электронная
83
печатная A5
310
18+
Этюд в российских тонах

Бесплатный фрагмент - Этюд в российских тонах

Из воспоминаний военного врача

Объем:
86 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-7458-0
электронная
от 83
печатная A5
от 310

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Повесть

Часть 1

Из воспоминаний военного врача Демида У. Гущина,

отставного офицера военно-медицинской службы Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил России.

Глава 1. Побег

Родительницу мою звали Люси. Родители Люси, мои дед с бабкой, в 1940 году работали в колхозе. Мать рассказывала как они втроём, из Воронежской области, на телеге, бежали в город Владивосток. Паспорта колхозникам не выдавали. Это было советское колхозное крепостное право. Но горцы, земляки Сталина перемещались по стране свободно. Приезжие горцы в сталинском воронежском колхозе строили здание правления. Воронежские мужики сами бы построили правление, но подряд на строительство председатель исполкома отдавал пришельцам. Горцы подписывали договор-подряд, делились деньгами и с председателем исполкома, и с их заместителями. Потом горцы уезжали. И всё оставалось шито-крыто. Деньги честно делились. Дурак-воронежский мужик тоже честен, но не до такой степени. Дурак делиться бы не стал. Мужик о воровстве заявил бы в милицию. Поэтому в СССР в советских колхозах — правления, конюшни, коровники, свинарники строили селянам не свои, а приезжие — горцы. Моих тридцатитрёхлетних деда с бабкой председатель колхоза за пределы района не выпускал. Тюрьма. Тюрьма колхозная не вечна. Исхлопотав справки для торговли редиской на рынке, в городе, и бабка, и дед, и шестилетняя мама уехали, бросив дом на произвол судьбы. По деревне родители матери ехали на лошади, запряжённой в телегу. Ехали мимо строящегося здания правления. Миновали правление с замиранием сердца. Мама моя была ребёнком, страх ей был неведом. Горцы — строители переговаривались на лесах. Один из них, крикнул,

— Девять к шести.

— Шесть к трём,

— крикнула моя мама.

— Поезжайте к аллаху,

— сказал голос сверху.

За деревней дорога стала шире, лошадь перешла на рысь. Впереди их ждала свобода. Телегой и поездом воронежские мигранты добирались до Владивостока три месяца. Приморский город хорош, потому что здесь есть чему выучиться. Мама моя воспитывалась и училась во Владивостоке. В городе мама получила паспорт и поступила в институт иностранных языков. Мать вышла замуж за офицера, работала переводчицей в японском консульстве. От матери я научился говорить на английском, японском и пушту. Старший брат и сёстры поступили в высшие учебные заведения. По настоянию отца я поступил в военное училище. В 2000 году я окончил факультет руководящего состава Военно-медицинской академии имени Кирова. До 2017 года я служил офицером Генерального штаба Вооружённых сил Российской армии. И бросала меня судьба от Амура, через Витебск, до Афганистана.

Глава 2. Агентство Шерлок Холмс

Плохо в Витебске, в Орше горше, а в Минске всё по-свински. Семнадцатого августа 2017 года в возрасте 49 лет я, генералом армии Збрулартаевым, моим начальником, был отправлен в отставку, о чём особенно не сожалел. За свой талант и способности в сорок лет я стал генералом. Организация, в которой я работал, от руководящего состава требовала не только умных кандидатских диссертаций, но и острых успехов в рукопашном бою. Талант бойца позволял мне наносить противнику удар «хвостом дракона» несколько быстрее, чем наносил его сам Брюс Ли. Я научился трём-четырём приёмам борьбы карате, удары были стремительнее, чем у других. Мне прочили карьеру бойца. Талант. Но я предпочитал гуманитарные науки. Многим людям талант и способности приносят богатство и славу. Мне же мои способности принесли несчастье и неудачу. После отставки мне урезали пенсию и лишили звания «генерал майор». Разжалованный оказался не у дел. Впал я в депрессию. Я такой неудачник — если куплю кладбище — люди перестанут умирать. Старость — кладбище надежд. Но я ещё не стар. Или уже старик? Жена моя, дочь, погибли, родители умерли. Старший брат и сёстры обзавелись семьями, работали за границей. Иногда я думал о самоубийстве. Но я такой невезучий, что и это, наверно, было бы временным решением. Умереть каждый может. Надо было найти мужество жить. Немного оклемавшись, из Владивостока, третьего сентября я переехал в Ленинград, в этот огромный мусорный мешок, куда неизбежно попадают все недалёкие северные бездельники. Хитрые лентяи уезжают в Крым. Но я подозревал, что в Крыму в 2018 году будет сильное, а в 2024 году катастрофическое землетрясения, поэтому приехал в Петербург, в бывший город Ленина. В 2013 году, как военный учёный психофизик я посещал город на Неве. Мы, все военные, и все учёные, жили на улице Боровой. По приказу Генерального штаба проводили секретные психофизические учения. Посредством дистанционного нейрокодирования мозгов, проще говоря, с помощью психофизического излучения, незаметно заставляли прохожих прыгать под Боровой мост. Вода Обводного канала отрезвляла «самоубийц», «суицидники» бестолково выползали на берег. Правительственный чиновник Гефельштейн, оценивший мощь российской военной психофизики, был очень доволен. Петербург мне понравился, поэтому я вернулся в город на Неве. У меня не было близких друзей, и я был свободен. Как свободен? В России не скажут «свободен, как ветер», жизнь российская заставляет говорить грубо, «свободен, как сопля в полёте». Некоторое время я свободствовал в гостинице на Рихарда Зорге, тратя деньги более привольно, чем следовало. Вскоре моё финансовое положение стало настолько угрожающим, что я понял, необходимо либо бежать из Северной столицы и прозябать где-нибудь в деревне, либо решительно изменить образ жизни. Для начала решил найти менее дорогостоящее жильё. Идя по Ленинскому проспекту в сторону залива, я рассматривал бумажные объявления, ища предложения о сдаче комнат. Недалеко от высотных домов, близ Петергофского шоссе находилось озерцо, метров тридцать на шестьдесят, берега озера украшались вязами. Остановившись у дерева, я наблюдал за гражданскими лицами, за водолазом, которые цепляли тросом утопленный в озере лимузин. Из обрывков разговора понял, что полицейские и детектив частного агентства «Шерлок Холмс» расследуют преступление. Сыщики не понимали, как автомобиль оказался глубоко на середине водоёма. Я объяснил им, показав на дереве надпись кровью «Rache» и след пропила.

— Три дня назад, бандиты, ночью, затащили автомобиль в озеро тросом, используя ствол дерева, как юферс,

— подсказал я сыщикам.

Слова «rache», «юферс» заинтересовали полицейских и детектива. Вылезший водолаз, услыша мудрёные речи, выплюнул загубник, глядя на меня произнёс,

— Юф чего?

Как бы то ни было, мне разрешили присутствовать рядом с полицейскими, так как я подсказал, где в воде искать номер автомобиля и отдал, найденные мною, обручальное кольцо, белый листок бумаги и женский бумажник с карточками. Полицейский кольцо и бумажник взял, а листок бумаги бросил на землю, указывая на множество бумажных листочков, разбросанных вокруг. Примечательный бумажный листок я подобрал и сунул себе в карман. Лимузин вытащили, внутри находился труп девицы. Покойницу расположили на брезенте. Пока ждали экспертов, я сообщил детективу агентства, что утопленная ранее жила в Афганистане.

— Как вы узнали?

— недоверчиво поинтересовался Анатолий Грегсов, один из полицейских.

— Ну, это пустяки,

— ответил я,

— Зовут её Рэчел, её не утопили, она была три дня назад отравлена, это задачка посложнее.

Прибывшие следователь и эксперты отправили труп Рэчел в морг, образцы слюны, крови и прочего — в лабораторию. На меня поглядывали всё более подозрительно. Я тихонько ретировался с места преступления. Но меня догнали и задержали. Обвинили в убийстве. В отделении допрашивали, трясли, допытываясь, откуда я узнал имя женского трупа. Подтвердилось, что труп афганский, и что девица три дня назад отравлена. Зная, что объяснения только усугубят моё положение, я отвечал, что угадал случайно. Высокое полицейское начальство заставило меня сесть в кресло детектора лжи.

— Говорите только «да» или «нет». Для сравнения, где правда, где — ложь, я задам вопросы, типа «Вы опускались на глубину двенадцать километров?» или «Вы объединили фундаментальные взаимодействия?», на которые вы ответите «нет», ибо максимальная океанская глубина одиннадцать километров, а фундаментальные взаимодействия, как говорят учёные физики, будут объединены только в двадцать втором веке. «Да» вы ответите на вопрос, «отдыхали ли вы в профсоюзном доме отдыха?» ибо любой человек вашего возраста когда-нибудь на курорте отдыхал.

Оператор, полицейский детектив по фамилии Листрейдов, именем Семён, настраивал детектор лжи, и задал мне эти вопросы, на которые я ответил наоборот. Ибо я, как врач экспедиции, на глубоководном секретном аппарате «Гигантский кальмар» министерства обороны, опускался в Марианскую впадину на глубину более тринадцати километров. Фундаментальные взаимодействия я объединил с помощью простейших формул площади сферы и объёма шара, и формул площади и объёма вписанного в шар правильного тетраэдра. Тетраэдральное равенство

32²ц²/3³=√139968

оказалось ключом к четвёртому измерению ядра атома. Нашёл я в ядрах атомов не протоны, а антипротоны. Утверждал я, что максимум химических элементов 112. Научные журналы утверждали 118 «протоновых» химических элементов. Поэтому мои «антипротоновые» работы не печатали. На курортах я никогда не отдыхал, поэтому ответил,

— Нет.

На вопрос,

— Вы убили Рэчел?

— я отвечал,

— Нет.

Сердитый оператор детектора лжи мне не верил. Листрейдов задавал очередные вопросы,

— Поднимался ли я на Эверест, на Эльбрус, на Джомолунгму?

— на что я ответил,

— Да.

На вопрос,

— Поднимался ли я в космос?

— я ответил,

Да.

Злой оператор в Интернете нашёл список космонавтов и не нашёл моей фамилии. Меня обозвали шарлатаном и на несколько суток, вместе с тринадцатью арестованными, заперли в тюремную камеру. Тюрьма ещё никого не исправляла. Камера тюрьмы «Кресты» площадью была двадцать квадратных метров. И в тюрьме не все воры. В камере я подсказал арестованному олигарху, строителю тюрьмы «Кресты-2», как оправдаться перед судом. Почему я радостно и уважительно общался с ворами и с уголовниками? Если во все колодцы плевать, откуда воду пить? Спустя трое рабочих суток, сиречь через пять дней меня выпустили, ибо в моём досье было написано, что я с генералом Лисовым на парашютах опускались и на Эверест, и на Эльбрус. Восемь минут пребывания в космосе на секретном воздухоплавательном аппарате «Воздухомерка» министерства обороны, доказали, что я не лгун. К тому же выяснилось, что на момент убийства очаровательной афганки и преступного утопления роскошного лимузина, у меня было алиби. Впрочем, полицейский полковник сообщил мне, что за меня поручилось знаменитое агентство «Шерлок Холмс». Иначе меня, разжалованного генерала медицинской службы, освободили на месяц позже. Если бы освободили.

Глава 3. Искусство делать выводы

Тринадцатого сентября, в среду, часу в четвёртом дня, на выходе из тюрьмы «Кресты», меня ожидали. Ждали меня частные детективы и «детект девицы». «Детективицы» и детективы представились. Начальник детективного агентства Хома Шероков с агентами и с очаровательными сотрудницами агентства «Шерлок Холмс», удивлённо меня разглядывали. Хома без обиняков предложил работать в его агентстве. Я согласился на испытательный срок, после которого, если мне не понравится работа, я мог бы считать себя свободным от всяких обязательств. Шероков предложил неплохой, больше генеральского, заработок. Когда я сказал ему, что он служил армейскую службу лейтенантом в гвардейских воздушно десантных войсках, Хома заявил, что у меня способности Шерлока Холмса.

— В Англии способности Холмса приносили Шерлоку хлеб с маслом. В России мои способности приносят огорчения, сидения в тюрьмах, в кандалах и в камерах. Мне едва на хлеб хватает, о масле не мечтаю,

— отвечал я Шерокову, зная, что сведущий человек в России не процветает.

— За твёрдые знания мы неплохо платим,

— заявила длинноногая татарка, сыщица Лидия Верезбаева, ослепительно красивая сотрудница агентства «Шерлок Холмс». Я сначала подумал, что это черноногая чувашка в чёрных онучах. Детективица в чёрном одеянии снисходительно поглядывала на меня исподлобья. Я ей ответил немедленно, подойдя поближе.

— Вы прошлой ночью занимались любовью с чёрным негром. С африканцем из экваториальной Африки. Как вы заплатите мне за эти знания?

— отвечал я Лидии, снимая чёрный, паховый, кучерявый волос, прилепившийся к её чёрному пальто. Татарка Лидия была ослепительно красивой из-за своих предков. Её лицо не было уродливо плоским, как у чистокровных татар одиннадцатого века. Нет проку в старых татарских очах. Красоту Лидии лепили славянские, скорее всего польские гены. Я разгадывал очередную загадку, кто кого сношал? Сношал ли воинствующий пра-пра-прадед татарин пра-пра-пра-бабушку Лидии — полячку, или скандальный, удалой пра-пра-пра-поляк в тринадцатом веке сношал некрасивую пра-пра-пра-татарочку? Я забыл, где татарка — там опасно. Пока я разгадывал эту генетическую загадку, Лидия влепила мне пощёчину. А что, добрый человек, не видал ли ты злой татарки? Начальник агенства Шероков отвёл Лидию в сторону и бездоказательно отругал Верезбаеву за чёрную связь сотрудницы с богатым клиентом. Стремительный секс с состоятельным американским негром Лидия не отрицала.

— Вы нарушаете правила агентства «Шерлок Холмс»,

— заявил Хома Лидии, восторженно глядя в мою сторону.

— А что я нарушил? Мадам Лидия, за что такая реакция?

— говорил я, держась за щеку.

— Бестактный, безбашенный, бывший генерал,

— шипела Верезбаева.

— В России за знания не платят, сажают в тюремную камеру, хлещут по лицу,

— доказывал я российскую аксиому Шерокову. Сотрудник Александр Сашин, огромный мощный детина лет сорока восьми был лыс, быковат, туповат и явно имел успех у женщин. Лысый детектив с любопытством, подошёл ко мне вплотную, обошёл вокруг меня, разглядывая, в основном, мои ботинки. Александр сделал вид, что выдернул из своей безволосой, бритой головы волос, подал его мне,

— Скажи, космонавт разжалованный, с кем я вчера сексуально общался, и почему я не служил в Советской армии?

— насмешливо пророкотал Сашин.

— Утверждение неверное. Последнюю неделю вы без секса. В Советскую Армию призывались. Служили сержантом советской морской пехоты, сэр,

— серьёзно отвечал я, не принимая виртуального волоса, замечая реакцию присутствующих. Все восторженно загудели. Послышались зловредные женские возгласы,

— На пешего морского, нашёлся космический.

К Сашину подошла детективица Ирэн Мандова и тихо произнесла,

— Значить с Шершнёвой вчера у тебя ничего не было? А я думала…

Сашина, Ирэн оттёрли в сторону. Со словами,

— Пеший конному не товарищ,

— мне предложили сесть в автомобиль.

— Вопроса, как я угадал, — не ждать?

— спрашивал я, разглядывая женщин. У женщин ум не в головах, а в глазах. Наглые девы-сыщицы взгляды в сторону не отводили. Я прищёлкнул каблуками, отдал левой рукой честь, и сел в указанный автомобиль. Разместившись в трёх автомобилях, мы проехали к четырёхэтажному дому с квадратной аркой, к дому номер 112-а, на Невский проспект. Агентство «Шерлок Холмс» обслуживало богатый контингент жителей Санкт-Петербурга. Крупные доходы позволили поместить агентство в центре города, на третьем и четвёртом этажах, в достойном здании, на Невском проспекте. Роскошный парадный подъезд, большие светлые окна. На стекле одного из окон, я заметил нарисованных фломастером смешных пляшущих человечков. Огромные двери пропускали посетителей в холл, в котором был уютный камин. Я рассматривал кабинеты сотрудников, заглядывал в комнаты сотрудниц. В кабинетах и в комнатах — удобная мебель. Три гостевые спальни кичились роскошью. Кухня, две душевые, одна ванна, четыре туалета в кабинетах, плюс два в концах коридоров, гостиная и холл удивляли простором. Удобные кожаные кресла, обои «под эрмитаж», хрустальные люстры, дорогие картины доказывали, что общество с ограниченной ответственностью не бедствует. В агентстве постоянно работало три детект девицы, и четверо детективов. Плюс семь человек охранного и обслуживающего персонала. Всего постоянных детективов и непостоянных детект девиц оказалось семь человек. Я оказался восьмым.

Глава 4. Тайна Гарднес-Лористон

— Как вы догадались, что я служил в морской пехоте?

— спрашивал меня «бык» Александр Сашин, показывая помещения агентства. Сашин исполнял обязанности начальника службы безопасности.

— Длина ума разрушает горы. Научись смотреть и видеть. Разведчика око видит далёко. Ум — ещё дальше. Некогда болтать о пустяках. Трудно доказать, что дважды два — четыре. Доказывать очевидное трудновато, хотя вы в этом твёрдо уверены.

— Вам некогда? Ты чем-то занят?

— Да.

— Чем?

— Думаю. Готов слушать трёхчасовую лекцию?

— отвечал я морскому пехотинцу, разглядывая помещения агентства.

— Предпочитаю слушать лекции в ресторане, за рюмкой чая,

— отвечал Сашин,

— В пяти словах скажи, как стать проницательным?

— Брей не голову, а душу,

— отвечал я детективу. Сашин замолчал, стараясь осмыслить услышанное. Подведя меня к кабинету начальника агентства, он спросил,

— Вы любите выпить?

— Нет.

— Почему?

— Когда напьюсь, начинаю жаловаться, как меня, такого справедливого, несправедливо выгнали из армии.

— Вы не похожи на человека, которого несправедливо обидели.

— Ещё бы,

— отвечал я. Сашин хотел ещё что-то спросить,

— Рэчел, как ты узнал, что именно Рэчел…,

спрашивал Сашин, но тут подошёл Шероков и пригласил меня в кабинет. Хома объяснил мои обязанности, показал несколько следственных дел, которые вёло агентство. Главная задача агентства — поиски похищенных бриллиантов. Смешно, но нужно было найти алмаз «Великий Могол», похищенный в Индии в 1747 году. Также найти бриллиант, алмаз «Глаз Будды» весом в тысячу семьдесят два карата, и бриллиант" Око Востока» весом в пятьсот тридцать шесть карат. Караты «Великого Могола» я не упоминаю, его вес знают все. Эти три алмаза надо было найти, во что бы то ни стало. Финансовое положение богатого на вид детективного агентства, как сообщил мне директор агентства, было катастрофическим. «Око Востока», страховой стоимостью в сто тридцать восемь миллионов долларов носила на чалме, гостившая в 2016 году в Петербурге, очаровательная принцесса Аравии Хатун. «Глаз Будды» украшал застёжку принцессы. Страховщики оценили «Глаз» в двести один миллион долларов США. Уже год поиски велись безрезультатно. Награда за возвращение бесценного ока — десять миллионов долларов. Как выяснилось в процессе следствия, бриллиант «Око Востока», как и алмаз «Глаз Будды» из апартаментов Гранд Отеля Европа у аравийской принцессы Хатун похитили петербургские цыгане. След алмазов вёл в Стрельну. Кто похитил алмаз «Великий Могол» установить не удалось. Награда за возвращение большого алмаза под названием «Глаз Будды» — тринадцать миллионов долларов. В Индии поиском алмаза «Великий Могол» занималась сыщица Сибикина. Другие дела, такие как гибель Рэчел, утопление лимузина, расследование кражи шести бюстов Будды, застрахованных на два миллиона тугриков, поиск белой крысы, застрахованной на миллион рублей, эти дела директора агентства Шерокова интересовали меньше. Из города Пушкина звонила американская бабушка петербургского олигарха миссис Окшот, требуя разыскать белого, городского гуся, и серого, деревенского, с чёрной полосой на хвосте. Бабуся Окшот забыла внести предоплату, поэтому гуси — один серый, другой белый были пока не нужны.

— Вы подумайте обо всём этом, детектив Гущин. Агентству срочно нужны деньги. Утром о делах обстоятельно вас допрошу,

— произнёс директор. Хома отвёл меня в мой кабинет и удалился. До завтра велел отдыхать. В кабинете находился белого цвета диван, на котором можно было спать. Позвонив в гостиницу на Рихарда Зорге, я информировал администрацию, что съезжаю. Говорливый рябой посыльный гостиницы доставил мою сумку на Невский 112-а. Сумчатый посыльный получил от меня деньги за проживание на Зорге. Болтуну я вручил богатые чаевые за доставку сумки. Кроме сумки, других вещей у меня не было. Прежде всего, я произвёл обыск своего кабинета. Обнаружил и обезвредил пять микрофонов и шесть миниатюрных шпионских видеокамер. Мини объективы я залепил пластилином. Свои детективы следили за своими детективами. Обычная практика сыщиков двадцать первого века. Ополоснувшись в душе горячей водой, я прилёг на диван. Двери кабинета были двойные. Царила тишина. Разговоров в коридоре, за стенками не было слышно. Разглядывая белый листок бумаги, который выбросил полицейский, я увидел множество нацарапанных маникюрными ножницами запятых. И множество точек. Тёмный зубной порошок, которым я пользовался, помог прочесть написанное. Послание было на двух афганских языках, на пушту и дари. Работая переводчиком в госпитале Афганистана, я освоил несколько восточных языков. Пушту и дари выучить легко. Алфавит пушту можно изобразить с помощью точек, с помощью перевёрнутых запятых. Алфавит дари, это запятые горизонтальные, запятые зеркально отражённые. Написанное справа налево с помощью точек, с помощью запятых посланье было бесценным. Читали ли вы исповедь Рэчел? Женщина именем Рэчел фамилией Гарднес-Лористон, описывала предысторию её убийства. Она — первая наследница огромного состояния отца. Рэчел появилась в Англии внезапно. Ненужным появлением весьма озадачила английских родственников. Из Англии Рэчел убрали. Рэчэл пригласила её сестра Рэнс, в путешествие, по России. В России Рэчел убили по указанию её троюродной сестры — Джин Рэнс. Рэнс получала наследство только в случае смерти Рэчел. В послании была фамилия убийцы, не Джин Рэнс, и координаты какого-то тайника на кладбище города Санкт-Петербурга. Отравителем, убийцей был некто Артур Хачик. Он организовал тайник? В послании об этом точно не указывалось. Речел писала исповедь, догадавшись кто убийцы, зная, что умрёт. Иностранцы и не коренные петербуржцы, город Санкт-Петербург называют Питером. Рэчел сообщала, что в русском Питере, всего вероятней на Староженском кладбище, кто-то устроил грузинский тайник. Кто-то что-то спрятал. Афганка упомянула несколько фамилий коррумпированных российских чиновников, мелькнула фамилия преступного швейцарского кантонального лица. Довольный, что дело раскрыто, я убрал листок, закрыл жалюзи. Выключил свет. Сделалось темно. Стоило мне закрыть глаза, как я видел перед собой мраморную Рэчел, Рэчел Гарднес-Лористон. Не искажённое тлением, водой и муками, святое, тихое выражение её лица запало мне в душу. Святость жертвы и даже не святость не может оправдать убийцу в глазах закона. Судя по предсмертной записке, Рэчел действительно не обладала пороками, которыми обладало всё человечество. Лёжа без сна, размышляя о трагической смерти Рэчел, внезапно услышал в тишине тихий свист. Я вскочил, зажёг лампу, но в кабинете никого не было. Меня удивило малое, под потолком отверстие вентиляции. От отверстия шёл шнур от звонка. Я подёргал шнур, шнур ни куда не звонил. Заметив, что шнур над диваном, а ножки дивана прикручены к полу, я вздрогнул. Никогда не забуду запаха маленьких сигар, аромата вишнёвых сигарилл. Дымок исходил из отверстия вентиляции. Такие сигариллы курил известный мне, недружественный генерал ФСБ. В эту ночь я не спал, вглядываясь в круглое отверстие в стене.

Глава 5. Что рассказала Джин Рэнс

Утром в кабинет начальника агентства меня пригласил Шероков, обсудить дело об утоплении лимузина.

— Слово «rache» по-немецки -«месть»,

— заявил начальник детективного агентства.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 83
печатная A5
от 310