совсем юные экземпляры лет 16—17, что вызывало удивление. Все с угрюмым видом и без всякого интереса смотрели на Сергея с Мишкой. Со стороны это было похоже на готовящуюся драку, так как тишина стояла напряженная и не предвещающая ничего хорошего.

«Лаборант Яшка, похоже, тут самый доброжелательный», подумал Антонов.

— Да, друзья мои, понимаю вас, но другого выхода нет, — мрачно сказал профессор, из чего следовало, что все остальные уже в курсе дела.

«Как это им удается? Чтение мыслей на расстоянии, или у них свои жучки везде понаставлены?» — прикидывал Сергей и видел, что Мишка думает примерно об этом же. У него на всякий случай были плотно сжаты кулаки, и Антонов всерьез забеспокоился, как бы действительно дело не закончилось мордобоем. Он на мгновение представил разлетающихся по углам седых бородачей, и усмехнулся.

— У этих людей оказался медальон Мастера, и теперь они отправляются в экспедицию на Камчатку. Нам поручен дистанционный контроль и поддержка в научных исследованиях.

— Кем поручен?! — запальчиво выкрикнул кто-то из молодняка.

— Президентом. И сейчас попрошу остаться только тех, кто входит в группу эксперимента Эрсидах. Остальные свободны.

С недовольным ропотом ученые стали расходится. Возле профессора остались три человека: два старикана (они были в таких летах, что, казалось, вот-вот превратятся в прах веков) и прыщавый двухметровый парень, всё время шмыгающий носом.

— Яша составил план действий, — вкрадчиво пророкотал робот, стоящий рядом.

— Яша сейчас пойдет убирать лабораторный стол и мыть колбы, — сказал профессор, и робот послушно развернулся и покатил в другой конец кабинета. При этом Антонов с удивлением уловил тихое удаляющееся бурчание: «Яша то, Яша сё, а как что интересное, так «Яша мыть колбы…»

— Итак, с досье наших гостей вы были ознакомлены час назад, — продолжил Каширин, обращаясь к своим коллегам. — Вас я представлю позже, уж простите, уважаемые, но нет времени на светские рауты. Сейчас эти молодые люди будут задавать нам вопросы, а мы постараемся на них ответить. Таков приказ. С чего начнем?

— Начнем с того, что медальон Мастера эти молодые люди должны передать нам. Он необходим для активизации формулы, решением которой мы занимаемся все это время, — сказал один из старцев.

— И вы тоже?! — искренне удивился Антонов.

— И мы тоже, молодой человек.

— Изначально формулой занимался академик Савельев вместе с Ильей Воронич, этот мальчик с Камчатки был его лучшим учеником и последователем, — пояснил Каширин.

— Поэтому он отдал свой биоматериал для создания потомка искусственным путем? — в вопросе Антонова была явная провокация.

— Не совсем так, — пошкрябал свою жиденькую бородёнку Каширин. — Юноша ничего не знал об этом. Он участвовал в ряде экспериментов с применением гипноза. Сперма была взята во время гипнотической анестезии.

— Не очень этично, прямо скажем, — вставил свое слово Чекалин.

— Во имя науки иногда следует и поступаться принципами, молодой человек, — сказал второй из старичков. — Мы должны были отслеживать все этапы опыта, конечным результатом которого было и есть спасение человечества.

— Ого, куда хватили! — хмыкнул Чекалин.

— Тогда у меня еще один вопрос. Я не очень разбираюсь в теме искусственного оплодотворения, сами понимаете, и все-таки… С кем были скрещены эти как его… хромосомы… или как это у вас называется? — Антонов с трудом подбирал выражения, — ну, кто мать этого Никодима, одним словом?

— У нашего Коди нет матери, — сказал Каширин.

— Что за чушь! Мать есть у всех!

— Хорошо, тогда чтобы вам было понятнее: мать Никодима инопланетного происхождения.

— Фантастика! — Сергей видел, как округлились глаза Чекалина и он, наконец, разжал кулаки.

— Но вы же знаете про экспедицию академика Савельева на Камчатку. Оттуда он привез не только историю исчезнувшего города и легенду о Мастере. Было кое-что и более материальное.

— И что же?

— Экспедиция обнаружила останки того самого летательного аппарата, о котором в тридцатые прошлого века говорили во всем мире. Авария произошла на этой «летающей тарелке», или специально было все подстроено, никто не знает до сих пор. Внутри сферы Савельев и его ребята обнаружили существо почти без признаков жизни. Ученые успели взять биоматериалы, включая яйцеклетку. Вы уже поняли, что это была женская особь. Все находки были срочно доставлены в Москву в спецотдел для дальнейшей работы, но, к сожалению, саму инопланетянку оживить не удалось. Она находится в специальном боксе. Её я и хотел вам показать, позвав в нашу лабораторию. В справке вы такого не могли вычитать, верно?

— Нет, не надо показывать, достаточно вашего рассказа, — Антонову стало как-то не по себе. — Значит, Никодим Совухин и всё его потомство наполовину инопланетяне? Но сработает ли в этом случае медальон, ведь Мастер не мог предвидеть такого поворота событий.

— Мастер предвидел всё, — сказал профессор тоном, не терпящим возражений. — Но сейчас наш эксперимент зашел в некоторый тупик. Мы ждали эффекта с одной стороны, а он…

— Ага, — шмыгнул носом молодой верзила. — Я сейчас занимаюсь Лиен. Там такой потенциал!

— Ничего не понял, — признался Антонов.

— Гарик, сколько раз прошу — не перебивай, — одернул юношу Каширин. — Объясняю по порядку. Академик Савельев вместе с юным Ильей Вороничем работали над формулой…

— Открыл формулу Савельев или Воронич? — уточнил Антонов.

— Воронич, — нехотя сказал профессор. — Но без академика Савельева она не получила бы своего дальнейшего развития, понимаете? Юные мозги хороши для открытий, а затем следует длительный процесс разработки. Савельев насытил формулу именно теми составляющими, которые будут пригодны для активизации медальона. Но работа прервалась.

— Почему?

— Академик и Илья рассорились. Понимаете, Воронич к тому времени уже был аспирантом и писал диссертацию по космической теме, хотел заниматься созданием спутников и ракет, а Савельев настаивал на продолжении поиска контактов с внеземными цивилизациями. Их пути разошлись. Но самой большой трагедией в этом стало исчезновение медальона Мастера.

— Но, видимо, его забрал Илья, когда покидал своего учителя?

— Нет, медальон находился под контролем группы Савельева, которая занималась эмбрионом.

— То есть будущим Никодимом?

— Да, будущим шестым наследником медальона. Сразу скажу, что судьба Коди все время была и продолжает находиться под контролем нашей лаборатории. Уникальность эксперимента, который до сих пор не может быть обнародован в силу ряда обстоятельств, в том, что эмбрион весь период развития содержался в искусственных условиях, то есть не был переносен в матку женщины. Все девять месяцев он был в специально созданном инкубаторе. Если проще, это такой шкаф, где сымитированы все процессы, как если бы плод находился в материнской утробе. Пока такой инкубатор есть только у нас. Девять месяцев упорнейшего труда, постоянного контроля, невероятных усилий и бессонных ночей…. Да, большинство седых волос участников эксперимента именно с того периода. Вот что я вам скажу, молодые люди, практически Никодим — сын всего отдела СОВУХ. Мы ему были и отцом, и матерью.

— Типа «сына полка», я понял, — сказал Чекалин тихо, но на него никто не обратил внимание.

— До трех лет Кодя находился у нас, в сто третьем отделе.

— Стоп! Вы сказали в сто третьем отделе? — уточнил Антонов

— Ну да. СОВУХ — это сто третий отдел лаборатории имени академика Савельева.

— У вас так много отделов? — продолжал допытываться Антонов, понимая, что цифра «103» не могла быть случайностью.

— Нет, что вы! И десятка не наберется. Это академик Савельев так обозначил. Как и само название отдела. А мы уже не меняли. Все, что касается его указаний, для нас свято, сами понимаете.

— Так вот, — продолжил Каширин. — После трех лет Кодю перевели в специализированный детдом для детей военных, погибших в Великой Отечественной и спецоперациях, который находился в Петропавловске — Камчатском. Это не случайно. Он должен был вырасти в местах наиболее приближенных к своим предкам, и получать подпитку от них. Вы не подумайте, у нашего Коди было все необходимое для счастливого детства, и даже сверх того. Затем мальчик захотел получить высшее образование, и был принят в высшею военную академию практически без экзаменов. Во Вьетнаме Никодим прошел хорошую школу хирурга, и, вернувшись на родину, стал одним из лучших специалистов Камчатки. У него родился сын Родион.

— Седьмой в роду, — подсчитал Антонов.

— Да седьмой в роду. И он тоже стал объектом нашего исследования, как первый потомок искусственного скрещения хомо сапиенс и инопланетянки. Но, увы, за столько лет мы не наблюдаем ни малейшего отклонения от человеческой нормы ни у отца, ни у сына. Это здоровые, нормальные люди. Перед вами два профессора, каждый из которых ведет тему одного из потомков Мастера. А Гарик наш занимается Лиен, дочкой Родиона, то есть внучкой Никодима.

— Странное какое-то имя.

— Да, странное. Но там своя история. Пока не суть важно. Так вот именно у этой девочки с больным сердцем проявились паранормальные способности. И мы, честно говоря, зашли в тупик. Легенда Мастера о семи поколениях распалась. А тут еще и медальон исчез.

— И все-таки не ясно, как мог исчезнуть медальон, если, как вы говорите, он был у группы Савельева, это раз. И второе — как он снова оказаться у академика Вороновского?

— Да, сплошные загадки, но мы и работаем здесь для того, чтобы их разгадывать, — бодренько вставил Гарик и шмыгнул носом.

— Теперь пора представить вам группу, занимающуюся вашей темой, то есть теперь нашей общей темой, — поправился Каширин. — Академик Нестеров Александр Тихонович наблюдает за биологическим и психосоматическим развитием Никодима и Родиона.

Один из старичков вежливо кивнул головой.

— Поисками эрсидахцев и, конечно же, медальона Мастера, а также формулой Чаши занимается академик Осиновский Игорь Савельевич.

Осиновский снизошел только до полуулыбки в сторону Антонова и Чекалина.

— Ну и, как вы уже поняли, девочкой Лиен, самым младшим потомком по линии Мастера, занимается доктор наук Тигран Арутюнович Амбурцамян.

— Между прочим, в переводе с армянского моя фамилия означает «небесное сияние», вот пытаюсь оправдать, — Гарик снова шмыгнул носом и, улыбаясь, протянул правую ладонь для рукопожатия сначала Сергею, потом Мишке.

«Надо же, доктор наук, а на вид ему и тридцатника не дашь, — подумал Антонов. — Да еще такой дылда вымахал».

— Папа, тебя к телефону, — сказал бесшумно подъехавший Яшка. — Сказать, что занят?

— Нет, я отвечу, — и профессор снял с груди робота вибрирующий мобильник. Он молча слушал несколько минут, затем сказал:

— Да, уже закончили. Вылет через час? Конечно, успеем!

Профессор повернулся к Антонову и Чекалину.

— Все готово к перелету спецгруппы в Петропавловск-Камчатский. Автомобиль и сопровождение у входа в здание администрации. Пойдемте.

Они очень быстро проделали обратный путь, и, миновав приемную Лисицына, вышли во двор Кремля. Их действительно уже ждал черный БМВ и патрульная машина ДПС. На улице резко похолодало, поднялся ветер, от которого седая шевелюра и борода профессора вздыбились, и он стал похож на Санта Клауса.

— А как же Елизавета Вороновская и Вероника Яровая? И еще с нами обязательно должна лететь собака! — заволновался Антонов.

— Девушки уже ждут вас в салоне правительственного спецборта. Сенбернар с ними. Вылет через час, — успокоил Сергея Каширин. — А вы, старший лейтенант Чекалин, все инструкции получите в аэропорту.

Мишка молча кивнул. Они пожали друг другу руки, понимая, что с этой минуты работают в одной связке. Профессор стоял на холоде до тех пор, пока автомобиль не выехал за пределы кремлевской охраны.

«Они должны вернуться…. Они обязательно должны вернуться… Иначе все станет бессмысленным» — думал он.

Глава 26

Под непрерывный вой сирены гаишников они действительно добрались в Домодедово-2 почти за час и, миновав все кордоны, вылетели на летное поле. Автомобиль подвез прямо к борту правительственного лайнера Ил-96. Возле трапа Антонов с Чекалиным обнялись.

— Ты уж прости, что втянул… — начал было Сергей.

— Брось! Лучше побереги себя и… свой гарем, — усмехнулся Мишка. — Мы на связи.

В проеме показалась фигура бортпроводника. Антонов быстро взбежал по трапу и вошел в просторный салон, где его уже ждали Вероника, Лиза и Страшка. Девушки были явно напуганы, и его появление восприняли чуть ли не как чудо.

— Ну, наконец-то! — воскликнула Вероника и кинулась к нему в объятия, не смущаясь присутствия Лизы. Страшка тоже подошел, приветливо помахивая хвостом. Только Лиза осталась сидеть в огромном кожаном кресле возле окна.

Антонов осторожно высвободился из объятий и осмотрел салон, в котором им предстояло провести время полета до Петропавловка-на-Камчатке. Он не заметил каких-либо излишеств, но и аскетичным его назвать было сложно. Двенадцать кресел, по одному у каждого окна с удобным столиком напротив, по другую сторону — мягкий диван с обилием подушек. Ковровые дорожки идеальной чистоты. Деревянную отделку стен дополняли дорогостоящие гравюры на натуральном шелке.

— Вас приветствует специальный лётный отряд «Россия». Мы обеспечиваем перевозку первых должностных лиц страны, а также руководителей ФСБ Российской Федерации, — заученным голосом начал бортпроводник. — Экипаж возглавляет заслуженный пилот Анатолий Ремизов. Сопровождение в полете осуществляют десять бортпроводников, к которым вы можете обратиться по любой проблеме.

«По два с половиной на каждого, включая Страшку», — прикинул Антонов, усаживаясь в кресло напротив Елизаветы.

— В самолете 110 посадочных мест. Кроме того, оборудование рассчитано на перевозку людей с ограниченными возможностями и транспортировку больных и раненых, — продолжал бортпроводник. — На борту имеются комнаты отдыха, душевые, конференц-зал на 12 персон, а также звукоизолированное помещение для конфиденциальных разговоров.

— А как насчет системы безопасности? — спросил Антонов скорее для того, чтобы прервать этот поток информации, половина из которой ему казалось ненужной.

— Система безопасности включает систему «свой-чужой» и противоракетную защиту, — отчеканил бортпроводник.

— И сколько мы будем лететь до Камчатки? — Вероника терпеть не могла самолеты и уже предвкушала все «радости» воздушных ям. Она тоже устроилась в кресле и первым делом выложила на столик косметичку и планшет. Похоже, комфортабельность салона на нее никак не подействовала. Она была раздражена от такой резкой перемены обстоятельств и хотела как можно скорее понять, что происходит.

— До Петропавловска 6773 километра или 4206 миль. Наш лайнер способен без дозаправки совершать перелеты в 14 тысяч километров. Это позволит нам добраться до места назначения без посадок. Ориентировочное время в полете — восемь часов.

— Да ладно, Боинг 777—300 тоже летит без посадок, — пробурчала Вероника, во время отсутствия Антонова уже просмотревшая все возможные варианты перелета. — Кормить хотя бы нас будут?

— Да, — улыбнулся бортпроводник. — После того, как самолет наберет высоту, я принесу меню, и вы выберете блюда и напитки. У нас на борту своя кухня, так что все будет в лучшем виде, не волнуйтесь.

«Этот воздушный ковбой явно положил глаз на Веронику», — подумал Антонов и усмехнулся.

Дальше все пошло по схеме обычного полета: пристегните ремни, лайнер набирает высоту, и так далее. Все происходило так бесшумно и плавно, что, если бы не вид густых облаков за окном иллюминатора, казалось, они вообще не сдвинулись с места.

Меню вместо прежнего бортпроводника принесла девушка с подчеркнуто славянской внешностью, включающую густую русую косу, уложенную вокруг головы. Антонов открыл меню и присвистнул:

— Ничего себе! И это всё можно заказывать?

— Да, — просияла девушка белозубой улыбкой. — Посмотрите еще винную карту.

И она положила перед ним каталог на плотной бумаге в кожаном переплете.

— «Эй, вы там, наверху», — встряла Вероника цитатой из известного шлягера, — не забывайте, что женщины тоже хотят перекусить, да и выпить не прочь.

«Ага, уже заревновала», — подумал с удовлетворением Антонов, но вслух сказал:

— Я бы тебе не советовал ни есть, ни пить. Смена часовых поясов еще не известно, как на твоем организме скажется.

— Помолчи, Антонов! Я, может, в первый и последний раз лечу с таким комфортом. Буду делать все, что захочу, ясно?

Лиза молча смотрела в окно. Страшка, как всегда, лежал возле ее ног. Время от времени он поднимал морду и заглядывал ей в глаза.

— Ничего, Страшечка, мы с тобой и не такое пережили, да? — говорила она, будто отвечая на какие-то его мысли.

Перелет на Камчатку и адаптация в другом часовом поясе прошли непросто, несмотря на прекрасные условия внутри лайнера. Девушки даже могли часть пути проводить лежа на удобном диване, не боясь, что от долгого сидения затекут ноги. Однако в воздухе они находились всю ночь, уснуть никто так и не смог, а при смене времени световой день получился длиннее почти в два раза.

Выходя из самолета, и Антонов, и девушки чувствовали себя разбитыми. На борту они почти не разговаривали, понимая, что везде работает система прослушивания. У трапа их уже встречали люди из госбезопасности, поэтому перемолвиться хотя бы парой фраз опять не представляло никакой возможности.

— Приветствую вас на Камчатской земле, — подошел к ним один из стоявших возле черного лимузина. — Генерал-майор камчатского подразделения федеральной службы безопасности Семен Котов.

Они с Антоновым обменялись рукопожатиями. Сергей видела, как к девушкам подошли два офицера, забрали у них ручную кладь и повели к автомобилю. Страшка замыкал процессию и сам первый залез на заднее сидение. Лимузин, видимо, и был предусмотрен из-за крупных габаритов сенбернара.

— Мои люди будут сопровождать вас до квартиры главного хирурга нашей столицы Никодима Ильича Совухина. Он предупрежден о вашем приезде, — сказал Котов.

— Правда? Интересно, как ему объяснили наш приезд?

— Все инструкции мы получили от Михаила Чекалина, возглавляющего спецоперацию. Доктору сказали, что его разыскивает сестра, и она прилетит вместе с друзьями.

— Так мы сразу едем к Совухину? — Антонов судорожно соображал, где может переговорить без посторонних с девушками. Это нужно было сделать до встречи с Никодимом.

— Нет, конечно. Сначала мы вас отвезем в гостиницу, затем — к Совухину. В гостинице у вас будет часа два на отдых. В 16 часов мы едем к хирургу. Давайте сверим часы.

«Два часа на отдых. Отлично! Этого хватит, чтобы наметить план действий», — успокоился Антонов.

— Да, и вот еще что, — задержал Котов Сергея, собирающегося уже сесть в лимузин. — Это вам на первое время. Не много, конечно, на троих, но когда ситуация прояснится, вам будут начислять зарплату соответственно званию.

И он протянул пачку денег, которую Антонов, не считая, сунул в карман пиджака.

***

Отель находился в центре Петропавловска-Камчатского и по традиции носил название самого города. Их разместили в трех отдельных номерах-люкс. Администратор сказала, что внесена предоплата за семь дней проживания.

«Успеем ли за семь дней?» — подумал Антонов.

Пока горничная поочередно открывала и показывала апартаменты, Сергей успел намекнуть Веронике о необходимости разговора. Она кивнула. После того, как горничная ушла, прошло еще минут десять, прежде чем Антонов услышал тихий стук в дверь.

На пороге стояли девушки в сопровождении Страшки. Они молча вошли и расположились в первой комнате номера, состоящего из гостиной и спальни.

Антонов вкратце рассказал все, что узнал в лаборатории имени Савельева о происхождении Никодима.

— Так значит он наполовину инопланетянин? — ужаснулась Вероника.

— В этом вопросе полной ясности нет, — Сергей ушел от прямого ответа, чтобы вконец не шокировать Елизавету, ставшую бледной как полотно. — Использовали биоматериал объекта неизвестного происхождения, вот и всё. Этот алхимик Савельев ставил опыты, хотел сверхчеловека вывести в пробирке или еще какую-то чертовщину, какое сейчас это имеет значение? Важно, что Никодим потомок Мастера, а его сын — седьмой в поколении. И у нас медальон, который только с их помощью может пролить свет на всю эту историю.

— Значит, у меня есть еще и племянник, и внучатая племянница, — тихо сказала Лиза. — И я уже буду двоюродной бабушкой этой девочке. Странно как-то.

— Так, девочки, у нас времени в обрез, давайте без эмоций, ладно? — Антонов постарался придать голосу уверенный тон, но не перегнуть палку. — Как я понял, Совухин ни сном ни духом о своей родословной не подозревает. Никодиму Ильичу сказали, что едет его сестра с друзьями, и только.

— А отчество все-таки папино, — вставила Лиза.

— Да, не совсем осиротили мальчишку, и на том спасибо, — сказал Антонов и вернулся к теме. — Итак, что мы имеем в арсенале? Медальон Эрсидах, формула Чаши и теперь стало известно, что цифра «103» — это номер отдела, где создали… хм… где вырастили потомка Мастера. На одну тайну меньше. Остается загадкой значение рун, которые видела Лиза в Башне, и где же все-таки находится сама эта Чаша, к которой нужно применить формулу?

— Как мне ваши загадки надоели! Нам даже собраться толком не дали, — начала свое обычное ворчание Вероника. — Налетели, как коршуны, я думала, в тюрьму везут. Страшка одному легавому брючину порвал. И поделом. Стал у меня планшет отбирать, а я как раз искала удобный рейс на Камчатку. Психи они там все, что ли?

Антонов только сейчас сообразил, как девушек мог напугать спецназ, и что они пережили, пока попали на борт правительственного лайнера.

— Ника, детка, но они же просто выполняли приказ. Никто не объясняет опергруппе куда, зачем и почему, понимаешь? — он подошел и обнял Веронику. — Успокойся, родная! Я больше вас не оставлю, обещаю.

Лиза сначала молча смотрела на них и вдруг заулыбалась.

— А вы красиво смотритесь. И похожи, как брат с сестрой. Говорят, это залог хорошего брака, — сказала она.

— Вот еще придумала! — Вероника резко высвободилась из объятий Антонова. — Я вообще замуж не хочу. Если уж припечет, так только за инопланетянина.

И они все втроем расхохотались, а Страшка стал громко лаять и от возбуждения бегать из комнаты в комнату.

— Тихо ты, псина, а то нас сейчас живо отсюда выселят, — цыкнула на него Вероника.

— Страшка говорит, что в спальне есики обнаружили излучение от «жучков».

— Есики? — не понял Антонов.

— Это помощники Страшки, мы их не видим, но они сканируют пространство на случай появления врагов, — объяснила Лиза. — Они своими силами глушили, так что наш разговор прослушать не смогли.

— Вот это да! Работают лучше госбезопасности, — восхитился Антонов.

Оставалась еще больше часа до приезда Котова, и девушки разошлись по своим номерам передохнуть и подготовиться к встрече с семьей Совухиных.

***

Дверь открыл сам Никодим Ильич. Он был в костюме и темно синей рубашке, только без галстука. То ли не успел переодеться после работы, то ли специально готовился к встрече с новоявленной сестрой и ее друзьями. Чуть поодаль стояла его жена, Мария Егоровна.

— Проходите, пожалуйста, — отступил внутрь просторной прихожей Никодим Ильич, пропуская девушек с Антоновым.

— Ого, какой знатный сопровождающий у вас, — сказал он, увидев замыкающего процессию Страшку. — Как в самолет-то пропустили?

— Нас спецбортом перебросили, — объяснил Сергей и протянул руку для пожатия, — майор Антонов.

— Госбезопасность?

— Нет, следственный комитет. Веду дело семьи Вороновских.

— Кодя, ну что же ты прямо с порога людей вопросами засыпал, — Мария Егоровна достала для всех мягкие войлочные тапочки с местным орнаментом.

Пока переобувались, Страшка оббежал все комнаты, благо двери в них были широко открыты. Теперь Антонов понимал действия сенбернара и даже не пытался остановить. Хозяева, судя по всему, к собакам относились лояльно и тоже не препятствовали действиям Страшки. Напоследок он заглянул на кухню и, вернувшись в прихожую, удовлетворенно лег возле входной двери.

Мария Егоровна провела всех в гостиную, где уже был накрыт стол. Антонов заметил, что тарелок, вилок и прочих индивидуальных приборов для еды не было, значит, хозяева не знали, сколько человек будет у них в гостях.

— Садитесь, пожалуйста, вы же с дороги, — суетилась вокруг них Мария Егоровна. — Я сейчас щи принесу. А на второе наши сибирские пельмешки. Вы таких еще не ели, ручаюсь.

— Я думала, что на Камчатке в основном рыбу едят, — призналась Вероника.

— Ах, ну это тоже, это конечно же. Но мы обойдемся икоркой на закуску, да, Кодя? Под водочку? — и хозяйка, несмотря на довольно пышные габариты, легко упорхнула на кухню.

— Она у меня с Урала, поэтому пельмени в нашем доме традиционная еда, — сказал Никодим, усаживаясь в центр стола. Веронике и Лизе он предложил сесть по левую сторону от него, а Сергею предназначалось место справа.

В комнате появилась Мария Егоровна со столовыми приборами. Вероника подскочила:

— Давайте я вам помогу.

— Сиди-сиди, деточка, я все сама, ты лучше с братом пообщайся. Вот уж радость какая и Коденьке, и всем нам. А то ведь всю жизнь считал себя сиротой.

— Это я сестра Никодима Ильича, — подала голос Лиза.

— Ох, простите, ради Бога, а я-то подумала…

— Вероника моя близкая подруга, — пояснила Лиза, — сама бы я не решилась в такой дальний путь.

— Ну, это понятно, — Никодим Ильич откупорил бутылку водки. — Давайте за знакомство, а то как-то все неожиданно, не могу еще поверить, да и вопросов много.

Он налил по полной рюмке себе и Антонову, затем вопросительно посмотрел на девушек.

— Может, шампанского или вина? Или тоже беленькой?

Лиза решительно отказалась от спиртного, а Вероника предпочла присоединиться к мужчинам, и ей тоже налили водки, как, впрочем, и Марии Егоровне, которая присела на минутку рядом с Антоновым, пока на кухне разогревались щи.

Стол ломился от салатов и закусок, но больше всего внимание гостей привлекали два блюдца, доверху наполненные красной и черной икрой.

— За встречу! — Никодим Ильич поднял стопку и одним глотком осушил ее.

Все, кроме Лизы, последовали его примеру.

— Ну вот, а теперь уважьте, гости дорогие, закусите, чем Бог послал, а то у нас между первой и второй перерыв небольшой, — разрумянилась хозяйка, накладывая Антонову традиционный салат оливье. За Вероникой и Елизаветой взялся ухаживать Никодим Ильич, и у девушек уже через минуту тарелки были наполнены до краев.

Выпили по второй, затем по третьей. Елизавета ограничивалась нарзаном, но то ли от горячих щей, то ли от волнения была такой же румяной, как и все остальные.

Как и положено, говорили все разом, поэтому основной темы не было. Вероника рассказывала Марии Егоровне о всяких прибамбасах в правительственном лайнере, она, оказывается, успела обследовать почти все помещения, разрешенные для посетителей, и Мария Егоровна только ахала и всплескивала руками. Антонов и Никодим Ильич обсуждали политические новости. Елизавета молча уписывала бутерброды с икрой, чередуя красную и черную. Страшка к столу не подходил, и это было странно. Он со вздохом поднялся только в тот момент, когда в дверь позвонили.

— Это Родя пришел! Какой молодец, уважил, — подскочила и кинулась в прихожую Мария Егоровна.

— Только почему не своим ключом? Опять потерял, поганец, — сказал Никодим Ильич, разливая очередную порцию водки.

В комнату вошел Родион. Елизавета не ожидала, что ее племянник так откровенно красив. «Классические черты лица и густая синева глаз, так, наверное, выглядел Оскар Уайльд», подумала она.

— Всем здрасте, — сказал Родион довольно развязно. — И кто тут из вас моя тетушка? Дайте скорее прижать ее к груди!

— Родя, не выпендривайся, — попыталась одернуть его Мария Егоровна.

Лиза встала из-за стола и направилась к Родиону.

— Это я сестра вашего отца и, значит, ваша тетка, — сказала она, протягивая ему руку для пожатия, но вместо этого он обнял ее за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

— Боже, как хороша! Неужели мы родственники?! Какая жалость! Какой облом! Я бы немедленно предложил вам руку и сердце!

— Родион, если ты сейчас же не прекратишь паясничать, то… — нахмурился Никодим Ильич.

— То что, папа?! Что ты сделаешь? Лишишь меня наследства? Или выкинешь из дома? И вообще, объясните, что здесь происходит? — Родион оставил, наконец, Лизу и сел на стул, услужливо пододвинутый Марией Егоровной.

— Родя, ну я же тебе все рассказала по телефону. У твоего папы нашлась сестра, она москвичка, вот прилетела вместе со своими друзьями, — успокаивающе щебетала Мария Егоровна, накладывая в тарелку сына пельмени и обильно поливая их уксусом. — Чего ты кипятишься-то? Родня это всегда хорошо.

Лиза продолжала стоять, но рядом с ней уже сидел Страшка и угрожающе порыкивал в сторону Родиона. Вероника угрюмо наблюдала за происходящим, отложив вилку с нацепленным на нее пельменем. Антонов почувствовал, что ситуация начинает накаляться и решил взять инициативу в свои руки.

— Друзья, давайте успокоимся и поговорим на тему, которой все равно не избежать, сколько бы водки мы не выпили, правда Никодим Ильич?

— И то правда, — поддержал хозяин дома. — Надо расставить точки над «и», а то я тоже мало что понял из разговора с этим как его… генералом Котовым.

— Фээсбэшник? — уточнил Родион, наливая себе водку в стакан для нарзана.

— Ну, типа того, — сказал Никодим Ильич. — Ты смотри, поаккуратней с горячительным, а то мы еще только начали, а ты уже в стельку будешь…

— За меня не волнуйся, папа, хороший журналист как хороший водила, в любом состоянии статью напишет, — и он опрокинул стакан, закусив красной икрой, которую зачерпнул ложкой прямо из общего блюдца. — Так мы слушаем вас, уважаемый, — обратился он к Антонову все в том же развязно-провоцирующем тоне.

— Хорошо, я постараюсь объяснить ситуацию, хотя это будет непросто, — начал Сергей, но его перебила Лиза.

— Можно я скажу?

— Да, лучше давай ты, тетушка! У тебя лучше получится навешать нам лапшу на уши. Тем более и выглядишь ты в этой компании как Золушка, лишь бы в тыкву не превратилась после полуночи, — продолжал ерничать быстро захмелевший Родион.

— О существовании брата я сама узнала совсем недавно, — не обращая внимания на выпад племянника, начала Лиза. — И я не стала бы вас разыскивать, Никодим Ильич, если бы не поручение отца.

— Мой отец… жив? — Никодим Ильич даже привстал от волнения.

— Нет, ваш отец… наш отец, Илья Аркадьевич Вороновский, умер больше десяти лет назад. Но он оставил завещание, о котором мама забыла. И вот когда умерла моя мама… — она запнулась и ее голос задрожал.

— Деточка, успокойся, не надо так, — кинулась к Лизе Мария Егоровна, — вот водички попей. А вы все прекратите сейчас же! Видите, дитю плохо! Тоже мне, мужики драные, разборку с девочкой начали, — она обняла Лизу и увела в другую комнату. Страшка пошел за ними.

***

— Я так ничего и не понял, па, че за спектакль, чесслово, — Родион потянулся опять за бутылкой, но Никодим Ильич остановил его.

— Тебе хватит! Нужны трезвые мозги, чтобы разобраться, если ты на самом деле этого хочешь.

— Конечно, хочу. Но сначала скажу, что я думаю по этому поводу.

— И что же? Нам всем интересно услышать ваше мнение, Родион. Может быть, оно как-то объяснить вашу агрессию по отношению к Елизавете и всем нам? — в голосе Антонова слышались стальные нотки, но он старался оставаться вежливым.

— Мое мнение, что вы — банда черных риелторов или еще как там называют тех, кто собирается отжать добро у «богатеньких Буратино». Отжать, конечно, есть что, включая загородный дом и дачу плюс папанины валютные сбережения. Но и наследники на них тоже имеются, если что, — Родион налил в стакан воды и с жадностью выпил. — Не знаю, как дальше будет действовать ваш план, только мне известно на все сто, что у моего отца не может быть сестры! Его родители погибли в 1952-м во время бомбежки в Северной Корее. Они значатся в числе личного состава воинского подразделения №103, принимавшего участие в боевых действиях с территории Китая. Я тут прихватил выписку из подтверждающего документа.

Родион достал из бокового кармана кожаного жилета бумагу сложенную вчетверо и протянул Антонову. Тот молча взял, но даже не развернул ее.

— Родители моего отца, то есть мои дедушка и бабушка, были военными хирургами, и отец пошел по их стопам. Он воспитывался в детдоме для детей воинов, погибших во время боевых действий. Я же статью об этом писал, помнишь, пап? Потом сюжет на телевидение снимал. И в книге выдающихся личностей Петропавловска есть твоя биография, там тоже все подробно написано. Откуда же эти… взялись? — Родион сдержался от нецензурного выражения.

— Родя, ты не горячись. Нужно выслушать версию наших гостей и только тогда уже делать выводы, — спокойно сказал Никодим Ильич. — С оскорблениями всегда успеется. Но насчет черных риелторов, это вряд ли. Просто ты напичкан негативной информацией, ваши СМИ только этим и живут. На кой ляд, скажи, им мое добро, если у меня есть прямой наследник, да еще и Лиенчик?

— Спасибо, Никодим Ильич, за здравые мысли, — поблагодарил Сергей, соображая, как помягче преподнести этому семейству информацию о Мастере и медальоне. По ходу монолога Родиона он отметил, что, фабрикуя легенду происхождения Никодима, работники СОВУХа и туда ввели цифру «103». «Однако с юмором ребята», — подумал Антонов.

— Рано меня благодаришь, офицер, — усмехнулся хозяин дома, — сейчас твоя очередь. Поведай-ка нам как на духу, какой камень за пазухой припрятан, да и вообще, зачем пожаловали через столько–то лет память ворошить? Хотя постой! На сухую это не пойдет. Мать, принеси еще семисотку из холодильника! — крикнул он так, чтобы услышала Мария Егоровна, все еще успокаивающая Лизу в соседней комнате.

— Хватит вам! И так невесть что несете! — ответила она так же громко.

— Ладно, у меня и тут припрятано, — заговорщицки подмигнул Никодим Ильич, встал из-за стола, подошел к серванту и выудил из глубин нижней полки бутылку водки.

Антонов понял, что разговор должен быть сугубо мужским и поэтому попросил Веронику посмотреть, как дела у Лизы. Она неохотно отправилась к женщинам, а Никодим Ильич между тем разлил водку по трем стопкам.

— Я твою мысль понял, — сказал он Антонову. — Что ж, давайте опрокинем за все хорошее. Мы мужики, потому можем без всяких выкрутасов. Выкладывай как есть.

Они выпили, закусили, и затем Антонов молча достал и положил на стол медальон Мастера.

— Что это? — спросил Родион. — Вещь древняя, невооруженным глазом видно.

— Вот с него всё и началось. Очень вас прошу, просто выслушайте, не перебивая. Вопросы потом, ладно?

И Антонов рассказал сначала историю Мастера и медальона, затем как Илья Воронич попал в отдел СОВУХ лаборатории Савельева, потом вкратце сколько человек уже погибло из-за этого медальона и формулы, над которой работал академик. И, наконец, зачем они разыскали и теперь приехали к потомкам Мастера.

***

Когда Сергей закончил, Никодим Ильич и Родион еще с минуту молча смотрели на него. В дверях стояли и тоже молчали Елизавета, Вероника и Мария Егоровна.

— Это похоже на фэнтези, — наконец сказал Родион.

— Да, согласен, я поначалу тоже так думал, пока не увидел парочку трупов и документы из архивов НКВД.

— Где эти документы? — продолжал допытываться Родион.

— Ты совсем тупой? — одернул его отец. — Кто им позволит перевозить такие сведения! Достаточно того, что им дали спецборт президента. Уровень проблемы улавливаешь?

— Все документы сфотографированы в мозгу Вероники, — сказал Антонов. — Она в любой момент может их произвести до последней запятой.

— Значит, я — седьмой потомок Мастера? — Родион неожиданно икнул.

— Пить меньше надо, «потомок»! — покачала головой Мария Егоровна. — Сейчас чаю крепкого заварю, — и она ушла на кухню. Похоже, на нее единственную эта история не произвела никакого впечатления.

— Лиза, подойди ко мне, — попросил Никодим Ильич, и Елизавета послушно приблизилась к хирургу.

— Ты правда видела нашего отца, и… он знает обо мне?

Лиза кивнула, по ее щекам опять побежали слезы. Никодим Ильич резко встал и нежно обнял ее. Он гладил Лизу по волосам, приговаривая: «Не плачь, девочка, ну не плачь… как же это чудесно, что у меня есть сестра… сестренка… не плачь же, что ты, мы же теперь вместе…»

— Да ладно вам уже, — поморщился Родион, глядя на эту сцену, — лучше скажите, что нам теперь со всем этим делать?

— Илья Аркадьевич велел передать медальон своему сыну, то есть Никодиму Ильичу, а вы, Никодим Ильич, должны его отдать Родиону, своему сыну, он как раз седьмой потомок Мастера, как вы поняли, — вступила в разговор Вероника, так как Лизе сейчас было не до них. — Что дальше, никто не знает.

Родион попытался взять со стола медальон, но Страшка так оглушительно рявкнул, что он испуганно отдернул руку.

— Не трогай медальон, пока он не побывал в руках Никодима Ильича, — Лиза вытерла слезы и выжидающе посмотрела на хирурга. Он спокойно взял со стола медальон, прочел надпись и затем протянул Родиону. Тот, с опаской поглядывая на Страшку, взял его из рук отца и спросил:

— Теперь что?

— Не знаю, — призналась Лиза.

— Мастер сказал, что его седьмой потомок при помощи этого медальона спасет человечество, или что-то в этом роде, — сказал Антонов.

— Ничего себе! — присвистнул Родион. — А меня спросили? Я не готов спасать человечество, у меня на следующей неделе пресс-конференция в Париже.

— Не совсем так, — включилась в разговор Вероника. — Спасти человечество можно только при соединении всех трех составляющих. А это медальон, формула и чаша. У нас есть медальон и формула. Где чаша? Ее, судя по всему, уже несколько тысячелетий ищут.

— Ну, это проще простого, — сказал Родион, продолжая держать на ладони медальон. — Это потухший вулкан Чашаконджа.

— Что? Вулкан?! Ты уверен? Это не сосуд, не предмет для питья? — Антонов был обескуражен.

— Конечно, нет, это же ясно. Как я понял, в этой вашей формуле энергетический код земли, при чем здесь сосуд? — Родион положил медальон на стол и тут же снова взял его в руки. — Чёрт! Когда я держу его на ладони, у меня какие-то картинки перед глазами.

— Какие?!! — разом выдохнули Лиза и Вероника.

— Вершина горы, а вокруг огромный ледник, там отвесные скалы, и очень холодно… какие-то непроходимые места… жесть, одним словом, — прикрыв глаза, рассказывал Родион.

— Так, похоже, Родион реально видит путь к Чаше, — сказала Вероника. — Нужно заглянуть в Википедию, что там про этот вулкан сказано.

Они быстро нашли нужную информацию.

— «Вулкан Чашаконджа расположен в центральной части Срединного хребта на Камчатке. Высота 2526 метров. Объем изверженного материала — примерно 400 км³. В наше время вулкан почти не изучен, маршрутные исследования касались только краевых частей. Последнее извержение: 1050 до нашей эры, плюс-минут 1000 лет, — читала Вероника вслух, несмотря на то, что все, кроме Марии Егоровны, тоже смотрели в экран ноутбука. — Представления о вулканическом массиве базируются в основном на данных аэрофотосъемки. Для вершинной части характерно развитие высокогорного расчлененного рельефа альпийского облика с отдельными остроконечными вершинами и отвесными скальными стенками. В вершинной части — мощный современный ледник». Родион, кажется, ты это и видел — ледник и вершины…

— Ну да, причем без всякой аэрофотосъемки, — гордо вскинулся Родион.

— Рано радуешься, — сбила с него спесь Вероника. — Нам нужно будет туда как-то добраться, и ты пойдешь с нами.

— Что?! Я?! Почему я? И вообще, что ты раскомандовалась, честное слово. Кто ты такая? Тоже моя тетка?

— Я не твоя тетка, я хуже — твоя совесть, — спокойно сказала Вероника. — Ты пойдешь, потому что на тебе висит судьба всего человечества.

— Плевать я хотел на человечество!

— И на Лиен? — подал голос Никодим Ильич, до этого тихо стоявший и обнимавший за плечо Лизу. Родион сразу как-то обмяк.

— Причем тут Лялька?

— Она часть этого самого человечества, на которое тебе плевать, — сказал хирург. — Ладно, если Родион не пойдет, то с вами пойду я.

— Кодюшка, ты с ума сошел! — охнула Мария Егоровна, стоящая в дверях с заварным чайником. — У тебя же сосуды! Чуяло мое сердце, что добром это все не кончится, — запричитала она. — Родя, и тебя не пущу! Хоть режьте, не пущу! Вон какие ледники, а то еще снова начнет лавой пыхать, кто его знает этот вулкан проклятый…

— Мать, ну не голоси ты загодя, в самом-то деле, — прикрикнул на нее Никодим Ильич.

— Как не голоси! На погибель сыночка отправить хочешь?! Только через мой труп, так и знай!

— Так, всё, меня ждут в телестудии, новостной блок не записан, а я тут с вами в парапсихологию играюсь, — встал Родион, но Страшка угрожающе зарычал, и он снова опустился на стул.

— Не понял. Кто-нибудь утихомирит собачку? Мне идти надо.

Лиза наклонилась над Страшкой и что-то стала быстро шептать ему в ухо. В ответ он ощетинился и встал на все четыре лапы. Он по-прежнему выглядел угрожающе.

— Дурдом какой-то, — не унимался Родион. — Собаки, медальоны, формулы, я сам сейчас взорвусь как вулкан, бляха-муха!

Лиза попыталась погладить сенбернара по спине, но он сбросил ее руку.

— Страшка считает, что нам надо встретиться с Лиен. Она сможет активировать медальон. Без этого нельзя начинать экспедицию, — сказала Лиза.

— Это тебе пес сказал? — усмехнулся Родион.

— Да, — спокойно ответила Лиза. — Он связан с параллельными мирами, если тебе так будет понятнее. Не веришь?

— Не верю.

— Возьми медальон в правую руку и держи, пока не почувствуешь его силу, — Лиза снова погладила Страшку, но теперь он уже был спокоен и понимающе посмотрел на нее.

Родион снова взял медальон, подержал его с минуту на открытой ладони, затем зажал в кулаке и встал со стула. Страшка подошел к нему и легонько ткнул носом в колено. В это же мгновение из Родиона во все стороны посыпались искры, он стал похож на большой бенгальский огонь. Все в комнате застыли, включая самого Родиона. Несколько секунд фейерверка хватило, чтобы убедить его в особых способностях Страшки.

— Хватит! Ну, хватит уже!!! — заорал он фальцетом, обмирая от страха.

Свечение прекратилось, и Страшка спокойно улегся у ног Лизы.

— Давайте чай пить, — тихо сказала Мария Егоровна, все еще поеживаясь от увиденного. Она поставила на стол чайник и отправилась на кухню за чашками.

— Вряд ли мама Ляльки разрешит нам с ней встретиться, — сказал, немного успокоившись, Родион. — Вы, наверное, не в курсе, но мы с ней в разводе.

— Я помогу, — встрепенулся Никодим Ильич. — Она не сможет отказать мне повидаться с внучкой.

— Хорошо, значит, завтра мы должны встретиться с Лиен, — подвел итог Антонов. — А сейчас нам пора. Да и вам нужно как-то переварить всё, что вы сегодня узнали и увидели. Медальон останется у вас, но очень прошу, будьте осторожны.

— Меня сложно напугать, — сказал Никодим Ильич. — На войне и не такое видел.

— И все же…

Они вышли на улицу в сопровождении Никодима Ильича и Родиона. Антонов с удивлением обнаружил, что у подъезда продолжает стоять черный лимузин.

— Вот это сервис! — хмыкнул Родион, но в его голосе больше не было ершистости. Страшка подошел и лизнул ему руку. В ответ он потрепал собаку за ухом. Отношения были восстановлены.

Глава 27

На переднем сиденье лимузина сидел генерал Котов. Было видно, что он чем-то обеспокоен. Когда автомобиль тронулся, он повернулся к девушкам и Антонову.

— Ну, как прошла встреча?

— Нормально, — буркнула Вероника. Ей Котов не нравился, уж слишком улыбчивый и волосы крашеные. Она таких терпеть не могла. «Выслуживался, видно, правдами и неправдами, пока генеральские погоны получил», — решила она, а мужчин с диагнозом «холуй» она презирала.

— А вот у нас возникли проблемы, — сказал Котов, приглаживая правой рукой напомаженный затылок. — Но мы постараемся разобраться, в чем причина, так что не волнуйтесь, — он отвернулся и стал смотреть в лобовое стекло.

— Проблемы касаются нашего пребывания на Камчатке? Новые инструкции из центра? — попытался уточнить Антонов. Его вообще не устраивала ситуация общения через третье лицо, пусть даже и генеральского чина. Неужели Мишка сам не может выходит на связь и напрямую давать указания? «Все в этом ведомстве через задницу», — в сердцах подумал Антонов, забывая, что и на его бывшей работе, в следкоме, дела обстояли не лучше. Неразбериха, чинопочитание, взятки, в общем, коррупция на местах продолжала процветать, хотя в центре на борьбу с ней бросали лучшие силы и огромные средства. Но матушка-Русь большая, поэтому деньги, не дойдя и полпути до адресата, исчезали в бездонных карманах чиновников точно так же, как и сто, и двести лет назад. Пророчества Салтыкова-Щедрина оказались вне времени.

— Нет, что вы, по этой линии все идет по плану, — сказал генерал, — проблема в том, что мы не можем организовать вам необходимую защиту. И в центре нас за это по головке не погладят.

— Людей, что ли, не хватает? — Антонов попробовал придать голосу сочувственные нотки, но получилось неубедительно.

— Тут не в людях дело, — генерал продолжать смотреть в лобовое стекло, поэтому казалось, что он говорит сам с собой.

Антонов не стал продолжать разговор. «Раз не наши проблемы, пусть сами и решают», — подумал он и тихо сжал руку Вероники, сидящей рядом. Она хмыкнула, ну руку не отдернула. Он почувствовал, как остро соскучился по ней, и как боится потерять после стольких лет розыска и случайной встречи, которая оказалось совсем не случайной. Нет, он не думал, что это любовь. Просто свою жизнь Антонов представлял только вместе с Вероникой, других вариантов никогда даже не рассматривал, хотя за свои четыре десятка лет всякие ситуации были. Но эта девчонка, сидящая на раме его велика, с руками в цыпках и вечно сопливым носом, и этот ее запах… так пахнет простор ромашковых полей, зеленый луг, трава после сенокоса, так пахнет свежесть утра и детство, в которое можно заглянуть, если вот так как сейчас — рука в руке…

— Вот мы и приехали, — отвлек его от мыслей Котов. — Но я попрошу вас, майор, задержаться на несколько минут.

Девушки со Страшкой молча вышли из лимузина. Антонов видел, как швейцар услужливо распахнул перед ними дверь гостиницы.

Котов пересел на заднее сидение к Сергею и нажал на кнопку, поднимающую перегородку между пассажирским отсеком и водителем.

— Дело в том, что прослушки, при помощи которых мы следим за всеми вашими перемещениями, чтобы, если понадобится, немедленно прийти на помощь… — сразу перешел к делу генерал, — в общем, наши «жучки» кто-то блокирует, причем на профессиональном уровне. И мы оказываемся без связи. Вы же понимаете, что это опасно, и в первую очередь опасно для вас.

— Ах, вот оно что, — усмехнулся Антонов. — И кто же вас так лихо вычисляет?

— Я тут поразмыслил и пришел к выводу, что вы не можете не знать об этих действиях, — вкрадчиво сказал Котов. — Если это так, то зачем же нам дополнительные трудности? Неужели вы не заинтересованы в собственной безопасности?

Антонов почувствовал, как у него заходили желваки на скулах. Это всегда происходило, когда он пытался сдержать гнев.

— Генерал, а вам не приходило в голову, что связь должна быть обоюдной? Зачем за нами следить, если это защита? Не вижу логики. Насколько я помню, по существующему законодательству спецслужбы могут вести прослушку только с санкции прокурора. Но это касается преступников, явных или предполагаемых. Почему вы решили избрать именно такой способ нашего прикрытия, мне не понятно. И кстати, Чекалин в курсе ваших методов?

Он с удовольствием наблюдал, как потеет генерал, нервно вытирая шею и лоб безукоризненно белым носовым платком.

— Но…

— Никаких «но». Спецоперация находится под личным контролем президента. Не думаю, что ему понравится такое начало.

— Товарищ майор, признаюсь, я несколько превысил…

— Сейчас нет времени разбираться в нюансах вашей работы, — делая упор на слово «вашей» сказал Антонов. — Что касается профессионализма моих агентов, то вы его уже оценили. Поэтому условия моей группы должны быть приняты безоговорочно. Иначе экспедиция сорвется, и виноваты будете именно вы.

— Я понимаю. Я готов.

Антонову на мгновение стало даже жалко этого сдувшегося петуха в генеральском мундире.

— Особых условий не будет. Главное — никакой тайной слежки, никакой «отсебятины», ясно? Мы должны быть уверены, что у нас за спиной щит, а не «жучки».

Котов кивал головой так услужливо, как статуэтка китайца на старом комоде.

— У всех участников спецоперации должны быть маячки, чтобы в любой момент мы могли быть на связи друг с другом и с вашей опергруппой, — продолжал Антонов. — Это первое. Второе. Вместо лимузина дайте нам нормальный внедорожник, мы же сюда не на курорт приехали. Водителя не надо, я сам буду за рулем. Третье. На связь с вами выхожу я, а не наоборот. Ясно? Да, и главное — Чекалину я сам обо всем доложу. Пока всё.

И Антонов, не дожидаясь ответа, открыл дверцу и вышел из лимузина. Он торопился войти в холл гостиницы, чтобы Котов не увидел, как его раздирает от смеха.

***

Девушки, услышав его шаги по коридору, выскочили из своих номеров и налетели на него, как мухи. Только Страшка помахивал хвостом и казался совершенно равнодушным.

— Что? Что он тебе сказал?

— Его ребята с ног сбились, разыскивая профи, который блокирует «жучки». Говорит, это непорядочно с нашей стороны — так шифроваться, — Антонов попытался сделать серьезное лицо, но не выдержал и расхохотался, жестом показывая девушкам, чтобы они вошли в его люкс.

— Смотрите, я в буфете прихватил нам пиццу и томатный сок на ужин.

— Антонов, ты не лопнешь? Мы же только что пельменей наелись, — при этом Вероника уже распаковывала коробку, а Страшка с преданным видом крутился у нее под ногами.

Они устроились за журнальным столиком и с аппетитом уничтожили всё до последней крошки.

— Ты бы своих есиков приструнил, что ли, — сказал Антонов, обращаясь к Страшке. — Они ж так все спецслужбы на уши поставят.

Сенбернар лежал посередине комнаты на большом персидском ковре, сытый и довольный. Он и ухом не повел в сторону Сергея.

***

Трое суток, вписанных в программу, растянулись на три недели, и Старк просто подыхал от тоски и скуки. А тут еще Кормчий сообщил об изменении сценария и новом руководителе проекта. «Хм, Страшка… Имя какое-то беспонтовое, откуда они его откопали? — раздраженно думал он, развалясь на диване и машинально разматывая клубки шерсти, приготовленные бабкой Олей для вязания. «Очередную шапчонку пупсу будет мастырить, уже все полки в ее вязульках, по пять варежек на каждую руку, бред какой-то… И этой своей охламонке свитер связала, а она его тут же куда-то захерячила», — брюзжал он на воровском жаргоне, оставшемся от последней ходки по программе Мелкого.

До переброса к Лиен Совухиной Старк несколько месяцев был крысой в камере строгого режима, пока его не выловили и чуть не сожрали рецидивисты. Но дело завершить успел, убийства невиновного не допустил, за что получил плюсовую оценку и повышение до Пятнадцатого уровня. Конечно, за столько тысячелетий безупречной работы могли бы и повыше закинуть. Хотя Мелкий намекнул, что если сейчас все пройдет по плану, и Миссия будет выполнена, то можно надеяться на местечко в ведомстве Драмиурга. А там даже если пристроят на низшую ступень, на землю уже не пошлют. Ох, и осточертела ему эта бодяга с человеческими проблемами по самое не хочу….

Старк свернулся клубком и в полудреме опять вспомнил великих и могущественных Алшуров, из-за Чаши которых весь этот сыр-бор. Сколько тысячелетий, а забыть исполинов он был не в силах. Они грели душу и были его тайным идеалом. И сколько потом сценариев не намотал он за свою карьеру, равных им так и не встретил.

— Котенька мой хорошенький, — подсела к нему Лялька и стала нежно гладить по шкурке. Старк заурчал от удовольствия. За это время он привязался к девчонке. «Лучше бы кардиологу пупса показали, а то с такой мамашей и коньки отбросить недолго», — думал он, переворачиваясь на спину и подставляя Ляльке свое пушистое пузо.

***

— Ты, я вижу, совсем обнаглел! — орала в трубку Элла так, что было слышно даже стоящей рядом женщине. К счастью, подошел автобус, и женщина уехала. Родион остался на остановке. Он в очередной раз убеждался в безнадежности разговора с бывшей супругой.

— Но послушай, — пытался он вставить хоть слово в поток нелицеприятных эпитетов в свой адрес.

— И слушать ничего не хочу! Ты дрянь и скотина! И Ляльку только в моем присутствии увидишь, понял? А то еще начнешь ее знакомить со своими шлюшками.

— Прекрати! — не выдержал и тоже заорал Родион. По ту сторону наступила тишина. Родион приготовился, что Элла сейчас даст отбой, но нет, она щелкнула зажигалкой и закурила, продолжая оставаться на связи.

— Что ты там себе накрутила, не знаю, но увозить дочку на несколько месяцев в какую-то дикую деревню, не поставив меня в известность, ты тоже права не имеешь, — сказал он уже более спокойно.

— Ляльке нужен морской воздух, она очень слабенькая, — накал вроде бы поостыл и со стороны бывшей. — Мы жили у моей подруги, она директор школы, мама в курсе была, так что я и не думала от тебя Ляльку прятать.

— По суду я имею права на каждый выходной, забыла? Четыре раза в месяц! Забыла? — повторил Родион, почувствовав, что, наконец, берет верх в разговоре.

— Ничего я не забыла! — снова выкрикнула Элла. — А вот деньги за прошлый месяц принести, видимо, ты забыл?

— Вот встретимся, и все отдам, — сказал Родион примирительно. — И премию тоже. Купишь Ляльке зимний комбинезон, о котором в прошлый раз рассказывала.

— А премии твоей хватит? Он из натурального меха. Но такой хорошенький, ты не представляешь…

Родион с облегчением выдохнул, Элька принялась увлеченно описывать все детали комбинезона, и теперь было самое время подкинуть ей еще одну новость.

— Мы можем даже все вместе сходить и купить, — сказал он, — Лялька будет наверняка счастлива.

— Ещё бы! А когда? Давай завтра, пока не расхватали. Там их штуки три осталось, не больше.

— Можно и завтра, — согласился Родион. — И вот еще что. Чуть не забыл совсем. Тут у отца обнаружилась сводная сестра. Приехала из Москвы с друзьями. Очень хотят с тобой и с Лялькой познакомиться.

— Сестра? Он же сирота, вроде.

— Ну, там сложная история, при встрече подробнее расскажу, — сказал Родион уклончиво. — Но у них времени мало. Сегодня можно к вам нагрянуть? Или вы к нам?

— Из Москвы. Понтовые, наверно… Москали все понтовые, — чувствовалось, что Элла заинтересовалась новым знакомством.

— Да нет, они с наукой связаны, то ли физики, то ли математики, я точно не понял. Так как решим — у нас или у вас?

— Нет, лучше вы к нам. Мама обрадуется. В отличие от меня ты теще успел так мозги задурить, что она до сих пор тебя обожает, — было слышно, как Элька снова затянулась и выпустила дым сигареты. — Кстати, а сколько вас будет? Надо же на стол собрать успеть.

— Даже не думай! Мы все с собой привезем! Мать столько вчера наготовила, и половины не съели. Салаты там всякие, нарезки, икры еще с полбанки, пельмени, — принялся перечислять Родион. Он все еще не мог поверить, что так легко смог уговорить Эллу. Они с отцом думали, что сначала он попробует, а если не получиться, то уж тогда дед пойдет как тяжелая артиллерия.

— Ну, мать все равно пирог поставит.

— Ага, с рыбой, это ж ее фирменный, — Родион почувствовал, как у него снова заныло в районе сердца. С ним такое время от времени случалось — наваливалась дикая тоска по прежней жизни, по семейному быту, не говоря уже о Ляльке.

— Так ты не сказал, на сколько персон накрывать-то? — напомнила Элла.

— Ну, тетка моя новоявленная, — начал подсчет Родион, — потом ее подруга со своим, как я понял, женихом, и нас трое. Шестеро значит. А, и еще с ними сенбернар. Обалденная собака, я тоже такую б завел, если бы по командировкам не мотался.

— Представляю, как наш кошак отреагирует на появление собаки в доме, — прыснула в трубку Элька. — Ну, ладно, пойду мать готовить к вашему нашествию. Давай на три часа? Идет?

— Идет! До встречи! — И Родион поспешил дать отбой, чтобы она не передумала.

***

Волновались все, включая Марию Егоровну. Она умудрилась напаковать несколько сумок с закусками, присовокупив туда еще и подарки для Ляльки, а также мотки с шерстью для сватьи Ольги Семеновны, в общем, поклажи собралось, будто они идут в многодневный поход.

— Ничего, машина большая, вместительная, всё довезем в лучшем виде, — радостно рокотал Антонов, утрамбовывая баулы в огромный багажник.

Рано утром ему позвонил Котов с сообщением, что все его требования выполнены. На стоянке возле гостиницы их уже ждал джип Шевроле Тахо с заправленным полным баком. «Мне бы лучше Ниву», — выпендривался Антонов перед девчонками, но на самом деле с удовольствием сел за руль американского внедорожника. «Когда еще удастся поводить модель элитного класса», — подумал он, проверяя работу всех систем автомобиля.

В семиместном салоне Страшка чувствовал себя не хуже, чем в лимузине. Тем более для него сложили задний ряд, и теперь он гордо восседал сразу на трех кожаных сиденьях, напоминая скульптуру льва у какой-нибудь каскадной лестницы.

Впереди рядом с Антоновым устроился Никодим Ильич, а женский состав расположился во втором ряду. Родион сказал, что подъедет прямо из телестудии, у него как всегда что-то там горело, не стыковывалось, в общем, аврал.

— Ну, конечно, какая жена будет терпеть такую сумасшедшую работу, ни дня, ни ночи, еще и командировки по всему миру, — вздыхала Мария Егоровна, ища сочувствия у девушек. Видно было, что на эту тему они говорят уже долго. По крайней мере, пока шли сборы, Лиза с Вероникой узнали практически всю историю взаимоотношений Родиона с Эллой. С точки зрения Марии Егоровны, конечно.

— Любви у них не было, так я считаю, — сказал Никодим Ильич, повернувшись в их сторону. — Когда есть любовь, то хоть езжай ты в дальнее плавание, а все равно семья сохранится. Опять же Лиенчик… Ребенка не пожалели. Нет, не было у них настоящего чувства.

— Кодя, ты вот всех по себе меряешь.

— А по ком же мне еще мерить, Маняша? Я как тебя увидел, сразу понял — моя и всё тут. А сейчас молодежь как кузнечики, туда-сюда скачут, чего ищут, что им надо, не пойму. Выучились, работа хорошая, дом полная чаша, дитя родили, бабушки готовы им день и ночь помогать, даже дед имеется, что сейчас не часто встретишь…

— Ну, сам себя не похвалит, больной будет, — перебила мужа Мария Егоровна и все расхохотались, включая Никодима Ильича.

Навигатор решили не использовать. Хирург сам показывал, в каким направлении двигаться, а по ходу еще и рассказывал о тех достопримечательностях Петропавловска- Камчатского, которые они видели из окон автомобиля.

Лизе с Вероникой было уютно и спокойно в компании Совухиных. Сегодняшний день оказался полным контрастом по сравнению со вчерашним. Все выяснения отношений остались позади. Сегодня они были одной большой семьей. Мария Егоровна находила все новые и новые похожести и совпадения у Никодима и Елизаветы, доказывающие их родство. Она даже попыталась сюда включить тот факт, что была тезкой с мамой Лизы, но тут муж ее не поддержал.

— Маняша, ты перегибаешь палку, мы же сводные по отцу, не забывай.

— Ну да, ну да, — нехотя соглашалась Мария Егоровна. — А вот смотри, у тебя родинка на шее справа, и у Лизоньки такая же. Покажи, покажи ему, Лизонька, я сразу приметила, — настаивала она.

Антонов время от времени поглядывал через обзорное зеркало на веселые лица девушек, и хотел как можно дольше продлить эти минуты. «Пусть хоть немного расслабятся, — думал он. — Кто знает, что всех нас ждет впереди».

***

Элла стояла на балконе и курила, когда подъехали Совухины с гостями и стали выгружать из джипа сумки и пакеты.

— Ма, они уже здесь! — заорала она в глубину комнаты, где Ольга Семеновна заканчивала сервировать стол. Лялька ей усердно помогала.

— А папа тоже приехал? — спросила она.

— Ага, жди. Твой отец как всегда самый занятой. Звонил, чтобы без него начинали, — сказала Элька, перегнувшись через перила и продолжая рассматривать прибывшую родню.

— Чё-то девки шибко молодые, или просто сверху так смотрятся, — озвучивала она свои мысли. — И кто из них Родькина тетка? Ей должно быть минимум под пятьдесят, а этим… А машинка у них крутая, ничего не скажешь. Лялька, брысь отсюда, простудишься!

Ольга Семеновна тоже выглянула на балкон и приветливо помахала.

— Заждались уже! Скорее поднимайтесь!

Навьюченные поклажей гости поднялись на второй этаж и вошли в гостеприимно распахнутые двери. Лиза заметила, что отношения старшего поколения здесь сильно отличаются от московских. В них была какая-то сердечность и простота, и это очень подкупало.

— Проходите, гости дорогие! Как давно не виделись, — обнимала поочередно Никодима Ильича и Марию Егоровну мать Эллы.

— Оля, я там тебе шерсть привезла, сказали, хорошая, ангорка. Ляльке на шапочку.

— Ох, спасибо! Будет мне занятие, ты ж знаешь, как я люблю со спицами-то… Ну, что мы на пороге-то, давайте в комнату, стол уже накрыт, пирог стынет.

— Да мы уж наслышаны о вашем фирменном, — протянул Ольге Семеновне для приветствия руку Антонов. — Разрешите представиться. Антонов Сергей, а это Вероника. Мы друзья Лизы, сводной сестры Никодима Ильича. Можно сказать, сопровождающие. В такой дальний путь Лиза сама не решилась…

Сергей специально взял инициативу в свои руки, чтобы у девушек была возможность адаптироваться. Он видел, как напряженно смотрит на всю их троицу Элла, поэтому следующим этапом было знакомство с ней.

— А вы мама Лиен? Такая молодая и красивая! — воскликнул Сергей, прикинув, что этой вульгарно накрашенной девице грубая лесть в самый раз. И не ошибся. Элла жеманно протянула ему руку, и Антонов по всем правилам этикета согнувшись в полупоклоне поднес ее к губам и поцеловал.

За своей спиной он слышал воркование Марии Егоровны:

— А где же наш Лиенчик? Где наша куколка ненаглядная?

Антонов тоже пытался отыскать глазами девочку, но ее нигде не было видно.

— Лялька, ты где? — крикнула Элла, продолжая пожирать его глазами. — Немедленно выйди и поздоровайся с гостями!

Наступила пауза, в которой все ждали появления девочки.

— Тут тебе дедушка с бабушкой подарки привезли! — выдвинула еще один аргумент Элла. Лиен по-прежнему не откликалась.

— Застеснялась, наверное, — сказала Ольга Семеновна. — Да куда она денется из квартиры-то… Не будем смущать, сама появится.

И женщины повели гостей к накрытому столу. На этот раз Вероника села между четой Совухиных, а рядом с Антоновым оказалась Лиза. Она наклонилась и шепнула ему на ухо:

— Страшка тоже пропал.

По другую сторону от Сергея разместилась Элла. Антонов судорожно соображал, под каким предлогом сможет выйти из-за стола.

— А где у вас руки помыть можно? За рулем, знаете ли…

— Да, конечно, — кивнула Элла. — Прямо по коридору и первая дверь налево. Найдете?

— Не беспокойтесь, я мигом.

Антонов видел по глазам Лизы, что она сильно взволнована. Страшка впервые за все это время оставил ее, поэтому Сергей понимал, что должен срочно найти собаку. Конечно, ни о какой ванной он и не думал. Пройдя вглубь коридора, он открыл дверь и заглянул в соседнюю комнату. То, что он увидел, не поддавалось никаким объяснениям.

— Идите сюда! — крикнул он. — Они все здесь.

Посередине комнаты на полу сидела Лиен. По одну сторону от нее лежал сенбернар, по другую — серый пушистый кот. Девочка чертила цветными мелками на лежащей перед ней доске какие-то знаки, а животные с интересом наблюдали за ее действиями. Она не обращала внимания на появление взрослых. Похоже, вся троица находилась в какой-то прострации.

— Лялька, что же ты… — попыталась окликнуть дочку Элла, но Антонов приложил палец к губам. Все замерли и молча наблюдали за происходящим.

— Это руны, которые я видела в Башне, — сказала Лиза очень тихо.

— Ты уверена? — спросил шепотом Антонов.

— Да. И Страшка это подтверждает. Девочка знает их значение. Только…

Лиза не успела договорить. Лиен внезапно встала, отряхнула платьице от мела и, будто очнувшись, посмотрела на взрослых, застывших в дверях.

— Всем здрасте, — сказала она вполне адекватно. — Деда, бабуля, а где подарки?

***

— Ну, ты нас и напугала, — уже через минуты тискала Ляльку Мария Егоровна, пока Никодим Ильич доставал из сумки детские книжки, куклу в комплекте с одеждой, игру-викторину «Угадай-ка», пенал в форме гусеницы, маленький глобус и еще какие-то мелочи. Малышка все воспринимала с восторгом, несмотря на бурчание Эллы, что у нее этого добра хоть отбавляй, уже девать некуда, и вообще одно баловство, да и только.

— Что это у вас дверь нараспашку? — на пороге появился Родион, и Лялька кинулась к нему.

— Ух ты, какая вымахала! — Родион подхватил ее на руки, и они закружились, смеясь от счастья.

— Папка, папка, смотри, что у меня есть! — высвободившись из рук отца, девочка кинулась показывать ему подарки. — А это мне новые тети из Москвы привезли, — и она показала воздушное сиреневое платьице и к нему такую же накидку из шелка. — Я в ней буду настоящей феей, правда?

— Ты и так у меня настоящая фея, — сказал Родион, даже не подозревая, насколько верны его слова.

Элла смотрела на встречу Ляльки с Родионом и чувствовала, как внутри закипает то ли зависть, то ли ревность. «Конечно, если встречаться раз от разу и только на развлечения время тратить, то и будешь самым хорошим да любимым, а ты попробуй с ней ежедневно повозись», — думала она с досадой.

— А пирог-то стынет, — напомнила между тем Ольга Семеновна. Пока не было Родиона, все мало-помалу перезнакомились, и теперь, когда все были в сборе, можно было поднять первый тост. Что и сделал с огромным удовольствием Никодим Ильич.

— Я хочу сказать, что сегодня очень счастливый день, — начал он, встав с бокалом шампанского в руке. — Никогда не думал, что обзаведусь сестрой, и теперь чувствую себя по-настоящему богатым человеком. За этим столом собрались мои самые близкие и родные люди, и я хочу выпить за ваше здоровье!

На этом его речь, предваряющая звон бокалов, закончилась. Все выпили и начались традиционные разговоры ни о чем: как вам у нас? как погода в Первопрестольной? что слышно про пенсионные надбавки? И дальше про скачущие цены, трещащий по швам бюджет, новые ботиночки для Ляльки и боли в суставах Ольги Семеновны.

— Оля, никого не слушай, я тебе сама растирку приготовлю, — успокаивала ее Мария Егоровна, стараясь перекричать шум застолья.

— Деда, деда, смотри, что мне папа дал подержать! — и Лялька, сидящая на коленях Родиона, подняла над головой медальон.

Лиза стала бледная как полотно. Антонов и Вероника замерли. Но кроме них никто не отреагировал на реплику девочки. Элла вообще скептически хмыкнула:

— Старая монета, что ли?

— Родя, на ней может быть грязь, инфекция, зачем дал ребенку? — Ольга Семеновна потянулась, чтобы отобрать, но Лялька живо спрятала медальон за спину.

— Не дам! Не дам!

— Это наш фамильный медальон, — сказал Родион успокаивающе, — как же я мог не показать его своей наследнице? — он принялся щекотать Ляльку, и малышка закатилась от безудержного смеха. За столом снова воцарилось безмятежное пиршество.

Между тем Антонов понимал, что, в конце концов, должен наступить тот главный момент, ради чего они здесь, поэтому старался держать всех в поле зрения. И только Страшка, который через Лизу передал, что медальон может активировать только Лиен, по-прежнему не показывался на глаза. «Как могут найти общий язык собака с котом?» -подумал Антонов, и вдруг его осенило. Если в шкуре сенбернара Страшка, то кто-то может быть и в шкуре этого толстого кошака, и тогда понятно, что в соседней комнате идут переговоры. Но о чем? Видимо, там происходит что-то очень значимое для всей экспедиции, только бы знать, что именно…

— Собственно ради этой вещицы Лизонька ко мне и прилетела, — вдруг громко сказал уже изрядно захмелевший хирург.

— Это вы про что, Никодим Ильич? — спросила свёкра Элла.

— Ну, про медальон этот. Фамильный.

— А подробнее можно? Все-таки и мы вроде как теперь имеем к нему отношение, — спросила Элла не без ехидства.

— Пусть Родька расскажет, он мастер по части легенд, столько времени лапшу на уши народу вешает, четвертая власть же, ёшкин кот, — хохотнул Никодим Ильич.

Вероника поморщилась, но промолчала. Лизе был явно неприятен скепсис сводного брата, но она тоже ничего не сказала. Антонов продолжал размышлять на тему переговоров домашних животных в соседней комнате. Элла выжидающе смотрела на Родиона.

— Ну, давай, сказочник, посвяти нас в ваши фамильные тайны. Жуть, как интересно.

Родион будто не слышал подначек со стороны отца и бывшей жены. Он забрал из рук Ляльки медальон, положил на ладонь и, глядя на него, стал рассказывать историю Мастера. Казалось, он читает книгу, так плавно и спокойно текла его речь. Когда он замолчал, за столом наступила тишина. Даже Лялька молча смотрела на Родиона круглыми от восхищения глазами.

— Папа, это нам Мастер передал? — наконец спросила она.- А мы сможем его увидеть? Он ведь бессмертный, как все волшебники?

— Да, сможем. Но никто не знает путь к нему. По легенде, дорогу должен указать этот медальон, но…. как это произойдет? — Родион словно размышлял вслух. Он по-прежнему держал творение Мастера на открытой ладони, но когда Лиен снова попыталась его взять, резко зажал в кулак.

— Нет, доча, сначала позови собаку. Она знает, что нужно делать.

— Что за бред?! — вскинулась Элла.

— Я сказал, позови собаку, — повторил Родион уже более настойчиво и ссадил Ляльку со своих коленей. Она помчалась в комнату за Страшкой. Вскоре все трое, включая кота, появились в дверях.

— Ты сейчас похожа на Элли из «Волшебника Изумрудного города», — сказала Ольга Семеновна. — Помнишь эту сказку? Как раз на той неделе ей читала, — пояснила она всем остальным.

— Да, бабуля, а это мои Тотошка и Гудвин! — весело выкрикнула Лялька. Было видно, что ей эта игра нравится.

— Не поняла, а кто ж из них Гудвин? Неужто твой котофеич? — прищурилась вторая бабушка, Мария Егоровна.

— Неее…. Гудвин вот этот, — она показала на Страшку. — Он настоящий волшебник. Может превращаться в кого угодно, сама видела.

— Ну, ясно, у девочки хорошая фантазия, но давайте уже прекратим этот цирк. Родион, ты начал, ты и заканчивай.

И Элла вышла на балкон, чтобы перекурить. Лиза внимательно смотрела на Страшку, который продолжал стоять рядом с Лиен, прижимаясь к ней одним боком. Антонов и Вероника знали, что она с ним общается на мысленном уровне, но для остальных все происходящее оставалось полной загадкой.

— Дайте медальон девочке, — наконец, сказала Лиза, и Родион послушно протянул его Ляльке. Теперь изделие Мастера лежало в маленькой ручке, занимая почти всю ее поверхность. Страшка дотянулся носом до тыльной стороны ладони Ляльки и легонько ее подтолкнул. Медальон начал вращаться и одновременно излучать свет. Ольга Семеновна охнула и схватилась за сердце, Никодим Ильич и Мария Егоровна привстали со своих мест, чтобы лучше видеть, Родион побледнел, но остался сидеть. Элла продолжала спокойно курить на балконе, повернувшись ко всем спиной, поэтому была вне событий, происходящих в комнате.

Между тем Лиен осторожно села на пол, продолжая держать медальон на вытянутой руке.

— Ей же горячо, — прошептала Ольга Семеновна.

— Нет, она сейчас ничего не чувствует, — сказала Лиза. — У этой девочки паранормальные способности, поэтому защита сейчас нужна будет не ей, а нам.

В это мгновение на столе с грохотом стали разрываться стаканы и бутылки, на потолке закачалась люстра, в серванте задрожал хрусталь и сам он накренился, готовый в любой момент рухнуть. Это было похоже на землетрясение. С балкона влетела перепуганная Элла и с криком «Что здесь происходит?!!» бросилась к ребенку. Страшка, злобно оскалившись, преградил ей дорогу. Элла попыталась оттолкнуть собаку, но сенбернар вцепился ей в руку.

— Ааааа!!! — завопила она так громко, что, казалось, сейчас сбегутся все соседи. Родион кинулся останавливать кровь на запястье бывшей жены, заодно проверяя, не затронута ли артерия. Но рана была неглубокой, намного большую угрозу представляла сама разъяренная женщина.

— Вызовите полицию! Кто-нибудь вызовите полицию!!! — орала она как ни в себе, отбиваясь от пытающегося ее успокоить Родиона. В конце концов, от очередного толчка они оба упали на пол да так и остались лежать, обхватив друг друга.

Комната продолжала вибрировать, в разные стороны разлетались стулья, падали портреты и картины, на стенах и потолке появились трещины. Все присутствующие с разных сторон держались за край стола, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие.

И только Лиен спокойно сидела и держала медальон, излучающий ровный оранжевый свет. Страшка стоял рядом, охраняя девочку.

Внезапно у кота шерсть встала дыбом, и он издал утробный звук, предвещая приближение чего-то страшного. Антон машинально схватился за то место на бедре, где должен был находиться пистолет, но вспомнил, что сдал оружие при увольнении. «Чёрт, надо вызывать людей генерала», — подумал он, и в это же время какая-то невидимая сила отбросила его в угол комнаты. Он ударился о край тумбочки, на которой стоял телевизор, и потерял сознание.

Вероника попыталась прийти ему на помощь, но как только оторвала руки от стола, тут же потеряла равновесие и тоже упала, успев закрыть руками голову, на которую посыпались книги с висящих полок.

— Постарайтесь не дышать! — прокричала Лиза. — Мы находимся в аномальной зоне, это наше дыхание раскачивает предметы! Молчать, не двигаться, не дышать!!!

Кот снова заорал. Страшка сел рядом с ним и оскалился. Они явно кого-то пытались не подпустить к девочке. Странно, но на их звуки чёрная дыра не реагировала.

Лиен смотрела на медальон, раскачивалась и повторяла как сомнамбула: «и-ри, шу-шу, ва-ту», «и-ри, шу-шу, ва-ту» и снова «и-ри, шу-шу, ва-ту»…

— Ключ, поток, дезинформация, — почти беззвучно перевела Лиза. — Но… это другой набор рун. Ничего не понимаю.

Кот внезапно подскочил и вцепился всеми четырьмя лапами в Никодима Ильича. От неожиданности тот, так же как и Вероника, рухнул на пол и застонал. «Етит твою мать, если перелом лучевой кости, как я буду оперировать», подумал он, и тут же почувствовал, что его выворачивает наизнанку. При этом он продолжал отбиваться от сбесившегося кота, который продолжал орать и драть ему грудь когтями.

— Кодя! — завопила Мария Егоровна, пытаясь прийти на помощь мужу, но из-за ее крика последовал очередной сильный толчок.

В комнате стало совсем темно, свет исходил только от медальона. «Помогите», — тихо застонала Элла. Страх сковал всех, включая Лизу.

***

Сколько времени это продолжалось — несколько секунд или несколько часов — никто не понял. Просто вдруг все стихло, и снова появился дневной свет.

Лялька со Страшкой помогли подняться Лизе. Она кинулась на помощь всем остальным. Вместе с Антоновым они привели в чувство пожилых женщин — Ольгу Семеновну и Марию Егоровну. В это же время Родион помогал Элле перевязать все еще кровоточащее запястье.

— Па, ну, вставай уже, тут твоя помощь нужна, — позвал он Никодима Ильича, но ответа не последовало. Лиза переглянулась с Антоновым. Она встала и пошла к лежащему на спине хирургу, присела возле него на корточки, попыталась нащупать пульс, затем посмотрела на Сергея, и он все понял.

— Что с Кодей? Что с моим Коденькой?! — встрепенулась Мария Егоровна.

Антонов набрал номер генерала.

— У нас труп. Пришлите опергруппу, — сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее.

Глава 28

Часом раньше. Страшка вошел в комнату и пристально посмотрел на Старка. Со стороны это выглядело так: кот и собака просто мирно сидят рядом. Хотя некоторую нервозность кота можно было определить по подрагивающему кончику хвоста. Так в полной тишине они смотрели в глаза друг другу, хотя на самом деле между ними шел напряженный разговор. Уровень этой беседы находился на частотах, недоступных человеческому слуху. Если все-таки постараться перевести этот диалог на человеческий язык, то получилось бы примерно так.

— Приветствую Воина Семнадцатого! У нас в Раздаточной о ваших подвигах ходят легенды.

— Я имею дело с элементалем Раздаточной? Странно…

— На данном этапе я руководитель программы по поиску и уничтожению Чаши Алшуров.

— Имя?

— Страшка.

«Имя совпадает с тем, что сказал Кормчий. Но куда катимся? — поморщился Старк. — Скоро из Шивок начальников лепить начнут…»

— Нам нужно скорректировать совместный план действий, поскольку сценарий существенно изменился, — продолжал Страшка.

— Мои полномочия утверждены Мелким, а ты сам знаешь его статус. Приказ действий тоже от него, и только он может его отменить, — ворчливо заметил Старк.

— Я прекрасно знаю полномочия первого советника Хозяина Земли, и знаю, что ваше воинское звание не позволяет вам делать корректировку приказа, — примирительно сказал Страшка. — И все-таки это придётся сделать, поскольку мои полномочия утверждены самим Драмиургом.

Старк вздрогнул и поежился — да с этим не поспоришь, хотя так хочется послать этого щенка куда следует. Он вздохнул и нехотя начал докладывать.

— Мне приказано внедриться в семью Совухиных для наблюдения за ребенком. Девочке через ее отца, Родиона, седьмого потомка Мастера, должен поступить артефакт. Его активация доступна только этому ребенку. Этого допустить нельзя. Поэтому в момент, когда артефакт окажется в руках шестого потомка — Никодима — в его ДНК активируется закодированная команда на уничтожение как самого артефакта, так и всех, имеющих к нему отношение, то есть Родиона и его дочери. По завершению задания я должен ликвидировать самого Никодима и доставить медальон руководителю программы.

— То есть мне?

— То есть тебе, — подтвердил Старк с нескрываемым раздражением.

Страшка понимал состояние одного из старейших Воинов, который был обязан подчиниться ему, прибывшему в программу из самых низших сфер, да еще и назначенному «командовать парадом». Поэтому он даже ухом не повел на обращение на «ты» и пренебрежительные нотки в рапорте Старка. Но суть приказа его насторожила и смутила. Уничтожить всех потомков Мастера означало прервать экспедицию к Чаше Алшуров. Мог ли Драмиург принять такое решение, если даже Елизавету Вороновскую, как выяснилось, он не собирался устранять, а только просканировать?

«Всё выяснится после завершения операции, а сейчас нужно действовать», — решил Страшка. «Однако Воин должен понимать что происходит, иначе может быть такой же сбой, как в моем случае», — подумал он, еще раз вспомнив, как внезапно решил спасти Лизу от уничтожения.

— Старк, вы несколько тысячелетий уничтожаете темные силы и стоите на страже света, — начал он.

«Этот носатый мне ещё будет мораль читать! Удавлю заразу, и пусть потом хоть в элементаля переплавляют, сил нет как устал от этой мелкотни», — подумал Старк.

— Приказ «уничтожить» означает «уничтожить»! Воин должен исполнить его точно и в срок. Обсуждение правомерности приказа не допускается.

— Но думать не возбраняется даже Воину, — продолжал Страшка, не теряя спокойствия. Старк между тем стал белым как полотно, его скулы напряглись, а глаза налились кровью.

— Сценарий разработан в связи с присутствием в трех представителях Совухиных отрицательной энергии Алшуров, поступившей к ним по женской линии. На Земле не должно быть ни единой хромосомы исполинов в человеческом теле! — последнюю фразу Старк почти выкрикнул.

— Всё правильно. Но в этих же человеческих телах оказалась значительная доля энергии Мастера. А это значит, что только Совухины смогут вывести нас к Чаше и окончательно покончить с действиями Алшуров на Земле. Поэтому и был изменен сценарий.

— То есть… это потомки… самого Мастера?! — по всему было видно, что такого поворота событий Воин не ожидал.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.