электронная
101
печатная A5
444
18+
Этого достаточно

Бесплатный фрагмент - Этого достаточно


4.8
Объем:
274 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0044-7
электронная
от 101
печатная A5
от 444

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Знаете, бывает такое, когда наркотики уже не нужны. Когда сознание начинает за них делать эту работу. Не самый лучший момент, хотя, признаться, мне это даже нравилось. Забавно, я даже думала, что это дар и я избранная. Уверена, не у меня одной проскакивали такие мысли, верно?

Меня зовут Викки, мне двадцать шесть лет, и я долбаная психопатка, по версии моих родителей. Хотя со стороны, может быть, всё так и выглядит. Я общаюсь с моим психотерапевтом чаще, чем со всеми остальными. Меня это совсем не напрягает. Если бы я не знала, что это мозгоправ, то определённо считала его своим лучшим другом. Ну в смысле «её», чёртова этика. Итак, мой «лучший друг» на данный момент — Ирина Витальевна, психотерапевт. Она знает обо мне всё и говорит, что я весьма интересный случай — с психологической точки зрения, разумеется.

Сегодня, в общем-то, обычный день, ну из этих «прекрасных дней, чтобы умереть». Солнце здесь редкое явление, поэтому его никто не ждёт. Мне в этом случае везёт, ведь мои галлюцинации заставляют меня поверить, что на улице солнечно. Проснулась я от ослепительных лучей, осветивших мой чердак. Так его называет моя мать, я же считаю его квартирой своей мечты, здесь чувствую себя как дома. Встаю со своего двуспального матраца и иду к окну, мои тёмно-бордовые шторы плотно задёрнуты. Я их резко открываю, и весь свет пропадает. На улице питерская серость, и что-то мне подсказывает, что эта картина вполне реальна.

На полу тёмный паркет с хаотичным рисунком, который измазан в краске, и я это заметила, только когда нечаянно в неё вляпалась. Жёлто-синие пальчики на ногах, понадеялась, что это мне кажется, но нет, на ощупь маслянисто-вязкая жёлтая и синяя жижа. Ирина Витальевна объяснила мне: то, что можно потрогать и ощутить, скорее всего, не глюк.

Поглядела по сторонам: оказывается, не только моя нога в краске, на полу, стенах — кругом пятна. Видимо, вчера я словила нехилый трип. Ближе к ночи такое бывает, но сейчас — реже. Хотя мне по-прежнему кажется, что именно в этот момент я рискую воплотить в жизнь шедевр искусства. Картину, о которой все узнают. Картина, от которой люди будут визжать от восторга или стоять в ступоре и смотреть. Всеобщая истерия, этакий синдром Стендаля в массовом действии. Даже у моих родителей тогда язык не повернётся сказать, что я сумасшедшая. Но я рисую не для того, чтобы меня оправдали, просто чувствую, что должна, что люди сейчас нуждаются в этом.

Около мольберта вижу много смятых в комок листов и стопку с новыми картинами. Иду босиком по паркету, наступая в ещё не высохшую краску. Начинаю разглядывать рисунки и, как ни странно, ничего в них не понимаю. На одном — чёрное пятно, с красиво размытым контуром, на втором — синие, жёлтые круги, на остальных просто беспорядочно намазанные кляксы разных цветов. Откладываю листы в сторону, иду в душ отмываться от краски. Снимаю с себя одежду и встаю под тёплую струю воды.

Вам нужно закрыть глаза, чтобы представить, что вы в том самом месте, о котором мечтаете. Моё же сознание делает это за меня. Вот вокруг уже не обшарпанные сиреневые стены, а дикая природа. Я стою под тем самым водопадом, в том самом месте, где всё начиналось. Там, где я впервые почувствовала себя живой. Вокруг всё меняется, и я начинаю слышать тропических птиц. Да, и звуки мне тоже мерещатся. Я знаю, о чём вы думаете, это же, наверно, круто, когда ты без труда можешь оказаться посреди джунглей, пусть даже ненастоящих. Были бы эти видения, когда я захочу, были бы они всегда приятными и понятными мне.

Если вы принимали психотропные вещества, то вы меня поймёте. Это бывает страшно. Не столько чувствовать себя по-другому, а осознавать то, что ты видишь собственными глазами, галлюцинации. А по-настоящему ужасно, когда перед этим ты не употреблял никаких, нахрен, наркотиков. Поэтому сейчас я докуриваю сигарету на балконе, беру пачку и иду на очередной сеанс с моим «лучшим другом».

Выхожу на улицу, неприятно сыро и прохладно. Проклятая осень. От такой погоды моё самочувствие явно не улучшится. Мой внешний вид под стать окружающей обстановке. Я в синих джинсах, кедах, чёрном пальто, больше похожем на мешок, и в шапке вместо зонта. Не люблю зонты.

Спускаюсь в метро, стараюсь не смотреть на людей и уж тем более с ними не разговаривать. В XXI веке особо стараться не нужно, людей больше интересует происходящее в телефоне, нежели твоё спонтанное безумство. Да, именно поэтому я не завожу знакомств и уж тем более друзей. Я не знаю, чего от себя ожидать. Людям трудно объяснить то, что со мной происходит. Если они заметят хоть что-то странное, обязательно захотят определить меня в психушку. Но я не чокнутая, я ведь всё это понимаю. Мне просто, бывает, мерещатся странные вещи, возможно от переизбытка творчества во мне и вследствие употребления большого количества наркоты. В конце концов, этого эффекта я когда-то и добивалась.

Пять станций на метро, и я уже на месте. Захожу в здание, поднимаюсь на лифте, в нём меня по традиции накрывает. Галлюцинации прямо перед посещением психотерапевта. Это жутко меня подставляет, ведь я сажусь на чёрный диванчик, и первым делом она меня спрашивает:

— Ну как ты, Ви? Тебе стало лучше?

— Неа, всё так же, — ответила я с ухмылкой. С именно такой ухмылкой, которая у вас на лице, когда вам сообщают о смертельной болезни и сколько вам там осталось. Это я попыталась улыбнуться в ответ.

— Как прошёл вечер? Ты принимала таблетки? — её второй по популярности вопрос.

— Я, честно говоря, не помню, наверное, да, — неуверенно сказала я, стараясь её не обманывать, ведь это тоже симптом в моём случае. Патологической вруньей вдобавок я быть не хочу.

Она снова задаёт одни и те же вопросы:

— Рисовала?

— Да.

— Принесла рисунки?

Признаться, эта беседа меня утомляет, но с ней я хотя бы могу говорить и не бояться. Я отвечаю:

— Нет, там нет ничего особенного, одни кляксы да пятна.

— Ви, мы с тобой договаривались, что всё имеет значение, даже кляксы. В следующий раз помни об этом, — спокойным голосом сказала она.

Затем мы немного говорим о прошлом, о моих желаниях, планах — и всё в этом духе. Дальше она даёт мне тесты и задания, иногда буквы и картинки начинают плавать, но я предпочитаю ей об этом не сообщать. После этого Ирина Витальевна выходит из кабинета, вероятно, ей нужно сделать звонок. Я продолжаю выполнять задания, но ручка перестаёт писать, подхожу к её столу, хочу взять из стакана другую. Обращаю внимание на карту пациента: Полонская Виктория — это моя карта. Беру в руки, начинаю читать: «Диагноз: галлюциноз. Возраст, пол, семейное положение, жалобы пациента…» — неинтересно. Кладу на стол, возвращаюсь и доделываю задания, они несложные. Доктор возвращается и берёт у меня листы.

— Ну что, посмотрим, — с неподдельным интересом начала она. — Всё правильно! Умница!

— Старалась, — с пренебрежением буркнула я.

— Ви, скажи, ты была у врача? Сдавала анализы? Делала МРТ?

— Да, конечно, всё в порядке, — ответила я и, как обычно, не соврала. Врач так и сказал.

— Тогда продолжай принимать таблетки, чтобы галлюцинации тебя не беспокоили. Одну выпей сейчас, а вторую вечером, — подытожила она, протягивая мне две синие капсулы и стакан воды.

Я кладу в рот пилюлю, запиваю водой и говорю:

— Спасибо. Надеюсь, до завтра.

— Буду тебя ждать ровно в 14:00, если будешь рисовать, не забудь принести картины! — с той же доброжелательной улыбкой попрощалась Ирина Витальевна.

Психотерапевты. Они те ещё актёры, не думаю, что им каждый день приятно общаться с людьми с различными психическими отклонениями. Даже жалко её в этот момент. Иду по коридору, непроизвольно ухмыляюсь, подумать только, пациент жалеет доктора, бред какой-то. После таблетки реально становится лучше, и я уже не ловлю никакого прихода в лифте, спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Погода такая же говённая, как и была с утра. Закуриваю.

Реальность и нормальность. Интересно, видите ли вы между ними разницу? Я-то точно да, и не только по состоянию здоровья. А вот что насчёт вас? В этой жизни может произойти всё что угодно, и никто ничему не удивится. Как ни странно, люди научились давать объяснение всему происходящему и не волноваться. Убили человека, упал самолёт, чиновник украл у детей-сирот или в реалити-шоу люди завели ребёнка — всё это нормально. Человек принимает реальность такой, какой её преподносят. А в наше время есть чему удивиться и над чем подумать. Ну правда, все уже давно сошли с ума, а к психотерапевту хожу я. Смешно и немного обидно, но мне плевать, ведь я знаю, что есть ещё шанс изменить всё. Сделать этот мир лучше и добрее. Наполнить смыслом человеческое существование. Возможно, им поможет искусство, я в это верю.

Пока ехала до дома, в мою «трезвую» голову пришло несколько идей рисунков. Ничего особенного, мне просто нужно постоянно пробовать, и однажды я нарисую ту самую картину. Может, это произойдёт сегодня, а может, через лет десять, кто знает. Возможно, этого никогда не случится. Может быть, я себя просто убеждаю в этом, мне ведь, в принципе, больше нечем заняться. Единственная цель жизни — эта чёртова картина. Но предана я этой цели уже слишком много времени, поэтому буду рисовать, и неважно, какая на то причина.

Захожу домой, разуваюсь, скидываю на пол пальто, двигаюсь прямиком к рабочему месту. Беру кисть, и меня пробирает до дрожи. Запах краски сводит с ума, и я начинаю собирать всё, что накопилось внутри меня, и выплёскиваю это на лист плотной бумаги. Неудивительно, что я забываю принимать вторую таблетку, хотя наутро её нет, а глюки есть. В порыве бреда я её просто выкидываю.

Опять всё повторяется. Время так быстро летит, я еле успеваю перекусить сэндвичами, сходить в туалет. Курю прямо сидя на полу, не выпуская из руки кисть. К ночи я уже совсем плохо соображаю и не запоминаю того, что со мной происходит. Когда чувствую, что полностью опустошена, падаю на кровать и засыпаю. Кто там говорит, что не видит цветных снов? Видели бы вы мои, они не просто цветные, они бывают нереально яркие, но в основном жуткие и страшные. Неподготовленным людям вряд ли удастся перенести такое.

Открываю глаза, но мне кажется, что я ещё сплю. Который час? Нужно не опоздать на приём. Беру в руку телефон, на экране 13:45. Чёрт, ставить будильник — очень хорошая привычка, которая напрочь у меня отсутствует. Пунктуальность явно не моя черта характера. К счастью, Ирина Витальевна всё понимает и даже не будет злиться.

Я иду в ванную, всё вокруг расплывается. По пути невольно смотрю на новую стопку рисунков и среди них замечаю один. Сажусь на корточки, беру его в руки и замираю. Нет, не подумайте, это никакой не шедевр. Эта картина напомнила о лучшем времени в моей жизни. На ней была изображена морская вода. И как мне удалось получить такой цвет? Бирюзовые, голубые, изумрудные изящные линии. Какие-то мазки краски вернули меня назад. Я даже и не заметила, как по щекам потекли слёзы. Надо собираться, кладу рисунки в рюкзак, но этот оставляю, чувствую, что так надо. Умываюсь, быстро натягиваю джинсы, майку, пальто и выбегаю из дома. Мне есть что рассказать доктору, и мне срочно нужна таблетка.

Глава 2

Зима. Какая разница, что происходит, всё равно всё мёртвое. Вокруг и в тебе. Люди спешат, пытаются не замёрзнуть и побыстрей попасть в тепло. Мечтают дотянуть до весны, считают дни и ждут, когда же всё оживёт. Я терпеть не могу зиму, но считаю, что она нужна нам. Это время, чтобы подумать, потерпеть. Кто ещё нас научит терпению лучше, чем она. Сука зима.

Сейчас середина января, мне двадцать три, и я в начале своего длинного и интересного пути. Так думают все в моём возрасте, кто вот-вот окончит универ. На улице минус пятнадцать, и это единственная проблема для меня. У меня есть всё для беззаботной жизни. Мне завидует большая часть моих сверстников. Я из весьма обеспеченной семьи, учусь в престижном месте, талантлива и недурна собой. У таких, как я, обычно не бывает настоящих подруг. Да и в наше время их нет, мне лично так кажется. С детства со мной дружили по большей части из-за денег, а я этого, представьте, не понимала.

Мои родители — люди из высшего общества: папа — крупный бизнесмен, мама занимается фондами, благотворительностью и прочей ерундой, помогающей сохранять им престижное место в этом самом обществе. Быть у всех на слуху — это всё, что им нужно. Зависть — вот что ими движет. Только вызывая её, они получают истинное удовольствие. И вот в окружении таких людей я живу всю жизнь. Что для меня родительская любовь? Это деньги. Всё ещё завидуете мне?

Итак, всё, что я должна делать, это не опозорить семью Полонских. Ну и заниматься тем, чем им можно будет похвастаться перед подобными им персонами. Тут уж наши интересы совпали, я мечтала стать художницей, и у меня, как считают многие, и я в том числе, есть талант. После школы, закончив её, кстати, с медалью, я поступила в Санкт-Петербургский академический институт живописи, архитектуры и скульптуры. Обучение там недешёвое, но мои родители меня «любят». А ещё больше они любят рассказывать о моих успехах на своих светских вечеринках, показывают мои работы. Я всё время думаю, а нравятся ли они им самим, мои картины? Нравится ли им вообще хоть что-нибудь, связанное со мной? Надеюсь, что да, просто показывать это не «престижно».

Сегодня суббота. Родителей, как обычно, нет дома. Мне они уже не сообщают о том, что задержатся или вообще не приедут. Я уже взрослая, к чему мне эти подробности, думают они, и это действительно так. Они меня интересуют ровно столько же, сколько и я их. Нисколько.

Дома пусто и скучно, от рисования я устаю на занятиях. В субботу всегда можно попасть на тусовку ко многим из наших студентов. С некоторыми из них реально весело. В чём плюс посиделок творческих людей? Тебе там всегда будут рады. Тебя никто там не ждёт, но непременно обрадуются тому, что ты пришла. Или сделают вид. Я в этом, как вы поняли, плохо разбираюсь.

Я не из тех, кто будет долго стоять у зеркала и выбирать наряд. На улице холодина, но пожалуй, надену свои любимые чёрные штаны в обтяжку с дырявыми коленками, поеду всё равно на такси. Натягиваю серую майку на голое тело, сверху накидываю красно-чёрную рубашку в клетку. Вызываю машину и подхожу к зеркалу. Смотрю, чего не хватает, беру расчёску и резинку, собираю в хвост густые пепельно-русые волосы. Чёрным карандашом подвожу глаза, они и без того большие, но так мне нравится больше. Синий цвет глаз становится ещё выразительней. Пока мажу губы прозрачным блеском, мне приходит смс от Таи, моей одногруппницы: «Сегодня большая тусня у Зика, идёшь?» Пишу: «Да, уже выезжаю». Она отвечает: «Подожди меня у его дома, вместе зайдём». Отписываю так всем привычное: «ок». Снова приходит смс — такси подъехало. Спускаюсь на первый этаж нашего загородного дома, надеваю короткую чёрную куртку, коричневые ботинки, ставлю сигнализацию и выбегаю. Как только выхожу на улицу, промерзаю насквозь, бегу скорей к машине.

Ехать куда-то и слушать музыку — это определённо особый вид удовольствия. Современная медитация, когда ты не отключаешься от мыслей, а наоборот, можешь побыть наедине с собой. Подумать о важном, помечтать или что-то вспомнить. Дорога займёт минут тридцать, поэтому я надеваю наушники и на время ухожу в себя. Что у меня в голове? Только мечты. Мечты, что когда-нибудь всё изменится, я уеду из этого холода. Буду заниматься любимым делом, и ничто не будет меня беспокоить. Размышляю о том, куда я отправлюсь, когда закончу учёбу. Даже не верится, что прошло шесть лет. За эти годы я многому научилась, нарисовала немало хороших картин. Но ничего важного в моей жизни не произошло. Если подумать, это совсем не соответствует питерской девчонке с творческим потенциалом. Для этого моя жизнь слишком скучна и однообразна. Почему? Да потому что, хоть я и осуждаю своих родителей, от их влияния никуда не деться. У меня трудно вызвать какие-либо эмоции. Таких, как я, называют «сухарь». Я не проявляю чувств, не веду пустые разговоры, большинство сверстников считаю глупыми и легкомысленными. Вот как раз одна из таких уже стоит у арки. Это хорошо, не нужно её ждать и мёрзнуть. Тая машет и улыбается, я улыбаюсь в ответ своей фирменной ухмылкой.

Мы заходим в квартиру, там играет музыка, темно и много народу. В воздухе витает запах алкоголя, марихуаны, кальяна и философских бесед. Мне это нравится. Поздоровались с теми, кто обратил на нас внимание. Тая тащит меня на кухню. Нужно найти выпивку, и она без стеснения лезет в холодильник и достаёт нам по бутылке пива.

Мы садимся на табуретки в маленькой кухне, и она начинает говорить о парнях. Точнее, о парне. На этой неделе ей по вкусу пришёлся Дэн. Он сегодня здесь, и пришли мы именно сюда, как оказалась, неслучайно. Брюнет с серыми глазами, не назвала бы его симпатичным, но тело красивое и подкаченное. Вероятно, это и привлекло Таю. Сама она выглядит весьма эпатажно. На ней искусственная шубка грязно-розового цвета из меха, похожего на ламу, которую она почему-то не снимает, джинсовая короткая юбка и чёрные плотные колготки. Короткие волосы, обесцвеченные пепельным оттенком, собраны в хвост, длинная чёлка бледно-розового цвета забрана за уши, глаза карие.

Я не понимаю, почему она пытается выпытать у меня совет, как его охмурить. Во-первых, я в этом не особо разбираюсь. Во-вторых, она всё равно сделает по-своему и, как обычно, напортачит. Отношения у неё, мягко говоря, недолговечные. Максимум неделя, но как правило, всё заканчивается на следующее утро. А она мечтает всё о какой-то там любви. Всё это глупости, считаю я. Секс ради удовольствия, спонтанная страсть — вот что мне нужно. И о том, что я не хочу ничего серьёзного, я предупреждаю заранее.

Мы уже выпили по полбутылки, а моя «подруга» всё не отстаёт от меня:

— Как ты думаешь, что ему нравится?

— Не знаю, наверное, спортом увлекается, архитектурой, раз учится на этом факультете, — ответила я абсолютно без эмоций.

— А что мне ему сказать? Как начать разговор? — не унималась она.

— Просто заговори с ним о какой-нибудь ерунде, — сказала я и задумалась, что в голове у этих людей, которые постоянно просят совета, неужели они не хотят поступить так, как считают нужным?

— О какой ещё ерунде? — с недовольством спросила она, нахмурившись.

— Да это неважно, — бросила я и добавила заезженную фразу. — Просто будь собой, не парься, — так она точно от меня отстанет.

Мне нужно просто расслабиться, а не консультировать кого-то и решать чьи-то проблемы. Я допила своё пиво и двинулась через гущу народа. Встречая знакомые лица, улыбаюсь им, падаю на диван. Мне тут же дают косяк, затягиваюсь и выдыхаю. Передаю дальше, взамен получаю стакан с чем-то крепким. Виски с колой, так-то лучше. Выпиваю залпом и иду танцевать. Кажется, меня начало немного накрывать. В этой комнате атмосфера как в клубе, закрыв глаза, двигаюсь в такт музыке и улыбаюсь.

Как только меня немного отпускает и я устаю от шума, иду в другую комнату. Здесь вместо пола слой подушек, музыка не мешает разговаривать, и косяки с марихуаной не прекращают дымиться. Я сажусь поудобней, беру трубку кальяна и пускаю дым. Пытаюсь вникнуть в очередную историю, которую вещает Зик, хозяин хаты. Обычно у него они очень интересные, и я как раз пришла почти к началу очередной такой легенды.

«…Так вот, утверждал он всегда, что демоны, мол, какие-то ему всё покоя не давали. Я так думаю, что он просто не хотел жить обычной размеренной жизнью среднестатистического рабочего. Ну и хотел свалить из страны, конечно же. Но он говорил, что мира нет в душе, и был убедителен, видимо, сам в это верил. Знал я его раньше, ещё до этого, весьма неспокойный был тип. Всё, что он делал в жизни — пытался убежать, сам не зная от чего. Тогда я подумал, что закончит он плохо и довольно скоро. Прошло время, всё оставалось на своих местах, мы в том числе. Вообще, у нашей страны такой менталитет — мы все до одного жалуемся и негодуем, но остаёмся на своих местах. Всегда. Как будто собаки у своих будок, лаем, а убежать не можем. Только мало кто знает, что цепей никаких нет. И правил тоже. Мы живём в мире людей, которые ничего не знают — точно так же, как мы. Здесь всё придумано ими, а значит, в любой момент всё могут переосмыслить другие люди. Например, ты.

Так вот, пока мы оставались на своих местах, ничего не меняя, он постоянно был в поиске. На какие вопросы искал он ответы, известно было лишь ему самому. Объехал он немало стран, много чего видел и слышал, но так и не мог обрести покой. Судя по рассказам, чем дальше он заходил, тем тяжелее ему становилось. По его словам, сила демонов усиливалась. Практически отчаялся наш друг, и признаться, хотел было свести счёты с жизнью, но оказался там. По Индии он ездил уже второй месяц, чувствовал, что место, которое он искал, совсем рядом. И сердце или просто случай привели его в северную часть Гоа, в таинственные арт-поселения.

Конечно, белый песок, голубая вода, тропики — это всё прекрасно, но не это он искал. Ему было не до наслаждений, к тому времени он чувствовал, что дьявол этот так силён, что сил существовать с ним у него уже не было. Но там встретил он каких-то людей, то ли колдунов, то ли мудрецов, с необычной верой. Вера эта и помогла ему. После определённых ритуалов стал он спокоен как удав. В общем, промыли мозги не слабо парнише, но он сам это и искал. А кто ищет, как известно, всегда найдёт.

Там бы он и жил всю жизнь, ездить по миру его больше не тянуло, на родину тем более. Только случилось неизбежное, умерла его бабушка — единственный близкий и очень родной человек. Она его вырастила. Он просто не мог не приехать на родину, хоть и боялся. Хотелось ему всё быстро организовать и уехать, но нужно было решить некоторые вопросы, которые заставляли задержаться ещё как минимум на неделю. В эту неделю он решил навестить старых знакомых и отвлечься от материальных дел. Пришёл он ко мне, у меня как раз было небольшое сборище, человек пять-шесть. Мы курнули очень забористой дури, и тут он поведал свой рассказ.

Ну и я не мог не спросить его:

— Так что с тобой было, чувак? Какие-то психические проблемы? Так что к мозгоправам не обратился?

Он ухмыльнулся и с серьёзным лицом ответил:

— Они бы мне не помогли. Я не был болен. Я даже больше тебе скажу, я был здоровым среди больных.

— Что ты имеешь в виду? И вообще, что за демон такой? — с каким-то ужасом спросил я.

— Мой демон — ваш бог. Бог, которому вы поклоняетесь каждый день. Абсолютно все и каждый, неважны ваша религия, профессия, пол или возраст. Будь то батюшка или политик. Кто-то больше верит, кто-то меньше. Кто-то им обижен, а кто-то просто его любимчик. Но все вы одинаково в рабстве, и никуда от него не деться. Да вы и не хотите. Наоборот, чем больше его в вашей жизни, тем вы счастливее. И многие из вас идут на ужасные вещи, ради этого, блядь, «счастья».

— И что же это за бог? — словно оцепенев, вымолвил я.

— Это деньги, — ответил он, затушил сигарету и ушёл. Больше я его не видел».

— Вот такой вот восприимчивый товарищ, — добавил к своей истории Зик. — Такое вот отношение к деньгам.

У меня от этого рассказа мурашки забегали по всему телу. Мне казалось, мой рот как открылся, так и не закрывался, даже челюсть затекла. Я полностью протрезвела, меня сейчас не интересовал ни секс, ни Тая, ни вся эта тусовка. Я вызвала такси, мне нужно было побыть одной, подумать и побольше узнать об этом таинственном месте.

Глава 3

Прошёл месяц, а я всё не могла перестать думать об этом человеке и об этом необычном месте, которое изменило его жизнь. Именно это меня и привлекло в истории Зика, ведь всё, чего я хочу, это найти своё пристанище в жизни. Почувствовать хоть что-нибудь. Убежать от этой суровой реальности. Раньше я даже примерно не знала, куда хочу отправиться. Теперь же я, можно сказать, определилась. И как мне кажется, там то самое место, о котором я мечтала. Я каждый день сижу в интернете, пытаясь найти всю информацию об этом Гоа, но кроме того, что это курорт и его любят творческие туристы, ничего. Я не ищу путёвку на неделю, мне не нужен пляжный отдых. Я хочу найти ответы на все мои вопросы, мне нужно вдохновение и нужны настоящие эмоции. Конечно, о чём-то особенном в интернете писать не будут. И на что я надеюсь? Нужно ехать туда, всё узнать и увидеть самой. Действительно ли всё так и оправдает ли мои ожидания это место?

Сегодня тринадцатое февраля, у меня зачёт, надо бы не опоздать. Чёрт возьми, моя голова полностью забита мыслями об отъезде, а у меня на носу экзамены и дипломная работа. Я ещё не знаю, что это за картина. Она должна быть особенной и профессиональной. Нужно сосредоточиться на учёбе. За шесть лет это всё довольно надоедает: постоянные зачёты, требования, рамки. А творчество — это свобода, которой мне так не хватает. Да, в первую очередь я хочу ощутить именно её — свободу.

Мои родители вообще не в курсе, какие у меня планы. Да они и не спрашивают, привыкли всё решать за меня. Но у нас был уговор, что после универа я буду делать всё, что захочу. Естественно, в рамках их «престижа». Поэтому, если я уеду, для них это будет только на руку. В заголовках газет не появится ничего дурного об их дочери. Меня просто здесь не будет.

Существует масса способов насилия, которые мы применяем почти каждый день. На себе. Покажите мне хоть одного человека, кто искренне рад проснуться в семь утра. Думаю, таких нет, по крайней мере зимой точно. Кто вообще придумал начинать день так рано? Просыпались бы все часам хотя бы к девяти, а лучше к десяти. Я думаю, что это бы очень помогло всему миру. Люди бы стали намного добрее, было бы меньше агрессии и жестокости. Нужно устроить всемирное голосование, и я уверена, большинство, а может быть и каждый, были бы за. Ну а пока этого не случилось, мне нужно перестать фантазировать, иначе я опоздаю на зачёт.

Встаю с кровати, кругом темно: на улице и в комнате, глаза с трудом открываются. Иду в ванную комнату, умываюсь, но это не помогает проснуться. Мне нужен кофе, а лучше Red Bull, с ним я лучше стану соображать. Захожу в комнату, быстро одеваюсь, расчёсываюсь и спускаюсь. В зеркало даже не смотрюсь и уж тем более не крашусь.

Заглядываю в холодильник — энергетиков нет. Если бы можно было давать совет из будущего, я бы сказала себе: подумай о завтрашнем дне. Продумай всё до мелочей. Но я явно не умею этого делать и даже завидую тем, кто умеет всё планировать, у них всегда порядок. Наверно, что-то со мной не так. Или с ними. Включаю чайник и поднимаюсь наверх, беру рюкзак, проверяю, всё ли на месте. Достаю лекции, нужно хоть немного повторить материал. Спускаюсь, делаю кофе, сажусь и пытаюсь вникнуть в то, что читаю. И знаете, у меня ни хрена не получается, а всё потому, что сейчас долбаные 7:20 утра и мой мозг ещё спит. Нас определённо сегодня будут валить. Преподаватель — редкостная стерва. И таких, как она, много. Мне кажется, они все неудавшиеся политики. Они прямо кайфуют от власти, и если им не удалось попасть в парламент, то они отрываются на студентах.

Допиваю кофе, такси меня уже ждёт, надеюсь, не опоздаю. Накидываю пальто, надеваю ботинки. Смотрю, на крючке висят родительские ключи, значит, они дома. Не закрывая, захлопываю дверь и иду к машине. На улице по-прежнему темно, как ночью. Сажусь на заднее сиденье, достаю тетрадь и телефон, включаю фонарик и свечу на написанные мной буквы. Почерк у меня и так не самый лучший, а когда тороплюсь, вообще потом трудно разобрать, что написано. Пока ехала, мне удалось всё расшифровать и даже что-то запомнить.

Приехали, отдаю деньги водителю, выхожу из машины и бегу, боясь опоздать. Смотрю, стоит знакомая фигура. Это Тая, она, облокотившись о стену, курит и никуда не торопится. Я подбегаю и спрашиваю:

— Привет! Ты чего тут стоишь? Уже 8:05, зачёт начался!

— Привет, — сказала она спокойным голосом и зевнула. — Да ты прикинь, эта стерва преподавательница позвонила в деканат, сказала, сильно задержится, то ли труба у неё протекла, то ли кошка рожает, не знаю.

— И что делать? — спросила я.

— Ждать, что ещё. Уходить нельзя, кто знает, может, через час она придёт, а может, через три. Я пойду посплю на пуфиках, была бурная ночка, позже тебе расскажу.

— Ок, я посижу в фойе, повторю лекции. Ты учила? — задала я риторический вопрос.

Тая отрицательно помотала головой и ушла в конец коридора. Там темно и тихо, ей это подходит. Я села у кабинета рядом с другими одногруппницами и попыталась дальше учить. Сначала я немного обрадовалась, что есть ещё время, чтобы повторить лекции, но когда часы показывали двенадцать дня, я подумала: да какого чёрта? Почему я вставала ни свет ни заря, ехала, боялась опоздать, сижу тут сонная и учу ненужную мне чушь? А потом, когда эта мадам соблаговолит приехать, терпеть от неё всякие колкие высказывания. Для чего я должна здесь находиться? До сих пор не понимаю. Не думаю, что великие художники терпели всё это. Совсем скоро всё это закончится. Нужно просто набраться терпения. Я на финишной прямой.

Проходит ещё полчаса, и заявляется наша преподавательница. Вид у неё довольно потрёпанный, видимо, и правда что-то случилось. Она запускает всех нас в кабинет и по очереди начинает спрашивать. Я уже не так сильно хочу спать и больше уверена в своих знаниях. Всё это длится часа два, может больше. Я отвечаю практически на все вопросы и без труда получаю зачёт. А вот выспавшаяся Таисия, ничего не зная, пытается выкарабкаться на смутных воспоминаниях с пар и фантазии, и ей это удаётся. Язык у неё подвешен. Конечно, она выслушивает, какая она разгильдяйка и что у неё в голове один ветер, но ей абсолютно насрать. Она берёт зачётку и вприпрыжку двигается к выходу. Я иду за ней и спрашиваю:

— Ну вот как тебе это удаётся?

— Да мне просто плевать на всё это. Понимаешь, она в любом случае поставит этот зачёт, даже если будет пересдача, просто тогда ей самой ещё раз придётся приходить и слушать меня. Проще немного поворчать и поставить мне этот грёбаный зачёт.

— Так что, можно никому не учить? — с усмешкой спросила я.

— Да это неважно. Важно изменить отношение. Ты слишком серьёзно к этому относишься. Пойдём в кафе? — с улыбкой сказала она и взяла меня под руку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 101
печатная A5
от 444