электронная
360
печатная A5
537
18+
Эклектика

Бесплатный фрагмент - Эклектика

Объем:
272 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-6605-5
электронная
от 360
печатная A5
от 537

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ЧАСТЬ 1

Глава 1

День с утра задался странный. И даже не сказать, что плохой, но состояние де жа вю, постоянно присутствовало.

Проснулась я, в прекрасном настроении. Сон, может, и желал лучшего, но меня устраивал. Очень люблю животных. Они такие мягкие, теплые и пушистые, что хочется тискать их в объятиях как маленьких детей. Детей, кстати, тоже люблю! И они меня обожают. Вот и сегодня с утра, позвонила моя соседка, попросила прогуляться, коли уж выходная, с ее дочерью на Савеловский купить сотовый телефон. Девчонка первые деньги получила в Макдональдсе, первая работа, шестнадцать лет. Решила потратить себе на хороший мобильник с сенсором и со всеми крутяшками. Да, так и сказала:

— Оль, очень хочу прибамбахи. Память большую, интернет, диктофон, блютуз, навигатор.


Я смотрела на эту малявку, и мысленно уже представляла, какой будет день. Нет, я, конечно, понимаю, огромные желания ребенка, и особенно, когда первая зарплата, никчемная к тому же, а мать денег категорически решила не добавлять. Самостоятельность, так до конца!

— Малыш, память дополнительной флешкой увеличить можно. А навигатор тебе зачем? В Маке туалет искать?

— Взрослая, а не понимаешь! В Москве без навигатора заблудишься.

— Действительно! Как же мы жили раньше без всего этого? И мобильников не было, прикинь! А тебе куда ходить-то?


Я уже смеялась. Кира, оказалась забавной девчонкой. Синяя шапочка, натянутая лишь на макушку, открывала взъерошенные шоколадные волосы средней длины. Куртка красная, с эмблемой кролика из плейбоя. Черные кроссы с разными шнурками. Ядовито салатовый и розовый. Какие-то черные штаны, которые явно ей великоваты, но уникальный стиль этой девчонки, ни за что не опротестовать. Да и не нужно, самовыражение, даже в таких мелочах, я всегда приветствовала.

— Оль, хватит нам денег?

— Сколько у тебя?

— Шесть с половиной, но я бы хотела тысячу себе на вкусняшки оставить.

— Хватит, наверное, –я решила об этом не думать, у меня самой первый выходной за последние десять дней. Так уж получилось, что, устроившись нелегально на вторую работу, она отняла все личное пространство. Но я, ни о чем не жалела. И та, и другая, работа мне нравилась. Собственно, подумала, что добавлю девчонке, чтобы ни она сама, и не тем более, ее мать не догадались. Первая проболтается, вторая, возможно, обвинит в нарушении воспитательного процесса своей дочери. Виноватой мне быть не хотелось.


В метро полно народу, а ведь далеко не восемь утра, что всегда задумывалась: Работает ли вообще кто в Москве, или только и делают, что встречаются? Встречи, встречи. Их увидишь в любом кафе, на площади, у памятников, у арок торговых центров, даже в центре зала любой станции метро. Если, конечно, быть наблюдательным. Ну, и соответственно, если ты едешь не с крайней станции, а тем более кольцевой, то в такие бессрочные часы пик, места будут абсолютно все заняты.


Кира, по сравнению со мной, высокая девочка. Метр шестьдесят два, это не мои метр пятьдесят восемь, именно поэтому я очень люблю ходить на каблуках. Не щупаешь людей, в качестве страховки, до верхнего поручня спокойно достанешь. У меня каждая обувь, не без сего атрибута, даже зимняя, что на работе женщины завидовали. Их вес и телосложение, позволяло приобретать себе обувь только с плоской рифленой подошвой. И, слава богу!


Я однажды одну такую тетечку, поднимала со льда, на своих пятисантиметровых. Она решила меня обогнать, торопилась на службу. Поскользнулись, грохнулись, передо мной, сразу все сто двадцать килограмм. Пройти мимо не могу, все-таки мой сотрудник, а попытавшись поднять, сама чуть не села там же вместе с ней.

Я мысленно просила небо, чтобы хоть кто из мужчин, прошел мимо, поднять это тело, охающее у моих ног. Вместе с шапкой слез парик, женщина вместо того, чтобы одернуть задравшееся пальто, оголив серые панталоны, в первую очередь прихорашивала эти искусственные волосы.

— Ольга Александровна, спасибо, спасибо! Только не говорите, что я в таком виде оказалась.


Тогда я, от нагрузки несоответствующей весовой категории, соображала, что она имела в виду? Толи что упала, толи что парик? Хотя, как можно не заметить парик? Они же отличаются от своих настоящих волос? Во всяком случае, этот похож был на причесон гейши.


*****

Метро я никогда не любила, шум и гул, если едешь на длительное расстояние, то первое время раскалывалась голова. Начинала мечтать, что доживем до момента, когда будут летать флипперы. Из-за дискомфорта метро, предпочитаю верхний транспорт, и не правда, что в метро пробок не бывает. Еще какие. Из людей на эскалаторах. Один раз я засекала, провела ровно восемь минут подъема, потому что работала только одна линия наверх. Я тогда вышла счастливая, что вот оно, мое небо и воздух, наконец. В этот раз ехать до Савеловской совсем ничего от Проспекта Мира, но один поезд пришлось пропустить. Переполненный, как сосиска в тесте, умчался без нас с Кирой.

— Хочешь, еще один пропустим?

— Ну, нет! Лучше быстрее выйти из подземки, сейчас толпа еще привалит. — ответила я подростку.


Шестнадцать лет, это в принципе уже девушка, но тот человечек, что стоял рядом, далек от моего представления о девушках. Больше смахивала на мальчишку, только с длинными волосами. Я сама была именно такой в ее возрасте, поэтому прекрасно понимала любое ее поведение, жест, прищуренный взгляд. Им кажется, они божественно симпатичны, и любой парень или девчонка падет у их ног.

Правда, пока падали только у моих. Парень оттолкнул меня, влетел в вагон, дверь перед моим носом закрылась, а стоящая рядом девушка, отшатнувшись от двигающегося состава, упала, схватив меня за ногу как за поручень. Нас подхватили два парня, удерживая, чтобы не улетели вниз на рельсы. Кира уехала в том самом вагоне, где мое место занял тот прыгучий олимпийский резервник.

— Спасибо, ребят!


Девушка, что шлепнулась, хохотала с подружками. Возможно, это шоковая реакция на произошедший инцидент, но меня сейчас волновала моя маленькая соседка. Хоть бы догадалась ожидать меня в зале Савеловского, а не выходить в город!

Подъехал очередной поезд, и как специально, вагон почти свободен. Лучше бы я согласилась на предложение Киры, дождаться его.

Стараясь отвлечься от тревожных мыслей о Кире, я вспоминала сон. Зоопарк, либо заповедник, где я прогуливалась по зеленой аллее, и было желание оттуда уйти. Что должно заставить, покинуть прекрасное место? Вот и я задумалась в этом сне об этом, и, оглядевшись кругом, увидела ее. Черная пантера, лежала спокойно себе под кустами акации, не сводила с меня хищных, почему-то синих глаз, и виляла хвостом. Бежать я не смела, но чувствовала, что сейчас, вот уже, готовится к прыжку. Не просто так же хвостом машет. Впереди решетка на ту самую свободу, улицу, где мое спасение, но перелезть мне нереально. Я нашла выход. Слева построенный загон для зверя, я обогнула его. Увидела калитку. Нормальная такая калитка, и счастье, не заперта. Я спаслась. Мне так показалось.

На траве у калитки, уже за пределами зоосада, трое котят. Рыжие, с чуть обозначившимися пятнами, дитеныши леопарда. Мне не остается ничего, как отдельно каждого занести за калитку внутрь. На меня, из-за загона, который я только недавно прошла, как ни в чем не бывало, смотрел рыжий, их папа.


Двери открылись. Выхожу из вагона. Кира меня увидела, помахала руками. Разглядывала карту метро на рекламном столбе в центре зала.

— Ты меня напугала. Уехала без меня.

— Не я же защитить себя не могу. Но, не переживай! Я этому парню все ноги оттоптала.

— Специально что ли? — засмеялась я на ее мстительную выходку.

— А то!


Толпа поднималась долго по эскалатору, затем разбредясь по выходам вправо-влево, большая часть, как и мы, повернула направо в сторону Савеловского рынка. Если бы непостоянная грязь в этом переходе, он был бы довольно уютным, несмотря на тех подозрительных людей, кто продает единичные телефоны прямо в коридоре тоннеля. Реклама с плакатами Севары, или Гришковца, кажется, меняют лишь даты выступлений. Честно, не сильно заморачивалась, этим вопросом. Со своим графиком, выбрать бы время для нормального графика поесть, что говорить о концертах, хотя понимала, это плохо. Отдыхать нужно.

До поворота на сам рынок, проходя платформу, все услышали крик. Мужской дикий крик, и следом топот не одних ног. Кто-то крикнул из толпы, находясь ближе к платформе:

— Там кровь. Кровь. Скорая нужна.


Я остановилась. Толпа быстро проходила мимо, будто ничего не произошло. Кира заметила, что я отстала.

— Оля?

— Кира, ты будь там, в этом коридоре рынка. Никуда не уходи, без меня ничего не покупай. Просто смотри свои гаджеты. Я сейчас.


Девчонка мне кивнула, для нее было даже в кайф, самостоятельно поискать варианты понравившегося, не имея представления об их стоимости.


Я поднялась на платформу.

Мужчина в светлой рубашке кричал бессвязно. Двое в черном, его под руки, тащили через рельсы уже на очередную платформу.

О, небо! Я поняла, что случилось, но не могла сообразить, чем и как? Штаны у пострадавшего полуспущены и все в крови. Его член огромным синим пятном, свисал на каких-то, еще не оторванных тканях промежности. Помощь моя, ему точно, была не нужна. Его унесли далеко, к огромной желтой машине с синими полосками.

Справа, опять же поднимаясь на платформу с рельс, появляется человек, не ожидая препятствия в виде меня, спотыкается о свой, собственный бутс, падает у моих ног.


Девушка. В черном кожаном жилете, серая футболка. Черные штаны. Короткие черные волосы торчали во все стороны, будто специально так уложены.

Я сразу заметила ее тату в виде пантеры, и глаза. Она смотрела на меня, не отрывая взгляд, даже когда очередные двое омоновца ее уводили, предварительно надев на нее наручники.

Глаза. Большие синие глаза. Этот цвет забыть невозможно. Он не голубой, не приближенный к синему небу, он чисто синий. Такие глаза я видела один раз в жизни, лет в двенадцать.

Глава 2

Странности прошлого дня продолжились и на следующий день. С утра чуть не проспала на электричку. Одна из моих, скажем так, основных работ, была служба в Юстиции. Моя задача, как клинического психолога, состояла в выяснении причин поступков граждан под следствием, и предотвращение суицида внутри изолятора. Иногда приходилось работать на территории ИК, но это не было моей прямой обязанностью, хотя отказ не принимался.

— Ольга Александровна! В первую очередь вы офицер, а уже потом, как вас там, доктор-психолог! — говорил начальник кадрового отдела.


Вообще, странный тип. Я всегда думала, что он такой душка. Тихий, спокойный, от женщин шарахается. Как-то шли по коридору, с нашим бухгалтером Ниной Васильевной, и выходит из кабинета наш Игорь Павлович. Увидел нас и снова спрятался в кабинете. В другой раз, на новогоднем корпоративном вечере. Все без формы, красивые и блестящие, в мишуре. Девчонки с охраны выпили. Шумной толпой, по тому же коридору, вниз на улицу хотели, начальник кадров в коридоре стоит с папками. Видимость создает, что работы много и не до вливания в коллектив, прижался к стене, будто на него не женский пьяный состав охраны идет, а бульдозер неадекватных зеков.

Это уже потом, кто-то проговорился, что дома он тиран, и даже бьет жену и детей. Долго не верила, пока его жена однажды не пришла ко мне на прием, сама, так чтобы муж не знал.

Но надо отдать ему должное. Свои единицы состава пополнения штата выполнял всеми возможными способами. За меня просил докторов пропускной комиссии, чтобы они мне мой рост прибавили хотя бы на три сантиметра. Странная политика не брать на работу с ростом ниже ста шестидесяти. Хорошо, что весовых планок не ставили, а то пришлось бы меня откармливать. Вес еле доходил до пятидесяти.


Я, правда, полгода ходила без формы, потому что моего размера формы не нашлось, а наша служба обеспечения не была такой ответственной, как Игорь Павлович.

Как попала полковнику на глаза, в своем черном коротком пальто, так сразу и форма нашлась. Ушивали для меня девчонки из охраны, так как из меня портниха еще та.

Минусов в моей работе было много, вернее, в службе. В первую очередь я же старлей, но вот внутрь колонии без сопровождения мужчин не зайти. Ты будешь стоять час на контрольном пропускном пункте, ксива при тебе, но пока мужчина, хоть какой-то сержант, прапорщик, не обязательно офицер, даже гражданский мужчина, за тебя не распишется, ты в зону не зайдешь.


Всегда возникал в моей голове вопрос: А, за что он расписывается? Он должен отвечать за меня? Он расписался, вошел, а дальше наши пути расходятся. Он через пять минут может выйти из зоны, а я, или кто другой, из работающих женщин, остались.

К неоправданным внутренним законам колонии если я начинала привыкать, то работа в следственном изоляторе для меня оказалось морально тяжелее. Чаще всего ко мне попадали люди с разбитыми носами, синими лицами, и мне казалось, отбитым мозгом.


*****

Схожу с электрички, наш автобус переполненный, ожидал меня, зная о приходе поезда. Сходу мне, начальник медицинской службы, Вадим Абрамович:

— Ольга Александровна, у нас сегодня поступления. Вы поняли, о чем? Зайдите к Зинаиде Федоровне, прежде чем нас посетить.


Это было грустно. Я сразу представила, что мое стояние на КПП, отнимет у меня время, а так нужно в три уже быть на моей другой работе в Москве. Конечно, я понимала, о чем мне говорит майор Карпович. Всех медицинских работников не так давно, раз аттестовали. Это не значит убрали их квалификации, а просто сменили статус кво. Сделали гражданскими.

Этой участи избежал лишь Вадим Абрамович сам, как начальник, и каким-то образом рентгенолог. Но, так как второй, попивал выписанный для рентгенологического кабинета спирт, причем семидесятиградусный, то наркотические препараты, ответственность, хранение, выдача в МСЧ, оказалась моей привилегией, хотя к медицинской службе прямого отношения я не имела. С точки зрения, а маразм крепчал, всего высшего состава, мне в зоне выделили кабинет в этой самой МСЧ, чтобы хоть не оставаться где-то одной с заключенными мужчинами.

Да. Это мужская колония общего режима, хотя при ней помимо штаба, была небольшая колония поселения и следственный изолятор, где не было ограничения по половому признаку.


Автобус подъехал на территорию штаба. Народ стал вываливаться из пазика, и тут одна из женщин вскрикнула.

Молодой мужчина, около двадцати шести пал перед ней на колени. Собственно, пал на колени этот товарищ перед всеми, но получилось, что эта женщина на пути оказалась доступнее. Схватил ее за края балоньего пальто.

— Пожалуйста! Умоляю! Пустите меня обратно. Я не знаю, что делать на воле.


Наши гражданские женщины, с сожалением, даже одна расплакалась от умиления, обступили мужчину. Парень, хорошенько пропитался вчерашним спиртным.

Вадим Абрамович, растолкал толпу женщин, объяснил всем:

— Расходитесь, товарищи дамы. Вчера выпустили. Пропил все деньги, выданные по выходу из колонии, погулял на воле. Назад просится. Так бывает. Тут же их кормят, одевают, ни о чем думать не надо. Ты же Мчедлешвили?

— Да. Товарищ майор, пожалуйста! Я там внутри пригожусь.

— Значит так, Мудашвили. Иди-ка, ты отсюда. Домой. Домой к маме езжай.

— Не на что! — парень заплакал.


Я решила быстро свалить с этого шоу, чтобы не дай господи, этого человека не привели ко мне решать его проблемы. Что-то слышала, как майор Карпович распорядился бухгалтерше, чтобы она посмотрела билеты до Сызрани, и стоимость сего. А печальный образ неудачного свободолюбивца, попросил ожидать в штабе, в приемной начальника колонии.


*****

Через пару часов я шла с наркотиками в кармане по территории зоны. Дорога выложена деревянными досками, асфальтом тут и не пахнет, только на пространстве между столовой, церковью и тюрьмой. Да. Внутри зоны имеет место быть тюрьма. Это такое место, куда осужденных закрывают за нарушения, и они находятся в замкнутом пространстве не менее пятнадцати суток, порой больше. Окошек в их камере нет. Удобств нет. На прогулки они не выходят. Душ посещают раз в неделю под конвоем.

Справа от меня большой бетонный забор с колючей проволокой, за которым тот самый периметр, где кинологи прогуливаются с собаками. За периметром, еще один высокий такой же бетонный забор, все с той же колючей проволокой, свернутой в огромные кольца, ограждает этот город запретов от города свободы. А на каждом десятке метров вышка, на котором чаще всего увидишь девочку с винтовкой. Всегда думала, они с автоматами, но один раз, присутствовала на стрельбище, и кроме винтовок оружия нет.


Навстречу попались пару осужденных в черной форме, поздоровались. Тут все друг о друге знают. Даже если ко мне, попадали редкий случай суицидники, что пытались именно здесь, внутри, совершить акт смерти, то все равно я была заметной фигурой для любого населения этого города.


— Ольга Александровна! К вам придут!


Быстро шепотом мне сообщил регистратор Вадим. Пронесся так же быстро с карточками, как и сообщил новость. Мне показалось, что маневр с картами, был импровизацией для моего предупреждения, и именно благодаря такой осторожности, я интуитивно поняла о ком речь. На зоне очень не любят, когда информация идет против авторитетов.

Вадим, хоть и регистратор, но тоже осужденный.


Для меня была загадка, почему вдруг он решил меня предупредить о приходе ко мне этих главных, что держат свои законы. Я ни каким образом с регистратором не пересекалась. Я не относилась к медицинской части. Выделение мне кабинета, именно тут, по мнению выше, должно быть моей безопасностью.

Ну, о какой безопасности могла идти речь? В кармане наркотики, в кабинете сейф для их хранения.


Снимая печать с кабинета, и открывая его, я почувствовала, как позади меня остановились. Они закрыли своей тенью мне пространство белой двери.

Я спокойно открыла дверь, кладу ключ, туда же в карман. Оборачиваюсь на мужчин.

— Я знала, что вы придете! Проходите!


Я вошла в кабинет, снимаю пальто, вешаю на спинку стула. Не решилась повесить в шкаф. Сажусь за стол. Смотрю, как в недоумении, от того, что я кем-то предупреждена, а они не в курсе об этом информаторе, топчутся у стола.

— Садитесь, что стоите?

— Мы уже сидим!


Я пожалела, что ранее не навела справки о том, кто является в лагере авторитетом, я не знала, как к ним обращаться.

— Извините, я забыла! Присаживайтесь!


Они сели на два из трех свободных стульев, напротив. И зачем мне столько стульев, посетителей обычно один, все остальные, как майор Карпович, да еще Роза Хафизовна, санитарный врач колонии, обычно зовут пообщаться в свой кабинет. На этот раз стулья пригодились.


Я сидела, молчала. Ждала, что скажут. Они решили меня посетить за полгода моей службы! Вот интересно, зачем им это нужно, и раньше то, что не пришли?

Крепкий, симпатичный такой, лет тридцати, встал и закрыл дверь. Я молчала. Я понимала причину этого, кабинет находится напротив лестничного проема, где стояли по очереди дневальные. Любопытные взоры действия, происходящего в моем кабинете, этим товарищам были не нужны.

— Кто?

— Просто знала!

— Я Андрей! Решили прийти познакомиться и сообщить, что в случае чего, можете спокойно дать знать, если с вами здесь что-то произойдет. — разорвал молчание мужчина, что не двинулся с места.

— Что? — я не верила своим ушам, я поражена их странным предупреждением.

— Всякое может случиться!

— Так. Стоп. Я понимаю ваше желание меня оберегать, но за полгода, я как-то жила без вас здесь, и вполне справляюсь, чтобы цыганской почтой кричать Андрей помоги!

— Ольга Александровна! Вам достаточно сообщить любому дневальному, или санитару, регистратору.


Я не знала, что ответить, на мое счастье, в кабинет постучали, и без ожидания ответа, открылась дверь. Начальник МСЧ, собственной персоной. Значит, уже доложили ему о моих гостях.

Сделал импровизированное удивленное лицо, обращаясь к авторитетам.

— Вы, что здесь? Вас вызывали?

— Мы уже уходим! — мужчины поднялись, медленной походкой вышли из моего кабинета.

— Ольга Александровна, все нормально?

— Да, все отлично!

— Там тебя ждут в СИЗО. Женщина странная, психиатр отклонений не нашел. И, теперь жди сюрпризов.


Майор закрыл дверь. Я осталась одна. По инерции вытащила наркотики, убрала в сейф.

Я понимала, что сегодня в зону уже не пойду, время мое поджимало, а надо еще в СИЗО узнать, что за пациентка такая, в чем странность.

И, вообще, сегодня день одних сюрпризов, а все началось с моего согласия, помочь выбрать гаджет маленькой соседке Кире.

Глава 3

В здание изолятора зайти намного проще, чем в зону. Да, собственно, это было похоже больше на проходной двор. Помимо сотрудников полицейских, здесь постоянно толпились родственники, знакомые, и даже незнакомые тех, кто сюда попал в досудебном порядке. Сам изолятор располагался на цокольном этаже, хотя с улицы, можно запросто сказать, что здание двухэтажное.

Я сразу встретила Зинаиду Федоровну. Местный фармаколог, заведующая аптекой на территории штаба ИК.

— Ольга Александровна, здравствуй еще раз.


Очень пожилая женщина под восемьдесят, маленькая, милая и, слишком добрая. Зная ее полгода, из которых, два месяца приходилось тесно контактировать из-за наркотиков, понимала, что это редкий человек. За все пятьдесят лет службы в колонии, она ни разу не ожесточилась, ни на ту, либо другую сторону существующих в ИК. Это сейчас о заключенных и аттестованных сотрудниках. В данном случае, неизвестно кто опаснее. Пользуясь, своим высоким положением и званием, многие сотрудники могли себе позволить по отношению к младшему составу, той же девочке-охраннику, очень жестокие поступки.

— Рада Вас встретить. Вы уже домой?

— Нет. Нет. Там братия прислала гуманитарку, два мешка. Надо сейчас все распределить. Списков нет. Может, зайдете? Чай вместе выпьем? Поможете мне.

— Зайду, обязательно. Только уже не сегодня. У меня тут еще дела, потом в Москву. Завтра зайду часов в двенадцать.

— О, хорошо! Я тогда вам что-нибудь вкусное приготовлю. — Зинаида Федоровна погладила меня по руке и вышла на улицу.


Я улыбнулась. Помню, как эта женщина впервые увидела меня, и решила, что мне пора поправиться. Как бабушки обычно заботятся о своих внучках, так и она взяла надо мной шефство. Вначале, постоянно привозила мне всякие соленья и варенья, пока я не сказала, что дома еще не открытые ее банки стоят. Тогда она по случаю, начала меня у себя угощать всякими пирожными и пирожками, слава небу, что мне не каждый день приходилось к ней ходить в аптеку.

Аптека, сказано было громко. Отдельно стоящее маленькое здания в две комнаты. Одна отдана под склад. Чаще лекарства выписываются из Управления Юстиции, и приходят в запечатанных коробках. Реже, но также регулярно, поступает в обычных войлочных мешках, запакованные в салафановые пакеты, разнообразие препаратов, как новогодние подарки, гуманитарная помощь от воров в законе, наслаждающихся свободой. Заботятся о тех, кто в городе запретов.


Однажды в гуманитарке, попалась, пара упаковок противозачаточных гормонов для женщин, так медицинские сестры спихнули это одному глупому осужденному качку, как гормоны для поддержания тонуса. Он был доволен, а я все думала, как на мужчин этот препарат может действовать? Неужели без состояния токсикоза?


— Ольга Александровна, пришли, хорошо! А то мы не знаем, в камеру вести, или оставить пока в кабинете.


Сергей Сергеевич, следователь. Натолкнулся на меня, когда я поднималась по лестнице на второй этаж.


— Добрый день! Так вы ведете это дело?

— Да. Она иностранка.

— А вы, как бы, владеете другими языками?! — вот сейчас было для меня точно удивительно. Сергей Сергеевич и другие языки?


Он засмеялся.

— Да, бог с вами! Я кроме русского не знаю никакой, школьная программа давно забыта. Девушка неплохо общается на русском, но ведет себя как ребенок.

— Давайте сюда «Дело». В каком она кабинете? За что хоть она тут?


Я взяла, переданную мне папку.

— Мы не смели ее сразу закрыть, перевели сегодня с Москвы. Разбойное нападение и нанесение вреда человеку. Психиатр дал заключение, что здоровая, адекватная и нет признаков психических расстройств. Может, состояние аффекта, сейчас причину поступка сложно сказать. Адвоката не предоставила. Показания отказалась давать.

— Вред человеку у нас каждый, ежедневно наносит любому, и они спокойно все живут. Гражданку другой страны арестовали. За то, что наши, российские, вытворяют, причем безнаказанно.

— Швеции. Она из Швеции.

— Куда идти? Где она?

— В двадцать шестом.


Собственно, тут нечему было удивляться. Это был кабинет, который отдавали мне для работы. Я не так часто проводила в нем время, иногда приходилось спускаться в помещения дознавателей, но это видимо был случай особенный.

С одной стороны, хорошо, что предстоящее знакомство будет в двадцать шестом, там все мои инструменты для тестирования, если они будут необходимы.


Остановившись у кабинета, я вначале открыла «дело» моей пациентки. Значит статья 162 УК? Что такое могла сделать, эта Рута Берг, что сразу такую статью? Настолько опасный преступник?

Мое следующее удивление, ни одного сержанта рядом с кабинетом, охранника близко не видно. Ключ торчал снаружи. Я дернула дверь. Заперта. Повернула ключ. Открыла дверь. Вошла в тот момент, когда настольная лампа дневного освещения, полетела в дверь, которую я только что закрыла за собой. Пролетев мимо меня, разбиваясь, падая на пол, рассыпая осколки.

Следующим этапом на полу оказались все бумаги, они же тесты и наблюдения, моих безалаберных ошибок не убрать ранее в ящики металлического сейфового шкафа, а оставлены на нем сверху.


Женщина меня будто не замечала. Я стояла, не могла двинуться с места. Моя реакция самосохранения была всегда на нуле, как маленькая Кира сказала, что не могу защитить себя. Вместо открытия чувства обезопасить себя, на меня будет ехать поезд, я не сдвинусь с места. Этот ступор и сейчас меня подводил. Я ощущала, как струя крови течет по щеке, от осколка порезавший висок. Крепко держала папку с делом этой мадемуазель, либо мадам. В той самой серой футболке, черных штанах и черном жилете, будто это не было вчера, или продолжение вчерашнего миража перенеслось на сегодняшний день.

Рута огляделась, скинуть на пол уже нечего. Все это, она сделала, молча, без ругани и иностранного «Фак ю».

Подошла ближе ко мне и ударила кулаком по дверке вещевого шкафа. Дверка ДСП на моих глазах лопнула, образовав приличную трещину посередине. Только тогда девушка обратила на меня внимание.

Что сподвигло девушку, сделать то, следующее. Рут пальцем провела по струйке крови, испачкавшую мне щеку и падающую на черный ворот моего пальто. Затем провела этим пальцем по моим губам, окрашивая их красным, и видя, что я не двигаюсь, поцеловала в губы.


Я очнулась от неожиданности, сразу оказалась освобождена от ступора, и отшатнулась от нее.

Девушка отошла. Прошла к окну, где-то секунд пять стояла спиной, затем развернулась ко мне, и как ни в чем не бывало, сказала:

— Ты, что тут делаешь? Меня искала?


Я пыталась вспомнить, есть ли в этом кабинете камеры и жучки. Даже если бы они были, то навряд ли меня об этом оповестили. А пока я осознавала, что все что сейчас произошло не в мою пользу, и компромат продолжает иметь место. Рут провоцирует специально, или по незнанию местных правил Российского Законодательства МинЮста?

Подошла к столу, достав тетрадку для моих заметок, я написала на чистом листе девушке ответ.

«Больше так не делай. Иначе я не смогу помочь!»

— Это уже интересно?! — Рут села напротив меня. — Ты следователь?

— Нет. Я психолог. Совсем не думала, что на сегодня испытаю море впечатлений от службы в этих органах.

— Ты офицер?

— Это не имеет значения. Всего лишь звание.

— Почему же не имеет? Это статус.


Голос Рут был немного высоким, и акцент придавал некий шарм ее произносимым фразам.

— Статус этот не будет иметь значения, если недавняя выходка где-то осталась на камере. Связи с осужденными тоже являются преступлением. У меня отберут ксиву, и я потом тебе точно не смогу помочь.

— Чем ты можешь мне помочь?


Я смотрела в эти синие глаза, вернее тонула в них как в космосе, и сама думала об этом же. Чем я могла помочь? Ну, психиатр вытащил из себя своё заключение о том, что психических отклонений нет, хотя всё, что сейчас было в кабинете, это выпуск огромных отрицательных эмоций. Может иностранцы так расслабляются?

Адвокат? Государственный адвокат, наверняка не возьмется защищать гражданку другой страны, если только обратиться в посольство Швеции?!

— Я пока не знаю, но что-то можно сделать. Послушай, Рут! Что такое можно было натворить, чтобы попасть под сто шестьдесят вторую статью? Ты ограбила банк? Или разбила магазин?

— Я оторвала член одному придурку! — Рут сказала это спокойно, даже улыбнулась. Видно было, как она, на все сто довольна собой.


Я замечала, ее непосредственное уверенное поведение, и оно мне нравилось. Положив ногу на ногу и облокотившись на спинку стула, девушка продолжала ждать от меня реальных предложений по ее спасению.

Значит, оторвала член? Тот полноватый лысый мужчина, который испытал двойную боль, потеряв свое ценное, это дело рук этой женщины?

Теперь я понимала, что никакие тесты мне сейчас не помогут, вывести на откровенный разговор девушку можно лишь одним способом, позволить ей доверять тебе.

Глава 4

Я возвращалась в Москву на свою нелегальную тайную работу. Да, это было именно так, потому что работать помимо там, где я служу не имела права. Все знали, что охрана подрабатывает, и закрывали на это глаза. Я была обязана скрыть вторую работу. Это связано с неразглашением того, что я могу слышать, видеть на территории зоны, и конечно, с доверием. В момент приказа раз аттестовать состав медиков и учителей, сделать всех гражданскими, я не связала это с экономией средств, хотя за звание, тем более звездочки, приличная надбавка к зарплате. Тем не менее, я посчитала, что мерой такого требования явилось то, что спрос с гражданских меньше.

В кармане лежала свернутая бумажка с адресом от Рут. О доверии не могло идти пока речи, я и сама это понимала, но кто же поймет до конца этих иностранцев.

— Рут! Тебе придется пока побыть здесь. Я могу пообещать, что поговорю со следователем о том, чтобы сейчас тебя меньше дергали.

— Дергали? — лицо Берг исказилось в гримасе недоумения.


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 537