электронная
180
18+
Фактура

Бесплатный фрагмент - Фактура


5
Объем:
202 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-1390-5

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Благодарности

Спасибо моему любимому мужу Юрию за то, что помог поверить в себя и начать писать. За поддержку на протяжении всего пути создания и издания «Фактуры». Он — мой идеальный читатель и самый честный критик.

Этот человек доказал мне — что мечты сбываются и все возможно. Без него у меня бы ничего не получилось.

Безгранично люблю и благодарю.

Спасибо моей Лу.

Также выражаю благодарность своим бета-ридерам:

Владу Карабаеву, Алисе Медведевой, Данилу Горюнову, Алене Король, Антону Старкову, Анастасии Самсоновой-Анискевич, Гузель Красниковой, Татьяне Шараповой, Артему Корнилову и Татьяне Кожевниковой! Друзья, спасибо вам за отзывы и веру в мое творчество.

Глава 1. Пейрафобия

Я жду своего выхода на сцену. На моей спине красуется наклейка белого цвета с черной цифрой «9».

Нас приглашают в студию по три человека. Из первой тройки никто не продержался и двадцати минут. Я не видел, что произошло там, на сцене, но видел, как трех обезумевших людей выводили под руки.

С одним из них еще каких-то сорок минут назад я пил чай в гримерной. Не помню его имени, но начинается оно на «Т». Этот мужчина — типичный примерный семьянин. Прожужжал мне все уши о своих дивных дочурках и красавице жене. По его словам, они живут в семейной идиллии и окружены добром и заботой, как в сказке.

Брешет. Почему? Потому что глядя на его изношенные годами ботинки, засаленные брюки, которым тоже немало лет, мешки под глазами и гнилые зубы, никогда не поверю, что счастье выглядит именно так.

— Какая прелесть, — кинул я ему из вежливости, смотря фото на экране его телефона, которым он буквально тыкал мне в лицо. Я выдавил из себя эти два слова, можно даже сказать, из жалости.

Я спрашиваю:

— Так зачем ты здесь?

Он отвечает:

— Деньги никогда не будут лишними, — на его лице вновь раздражающая улыбка.

Я говорю:

— Разве деньги — это главное? На что ты потратишь их в случае выигрыша?

В ответ он зарядил мне историю, что-то вроде: «Всей своей семьей мы будем жить в новом доме долго и счастливо». Он говорит, а его руки трясутся, макая пакетик чая в одноразовый стаканчик. Левая нога судорожно притопывает по полу, а пот льется ручьем изо всех пор его тела, издавая дикую вонь.

Я слушаю его и думаю: кому ты рассказываешь, мужик? Если у тебя появится возможность, ты бросишь все к чертовой матери. Бросишь и оторвешься хотя бы недельку, а лучше — месяцок. Купишь новую одежду, вылечишь зубы, приобретешь новый матрас и наконец-то выспишься.

Он нуждался в этом. Это буквально читалось в его взгляде, молящем о помощи, но слова вылетали из его уст словно заученный текст. Казалось, он заставляет себя думать, что он счастлив и пытается доказать это и мне. Я ему подыграл, вежливо кивая и мило улыбаясь.

А теперь, спустя каких-то минут тридцать — сорок, тот, с кем я разговаривал, выглядит еще хуже.

Казалось бы, куда хуже, да?

Он идет, еле волоча за собой ноги, словно из него высосали все жизненные силы. Проходя мимо, он схватил меня за руку. Его взгляд был потерянным и метался из стороны в сторону.

На лице застыла гримаса ужаса, и глаза были черные, словно пришитые пуговицы у мягкой игрушки. В руках клочки собственных вырванных волос. На голове сочится кровь, рисуя вдоль лица красные линии и капая с подбородка.

Он кричит:

— Не ходи! Не ходи туда! Не верь им! Все не так, — впился мне в руку и смотрит на меня в упор.

Не успел я ответить ему ни слова, как два амбала взяли его под руки. Тот начал извиваться, словно змея. Пытался бежать. Кричит. Его голос охрип и звуки, исходящие из него, стали похожи на кашель курильщика со стажем в сорок лет.

Женщина в белом халате скомандовала держать его покрепче и вколола ему полный шприц успокоительного.

Я слышу вопли еще двоих, которых уводят. Их крики раздаются эхом по всему зданию. С каждым шагом их слышно все тише и тише.

Лампочка в коридоре издает треск.

Мерцание.

Гаснет.

Загорается снова.

После прикосновений мистера, имя которого начинается на «Т», моя рука стала липкой.

Какая гадость!

Я хочу попросить салфетку, но мое внимание переключается на голос из динамика, висящего на стене:

— Участникам с порядковыми номерами семь, восемь, девять — приготовиться к выходу на сцену. Гримеры, займитесь номерами семь, восемь, девять.

Ко мне подлетает персонал. Среди них есть женщина, которая усердно машет кисточкой по моему лицу, парень цепляет микрофон, а женоподобный мужчина пытается мне что-то объяснить.

Но я его не слышу, меня охватила паника. Мой мозг отказывается принимать информацию. В горле пересохло. Ноги подкашиваются. Меня ведут по белому, почти больничному коридору. С каждым шагом я все отчетливее слышу голоса, доносящиеся из студии.

Меня приводят последним. Двое с номерами «7» и «8» уже стоят у белой двери с надписью: «Выход на сцену».

Администратор говорит:

— Номер семь, готов? Выходим!

Открывает дверь и выталкивает оцепеневшего седьмого.

— Номер восемь, готов? Выходим.

И вот из участников я остаюсь один. Я и администратор. Смотрю на него, тот на меня.

— Номер девять, готов? Выходим! Макс? — он положил руку на мое плечо. — Я ведь тебе говорил, что на этом этапе будет уже поздно отказываться…

Именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно.

А лампочка в коридоре окончательно перегорела.

Глава 2. Начало

Все началось в воскресенье. Я сидел у телевизора и переключал каналы один за другим в поисках чего-нибудь интересного для просмотра. Моя жена Кейси гремит посудой в мойке после ужина. Картинка на экране быстро меняется, то и дело показывая рекламу средств женской гигиены или нового тарифа мобильной сети.

Клик.

— Чем отстирать въевшиеся пятна?

Дерьмо.

Клик.

— Здесь болит и тут болит. Как избавиться от боли?

Дерьмо.

Клик.

— Новая коллекция специально для вас! Спешите!

Дерьмо.

Кнопка пульта вновь издает щелчок: на экране прилизанный мужчина в пиджаке. Его белоснежная улыбка выглядит неестественно:

— Новое шоу на канале «Без границ»! Призовой фонд — пятнадцать тысяч долларов!

А вот это уже интересно…

Картинку перегородила Кейси. Ее светлые волосы собраны в растрепанный пучок. Длинная майка, ранее принадлежавшая мне, сидит на ней платьем.

— Убери ноги со стола, — скомандовала она, протирая стол. — Макс, когда ты уже научишься есть аккуратно или хотя бы убирать за собой крошки?

Мой ответ последовал на автопилоте, как говорится, мысли вслух.

Я говорю:

— А когда ты уже начнешь зарабатывать деньги, чтобы я не вкалывал как черт и оставлял силы на помощь по дому?

Минута молчания.

Наши взгляды встретились. Я узнал выражение ее лица. Оно означало: «Что ты сказал, козел? А ну-ка, повтори!».

И понеслось.

Одно и то же.

Каждый день.

Считай, на ровном месте. Прекрасно зная, что ее задевали подобные упреки, я все-таки подал ей порцию горяченького. Но и моему терпению приходил конец. Любой человек подобен жерлу вулкана, который рано или поздно может взорваться. Проблемы копятся, копятся… Молчание способно раздувать изнутри, как лава. И извержение становится неизбежным.

Пока она изливала на меня очередную порцию агрессии, я мог предсказать каждое ее слово наперед:

— Ты даже не представляешь, что такое…

— Творческий кризис, — заканчиваю за ней мысль.

— Да. Именно он! Ты думаешь, я не переживаю? Я чувствую себя беспомощной. Потому что я не могу работать. У меня нет идей, нет слов. Издатель скоро потребует расторжения нашего договора. Сроки поджимают, а материала нет. Нет его, понимаешь? Чистый лист — и ни хрена больше!

Как же я устал.

Выключаю телевизор.

— Я слышу это каждый день, Кейс. Но не могу тебе ничем помочь! Ты сама выбрала свой путь и знала, что рано или поздно любой фантазии приходит конец. И это не моя вина. Пойми, я тоже не железный и не могу тянуть один наши кредиты, счета. Да что там счета, я не могу тянуть даже наше пропитание! Твою одежду. Не скрою, тебе лучше без нее и, будь моя воля, я бы предпочел видеть тебя голой ежеминутно и нехило сэкономить на этом. Но боюсь, что общество этого не оценит.

— Какой ты… — она не договорила. Громко топая ногами, вернулась на кухню.

— Какой я… Кто? Ну же, договаривай! — секунды молчания. — Хотя лучше напиши мне на почту. Ах да, о чем это я? Ты ведь не можешь писать! Беда-беда. Смотрю, ты и разговаривать разучилась, — беру горсть чипсов из тарелки и набиваю донельзя рот, специально раздражая Кейси, чавкаю, как никогда раньше. — Если что, я тут. Напротив телевизора, — крошки изо рта разлетаются дальше, чем я вижу. — Додумаешь свое предложение — знаешь, где меня искать.

Закинул ноги на журнальный столик и случайно задел кипу журналов. Они с грохотом падают на пол. Мне не жалко, ведь это просто хлам. Каждый журнал прочитан по одному разу, если вообще прочитан. Можно порыться в этой кипе и найти выпуски годовалой давности.

Жена уже не слушала меня. Включенный чайник помог приглушить мои слова, доносящиеся из-за стены. С кухни раздается звон посуды, отчетливо выражающий нервозность Кейси. Я слышу, как она передразнивает меня, но делаю вид, что не замечаю этого.

Никто из нас не издает ни звука. Чайник перестал шуметь и теперь слышно, как раздражающе тикают часы. Вода стекает с крана, разбиваясь о раковину. Капли противно стучат и невероятно бесят.

Экран телевизора вновь озарил мое лицо приглушенным светом и прервал тишину. Кейси садится рядом и протягивает мне чашку зеленого чая.

— Прости, к чаю ничего нет.

— Ничего. И так сойдет. Спасибо.

— Что смотришь?

— Да ничего путного нет — реклама за рекламой.

Клик.

— Канал «Без границ» запускает новое шокирующее шоу! Объявляем кастинг! Если вы готовы к новым ощущениям и не боитесь лишиться рассудка, то скорее заходите на наш сайт!

Внизу экрана мерцает адрес сайта.

Мужик в красном фраке и цилиндре неуклюже вертит трость в руках, то и дело высовывая свое искаженное улыбкой лицо то в одно, то в другое окно, расположенные среди белой студии. Три окна. И ничего более.

— Хотите сразиться за наш приз? Тогда спешите! Все, что от вас требуется — не сойти с ума!

Смотря в окно, узнай навеки

Всю правду ты о человеке!

Он открывает одно из окон и исчезает. Растворяется в белом свете, словно его и не было. Будто и не существовал.

Мы с Кейси переглянулись, безмолвно спрашивая друг друга: «Твои глаза тоже это видели?»

— Милая, пообещай мне, что мы не будем смотреть эту дрянь. Когда вообще появился этот канал? Я раньше его не замечал.

— Конечно, это ведь не канал с голыми девицами, — с ухмылкой ответила она, бросив шутливый взгляд.

Я отдал ей свою пустую кружку и проводил взглядом на кухню. Убрал ноги стола и достал телефон из кармана. Добавил новую заметку:

Канал 59. «Без границ».

Глава 3. Воля обстоятельства


МАКС

Утро понедельника. Самое ненавистное мною время в жизни. Каждый раз, открывая глаза, я понимаю, что порочный круг начался заново. Ведь я уже знаю наперед весь свой день, расписанный строго по часам.

Будильник звенит в 6:00.

Повторить через десять минут.

Я знаю, что эти минуты не решают ровным счетом ничего. Но на уровне подсознания эти десять минут кажутся спасением. Отсрочка подъема — лишь попытка обмануть свой мозг. Что-то вроде: «Слушай, да через десять минут я высплюсь и буду бодр как никогда!»

06:10

Повторить через десять минут.

06:20

Повторить через десять минут.

06:30

Повторить через десять минут.

06:40

Да встаю я! Встаю!

Я слышал о том, что для того, чтобы встать в нужное время, следует убирать будильник как можно дальше от себя. Видит бог, я пробовал. Я пробовал читать мотивационные книги, всевозможные упражнения по утрам и пришел к выводу: ничто так не бодрит, как отсутствие сигнала будильника и выходной день на календаре.

Все элементарно просто — если ты хочешь спать, то ты тупо хочешь спать. И ничего, кроме сна, тебе не поможет.

Зомбическими шагами иду в ванную. Плитка на полу кажется мне ледяной, и мои ноги слегка прилипают к ней. Стою у раковины, умываю лицо, а вода начинает стекать на пол, капая с локтей. Тянусь за полотенцем, но моя рука нащупывает что-то другое. На месте, где должно висеть полотенце, висит пеньюар жены.

Она опять не повесила свежее полотенце…

Кейси вновь бросила полотенце в стирку, не повесив свежее. Если бы я проснулся в хорошем настроении, то эта мелочь слегка бы мне его испоганила. Но к радости или нет, я проснулся отнюдь не в лучшем расположении духа.

Покидаю белоснежную комнату, шлепая ногами по полу.

— Кейси? Эй, Кейс? — в ответ ни звука, она лишь демонстративно перевернулась на другой бок, закинув ногу на скомканное одеяло.

Ладно, иду на кухню.

Под ногами трется Верн, нагло требуя свою утреннюю пайку. Услышав шелест упаковки корма, кот начинает громко мяукать и сходить с ума. Его лапы тянутся вверх по моей ноге, выпуская когти. Выдавливает из себя неестественное мурлыканье. Именно неестественное, манипулирующее людьми, ведь никогда, кроме как перед получением порции еды, этот наглец не издает подобных звуков. Своенравный и непреклонный к ласке Верн всегда был одиночкой, не пускающим в свое личное пространство ни одной живой души.

— Приятного аппетита, приятель, — в ответ раздался лишь хруст корма и одобрительное прикосновение пушистого хвоста к моей ноге.

Пока кот лакомится, я наливаю себе чашечку кофе. Пусть он и стал для меня просто напитком. Без бодрящего эффекта. Его вкус приелся мне до тошноты. Но по воле привычки я пью его каждое утро. Это что-то вроде ритуала, который я провожу ровно в семь каждого буднего дня.

У меня есть пара минут до выхода. Нужно проверить, все ли в порядке с еженедельным отчетом.

Ноутбук открыт. Экран в спящем режиме.

Клик мыши.

Ноутбук издает звуки загрузки и сигнал включения. Документ свернут.

Клик мыши.

Cccccccccccccccccccchhhhhhhhhhhhhhhhh

hhhhhhhhhhhhhhhhhhhhhhhhhjzzQER44422222222 37 cccccc

cc 2DCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCCEEMMM

MMMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMMMMMMMMM

MMMMMMMMMMMMMMMMMM

MMMM3333333333333333333333333333333

33333333333333333

Ах ты, скотина! Верн! Только не это. Опять. Черт побери!

Этот рыжий жирный кошак любит поваляться на ноутбуке. И вина лишь наша, человеческая, если мы не выключили гаджет, оставив открытыми рабочие документы. Проморгал? Тогда лови очередное послание из мира животных.

Я смотрю на это наглое, откормленное кормами существо, которое хрустит кормом себе как ни в чем не бывало. Орать на него нет смысла: не пойман — не вор. Даже когда мы его подобрали с улицы, почти сразу поняли, что ругать это животное — все равно что биться головой о стену.

Спасибо тебе, засранец.

Допиваю кофе, заправляю белую рубашку в брюки. Все мои действия на автопилоте. Каждое движение повторяется изо дня в день.

Взял ключи, поцеловал спящую Кейси и отправился в путь.

Когда я спускался по подъездной лестнице, откуда-то сверху упал окурок. Мое нутро подсказывает мне, что денек сегодня будет полон сюрпризов. Такое чувство настигает меня довольно часто, но сегодня оно выраженно особенно сильно и стоит комом в горле.

Не успел я дойти до машины, как понял, что предчувствие было пророческим. Все лобовое стекло моего электромобиля облеплено маленькими жучками, которых снесло ветром с дерева.

Слава богу, что рядом нет Кейси, иначе вдобавок к этому сюрпризу я наслушался бы ее фирменного: «А я говорила!». Она всегда сетовала на то, чтобы я не ставил машину у дома, а парковал ее на площадке, на которой шанс найти свободное место равен истинному чуду.

Пришлось потратить лишних пятнадцать минут, чтобы избавиться от этих маленьких насекомых. Когда я попробовал вымыть стекло дворниками, то лишь усугубил ситуацию, размазав вредителей по всему лобовому.

Браво, Макс! Гениальный ход!

Добираюсь до работы я обычно около часа. За это время можно научиться проклинать людей самыми разными эпитетами, ведь каждое утро меня ждет еще одно увлекательное развлечение — пробки. Если бы не они, то мой путь от дома до работы занимал бы примерно двадцать минут. Но… Стать обладателем дергающегося глаза за время пребывания в пробке стало для меня уже привычным делом.

Начался рабочий день. Меня сразу вызывает к себе босс. Это показалось мне странным, ведь раньше никогда такого не было. С самого утра идти к нему в кабинет — не самое лучшее начало дня.

Какого черта ему нужно?

Его кабинет извергается пафосом: диваны из белой кожи, стены и полы черного цвета, огромный стол для приема и аквариум с редкими рыбами — типичный, стереотипный кабинет начальства, где неважно, как это смотрится и нужно ли это вообще. Главное — выставить все дорогие побрякушки напоказ: картины, фотографии, элементы интерьера и все, что может влезть в это помещение.

И вот сидит он. Противный мужик, всем видом показывающий: «Я здесь главный. А ты — никто». Я стою на пороге, ожидая жеста, который позволит мне присесть. Он делает вид, будто очень занят и не замечает моего присутствия. И вот наконец-таки он демонстративно убирает документы в папку на краю стола и издает вздох, настолько тяжелый и протяжный, будто он работал не покладая рук сутки и очень сильно устал. Хватается обеими руками за голову, прилизывая свои жиденькие, засаленные волосы, которые у него остались. Облысение — страшная штука, и она уже несколько лет все больше и больше поражает его голову, увеличивая свой радиус и оголяя череп напоказ окружающим.

— Крамер, присаживайся.

Он небрежно указал на стул. Пока я шел, тот достал свои любимые крекеры и бутылку воды без газа. У вас есть больше шансов увидеть зайца, играющего на губной гармошке, чем этого человека без крекеров и воды. Он жрал их регулярно и с особым пристрастием, закрывая глаза на возможное развитие эзофагита. Из-за этой привычки отрыжка стала для него некой изюминкой. Поначалу, общаясь с ним, очень сложно не заострять на этом внимание. Но со временем уже привыкаешь к его так называемой особенности и тебе уже проще сдержаться, чтобы не выдать своего отвращения.

Перенесемся на десять минут вперед. Я сижу, еле сдерживая себя в руках. Хочется высказать этому козлу все и запихать ему сухари прямо в глотку. Рассказать обо всех слухах, что ходят у него за спиной. И о том, что его рыбы-слоны уже передохли раз по пять и куплены заново точно такие же, ведь его секретарша вечно забывает еженедельно менять треть воды в аквариуме. Хочется напинать ему пару-тройку раз и сказать: «Да сбрей ты уже свои мерзкие оставшиеся на голове волосы! Ты омерзителен!». И еще кучу гадостей, накопившихся за три года работы на него.

Вот какие мысли могут вызвать всего два слова: «Ты уволен». Но я выше этого дерьма. Я встаю и молча ухожу.

На автопилоте иду к своему рабочему месту, не замечая никого и ничего вокруг. Я еще до конца не понял, что произошло. Но чувствую, как глубоко внутри назревают стремные чувства: злость и растерянность одновременно. В моей голове мечутся разные мысли, беспощадно одолевая мой разум и загоняя меня в тупик.

Вернуться и высказать этому ублюдку все, что о нем думаю — это первое, что выдал мне мозг. Второе — попробовать остаться при должности. Первая мысль более реальна в сравнении со второй. Просить оставить меня — это унижение или своего рода инстинкт самосохранения? Что лучше: переступить через себя и, может быть, остаться с работой — или гордо поднять голову и послать все к чертям?

Мысленный переполох во всей своей красе. Что мне сейчас отчетливо ясно, так это то, что я в полнейшей заднице. Нужно остыть и хорошенько обдумать произошедшее. В любом случае у меня есть еще две недели, которые я должен отработать. Хоть что-то. Есть время подумать.

У меня нет ни малейшего желания что-то делать по работе. Не собираюсь сегодня исправлять даже свой отчет, который мне так грамотно украсил Верн. Я уже представляю возможную сцену: меня вызывает начальник, спрашивает об отчете. Говорю ему, что он не готов. В ответ: ярость, слюни разлетаются в разные стороны, выкрикивая слова негодования. Отправляет меня к директору. А что тот сделает? Уволит? Рубанет по зарплате? Удачи.

Мне бы продержаться так пару недель. По истечении этого времени я без опаски на что-либо скажу начальнику: «Надеюсь, больше не увидимся!». И уйду, красиво хлопнув дверью.

К концу рабочего дня я еще не знаю, как сказать о произошедшем Кейси. Думаю, что сегодня не стану ничего говорить. Выжду момент, подведу к разговору, в общем, подготовлю ее. Но как? Как сказать жене о том, что теперь у нас будет еще больше проблем? Мол, дорогая, меня тут уволили, поэтому давай там урежь свои растраты на бабские штучки и иди-ка уже работай, милочка.

Мне слишком дорога эта женщина. Удивительно, как она все еще терпит меня.

Меня всегда интересовало, чем она занимается в мое отсутствие? Целый день сидеть дома — вот это жизнь! Когда я возвращаюсь, она выглядит уставшей, иногда даже раздраженной. На вопрос «Что случилось?» я никогда не получал четкого ответа. То голова болит, то пригорел ужин, то еще что-то. Порою я думаю: «Да от чего тебе уставать?»

Но я никогда не говорил ей таких слов. Я ценю и уважаю ее талант к писательству. Вы бы видели ее глаза, когда она издала свою первую книгу! Радости было, как у ребенка, получившего щенка на Рождество. И именно в тот момент я понял, что это и есть ее дело. То, что доставляет ей радость и доход. Пусть поначалу он был и небольшой, а иногда и вовсе стал отсутствовать. Но это не страшно. Главное, что она счастлива от того, чем занимается.


КЕЙСИ

Я не слышала, как Макс ушел на работу. Обычно я всегда просыпаюсь, когда он начинает собираться, но в этот раз спала как убитая.

Не спешу вставать с кровати. Плед, под которым я лежу, так и шепчет мне: «Не уходи, давай полежим еще пару минут». И я его послушала.

Еще пару минут и встаю!

Дел у меня по горло сегодня. А я лежу, уставившись на прозрачный плафон, что висит на потолке. Мне нравится наша люстра: она словно круглый перевернутый аквариум. Вот только вместо рыбки в нем живет лампочка. Разве не круто? Я сразу влюбилась в нее, а Макс долго сопротивлялся этой покупке. Но он никогда не может устоять против моих милых глаз и щенячьего «Мне она очень-очень нравится!». Таким образом у нас в доме появляется много «странных», по мнению мужа, вещей.

На часах уже десять, а я все еще лежу. Пробую вспомнить, что мне сегодня снилось. Закрыв глаза, я пытаюсь собрать увиденное по крупицам. Когда я вижу кошмары, то просыпаюсь среди ночи и еще долго не могу уснуть. А поутру стараюсь вспомнить все детали и записать как можно больше — все, что видела, до мелочей. Это дает мне основу для сюжетов. Но сегодняшний сон напряг меня.

Мне снилось, что я стою у входной двери родительского дома, в котором жила до семнадцати лет. Это место часто мне снится. Ведь все плохие воспоминания идут именно оттуда. Но сегодня сон был более странный, чем обычно. Ведь…

В общем, я стою у двери. Все как всегда: облупленная зеленая краска и нерабочий звонок, висящий на паре проводов. Разворошенный мусорный пакет стоит рядом.

Ко мне подходит странный мужчина. Он взялся из ниоткуда. Его лицо все словно в ожогах после выплеска банки кислоты. Кожа местами почти отсутствует. Один глаз закрыт, второй черный, словно проваленный в череп. Одет в лохмотья, как бездомный: коричневая потрепанная куртка с черным капюшоном на голове, рваные брюки и дырявые черные ботинки, зашнурованные наполовину.

Я делаю вид, будто не замечаю его, и немного отхожу в сторону. Тот идет стремительно на меня. Собираюсь бежать, но не успеваю и сдвинуться с места, как он хватает меня за руку:

— Хочешь домой? Где ты живешь? — слюни пузырятся вокруг его рта, губы сухие, с треснувшей кожей.

Его голос тихий и с хрипцой. У него какой-то маньячий акцент. Кожа рук бледная, местами покрытая язвами, которые кровоточат. Он смотрит мне прямо в глаза, с ухмылкой, крепко сжимая руку, его ногти впиваются в меня.

— Это мой дом, сэр. Что вам нужно?

Тот повторяет и будто издевается:

— Ты хочешь домой?

— Да, я хочу домой.

— Ну, тогда попробуй, поднимись. Если ты действительно хочешь домой, то ступай.

Он отпускает мою руку, бросив злую улыбку мне вслед.

Судорожными движениями я спешу открыть дверь и скрыться за ней. Но она открывается сама, словно приглашая меня зайти. Я переступаю через порог. Дверь захлопывается.

Слышно, как снаружи тот псих заливается истеричным смехом. Тьма. Черт, ничего не видно. Совсем ничего не видно. Пытаюсь нащупать на стене выключатель, но он исчез.

Снаружи начинается биение по двери. Он стучит ладонями, не переставая кричать:

— Ступай! Беги домой! Девочка хочет к мамочке? — его смех как у гиены и наводит ужас.

Мне страшно. Стою в оцепенении. Тяжело дышать.

Дом начинает освещать слегка красноватый свет. Совсем слабый, еле помогающий что-то рассмотреть.

И вместо коридора появляется лестница. Она ведет куда-то ввысь.

Я поднимусь по ней и проснусь!

Бегу. Вверх. Вверх. Уже второй пролет. Под ногами что-то мягкое, словно бегу по человеческой плоти. Вдруг будто от чьей-то подсечки я падаю. Свет начинает светить ярко-желтым. И вот он уже освещает весь лестничный пролет, и я вижу, что действительно бегу по трупам. Понимаю, что это не свет красный, а кровь, пролитая на полу и размазанная по стенам, отдает алым оттенком. Снова тот голос раздается зловещим эхом непонятно откуда — казалось, что он звучит из самих стен:

— Хочешь домой? Беги!

Я поднимаюсь на ноги и бегу что есть сил.

— Беги! Беги!

Лестница становится бесконечной. И я возвращаюсь вновь и вновь на одно и то же место.

— Кажется, ты не спешишь домой?

Я кричу:

— Хватит! Что тебе нужно?

Меня начинает тошнить от запаха разлагающихся тел. Я вся словно омыта кровью и чувствую ее привкус во рту.

Я бегу. Бегу. Не сдаюсь. Знаю, что поднимусь, мама обнимет меня и все закончится. Я знаю, что дом — это мое единственное убежище от этого ада.

Кто-то хватает меня за ноги. Я вновь падаю. Но вырываюсь, ведь мне осталось подняться всего один пролет.

Обессиленная, почти потерявшая веру в спасение. Я вижу дверь. Ту самую, зеленую с облупленной краской, в которую я вошла пять этажей назад.

И чей-то силуэт возле нее. Я не вижу, кто это. Но чувствую, что этот человек мне знаком. И я его знаю, как никого другого. Как саму себя.

Я приближаюсь ближе и вот уже стою на расстоянии пары шагов от него. Знакомый силуэт держит в руках нож, голова опущена вниз. Приглушенный свет начинает освещать ярче. Его руки в крови.

И вот я уже знаю, кто это. Это мой Макс.

— Милый, что же ты наделал?

На этом моменте я просыпаюсь. Вся в поту и слезах. Бегу в ванную, чтобы умыться холодной водой и прийти в себя. Мои сны всегда столь реалистичны, что после пробуждения я еще долго не могу отойти от увиденного, но спустя некоторое время я понимаю, что это всего лишь сон.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.