электронная
162
печатная A5
476
18+
Если меня не станет…

Бесплатный фрагмент - Если меня не станет…

Погибая — остаться

Объем:
358 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4919-3
электронная
от 162
печатная A5
от 476

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается тому, кто научил меня

не сдаваться и не пасовать перед трудностями. Кто всегда верил в меня больше, чем я сама в себя.

Моему любимому отцу — Гафуру.

Пап, ты в моем сердце!

I

Гуманность — есть только привычка, плод цивилизации.

Она может совершенно исчезнуть.

Ф. М. Достоевский

Я неслась во весь опор через маковое поле, от липкого страха спотыкаясь и падая, но вновь поднимаясь и устремляясь вперед. Туда, где в полукилометре стоял старый деревянный дом. В начале лета меня предупредили, что ходить туда не стоит. Там живут сумасшедшая и ее муж алкоголик. Люди уже старые, и ждать хорошего и гостеприимного приема от них не стоит.

Но я летела туда так, как будто там был рай, а я улепетывала из адовой клоаки. Из которой случайно удалось выбраться после двухмесячного пребывания. Даже не знала, что я умею так бегать. Голые пятки так и хлестали по ягодицам, а пальцы каждый раз утопали в мокрой земле, которая ошметками разлеталась по сторонам. Ночью был ливень.

Дыхания уже не хватало, горло сдавливало горячими спазмами, а грудь, казалось, сейчас лопнет. Но если хотела выжить, надо было спешить. И не важно кто там, в этом доме, главное, чтобы то чудовище, которое за мной гонится, осталось позади.

Я так резко сорвалась из дома, что только сейчас поняла, что до сих пор сжимаю в одной руке шприц, весь измазанный в крови, а во второй ложку. Чертыхнувшись, все это выкинула, как будто сжимала в руках гадюк. А все эта наркоманка виновата, которая втянула меня во все. Благодаря ей я пытаюсь выжить, а изначально ехала в деревню на лето отдохнуть и помочь нашему другу семьи по хозяйству. Присмотреть за телятами, козами и помочь с огородом в 20 соток. Будь он неладен! Ненавижу урода!

Резкая, острая боль пронзила стопу, и я вновь рухнула, со всей силы ударившись ребром о корягу.

— Черт! — выругалась я и попыталась встать. Но не тут-то было. Из правой стопы торчал гвоздь. Застонала и снова выругалась. Только этого не хватало. Я лихорадочно завертела головой, соображая, где же находится Игорь, и опустила голову еще ниже, прячась в маках. Хорошо хоть, цветы уже выросли и распустились, прекрасно заслоняли меня. Но долго я тут не отсижусь, надо добежать до соседей.

Я вытащила гвоздь, уже не обращая никакого внимания на боль и слезы. Адреналин так и плескался во мне. Но знала, что потом мне будет очень больно. Это сейчас у меня шоковое состояние.

Вновь поднявшись и оглядевшись, побежала, превозмогая боль и стараясь не наступать на больную стопу. Мне казалось, что минуты растянулись в часы. Но через какое-то время я все-таки достигла порога этой хибары и, не задумываясь, почти вкатилась в нее кубарем, вновь спотыкаясь и падая.

— Э, ты куда несешься? — промычал сосед, который лежал в это время на железной сетчатой койке из 70-х годов.

В нос ударил затхлый запах плесени, мочи и рвоты, перемешанный с алкоголем.

В доме был полумрак, и только из небольшого окна справа падал свет. Меня бы вывернуло, если было чем. Я со вчерашнего дня еще не ела. А уже не меньше часа дня.

Комната была небольшая, примерно восемь на восемь квадратных метров. Походила больше на предбанник, а не на полноценную комнату. Деревянные, кое-где прогнившие полы были завалены бутылками из-под водки и пива, грязным шмотьем и разным мусором. Пока глаза привыкали к полумраку, сосед продолжал что-то неразборчиво мычать. Минуты две спустя, немного отдышавшись, я осмотрелась. В левом углу у окна стояла еще одна кровать, на ней мирно спала женщина. А может, была пьяна, кто ее знает. На вид около 75 лет, худощавое телосложение, седые косматые волосы, заостренные черты лица. Видно, с продуктами в этой семье совсем плохо.

На ней была надета когда-то белая в цветочек хлопковая ночная рубашка, а сейчас больше напоминающая половую тряпку. В жирных пятнах, а кое-где в дырах с мохрящимися грязными нитками. Сквозь эти дыры было видно ее морщинистое старушечье тело, так же грязное и, уверена, пахнущее не лучше, чем в самой избе.

Я смотрела во все глаза и никак не могла поверить в происходящее. Такое просто не может происходить со мной. Вся эта грязь и мусор не вязались с моим образом. Я как белая ворона, случайно влетевшая в стаю черных, так сильно не вписывалась в окружающую обстановку.

Задвинув сзади себя железный ржавый засов на двери, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Боль в ноге напомнила о себе, и я глазами забегала по полу в поисках хоть небольшого количества недопитой водки. Нашла бутылку и даже чистую ткань в виде бинта.

— Не нальешь, а? — подал мерзкий голос старик, который продолжал валяться на своей койке.

Как же мерзко здесь пахло, а нос отчаянно не хотел привыкать к этой вони.

Отвечать я не собиралась, мне срочно нужно промыть рану и перебинтовать.

— А, это моей старухи.

— Что? — не поняла я.

— Бинт, что у тебя в руке, — пояснил старик. — У нее шейка бедра сломана, и она уже вряд ли будет ходить, — уточнил он.

Я нашла табурет и, подстелив что-то более или менее чистое, водрузилась на него. На мне были короткие джинсовые шорты, потому сначала немного поколебалась садиться в этой грязи на подстилку. На вид она, вероятнее всего, не была такой чистой, как мне показалось сначала. Но чувство самосохранения перевесило. И я стала потихоньку лить воду из бутылки, которая стояла на столе. Отмыла ногу от грязи и увидела дырку. Я ведь даже обуться не успела. Да какой там, хорошо, вообще успела ноги унести.

Когда на тебя несутся с топором, там не подумаешь про обувь. Выбежишь в чем мать родила. «Вот же гадина, — про себя ругалась я. — И как посмел?!»

Полив водку на рану, защипало так, думала, заору. Но подавила вопль и стала наматывать бинт. Закончив с перевязкой, наконец посмотрела на деда. То, что мне предстало перед глазами, теперь не забыть никогда. Семнадцать лет прошло, а я до сих пор содрогаюсь от воспоминаний.

Это было тело человека, которому глубоко за 70. Такое же худощавое телосложение, как и у женщины, я бы даже сказала истощенное. На меня смотрела пара когда-то серых глаз, а сейчас они напоминали больше жабьи, навыкате, с огромными мерзкими мешками под глазами. Белки красные — от вечных попоек. Кожа землистого цвета. Щеки ввалены, и скулы острыми углами торчали из-под глаз.

Дед был не одет. А имевшиеся семейные трусы, изгаженные мочой, были приспущены на ягодицы. Мерзкие седые волоски, вьющиеся вокруг его члена, повалившегося набок, усугубляли картину. Я вздрогнула, и если бы стояла, снова бы рухнула назад. Простынь была порвана и кусками прикрывала его ноги, которые, так же как и у члена, покрывали длинные седые волоски.

Непонятного цвета подушка валялась у него в ногах. Тошнотворный ком опять подкатил к горлу, но в желудке ничего не было. Я уже почти двое суток воюю с наркоманкой и напившимся уродом. Поесть у меня не было времени.

Признаться честно, член я увидела первый раз в жизни и более мерзкой картины не видела никогда.

Вокруг кровати валялись пустые бутылки из-под водки, окурки и кое-где даже шприцы. Не инсулиновые, как у наркоманов, а обыкновенные. Видимо, дед изредка колол женщину ввиду ее болезни.

У изголовья его кровати стояла табуретка с литровой банкой, до краев наполненной окурками и залитая водой. Стояла она уже очень давно, так как вода коричневого цвета издавала уничтожающий запах для моего обоняния. Возле банки были приоткрыты шпроты, но судя по запаху, тоже давно стухли.

— Чего смотришь-то так? Налила бы, а… — просипел дед.

— Трусы подтяни, — разозлилась я.

Надо проваливать отсюда, но вот куда, не знаю. Дом оккупирован пьяным Игорем, ближайшие соседи были избиты тем же Игорем, когда он искал эту наркоманку. А он когда выпьет, оказывается очень буйным, о чем я раньше и не подозревала.

— Лика! — услышала я жуткий вопль снаружи и, не утерпев, выглянула в окно, что было над изголовьем у женщины.

По маковому полю бежал Игорь с топором. Картина не для слабонервных. Руки так и затряслись, а сердце зашлось от резко выброшенного адреналина. Неужели меня сейчас убьют? Не хотелось бы мне так умирать, только не здесь.

Раздался жуткий скрежет железа, а после пугающий стук кулака в дверь, которую я минуту назад закрыла.

— Открывай, мокрощелка!!! Открой, я знаю, что ты там, маленькая дрянь. Что ты сделала с ней?

Сердце прыгало где-то в горле, когда я поняла, что по двери уже приложились топором. Дверь деревянная, долго не продержится. Ужас накатил волной, что делать?

Удар за ударом. Дверь уже ходила ходуном. Дед попытался подняться и даже что-то возмущенно сказал, но тут же попятился и снова рухнул на кровать. Я не слышала, что он говорил, мне было так страшно, что я сжала челюсти и опять чуть не заорала от боли. Глаза метались по полу в поисках какого-нибудь железного прута или чего-нибудь, чем можно защищаться. Хоть что-нибудь, но, как назло, на полу были одни бутылки. Ни прута, ни топора — ничего, чем можно огреть Игоря. Да и как с ним бороться, когда он тяжелее меня в несколько раз? Первые щепки полетели мне под ноги, и появился его бешеный глаз в щели:

— А-а-а-а, я знал, что ты тут. Сейчас я выну тебя из этой дыры, и ты поплатишься за то, что сделала, мокрощелка! — рычал он мне в проделанную дыру.

Паника залила меня с ног до головы, прокатываясь волнами по всему телу.

— Мамочки, — просипела я, заливаясь слезами, — что же делать?

II

10 июня 2000 года. За два месяца до этого…

— Мам, смотри, как красиво, — позвала я ее, кружась возле зеркала и смотря на свое выпускное платье слоновой кости. Девятый класс — это серьезно, и на выпускной у меня были серьезные планы.

Мама подошла ко мне сзади, уставившись на наши отражения.

— Микуся, какая ты у меня уже взрослая и красивая, — обняла она меня за плечи.

Мама по-разному склоняла мое имя. И кем я только не была. Оказывается, имя Малика, с ударением на второй слог, имеет очень много производных: Мика, Лика, Микуся, Ликуся, Куся, Ликушка и т. д.

Вы не подумайте, что я имею отношение к арабскому или восточному происхождению, нет. У меня совершенно православная семья и оба родителя русские. Хотя это имя, если ударение перенести на последний слог, как раз таки будет арабским. Со значением: «правительница» или «царица», что мне всегда нравилось больше. Но родители решили по-другому, и моё имя имеет совершенно славянское происхождение, что означает «маленькая» или «ангел». И что совсем мне не подходит. Характер у меня боевой, и я никогда не дам себя в обиду, как бы ни сбивала вас с толку моя миловидная внешность.

Мама с папой звали меня Микусей, или Мика, друзья Лика, и редко кто называл меня полным именем.

Платье мы выбирали вместе с мамой, обойдя не один магазин. Мама очень серьезно подошла к этому вопросу, начав за месяц планировать, какую прическу она мне сделает и какой макияж нанесет. Она даже босоножки на каблуке мне купила в цвет платья и заставляла меня каждый вечер щеголять в них дома, потому что я до сегодняшнего дня ни разу такие не надевала. Хотя многие девчонки в школе уже класса с восьмого начали ходить на каблуках и платформе, я всегда придерживалась мнения, что обувь должна быть удобной.

Я занимаюсь разными видами спорта, от волейбола до конного спорта, и там никак не предполагается иметь каблук. А остальное время я провожу либо дома за рисованием, либо с друзьями, где тоже совершенно не нужны каблуки.

Платье было из тонкого атласа, длинное, почти до щиколотки. Впереди по всей длине до самого низа тянулся ряд маленьких выпуклых пуговиц. Вверх через плечи было перекинуто несколько шлевок, перекрещивающихся на лопатках и открывая половину спины. Откровенно немного, но мама настояла. Фигура у меня красивая, почему бы и нет.

— Мик, а что с серьгами?

— Мне Наташа обещала дать. У нее отец по командировкам ездит, зарабатывает хорошо, вот и побрякушек у нее каких только нет. Так что не переживай, что-нибудь выберу. А какие сюда лучше, как думаешь?

— Не знаю, может, что-то зеленое, длинное или коричневый с золотом?

— Думаю, коричневый — самое то. Покопаюсь у нее там в ларчике, — хитро улыбнулась я маме в зеркало.

Она опять обняла меня, а потом отстранилась и подняла мои волосы кверху:

— Надо будет их вверх поднять и выпустить пряди спереди, как у богинь в Древней Греции, а?

— Будет здорово, — подтвердила я. — Только мороки, мне кажется, будет много. Волосы-то не короткие и к тому же очень густые.

Мама выпустила волосы, и они волнами упали по спине, достав почти до ягодиц.

— Ничего, пару десятков шпилек, и все будет отлично. Ладно, давай переодевайся, скоро отец с работы придет. Помоги мне на стол накрыть.

Я проковыляла на каблуках в свою комнату и с нескрываемым удовольствием сняла босоножки. Все-таки я еще неуверенно на них держалась. Хорошо, что времени было в запасе, две недели — научусь.

Переоделась в свои любимые джинсовые шорты, которые еще недавно были моими любимыми джинсами, а сверху футболку с отрезанными рукавами и прошествовала на кухню. Футболка была папина, но я ее выиграла у него в честном бою, поспорив, что подам волейбольную подачу и мяч улетит дальше, чем у него. Так и произошло, а папа остался не у дел. Я забрала его футболку, отрезала ей рукава и завязала узел на уровне пупка. Папа был в шоке от такого варварства, но говорить ничего не стал.

Мы хлопотали на кухне, когда хлопнула входная дверь. Я побежала встречать отца, кинувшись ему на шею. Как и Арни — наша собака, — который тоже норовил подпрыгнуть к отцу на уровень головы и облизать его. Вилял хвостом и лаял.

— Привет, привет, мой хороший, — наклонился отец к Арни и потрепал его за гриву. Арни — пудель, любимый всем семейством. Еще немного он повертелся у отца в ногах и потрусил обратно в кухню.

Отца я очень любила, но редко видела его дома. Он инженер и часто уезжает, когда я еще сплю, и приезжает, когда я уже сплю. У него много строящихся объектов, которые он обязан объезжать и следить за всеми работами.

Сегодняшний день был один из немногих, когда он приехал, как все, вовремя. И мы могли поужинать вместе.

— М-м-м, как вкусно пахнет, — обнимая и целуя маму в щеку, произнес папа. — А что у нас тут? — открыв крышку, заглядывает в кастрюлю. — Котлеты, мои любимые. А на гарнир пюре?

— Да, пап. Еле упросила маму. Так что это моя заслуга, у нас сегодня еще и борщ. Классно, да?

— Ладно, давайте садиться за стол. Руки все мыли? — строго спросила мама.

Мы с папой покосились друг на друга и, не сговариваясь, поплелись в ванную.

— Как день прошел, Андрей? Расскажи.

— Ох, как и всегда, в суете и беготне. Палыч опять орет про сроки, что до 10 июля объект сдать надо, а у нас ничего не готово. А я виноват, что мы заказ инструментов заранее делаем, а они привозят его через неделю, да еще и к ночи, когда ребята уже с ног валятся. Я им предлагал сделать две смены, дневную и ночную, но это же дополнительно оплачивать надо. А денег, как всегда — шиш. Все же на верхушках остается.

— Ну ладно тебе, пап, не кипятись. У вас всегда же так, сначала не успеваете, а потом сдаете объект и шампанское пьете, отмечая сие событие.

— Действительно, Андрей, не переживай, — поддержала, меня мама. — У вас всегда там бардак, а потом все получается в последний момент.

— Ну, так хочется же, чтобы все в сроки, без торопежки.

— Ну, а ты с Палычем разговаривал? Объяснял обстановку на стройках?

— Конечно, объяснял, но он и слушать не хочет. У него же тоже начальство есть. Сверху давят, а он на меня. А я должен работников подгонять, а мне… — не успел папа договорить, как зазвонил телефон в коридоре.

— Я возьму, — сорвалась я с места. — Это наверняка Наташа звонит, я ей обещала к бабушке ее завтра сходить.

И убежала в коридор, где все еще разрывался телефон.

— Алло, — взяла я трубку.

— Лика, привет, это Игорь. Родители дома?

— А, привет. Оба дома, тебе кого?

Игоря я знала с детства. И когда была маленькая, тот кормил меня сгущенкой. Доставал трехлитровую банку, до краев наполненную сгущенкой, давал мне столовую ложку, и я принималась лопать лакомство, которое в то время считалось практически деликатесом.

У него была жена, Алена, лучшая подруга моей матери, но пять лет назад ее не стало. Они с мамой дружили с детства, и маме тяжело далась утрата. После ее смерти мы не переставали общаться с Игорем, иногда выезжая на природу или к друзьям Игоря. Вот там я отрывалась по полной программе.

У одних из друзей Игоря в Калмыкии был табун лошадей в загонах, там я и пропала как-то на весь день. Почти всех перечистила, а потом взяла вороного жеребца и умчалась на нем в поле без седла и уздечки. Вот смеху было, когда я поняла, что моя пятая точка вся в мозолях и идти я вообще не могу.

Благо папа приехал за мной, тоже на лошади, но он хотя бы догадался оседлать и уздечку не забыл. Попу мою вылечили быстро, у калмыков был свой рецепт лечебной мази, которая враз заживила мои мозоли, и на следующий день мы с отцом, Игорем и друзьями уже мчались на машине по полю, охотясь с двустволкой на сайгаков. А потом папа учил меня из нее стрелять.

— Давай отца, — прервал он мои воспоминания.

Я положила трубку рядом с телефоном и побежала на кухню.

— Пап, там Игорь звонит. Просит тебя.

Папа только занес ложку с борщом, но не успел. Пришлось идти в коридор.

— Привет, как дела? — произнес отец.

— Привет, Андрей. Слушай, а у вас же Лика девятый класс закончила, да?

— Ну да, а что такое?

— Да у меня есть предложение, хотел его с вами обсудить. Могу зайти минут через десять к вам, не помешаю?

— Конечно, заходи, мы как раз ужинать сели. Успеешь к столу.

— Хорошо, скоро буду.

Отец положил трубку и задумался на минутку.

— Андрей, — позвала мама. — Ну что там?

— Сейчас минут через десять Игорь придет, так что накрывай на четвертую персону.

— Он просто в гости?

— Нет, говорит, у него предложение есть к нашей Мике, но я не стал по телефону расспрашивать. Сейчас приедет, все объяснит. Вы мне лучше скажите, чем вы занимались целый день?

— Я сегодня рано закончила, и мы с Микой отправились по магазинам. Надо было продукты купить. Не знала, когда ты приедешь, вот сами и пошли.

— Чего ж вы опять сумки-то тяжелые тащили?

— Пап, да ты не переживай, мы немного совсем взяли.

Папа всегда переживал за нас с мамой, что тяжести таскаем, но машины у нас не было, да и мы с мамой уже привыкли ходить по два раза в неделю на рынок, чтобы не тащить все сразу. Брали сначала все самое необходимое, тяжелое, а потом через день покупали все, что по мелочи. Вот так и приноровились. Если каждый раз отца ждать, мы бы с голоду умерли.

— Знаю я ваше «немного», либо по три-четыре сумки у каждой. Эх, Саша, не слушаете вы меня. Не ждете выходных. Я бы с вами сходил.

— Да ладно тебе, все с нами в порядке. Мы и впрямь немного взяли.

В дверь зазвонили. И Арни понесся впереди меня встречать гостя.

На пороге стоял Игорь и улыбался. Арни обнюхал его и, потеряв интерес, отвернулся, опять потрусив на кухню. Конечно, там же мама по тарелкам еду раскладывает.

— Привет, проходи.

— Привет, — потянулся он ко мне и поцеловал в щеку.

— Что-то в тебе изменилось, — отстранился от меня Игорь. — Выросла, что ли?

— Да ладно тебе, мы ж по весне в Калмыкию ездили, а с тех пор я не сильно изменилась. Всего-то два месяца прошло.

Игорь был под два метра ростом, и с моими 170 сантиметрами мне приходилось чуть ли не прыгать, чтобы достать до его щеки. Потому Игорь складывался пополам, чтобы я не прыгала. Маленькие серые глаза на изрытом оспиной лице были глубоко посажены и делали его немного злым. Но Игорь старался всегда улыбаться и шутить, что немного смягчало грозные черты лица.

Да, не хотела бы я его видеть, когда он злится.

— Как у тебя дела? — разуваясь, спросил он.

— Дела в полном порядке, девятый закончила без троек, — отчиталась я.

— Это ты молодец, что учишься хорошо. Вся в родителей.

В коридор вышли мама с папой.

— Привет, — поздоровались они в один голос.

— Проходи, я как раз на стол накрыла. Борщ будешь или тебе только второе?

— Саш, да я, если честно, только поел и не голоден.

Мама явно приуныла, но Игорь быстро спас ситуацию:

— Но от чая бы не отказался, я и конфет купил, — протянул он маме пакет с «Масками». Мои любимые, между прочим. Я к сладостям равнодушна, а вот «Маску» люблю. У них шоколад вкусный.

Игорь, как и мама, сладости очень любил. Только мы с папой по картошке жареной, а они тортики, печенье и всякие сладости. Игорь был очень плотного телосложения, почти в два раза шире, чем отец. Жена его баловала, много пекла, вот он как на дрожжах и поправился. И похудеть у него никак не получалось. Да и со стороны иногда напоминал косолапого медведя. Даже ходил, переваливаясь с ноги на ногу и качаясь при этом из стороны в сторону, загибая носки внутрь. Он был чуть младше моих родителей, около 40. Но возраст ни для кого не был важным критерием, общались всегда на равных. Игорь с уважением относится к моим родителям. Периодически обращается за советом к отцу. А папа никогда не отказывал, если мог помочь.

Мы поужинали и уже пили чай с конфетами, когда папа поинтересовался причиной его внезапного появления у нас.

— Да тут такое дело, Андрей, — он немного замялся, а потом продолжил: — Мне дед по матери оставил наследство в Смоленской области. Дом деревянный, добротный, земли соток 20, яблоневый сад. Загон есть для скотины. Я вот и подумал, может, вы отпустите со мной Ликусю на лето. И мне помощь по огороду и саду, да и ей простор, свобода, природа, рыбалка, грибы. Да и пейзажи там намного красивее, чем в городе. Ей только краски, а природа сама даст что рисовать. Что скажете?

Родители были немного удивлены, так далеко они меня еще не отпускали, но вообще это была обычная практика в наших семьях. Мы часто помогали Игорю по даче, которая за городом. Полоть, сажать, окучивать и так далее. Да и он нам иногда помогал. Он знал, кого в помощники брать. Работать я умела. Да и папу знал чем зацепить — пленэрами. Отец многое отдаст, чтобы я писала. Он же мне прочит поступление в «архитектурку», вот и занимаюсь со всеми преподавателями, которых могут оплатить мои родители. Рисунок, живопись, композиция, а тут такой шанс — пейзажи пописать на природе. Вышел из дома, и вот тебе пленэр, и ехать никуда не надо. Тогда я и помыслить не могла, чем это для меня обернется.

— А когда же ты собрался ехать? — спросил отец.

— Да вот, думаю послезавтра выехать.

— Но у Мики выпускной через две недели, — встревожилась мама. — Мы уже и платье купили.

— Саша, но тут уж выбирать придется. Я телят заказал и оплатил половину месяц назад, меня к сроку ждут. Иначе продадут. А я и козу с козленком купил уже. Пока сосед присматривает.

— Ты козу доила когда-нибудь? — обратился он ко мне.

— Нет, но думаю, не труднее коровы, да?

— А что, корову доила?

— Неа, где ж мне? Я ж не в деревне живу.

Игорь усмехнулся и повернулся к родителям.

— Так что, Саша, Андрей, отпустите Лику?

— А что ты у нас-то спрашиваешь, это ее спросить надо. Она же выпускной пропустит. Готова ли она его лишиться? Мы ж и платье уже купили с босоножками.

Блин, выпускной. Я же хотела с географом на нем оторваться. У нас географ на всю школу известный, не только умом, а еще и красотой. Все девчонки по нему тащатся, а нам он друг семьи. Папа как-то помогал ему по школе, вот и подружились. Только он молодой еще, и с папой у них дружба только на тему географии и истории. Особенно если соберутся у нас на лоджии папины художники с архитекторами и Сергей Михайлович, вот там начинается третья мировая с криками и спорами. Благо мирно все, никаких драк. Все разумные и образованные люди. Хорошо еще, живем мы на последнем этаже.

Эх, вот девчонки расстроятся. Мы такие планы строили, как географа завлечь в нашу компанию и ни с кем не делиться. Наташа будет в шоке, если я ее брошу. И обидится, наверное.

Потому я заранее поинтересовалась о том, что же ждет меня в деревне. Какие условия, будут ли еще люди, большая ли деревня.

Привлекало, что поедем на машине, а я с детства люблю на них ездить. Родители никогда не сдавали на права и машины, соответственно, не имели, а все их друзья наоборот.

Это ж через полстраны на машине.

— И через какие города мы поедем? — задала я первый вопрос.

— Курс, Брянск, в Смоленск, естественно, съездим. И еще много маленьких городов по дороге, Старый Оскол, красивейшее место, — протянул он.

Надо будет по карте посмотреть, подумала я.

— А деревня большая? Мне будет с кем общаться?

— Вот с этим немного сложнее. Деревня совсем небольшая, всего четыре дома на одной улице. Слева от меня живет пожилая женщина, у нее дочь в Питере живет. Внучки каждое лето приезжают к бабушке. Думаю, как раз они будут тебе хорошей компанией. Они в июле должны приехать.

Справа от меня, в глубине, за маковым полем, живет дед со своей старухой. Но они как не от мира сего, и с нами я не очень поддерживаю отношения. А в конце улицы живут мать с сыном. Вроде неплохая семья. Работящие. У них две собаки огромные, среднеазиатская овчарка, кажется, и боксер. У них там даже будки утепленные и вольеры.

— А, среднеазиатская овчарка — это алабай, что ли? — обратилась я к маме.

Мама у меня была спец в собаках. Мы сами, когда мне было лет семь, долго выбирали породу собаки, которую хотим завести. Изучили всех, остановившись на эрдельтерьере, но купили пуделя за три рубля, больше никого не оказалось в тот дождливый и пасмурный день на рынке. Мы его потом в маминой шапке меховой донесли до бабушки, а он в свою очередь обдул ей всю квартиру. Подумав о нем, посмотрела под стол, он всегда, когда мы ели, скрывался там. Мама приучила, что попрошайничать нехорошо.

— Да, огромный такой, с маленькими ушами и обрубленным хвостом.

— О, это плюс в твою копилку, Игорь. Я с ними обязательно подружусь.

— Ой, ты что, Мику не знаешь, она же за каждой дворнягой во дворе норовит поухаживать, еды принести. Вообще не понимаю, как она на архитектора собралась. По мне, так из нее ветеринар шикарный бы получился, — высказалась мама.

— Ветеринар много не заработает, — встрял папа.

— А архитектор, можно подумать, много, — возмутилась мама.

— Эй, ну ладно вам. Уже же обсуждали все это. Давайте лучше расспросим Игоря поподробнее о деревне.

— Сколько телят ты покупаешь? — перевела разговор в правильное русло мама.

— Пока четыре, но там как пойдет. Может, потом еще двоих прикуплю.

— Коза одна? — включился в разговор отец.

— Одна коза и козленок маленький. Вообще, там много работы, и я правда не справлюсь один. Мы бы с Ликой и картошку посадили вместе, и прополкой бы занимались. Яблоки собрать надо будет. Я пока на покос уезжать буду, Лика телят накормит и может рисовать. Главное, чтобы с утра до обеда управиться с делами, а там пусть занимается чем хочет. У нас и озеро недалеко есть, можем иногда ходить купаться. А девчонки соседские приедут, будет с ними бегать. Там девочке старшей, насколько я помню, лет 18, думаю, присмотрит за нашей. Тем более младшая Ликиного возраста, тоже лет 15.

— А дом с удобствами? — осведомилась мама.

— Увы, туалет на улице, как у вас на даче. А купаться в бане. Там только воды натаскать и затопить, речка рядышком. Но это вы не переживайте, дрова я заготовил давно, а воды натаскать — дело нескольких минут.

— Ну что, Лик, поедешь, а?

— А вы вдвоем едете? — спросил отец.

Я не совсем поняла, к чему это он, ведь и так все было понятно, что вдвоем. Сын у Игоря давно в Москве живет. Он меня лет на шесть старше и уже женат. Потому это вроде как само собой разумеющееся.

— Да, вдвоем. А кого нам еще, мы с Ликой вдвоем со всем управимся. Да, Лик?

— Ну, хорошо. Я согласна, — как всегда, выпалила я, найдя в поездке больше плюсов, чем в выпускном. Родители даже не удивились, зная, что решения я принимаю быстро. Только представив, что в машине я поеду на переднем сиденье и все это время буду в открытое окно созерцать красоты природы, решилась не задумываясь.

— Ну и отлично. Тогда собирай сумки и послезавтра выезжаем.

— Что с собой ей дать? Из того, что точно должно быть в сумке, — встрепенулась мама.

— Мазь от комаров, думаю, очень понадобится. А остальное — как в лагерь собирайте. Я ж ее только на лето.

— А когда ты планируешь ее привезти обратно? — спросил отец.

— Думаю, в конце августа, в 20-х числах. Чтобы к 1 сентября успела.

— Мик, ты хорошо подумала, точно поедешь? — спросила мама.

— Мам, думаю, увидеть несколько городов своими глазами намного лучше, чем один вечер на лайнере провести, катаясь по Волге туда-сюда. Выпускной я еще в 11-м отметить смогу. Так что ничего не упущу.

— Ну, хорошо, тогда пойдем собираться.

— Я тоже пойду. Мне еще по магазинам проехаться надо, кое-чего закупить. Там в деревне со сладким проблема. Один-единственный магазин — и тот в соседней деревне. Так что сахар, кофе, сгущенку и сухарики — это святое, — заулыбался Игорь.

Мы проводили Игоря и договорились, что послезавтра он заедет за мной в восемь утра и потихоньку выдвинемся в деревню.

Я была в приподнятом настроении. Это моя первая поездка, да еще так далеко и без родителей. Если, конечно, не считать Астрахань. Но туда я гоняла почти каждое лето на автобусе или на поезде. Здесь посадили, там встретили. А тут больше суток на машине. Игорь говорил, что на ночь остановимся где-нибудь на ночлег. Эх, и я избежала участи ходить весь вечер и ночь на каблуках. Этот факт меня очень порадовал. Жаль только, я не смогу взять Арни с собой. Игорь сказал, не дай бог потеряется там, родители голову оторвут. Там лес только несколько километров вокруг деревни тянется да еще и вглубь уходит так далеко, что даже он еще не решался заходить — волки.

Ох, еще и волки. У меня уже было потрясающее предвкушение. Но поездка, еще не успев начаться, испортилась одним эпизодом.

III

В понедельник 12 июня, ровно в восемь, мы с родителями стояли с большой сумкой у подъезда. Игорь опаздывал. Но мы не беспокоились. Утро выдалось прохладным, и я немного ежилась на ветру. Папа скинул с себя толстовку и накинул мне на плечи.

Неподалеку носился Арни. Он всегда был с нами, всех провожал и встречал. И это он считал своей святой обязанностью. Как это — напоследок не лизнуть мне лицо?!

Из-за угла дома появилась Игорева «волга» серого цвета. Мы оживились, папа подхватил сумку. Мама позвала Арни.

— Ну что, все в сборе? — пошутил Игорь, подъехав вплотную к ступенькам.

— Конечно, это самое волнительное событие, как будто меня замуж выдают, — пошутила я, и все рассмеялись.

— Ты завтракала? — спросил меня он.

— Да, перекусила.

— Ну и хорошо, а то обед не скоро и в дорогу я ничего не брал.

— Не беспокойся, мама собрала на двоих. Так что пообедаем полноценно.

— Саша, да зачем суетилась? Мы бы и в придорожном кафе поели.

— Да знаю я, как бы вы поели. Сухомятку одну. А я вам в термосе чай сделала с лимоном и бутерброды.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 162
печатная A5
от 476