электронная
180
печатная A5
568
18+
Экстрасенсы

Бесплатный фрагмент - Экстрасенсы

Объем:
500 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-9119-4
электронная
от 180
печатная A5
от 568

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Введение

Уважаемые дамы и господа, я хочу представить Вашему вниманию мой роман «Экстрасенсы». Он о тех людях, которые живут рядом с Вами, к чьим услугам Вы часто прибегаете, кого знаете и не знаете, но почти всегда не понимаете и не принимаете.

В этой книге много жестокого, иногда шокирующего, неприятного, пугающего, но таков этот мир. И, несмотря на кажущуюся фантастичность, фантастики в этом романе не так уж и много.

Возможно, среди Ваших знакомых есть подобные люди, и Вы скажете, что они живут по-другому, вполне счастливы в любви и семье. Да, бывает и так, но я расскажу о тех, чья жизнь проходит в тени, а, если они и публичные люди, то все равно их настоящая жизнь, их внутренний мир — загадка. У них тоже есть личная жизнь, они счастливы, но по-своему. Такую Судьбу добровольно не выбирают, Она сама находит своих избранников. Они с нами, они среди нас, они — Экстрасенсы!

С уважением, Тараксандра.

Глава 1. Пленник

Начало 21-го века. Африка.

Патрику уже было все равно: кто он и где. Последние два дня прошли, как в тумане. Несколько раз он терял сознание, но молодой организм упрямо хотел жить. Месяц в плену. Теперь он казался настоящей реальностью, а всего прошлого, «до», словно и не было. А его действительно не было. Патрикий Александрович Раменский. Сын обеспеченных родителей, завидный жених, — но это являлось лишь внешней стороной, то, что видели все. А то, что не видел никто — абсолютное одиночество, полное непонимание в семье, грусть. Давая сыну имя Патрикий, родители ожидали, что их отпрыск и впрямь станет патрицием, т.е. уважаемым влиятельным человеком, каким неумолимо становился старший брат, названный Аристарх, что в переводе с греческого означало «глава избранных». Увы, Патрик не оправдал родительские надежды. Ни упорства, ни властности, ни деловой хватки их младший сын так и не проявил. Кроме того, что-то странное происходило и с организмом Патрика: достигнув 18 лет, его лицо по-прежнему было юношеским и нежным, лишенным всякой растительности. Он плохо рос, и к своему возрасту едва достигнул 160 сантиметров. Изящный, хорошо сложенный, с каштановыми волнистыми волосами, большими серыми глазами, Патрик был красив, но все его строение было каким-то хрупким, а черты лица несколько женственными. Отца Патрик раздражал, брат откровенно смеялся и дразнил его, мать, проводившая большую часть времени в туристических поездках, иногда жалела сына. В школе юноше доставались только насмешки и издевательства. Гуманитарные науки давались юноше легко. Он сам, слушая французские песни и читая книги, выучил французский язык. А вот с точными дисциплинами дело обстояло сложнее. Патрик честно и искренне пытался постигнуть математические науки, но у него ничего не получалось. Когда в очередной раз Патрик, несмотря на все свои старания, так и не справился с математическими задачами, учительница позвонила родителям Патрика и пожаловалась на его неспособности. В тот день отец находился в дурном настроении, он взял ремень, и все проблемы взрослой жизни выместил на маленьком мальчике. На ремне была тяжелая металлическая пряжка, она вырвала часть кожи, оставив на теле и в душе Патрика глубокий шрам. После той порки Патрик проплакал всю ночь, но никто так и не подошел утешить мальчика. Забылся сном он под утро, а проснулся лишь через три дня в больнице, куда был помещен в состоянии летаргического сна. Обследование не показало никакой патологии, но время, проведенное в стационаре, негативно сказалось на Патрике, он еще больше ушел в себя. Он стал плохо спать, а когда засыпал, его мучили кошмары.

Специально Патрик не сторонился людей, но общество не стремилось принимать его, видя в нем изъян. Патрик обладал глубоким внутренним миром, рано научился понимать взаимосвязь явлений. Ему исполнилось уже 18 лет, однако свою будущую профессию он так и не озвучил. Потому что и сам не мог найти точное название тому, чем он страстно желал заниматься в жизни. Ни одно из предложенных учебных заведений не заинтересовало его. Продолжать дело отца, развивать магазин одежды, принадлежавший Александру Викторовичу Раменскому, он отказался, коммерция была абсолютно чужда его натуре.

В одну из вечно воюющих африканских стран Патрик поехал не ради славы, не ради правды, не ради денег и даже не от скуки. Он поехал, просто потому что поехал, надеясь в глубине души найти что-то, чего еще и сам не осознавал. У него не было никакой аккредитации, никакого задания, он сам себя командировал, журналист вне закона, стрингер.

Его путешествие по растерзанной, тонущей в крови стране, закончилось, едва начавшись. В первую же неделю своего пребывания в африканской республике, он заболел какой-то тропической болезнью. Юноша хотел вернуться домой, но попал в плен. К счастью, он вовремя выбросил паспорт, поэтому идентифицировать его личность не представлялось возможным. Да никто и не собирался. Одуревшим от войны и наркотиков чернокожим бойцам меньше всего хотелось разбираться в чем-либо. Они просто отобрали технику и деньги, а самого пленника затолкали в подвал какого-то полуразрушенного дома. Потом начался ад. Днем его каморка, снабженная узким маленьким окном на уровне земли, под африканским солнцем раскалялась до 50-ти с лишнем градусов, в то время, как его собственная температура, из-за болезни, доходила до 40 градусов. Ночью падал ледяной холод. Раз в несколько дней ему приносили какое-то темное пойло, куда входили бобы, остальные компоненты определить не представлялось возможным. Иногда вместо еды бросали пластиковую бутыль с водой. Водой Патрик особенно дорожил. В первый день своего заключения Патрик неосмотрительно выпил всю принесенную ему воду, следующую порцию он получил лишь к утру второго дня. Что с ним собирались делать, он не представлял, и его тюремщики, похоже, тоже. Видимо, у них был приказ держать европейца в плену. От насилия спасла его та самая тропическая болезнь, кровоточащие язвы покрыли все тело и даже веки.

— Больной, да? — на плохом английском посочувствовал бандит.

— Да, — коротко ответил Патрикий.

— Это плохо, — вздохнул его похититель.

Больше с ним не разговаривали. Патрик ждал, что преступники попросят выкуп, но этого не происходило. Казалось, что похитители чего-то ждали. Несколько раз его выводили на улицу и ставили спиной к грязной стене, тогда на него нацеливались автоматы. Но продержав так несколько минут, снова возвращали в «камеру». Патрик, к своему удивлению, ни в первый, ни в следующие разы, не испытал никаких эмоций. Странное равнодушие охватило его. И когда казнь отменяли, он даже ощущал разочарование. Смерть не страшила его, она бы стала выходом, который устроил бы всех. Родителям больше не пришлось бы стыдиться своего неудачного сына, он перестал бы являться помехой преуспевающему брату, исчезли бы сочувственные или обиженные женские вздохи, да и все окружение испытало бы облегчение. Немного волновали Патрика возможные пытки. Он знал, что чернокожие террористы безжалостны к белым европейским пленникам, особенно, если те являются журналистами или шпионами. Но, собираясь на оккупированную территорию, Патрик был готов и к такому повороту событий. В конце концов, даже самые жестокие пытки не длятся вечно, и в итоге наступит предел человеческих возможностей, и тогда произойдет то, чего от Патрика уже давно ожидали все.

Патрик достал Таро, единственное, что оставили ему после обыска. Бандиты никогда не видели магических карт, поэтому решили, что это какая-то игра, которая поможет их пленнику вести себя тихо. Таро были очень старые, полустертые и, похоже, относились к 19 веку. Патрик нашел их еще ребенком, во время строительства их загородного дома. На чердаке старинной усадьбы, которую сейчас переделывали, мальчик обнаружил древнюю шкатулку, в которой лежали 78 карт, покрытых причудливыми рисунками. На одной карте было нарисовано солнце, на другой — луна, имелось изображение обелиска, фараона, жреца, жрицы. На других картах были рисунки мечей, жезлов, чаш, или пентаграмм, количеством от одного до десяти. Как только в руках мальчика оказались эти мистические картинки, Патрик потерял интерес ко всем прочим игрушкам. Часами, затихнув в уголке, он перебирал эти карты, и чем дольше он созерцал их, тем больше ощущал их магическую силу. Родители не смогли ему объяснить, для чего нужны эти загадочные карты.

— Вероятно, какая-то дореволюционная игра, — предположил отец.

Потом Патрикий в книжном магазине, куда часто захаживал, увидел книгу, на обложке которой было изображено несколько карт с похожими символами. Патрик немедленно купил эту книгу, и так он узнал, что найденные им карты — не игра, а Таро, ключ к древнейшим магическим знаниям. Патрик стал сам потихоньку изучать Таро. Однажды он даже попытался поговорить с родителями и братом об этом, но натолкнулся на такую стену непонимания, что навсегда расхотел вообще что-либо обсуждать со своей семьей.

Из-за постоянной высокой температуры у Патрика стало ухудшаться зрение, и нарушилась координация. Дрожащей рукой он вытащил из колоды наугад две карты и поднес их совсем близко к глазам.

— «Смерть», «Солнце», — прошептал он, взглянув на вынутые изображения. Юноша лежал на полу, на грязной вонючей тряпке, несмотря на чудовищную духоту, его знобило. — Смерть и солнце — это логично, — тихо сказал Патрикий. — После смерти душа возносится к небу, солнцу. Значит, скоро конец. Я ничего не имею против. Великие боги, — проговорил он запекшимися губами, — сколько бы вас ни было, и как бы вас ни звали, услышьте меня. Положите конец моим страданиям. Кришна, Шива, Ра, Энлиль, Зевс, Один…, — юноша стал мысленно перечислять имена всех божеств, о которых слышал или читал ранее.

Так он погрузился в некое подобие сна или забытье. Сколько он провел времени в этом провале, Патрик не знал, упрямый организм вновь выдернул его из небытия. Патрик застонал. С пробуждением возвращалась и боль.

Юноше страшно хотелось пить, иссушенное тело жарой и лихорадкой, казалось, горело заживо. Патрикий перестал чувствовать собственный язык. Сквозь пелену покрытых струпьями глаз, он увидел, что к нему в камеру вошли бандиты, они приподняли его и сунули к губам бутылку с водой.

— Ну-ка выпей, — со смехом проговорили они.

Полузатуманенный разум Патрика сопротивлялся этому внезапному дару, но организм сам потянулся к живительной влаге. Патрик невольно сделал несколько глотков. Вода была прозрачная, но чуть кисловатая. На миг Патрикий испытал облегчение, его глаза, словно открылись, теперь он более ясно видел своих похитителей. Патрик заметил, что у всех у них в руках видеокамеры или смартфоны.

— Пей, пей, — подмигнул ему тот самый бандит, что принес ему воду. Он плотнее прижал к губам юноши бутыль с водой.

Все средства съемки нацелились на Патрика, бандиты напряженно застыли, словно чего-то ждали. Патрик почувствовал, что эта вода не акт милосердия к пленнику, он хотел оттолкнуть «благодетеля», но тот быстро зажал Патрикию нос и почти влил в горло все содержимое бутылки. Патрик, кашляя и захлебываясь, глотал жидкость. Когда бутыль опустела, бандит со смехом отшвырнул ее в сторону. И вдруг страшная боль пронзила все внутренности Патрика, он вскрикнул, схватился за живот и скорчился. Бандиты дружно расхохотались. Юноша попытался встать, но боль не позволяла ему подняться.

— Так танцуют белые! — смеясь, воскликнул бандит. Он пихнул в спину пытающегося подняться Патрика. — Пляши, белая свинья.

Патрикий корчился от невыносимой боли.

— Вы сами свиньи, — с трудом выговорил он. — Скоты!

И все же юноша смог встать на ноги и даже распрямиться.

Бандиты еще громче заржали.

— Я умру, но прежде хотя бы одного из вас отправлю в ад! — из последних сил воскликнул он.

Патрикий бросился на первого попавшегося террориста и вцепился руками в его потную скользкую шею. Бандит не ожидал такого всплеска сил от этого почти умирающего мальчика. На миг террорист растерялся, но остальные бандиты бросились на подмогу своему товарищу. Они оттащили Патрика от чернокожего боевика и швырнули на пол. Однако Патрикий успел заметить, что на шее бандита он оставил глубокую царапину.

— Ты подохнешь, я заразил тебя! — закричал Патрик. — Сейчас вы все передохнете!

Террористы заволновались.

— Эй, Том, — обратился один из банды, к тому, у которого Патрик оставил царапину, — давай прикончим эту белую свинью, пока он нас всех тут не перезаражал.

Том, вероятно, их главарь, поднял руку. Террористы притихли.

— Мы все равно все сдохнем, но сейчас время этой свиньи. И пусть другие белые свиньи видят, что их ждет, если они сунутся на наши земли. Мы будем их травить, как крыс. Давай, белый поросенок, пляши для своего правительства.

Патрик привалился к стене, не в силах пошевельнутся, от боли он уже терял сознание.

Том толкнул ногой Патрика.

— Танцуй, скотина!

Патрик вытянул руки вперед и вцепился в ногу своего мучителя.

— Я же сказал, мы подохнем вместе, — прошептал юноша.

Том замахнулся прикладом на Патрика, но молодой человек дернул бандита на себя. Что произошло дальше, Патрик в тот момент слабо осознавал. Раздался какой-то хлопок, и верзила-негр ничком упал на Патрика. Юноша ожидал борьбы, но почему-то ничего не происходило в «камере». Более того, кто-то заботливо вытаскивал его из-под рухнувшей туши главаря. Патрик поднял голову и встретился взглядом с чьими-то темно-синими глубокими глазами. Юноша напряг зрение. Все было расплывчато, но перед ним определенно был европеец в военной форме цвета хаки.

— Держись, парень, — сказал он по-русски низким хриплым голосом. — Стоять сможешь?

— Да, смогу, — не очень уверенно отозвался Патрик, ноги не слушались юношу.

Патрикия подхватил кто-то подошедший сзади. Юноша обернулся, но смог разглядеть лишь кого-то высокого, вероятно европейца, в сером костюме.

— Выведи его, Симон, — сказал «военный», — а я тут немного потолкую с этими ребятами.

— Только не очень долго, Ксанф, — отозвался тоже по-русски его спутник, — у нас мало времени.

— Ну, ты же знаешь, — с укором проговорил Ксанф, — в таких делах я всегда быстр.

— Пойдем, дружок, — ласково обратился к Патрикию Симон.

Патрик, навалившись на своего внезапного спасителя, причем, похоже соотечественника, пошел к выходу. Проходя мимо бандитов, юноша заметил, что они застыли, как статуи.

Симон вывел юношу на воздух, едва они покинул дом, как внутри раздались четыре четких выстрела. Через минуту вышел Ксанф.

Патрик был настолько измучен, что не задавал вопросов. Инстинкт подсказывал ему доверять этим людям, так внезапно оказавшимся в его судьбе.

Глава 2. Лечение

Недалеко от дома, где держали Патрикия, среди деревьев, оказался спрятанным большой внедорожник, в него-то и посадили Патрика. За руль сел Ксанф. Они отъехали меньше, чем на метр, когда Ксанф внезапно остановил машину, что-то достал из–под сиденья и швырнул в дом, из которого так и не вышли бандиты. Раздался грохот, и строение скрылось в облаке дыма и пыли.

— Прощальный поклон, — засмеялся Ксанф. — Не люблю быть невежливым.

— Слишком много шума, — поморщился Симон.

— Ничего, — вновь рассмеялся Ксанф, — местные парни уважают шумовые эффекты.

Юноша обернулся, и с наслаждением увидел, что от его тюрьмы осталась лишь дымящаяся куча. Он хотел задать вопрос своим спасителям, но приступ боли вновь заставил его согнуться пополам. Патрикий застонал.

— Стой, стой! — воскликнул Симон.

Ксанф остановил машину.

— Так мы не довезем его, — сказал Симон.

Мужчины вынесли Патрика и положили на траву. Ксанф поднял футболку на юноше. Все тело Патрикия покрыли гноящиеся язвы, а там, где расположена печень, возвышалось вздутое уплотнение.

— Потрясающе! — восхитился Ксанф. — Вся палитра: тропические болезни плюс отравление. Симон, — «военный» с мольбой посмотрел на спутника, — отдай его мне. Когда еще у нас появится такой великолепный объект?

— Не отдам, — покачал головой Симон, его светло-синие глаза светились лукавством, — самому нужен.

— Ну, отдай, пожалуйста. Только для лечения. Неужели ты сомневаешься в моих способностях?

— Как алхимику и врачу тебе нет равных, — сказал Симон, — а вот насчет твоих способностей быть учителем, тут я позволю себе усомниться.

— Да я не собираюсь его учить, только лечение.

— Что-то не очень верится, — усмехнулся Симон. — Едва парнишка встанет на ноги, как ты втянешь его в какой-нибудь обряд черной магии.

Ксанф стал мрачным.

— А, если и так, что с того? Настоящий маг должен уметь постоять за себя. Мы не сможем всегда быть рядом с ним. Однажды ему придется отправиться в самостоятельный путь.

— Всему свое время, — уклончиво ответил Симон. — Я познакомлю его с приемами защиты.

— И нападения, — жестоко проговорил Ксанф.

— Да, и нападения, — невозмутимо кивнул Симон. — Хорошо, я отдаю тебе парнишку, исцели и подготовь его тело к предстоящим познаниям.

— О, вот это другой разговор, — потер руки Ксанф. — Конечно, я бы с удовольствием занялся и его душой и разумом.

— Только тело, Ксанф, — строго сказал Симон. — Я отдаю тебе только тело.

Патрикий, словно издалека, слышал весь разговор мужчин, но смысл ускользал от его внимания, оставляя лишь звуки голосов.

Ксанф вновь склонился над беспомощно распростертым юношей.

— Как увеличена печень, — озабоченно проговорил Ксанф. Он легонько надавил на пораженный орган. Патрикий вскрикнул.

— Ничего, ничего, парень, сейчас будет легче. Симон, — обратился он к другу, — там, на заднем сидении, стоит моя сумка, не принесешь мне ее.

— Давай без изысков, — вновь строго сказал Симон. — Сделай только самое необходимое. Не забывай, мы на оккупированной территории.

— А есть ли то, чего нам стоит бояться? — ухмыльнулся Ксанф.

— Амдуатиса, мой друг, Амдуатиса.

— Да уж, Амдуатис- это серьезная проблема, -проворчал Ксанф.

Симон вытащил из автомобиля небольшую синюю спортивную сумку. Ксанф расстегнул на ней молнию и достал бутылку с водой, пластиковый стаканчик и какой-то небольшой полотняный мешочек. Опустившись на колени возле Патрикия, он налил воды в стаканчик и высыпал в жидкость немного коричневого порошка из мешочка.

— Выпей, приятель, — сказал Ксанф, приподнимая голову юноше. — Будет немного неприятно, но зато почувствуешь себя лучше.

Патрикий безропотно выпил содержимое, он плохо осознавал реальность, но чувствовал, что эти странные люди не причинят ему зла. Минут пять он лежал неподвижно, а Ксанф и Симон внимательно смотрели на него, словно чего-то ждали.

— Пора, — тихо сказал Ксанф.

Он ловко поднял юношу и поставил его на колени.

— А теперь, наклони голову пониже и ничего не бойся, — скомандовал Ксанф, — сейчас будет салют.

Ксанф встал сзади и с силой надавил на живот юноши. В глазах у Патрика потемнело, и приступ рвоты сотряс его организм. Однако, когда все закончилось, Патрикий и впрямь ощутил облегчение, он встал на ноги.

— Молодец, — кивнул Ксанф, он подал юноше салфетку.

Патрикий вытер лицо.

— Спасибо, — пробормотал Патрик, заплетающимся языком.

— Это все пустяки, — засмеялся Ксанф, он потрепал юношу по плечу. — Надо бы теперь сделать кровопускание, — обратился Ксанф к Симону.

— Но только не здесь, и не сейчас! — возмутился его спутник.

— В самолете, время дорого.

— Согласен.

Патрика вновь усадили в машину, и путь продолжился. Теперь за рулем сидел Симон, а Ксанф расположился рядом со своим пациентом. Боль не оставила Патрикия, но она стала меньше и вполне терпима. Юноша даже немного вздремнул. Его разбудил Ксанф, который осторожно коснулся его плеча.

— Пора выходить.

Юноша увидел, что они уже возле самолета.

— Я загоню машину в багажное отделение, — сказал Симон, а ты займись пока нашим другом. А нельзя ли обойтись без кровопускания? Юноша может очень ослабеть после него, а от аэродрома путь неблизкий.

— Он ослабеет, если я не пущу ему кровь, — обиженно проговорил Ксанф. — Ему надо избавиться и от вирусов, и от токсинов, к тому же у него жар. Пульс бьется, как сумасшедший.

— Ну делай, как знаешь, — не стал возражать Симон. — Ты лучший врач и алхимик в мире.

— Это точно, — самодовольно улыбнулся Ксанф.

Ксанф и Патрикий поднялись на борт самолета. Он был ни большим, ни маленьким, но достаточным, чтобы принять автомобиль. В салоне, кроме них никого не было.

— Устраивайся поудобнее, — распорядился Ксанф, — а я сейчас приду.

Ксанф ушел, и юноша откинулся на сидении, готовясь вновь подремать. Вскоре появился Ксанф, он вытирал руки мягким полотенцем. Потом подошел и Симон.

— Начнешь сейчас? — спросил Симон.

— Да, пока мы на земле. Не хочу излишне мучить парня, период взлета и здоровому-то тяжел, а этот чуть дышит.

— Хорошо, тогда даю тебе минут 20.

Ксанф пристегнул Патрика. Симон сел позади. Патрикий был настолько измотан, морально и физически, что вновь впал в забытье. Затуманенным взором юноша видел, как Ксанф подошел к нему, поставил на пол пластиковый тазик, потом протер руку Патрикия каким-то составом. В руке Ксанфа блеснул острый тонкий предмет, которым он ловко резанул юношу чуть выше запястья. Патрик охнул и дернулся.

— Ничего, ничего, так надо, — успокоил его Ксанф.

Патрикий затих, в таз полилась кровь. Ксанф стоял рядом и что-то тихо напевал.

— Не переусердствуй, — услышал юноша голос Симона за своей спиной. — Мы еще не дома.

— Эх, — с досадой проговорил Ксанф, — маловато будет. В его случае надо бы кровь пустить раз пять, не меньше.

— Успеешь еще, — засмеялся Симон.

Ксанф перетянул рану юноше и унес таз в сторону туалета.

Вскоре он вернулся с новым пластиковым стаканчиком в руках.

— Эх, не по правилам, — вновь вздохнул Ксанф. — Надо было пять, а то и шесть раз пустить кровь, потом снова дать рвотное, а уж только потом применять снадобье.

— Пока ничем не могу тебе помочь, — неумолимо проговорил Симон. — Мы скоро будем в полете.

Ксанф напоил юношу очередным своим средством. Несмотря на жестокость процедуры и терпкий вкус лекарства, Патрикий действительно почувствовал себя намного лучше. Жар отступал. Патрикию ужасно захотелось спать.

— Как мне не терпится приступить к делу, — сказал Ксанф.

— Успеешь еще, — отозвался Симон.

— Я чувствую себя скульптором, перед которым лежит необработанный кусок мрамора. Этот мальчик — обширное поле деятельности. Он умудрился собрать целый букет африканских болезней.

— Только тело, мой друг, я доверяю тебе только тело, — назидательно проговорил Симон. — Не забывай об этом.

— Могу ли я ослушаться великого Симона, высшего жреца и мага? — почтительно проговорил Ксанф, склоняя голову.

— Дело не в том, кто я, а в том, кто этот мальчик. Отныне он — наш брат по служению Вселенной, и мы должны раскрыть и отточить его дар, но так, чтобы он не стал новым Амдуатисом.

— Да будут все боги к нам милостивы, — прошептал Ксанф.

Глава 3. Симон и Ксанф

— Мы повезем его ко мне? — спросил Ксанф.

— Нет, ко мне, — покачал головой Симон.

— Но у меня такая чудесная лаборатория, — взмолился Ксанф.

— У меня не хуже, — остановил его Симон, — а все, что тебе будет надо, принесет Хотеп.

Симон прошествовал в кабину пилота. Самолет неспешно разогнался, и вскоре они уже взмыли в воздух.

Все дальнейшие события Патрикий видел, как в тумане. Самолет приземлился на маленьком аэродроме. Ксанф помог выйти юноше, его вновь усадили в машину и куда-то повезли. Патрик увидел большой дом, ворота, потом была лестница, просторная спальня с мягкой кроватью. Патрика уложили на постель, и Ксанф вновь занялся лечением. Юноша слабо ощущал все кровопускания и почти не воспринимал вкуса лекарств. Временами Патрикию казалось, что он видит себя, будто со стороны. Его рвало, струился пот, Ксанф прикладывал к его воспаленной голове влажное полотенце, делал какие-то инъекции, боли от которых он совсем не ощущал. Но постепенно душа и тело молодого человека соединились, он начал осознавать себя, внезапно юноша ощутил желание посетить туалет. Патрикий попытался подняться.

— Лежи, лежи, тебе еще рано, — остановил его Ксанф.

— Мне надо, — смущаясь проговорил Патрик.

— А сможешь сам дойти? — спросил Ксанф.

— Смогу, — решительно ответил Патрикий.

Ксанф подставил плечо юноше и так помог дойти до туалетной комнаты.

— Справишься сам? — спросил Ксанф.

— Справлюсь, — твердо сказал Патрикий.

Ксанф засмеялся.

— Молодец, давай. Но, если что, я рядом.

Патрикий сходил в туалет, подойдя к раковине, чтобы помыть руки, он увидел свое отражение и ужаснулся. Его лицо было еле видно через грязь и воспаленные язвы, волосы спутались, а от всего тела шел дурной запах. Кроме того с нечесаной каштановой шевелюры на плечи упали какие-то насекомые. Патрикий содрогнулся от отвращения.

— Неужели это я! — прошептал он.

Юноша обернулся и увидел, что недалеко от туалета находится кабинка душа. Патркикий, несмотря на сильнейшую слабость, забрался в нее и включил воду. Здесь же на полочке стоял шампунь, мыло, на крючке висели мочалки. Патрику было стыдно, что он так бесцеремонно пользуется предметами личной гигиены абсолютно незнакомых ему людей, но видеть себя в таком виде ему было еще невыносимее. Патрику хотелось еще и почистить зубы, но понимал, что это пока не представляется возможным. Накинув чужой пушистый халат, Патрикий вышел из туалетной комнаты. Ксанф действительно ждал его за дверью.

— Вымылся? Какой молодец! — Ксанф не злился.

— Простите, — смущенно проговорил Патрик, — я воспользовался вашими вещами. Я вам все оплачу.

— Чудак! — рассмеялся Ксанф. — Какая ещё оплата? Слушай, с твоими волосами надо что-то делать, в них полно всякой живности.

— Не очень получилось промыть, — опустил голову Патрик.

— А давай мы их сбреем, — предложил Ксанф. — А то только боги знают, какую ты там насобирал флору и фауну.

— Я схожу в парикмахерскую, — сказал Патрикий.

— Да зачем в парикмахерскую? — засмеялся Ксанф. — Я сам тебя приведу в порядок

— Да что вы, не стоит, — совсем смутился Патрик, — я сам.

— Не надо, у тебя сейчас координация не в порядке и ты можешь себя поранить. Кстати, все эти вещи, ну, мочалка, мыло халат, и все там прочие гели и кремы, приготовил для тебя мой друг, Симон, ты его, наверное, успел разглядеть. У зеркала стоит зубная щетка — она твоя.

— Спасибо, — растерянно проговорил Патрик. Он был совсем сбит с толку.

— Я вижу, у тебя куча вопросов, но пока не напрягайся, просто расслабься и плыви по течению. Знай, все идет, как надо.

Ксанф принес стул и, усадив Патрикия перед зеркалом, как заправский парикмахер, сбрил юноше всю растительность на голове. Тело Патрикия от природы было гладким и безволосым.

— Ну вот так-то лучше, — Ксанф был очень доволен своей работой.

Из зеркала на Патрикия смотрел худой, изможденный, покрытый язвами, абсолютно лысый мальчик.

Патрикий печально вздохнул.

— А теперь почисти зубы, и ты будешь совсем в порядке, конечно, насколько это возможно в данный момент.

— Чем я болен? — тихо спросил Патрикий.

— Ой, лучше не спрашивай. Всем. Ксати, я так и не представился, меня зовут Ксанф, и я твой друг. — Ксанф протянул руку юноше.

— Меня зовут, — начал Патрик, пожимая руку врачу.

— Патрикий Раменский, — перебил его Ксанф.

— Вы меня знаете? — совсем растерялся Патрик.

— Знаем, потому-то ты и здесь. Но об этом после. Наслаждайся жизнью, Патрик. Мой друг, Симон, в чьем доме ты сейчас находишься, очень гостеприимен.

Ксанф проводил Патрикия в спальню, где уже сменили белье.

— А теперь отдыхай, — сказал Ксанф.

Он вновь уложил юношу в постель, смазал его кровоточащие язвы приятно пахнущей мазью, на область печени положил примочку, пропитанную каким-то составом, потом напоил отваром.

На лоб Патрикия легло прохладное полотенце.

— Ночью может подняться температура, это средство сдержит жар.

Юноша с наслаждением растянулся на чистом белье. Боль почти оставила его тело, уступив место нечеловеческой усталости. Патрикий погрузился в сон.

Ксанф сел в уголке комнаты, оставив включенным небольшой ночник. Дверь в спальню открылась, и в комнату вошел Симон. Ксанф подошел к другу.

— Я все сделал, — тихо сказал Ксанф.

Он приподнял полотенце со лба юноши. Потом показал бок, где недавно возвышалась вздутая печень. Теперь же уплотнение ушло. Симон осторожно коснулся пораженного органа. Но ничего не напоминало о воспалении. Симон удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Я доволен. Сейчас тебя сменит Хотеп. Иди, отдыхай.

— Не могу, у парня наступает опасный период.

Симон взял руку Патрикия.

— Пульс возбужденный, но кризис наступит лишь через несколько дней, — сказал Симон. — Не волнуйся. Хотеп опытный жрец, он знает, что делать. К тому же, мы здесь.

В это время в комнату вошел чернокожий молодой человек, абсолютно лысый, с аскетичными чертами лица, ровесник Патрикия.

— Хотеп, вы все знаете. Оставляем нашего собрата на вас.

Хотеп кивнул.

Ксанф и Симон покинули спальню. Едва они вышли в коридор, как Ксанф возбужденно заговорил.

— Этот Патрик, точно один из нас! — воскликнул он. — Я несколько раз проверял его кровь, поразительный баланс гормонов.

— А ты сомневался? — усмехнулся Симон.

— Нет, но я — алхимик, ученый. Я не могу все принимать на веру.

— На этого мальчика указала Вселенная!

— Да, я знаю, мы вместе наблюдали звезды. Бедный паренек, такой талант и такая судьба! Совсем еще ребенок, а уже столько горя испытал. Родной отец жестоко избил мальчишку! Как можно бить детей? Я, конечно, уберу шрам с тела, но как исцелить израненную душу? Здесь магия бессильна.

— Увы, путь к магическим знаниям всегда лежит через боль и слезы, — вздохнул Симон.

— И все же после Амдуатиса да и Нефера тоже, надо быть очень осторожными, — покачал головой Ксанф. — Они тоже были избранниками. А что мы имеем теперь? Амдуатис превратился в подлинное исчадие ада, а Нефер, еще немного, и станет нашим позором.

Мужчины вошли в одну из комнат. Симон, не включая свет, подошел к открытому окну. Перед ним, освещенный луной, благоухал ночной сад. Ксанф встал рядом.

— Но не будем отрицать, что Амдуатис оказался одним из лучших среди нас, пусть его дар проявился и не так, как мы ожидали, — сказал Симон. — Что же касается Нефера, то он лишь на краю гибели, но пока не погиб.

— А эта несчастная Теона? — не унимался Ксанф. — Вот уж незавидная доля!

— У Теоны тоже есть шанс подняться. Она же не лишилась своего дара.

— Симон, я боюсь не за нас, а за тебя. Ты — мой друг, и я не хочу тебя потерять. История с Амдуатисом едва не убила тебя.

Симон провел рукой по лицу.

— Амдуатис. Это я виноват в том, что он стал таким.

— Он выбрал зло, потому что сам по себе был испорченным.

— Он был моим учеником!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 568