электронная
40
печатная A5
290
16+
ЭХО

Бесплатный фрагмент - ЭХО


4.9
Объем:
80 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0053-7158-4
электронная
от 40
печатная A5
от 290

Предисловие

Жизнь прекрасна лишь до того момента, пока не превратится в сплошную рутину, и, словно длинная чугунная цепь из звеньев с разными именами, на подобии: учеба, работа, семья, выходные на огороде где-то за городом, не станет медленно, но уверенно тянуть тебя на дно под названием «бытовуха».

А если такая жизнь еще и сосредоточена в маленьком городишке, где каждый, ну или почти каждый, знает друг друга в лицо, знает всех скелетов в шкафах, то жизнь перетекает в бытие, а возможно даже в существование, в самых запущенных случаях. Но, даже если ты и не из маленького городка, а, например, из какой-нибудь сверхпередовой, продвинутой столицы, то шанс того, что все скатится в «бытовуху» в любом случае остается до ужаса велик, но и не это самое страшное…

Страшнее всего то, что даже в городе миллионнике, где тебя каждый день окружают десятки тысяч незнакомых людей, есть один человек, который знает абсолютно все о твоей личине, который следит за тобой начиная с момента первых шагов, а заканчивает моментом заколачивания стальных гвоздей в дубовую крышку твоего гроба, если, конечно же, сам не умирает раньше.

Глава 1

Он с детства жил мечтами о работе в правоохранительных органах, без разницы где, главное защищать народ, стоять на страже спокойной и мирной людской жизни. Все свои силы тратил на учебу и спорт: факультативы по математике в понедельник, дополнительные занятия по русскому во вторник, в среду продвинутые курсы по обществознанию и праву, в четверг история государства, а пятница, суббота и воскресение — дни тренировок, для него не существовало выходных дней, и, даже в праздники, для него находилось какое-то неимоверно важное занятие. Он воспитывался в кошмарной строгости, отец — полковник ВМФ, мать — военный врач, в такой семье явно не забалуешь. Если покопаться в семейном древе, то не сложно понять, почему мальчик так сильно желал отдать себя народу, а если еще и посмотреть на уклад семейной жизни, то сразу становится ясно, почему так много сил и своего времени он отдавал на создание идеального кандидата в вооруженные силы своей страны.

Красный диплом, высший балл по всем экзаменам, мастер спорта по вольной борьбе — для любого родителя это мечта, а не ребенок, но только не в этом случае. Для закаленного военного, и, повидавшей тысячи ран матери, этого недостаточно.

Майоры дрались в военкомате за то, чтобы этот парень попал в их часть, один даже хотел «заложить» свое табельное оружие, за что мог поплатиться не только звездочками с погон, но и работой в военной сфере, настолько парень был хорош.

Судьба распорядилась так, что идеальный солдат попал в ряды воздушно-десантных войск, и, если его отец бороздил бескрайние просторы морей, то сын бороздил еще более необъятные просторы небес, и ему это чертовски нравилось. Уже на первых сроках службы подготовка молодого бойца дала о себе знать, что просто не могло остаться незамеченным. Вышестоящее начальство пристально следило за каждым шагом новобранца, с каждым успехом досье на столе у президента пополнялось новыми фактами и достижениями, а к концу службы стало настолько велико, что один человек с трудом бы смог оторвать его от стола.

Федеральная служба безопасности нуждалась в таких людях, и предложение о стажировке было выдано в день, когда долг Родине стал полностью выплачен. В ту же секунду, как генерал подписал все документы об окончании срока службы, на столе материализовался черный конверт с надписью: «Совершенно секретно», и инициалами получателя. Как и полагается, никто не знал, что находится внутри, и, опять же, как полагается, никто не должен был знать, что запечатано в нескольких слоях непросвечивающий бумаги.

«…поражен вашими достижениями… страна нуждается в таких людях… адрес… с уважением П. П. В.»

Невозможно проигнорировать приглашение в ряды федеральной службы безопасности, особенно, когда оно подписано самим президентом. Он согласился. В этот же день рванул по указанному адресу. Теперь, с момента подписания контракта, он навсегда лишался семьи, друзей, личной жизни. Дмитрий Стальский умер, а на его место пришел Двенадцатый.

Глава 2

Молодая и амбициозная, харизматичная и талантливая, девочка-художница, способная разжечь огонь в самых заледенелых сердцах. Ее рыжие волосы –вызов серому скучному обществу, ее картины — вызов прокуренным томным душам уставших граждан. Вся ее жизнь — борьба с устоявшимся политическим режимом. Она выросла в семье авантюристов, не боявшихся говорить правду, в семье, где не было и секунды на страхи, ведь на это просто не оставалось времени. Постоянные переезды из города в город должны были негативно сказаться на взрослении юной дамы, но, в противовес, только раззадоривали душу, сколачивали необъятный круг знакомых и последователей устоявшегося мировоззрения семьи. Митинги, противостояние властям, вечно в курсе любой незаконной поправки, и всегда готовы на поднятие широких масс. Она родилась в семье, где Родина — не пустой звук, была воспитана людьми, грезившими утопией. Словно губка впитала всю эту атмосферу, превратив свою жизнь в вечную битву и отстаивание прав человека.

Неудивительно, что именно ей заинтересовались органы власти, ведь сложно оставить подобное без внимания. Личный смотритель был приставлен к ней с самого рождения, телефоны прослушиваются, истории браузера просматриваются, на досье всего окружения молодой особы выделен целый архив. Все там поголовно экстремисты и предатели родины, и, уже большая часть покоится где-то в сырой земле. Вот только руки и правительства не столь длинны, и из цепких лап бюрократического двигателя эта проворная канарейка постоянно выскальзывала.

Девушка словно сидела на игле с адреналином, подсаживая на этот наркотик всех без разбора. Легка на язык — и это ее главная проблема, легка на подъем — и это главная проблема государства.

Родилась бы она в царское время, хотя, нет, не родилась бы, ведь вряд ли царь захотел терпеть выходки ее отца, и, наверняка, сослал бы все семейство куда-нибудь на виселицу, дабы не тратиться на порох для ружей. Но двадцать первый век — век информации, век, в котором пропажа движущего лица оппозиции точно не останется не замеченной, что может повлечь за собой кровопролитные события, последствия которых придется разгребать не одно десятилетие. Поэтому оставалось только две вещи, пристально наблюдать за девушкой и на корню пресекать попытки возмущений, а последнее приходилось делать изо дня в день.

Видимо сердечко старого капитана ФСБ в какой-то момент не выдержало всех этих нападок со стороны девушки, мозг окончательно усох в попытках придумать новую схему по погашению очередной маленькой революции, в возрасте 43 лет капитан Седьмой отправился в долгосрочное путешествие по неизведанным космическим просторам. Пришло время молодых. И лучшего кандидата, чем Двенадцатый, на роль смотрителя за юной бунтаркой представить было невозможно. Дисциплинированный парень, желающий спасти свою Родину, был приставлен к девушке, чья цель заключалась в том же самом. Они были до ужаса разными, хотя стремились к одному и тому же, вот только каждый выбрал свой путь, прокладывал свою тропинку к утопии, и тропинки эти шли в противоположных направлениях.

Глава 3

Пыльная маленькая коморка, протертый стул и огромная куча мониторов для слежки, под телефоны выделен отдельный стол, который, кстати, тоже уже успел зарасти пылью. Зато ярко-красная круглая кнопка с надписью: «ЭКСТРЕННЫЙ СЛУЧАЙ» выглядела словно новая, ни намека на пылинку, оно и понятно, ее приходилось использовать регулярно.

«Неужели это предел моих амбиций?» — мысленно заключил Двенадцатый.

Он пристально изучал свою новую обитель, в голове пытался скомпоновать все агрегаты для более эффективной работы, но сегодня с этим как-то не ладилось, поэтому было принято решение навести уборку в какой-нибудь другой день. Краем глаза молодой хранитель спокойствия заметил еще одну яркую деталь, выделявшуюся на фоне серого кабинета — ярко-красная папка, чей цвет был подобран тон в тон к кнопке экстренного вызова. На папке надпись: «Досье. Жанна Е.», под папкой еще одна, менее примечательная, цвета слоновой кости, подпись гласит: «Инструкции. Коды доступа. Архивы».

«К кому же меня приставили? Зарубежный шпион? Террорист? Неугодный правительству политик-экстремист?»

Легким движением руки были развеяны все догадки, первая страница досье…

«Какое разочарование» — подумал он. В его бурных мечтах не было места слежке за какой-то маленькой девочкой, это явно не то, для чего был подписан пожизненный контракт с правительством.

«Как же я разочарован».

Он продолжал изучать свой объект, данные о ней, о семье, круге общения, страница за страницей…

— Так юна, и уже успела наломать дров. Что же в головах этих неблагодарных подростков? Чего им всем не хватает, что они так рвутся совершить очередной переворот? — скопище вопросов, заданных самому себе нуждались в нахождении ответов.

— Начитались своих романов, возомнили себя великими революционерами, а до пустых голов все еще не дошло осознание затеянного… Понимают ли они всю серьезность своих замыслов? Дошла ли хоть до кого-то цена бессмысленной задумки? Как достучаться до детей, в чьем сознании крепко сидит романтизированная революция? Готовы ли они пролить реки крови, дабы осуществить свою мечту об идеальном обществе? Чертовы утописты… Совсем не ведают к чему идут.

Последняя страница бумажного досье, в голове кружится лишь одна мысль: «Она ведь моя ровесница»

Знакомство с Жанной оставило на душе отпечаток горечи от осознания того, что мир с каждым днем все больше и больше переполняется людьми подобными ей. Понимая, что это лишь горсть информации, которую он получил в свои руки, ему становилось все страшнее и страшнее. Электронный архив кишил новыми данными, которые было необходимо изучить для полного понимания ситуации, желание делать это не было совсем, ведь разочаровываться в молодежи еще больше ему явно не хотелось. Но долг перед Родиной требовал подобных действий.

Гробовую тишину перебивали редкие щелчки мыши, все больше и больше подробностей об окружении, в голове юного блюстителя закона собирался некий паззл, количество деталей которого было настолько велико, что они с легкостью могли затеряться в подкорках мозга какого-нибудь неподготовленного человека. Некие вещи вводили сознание в диссонанс, и требовали подробной разборки, например: Как в семье ветерана военных действий вообще допустили подобное воспитание ребенка, куда смотрел человек, который в свое время был готов отдать жизнь за свою Родину, и, самый главный вопрос, который никак не стыковался с воспоминаниями о своем детстве в семье военных, почему никто из родителей не пресечет активную антиполитическую деятельность дочери, и как можно подобный образ жизни не просто поддерживать, а перенимать, подпитывать и развивать до более глобальных масштабов.

«В этой семье жажда крови подкосила крышу каждому» — подумал Двенадцатый, а после задал еще один риторический вопрос, чья судьба ничем не лучше судьбы остальных: « Почему правительство не устранит весь этот революционный очаг?»

Но разве у медали есть лишь одна сторона? Как человек может судить другого человека, являясь полной противоположностью? Справедливо ли это?

Глава 4

Она успела сломать голову в четных попытках закончить очередную картину, то недовольство палитрой цветов, то ускользнувшая затея, то еще какая-нибудь мелочь выбивавшая ее из колеи. Настроение быть творцом испарилось, а вытягивать из себя что-то через силу — не ее подход. Легким движением кисти девушка смазала все то, над чем долго и кропотливо трудилась, синяя линия пронзала холст с каждым сантиметром приобретая какой-нибудь новый оттенок, красная линия шла ей на перекор, точно также приобретая все новые и новые цвета. Они образовывали крест, что протянулся от угла и до угла.

«Да, это то что нужно!» — про себя воскликнула девушка, она явно была довольна результатом, хоть это и не походило на то, что было задумано изначально. Но какая разница, если картина все же была завершена?

Вообще, подобная ситуация наглядно отражает характер девушки, нежелание терпеть что-то, порождает тягу к перечеркиванию привычного, а самый неожиданный, и, порой, невнятный результат становится тем самым «ВАУ!», которого не хватало.

Вся ее жизнь была переполнена подобными ситуациями, и даже она сама, время от времени, не понимала, чем руководствуется.

— Пап, паааап! — громко воскликнула девушка, тут же послышался сначала глухой топот где-то вдали, но с каждым мгновением он набирал силу и становился четче и четче, тихий, но пронзающий скрип двери и посреди просторной мастерской стоял невысокий мужчина с черной козлиной бородкой, которую изрядно потрепала седина.

— Что-то случилось, милая? — спросил мужчина. Видимо его оторвали от чего-то очень важного и, по началу, это не особо пришлось ему по душе, но какой отец сможет устоять при виде своей любимой дочурки? Нотки недовольства стихли за считанные секунды и теперь он переминался с ноги на ногу в ожидании обоснования зачем же его сюда позвали, в глазах читался интерес, скрывать который было просто невозможно.

— Посмотри, я только что закончила картину! — гордо провозгласила девушка. Для нее отец был главным критиком, мнение других людей меркло перед его, из-за чего после каждого удачного завершения очередного творения, она выставляла его на показ своему самому дорогому человеку.

На протяжении нескольких минут он разглядывал холст, изучал смазанные линии в виде креста, когда картина была полностью изучена им, заявил: «Мы назовем ее „Началом“!».

— Почему так? — поинтересовалась девушка.

— Не помню с чьих уст слетела данная идея: «На костях старого мира построим новый», но она как нельзя кстати всплыла при изучении твоей картины.

— Эта идея стара, как и сам мир. — провозгласила юная художница, на что отец отвечать никак не стал, ведь подобные аргументы оспорить просто невозможно. — Так тебе нравится?

— Безумно, есть в ней что-то живое и это живое пробирает вплоть до костей. Но понравится ли это заказчику?

— А разве это важно? Не понравится одному, точно понравится кому-нибудь другому.

— И тебя совсем не волнует судьба твоего творения? — спросил отец, он был крайне удивлен, что девушка так относится к плоду своего труда.

— Пап, это всего лишь картина, не стоит устраивать драму на пустом месте.

— Ладно, дело твое, но «Начало» и правда прекрасно. — продублировав свое мнение он поцеловал девушку в лоб и быстрыми шагами удалился из мастерской, видимо, вспомнив от чего он был оторван.

«Осталось лишь показать холст заказчику и дело сделано»

Один звонок протяжностью в две минуты, встреча назначена, и, уже сегодня вечером, судьба картины будет решена, дабы не попасть в просак девушка подстраховалась, отправив фотографию холста своему старому знакомому искусствоведу, чьему восторгу не было предела, а услышав громкое название «Начало», он судорожно требовал продать ему этот оплот революционерской мысли.

Революция на холсте — как же прекрасно это звучит.

Глава 5

«…9.1 В случае реальной угрозы государству следует незамедлительно нажать экстренную кнопку, если причина нажатия кнопки не является достаточно серьезной, сотрудника незамедлительно отстранить от работы на неопределенный срок до вынесения советом окончательного приговора…».

— Значит красная кнопка на случай реальной угрозы… Интересно, как часто ее приходилось нажимать? И все же, почему только она не покрылась пылью в этой комнате? — очередной град вопросов самому себе. Выдержке Двенадцатого может позавидовать любой молодой человек, уже вторую неделю компанию ему составляли многочисленные досье, инструкции на все случаи жизни и своды правил и законов. Немудрено, что парень все чаще и чаще начал разговаривать с собой, ведь в замкнутом пространстве, где спертый воздух на протяжении двадцати четырех часов каждый день без выходных и отпусков заполняет легкие, а запах пыли уже въелся в слизистую носа оставаться в здравом уме практически нереально.

«Интересно, если я сейчас нажму эту кнопку, я смогу вернуться домой? Или же меня отправят в какой-нибудь карцер за маленькую невинную шутку?» — мысль укоренилась в сознании, набирала силу при каждом взгляде на запретный плод, внутренний голос кричал: «Нажми! Нажми! Нажми!», и Двенадцатый уже серьезно намеривался это сделать, не из злого умысла, а просто потому, что скука обгладывала мозг и душу, третья неделя без происшествий, третья неделя без движения.

Резкий толчок от стены, его стул стремительно несется прямо на кнопку экстренного вызова, рука заносится вверх, дабы со всей силы продавить последнее средство развлечения, но белый свет от экрана портит прекрасный момент, последствия которого так и останутся неизвестны.

— Видимо в другой раз, видимо в другой раз — сказал он себе, теперь все его внимание было приковано к монитору, в недавно проштудированной инструкции было написано, что белый экран оповещение о звонке. Инструкция не обманула. Через какое-то время парень поймет, что инструкция никогда не врет, а пока он внимательно слушал разговор.

— Добрый день, Виталий Вениаминович, ваш заказ закончен, картина готова отправиться в руки владельца и украсить ваш дом. — четко оттарабанил приятный женский голос.

«Как четко она говорит, слышна каждая буква, да еще и такой приятный голос… А ведь если бы она бросила страдать своей революцией и занялась делом, из нее бы вышел не плохой диктор» — подумал Двенадцатый.

— Здравствуй, Жанночка, это прекрасная новость, мы как раз закончили ремонт, а твои картины идеально вписываются в интерьер. Мне уже не терпится увидеть твое творение. — рассыпаясь в лести звучал мужской голос.

«А этот голос мне не по душе, слегка хриплый, чуточку писклявый, у бабушки в деревне подобный гул всегда стоял в свинарнике…» — заключил страж порядка.

— Мы можем встретиться сегодня в часиков шесть? — спросила девушка.

— Да, конечно, где мне вас ждать? — поинтересовался собеседник.

— Давайте встретимся в «тяжелой коробочке»?

— «Тяжелая коробочка»? Это так они называют местную кофейню? — он быстрыми движениями пальцев вбил данное словосочетание в поисковик данных, дабы убедиться в верности своей догадки и, на удивление, оказался прав. — Значит там состоится передача картины? Или передача картины лишь предлог? Нужно бы проверить этого Виктора Вениаминовича.

Из колонок вновь раздался неприятный мужской голос.

— Хорошо, тогда до встречи.

— До встречи! — игриво повторила девушка.

Двенадцатый еще даже не успел ввести первую букву имени наблюдаемого объекта, как экран под номером три осветил комнату холодным синим светом.

— Интересно, кому это она отправляет сообщение? — очередной риторический вопрос, ответ на который будет получен через считанные секунды.

— Привет, Лео, недавно мне поступил заказ на новую картину, чтобы дом украсить, заценишь?

— Привет, конечно, твои картины это всегда нечто сумбурное и взрывающее мозг.

— И об этой картине шла речь? Это же просто безвкусная мазня… Боги, куда катится искусство… — разочарованно подметил Двенадцатый.

— Жанн, это же просто пушка… А название у картины есть?

— Папа назвал ее «Начало».

— Дай угадаю почему, сотворение нового на костях старого?

— Именно, ты за мной следишь?

— Ахахахахахаа, нет, хотя все возможно, но при виде этой картины я четко увидел полуразрушенную страну, восстающую, словно Феникс, из пепла. Я бы хотел ее у тебя купить!

— Если заказчик ее не примет, то она вся твоя.

— Вот и отлично, пятерки хватит?

— Тебе я ее отдам за двойку, при условии, что ты поставишь ее на самое видное место.

— Договорились!

— Такие деньги за кусок мазьни с провокационным названием… — воскликнул Двенадцатый — нужно срочно проверить этого парня.

«… как чисто работают, приводов нет, судов нет, один неоплаченный штраф за превышение скорости и все… Мать учитель, отец погиб в аварии, ничем не примечательный объект на первый взгляд, нужно подать прошение о слежке за этим человеком, вдруг что-нибудь да всплывет.»

— Не повезло с одним, должно повезти с другим, думаю Виталий Вениаминович хранит какие-нибудь скелеты у себя в шкафу. — подметил Двенадцатый и, в надежде найти хоть какую-то малейшую зацепку отправился поднимать все доступные ему служебные архивы.

На этот раз чутье не подвело, информация на разный лад, мошенничество, взятки, обвинение в домашнем насилии, все, что душа пожелает, кроме каких-либо упоминаний экстремизма.

— Значит дяденька при деньгах, а в таком случае, он отлично подходит на роль спонсора революционного движения, к тому же, я на все сто уверен, он не один, у таких всегда есть вышестоящие друзья, что готовы отмазать шкуру попавшего в беду товарища, о таком стоит сообщить, пока дело не приняло интересный оборот. — заключил парень, тянуть с сообщением к верхушке ему не особо хотелось, к тому же, наконец состоится хоть какой-то диалог.

Стены и голоса в голове никогда не заменят живого общения. Он потянул руку к телефону, не успев набрать номер раздался звон, поднятая трубка и сухое: «Мы все знаем, информацию приняли, благодарим за службу!»

«Как у них все схвачено» — подумал Двенадцатый: «Все сделают для того, чтобы взрастить злых и голодных шакалов».

Никому нельзя доверять, тем более если ты агент ФСБ. В таком случае лучше лишний раз рот держать на замке, а все свои мысли проворачивать в голове, не издавая не единого звука, дабы лишний раз не искушать свою судьбу.

«Интересно, как они получают информацию? Камеры? Микрофоны? Или общая сеть архивных данных? Хотя, кажется все и сразу, не думаю, что они будут экономить на собственной безопасности. Но все же это тоже стоит проверить.» — мысленно заключил парень, теперь разговоры велись молча, а главным оружием действий стал юный, но очень талантливый мозг.

Глава 6

Девушка молча разглядывала проезжающие по парковке мимо кофейни машины, за окном молодые парни радовались первому снегу словно маленькие дети, отправляя своих заднеприводных монстров в занос они визжали от восторга, а скопище подруг одаривало их бурными аплодисментами.

«За таким можно наблюдать вечно» — подумала девушка, и, в тот же момент, хоровод автомобилей бросился в рассыпную, оглушающий вой серен и танцы красно-синих огней разогнали все молодое движение.

«Вот так всегда, стоит тебе только поймать в свои руки наслаждение от жизни, как его пытаются отцапать представители закона, разве эти парни кому-то помешали? Разве они подвергали жизни людей опасности? Почему бы органам правопорядка не заняться по-настоящему серьезными делами, разве им нет дела до коррупционеров и воров, педофилов и убийц? Почему же они, из-за всех сил, стараются испортить жизнь абсолютно невинным проказникам?» — девушка часто задавала себе подобные вопросы, абсолютно не понимая, что именно такие невинные проказники потом, по своей неосторожности, могут испортить жизнь не одному десятку человек. Но ее не особо волновало то, что может произойти, гораздо сильнее ее волновало сейчас, и сейчас, в ее глазах, они лишь беспечная молодежь, желающая хоть в чем-то себя проявить.

Послышался звон колокольчика, висевшего над входной дверью, который привлек внимание юной дамы, на пороге кофейни стоял невысокий мужчина лет пятидесяти с блестящей на свету ламп залысиной, мужчина пристально кого-то искал, и, увидев Жанну, решительно двинулся в ее сторону.

«А вот и Виталий Вениаминович» — подумала девушка, прежде чем услышала в свою сторону вежливое: «Здравствуйте, Жанна! Я подсяду?». Девушке даже не пришлось отвечать на данный вопрос, так как действие последовало бы в любом случае. Мужчина расстегнул пальто, размашистыми движениями смахнул его с себя и грациозно шарнул на вешалку.

— Не будем тянуть, я хочу видеть сей шедевр! — настоял мужчина, чему девушка была несказанно рада, учитывая, что компания Виталия Вениаминовича ей была малоприятна.

Все это время картина стояла на кресле возле столика и теперь пришло время ей раскрыть себя и явиться миру во всей своей красе, девушка передала полотно заказчику, он, словно коршун вцепился в него, выдернул из рук еще пока нынешней владелицы и резкими движениями пальцев разорвал бумагу, которая была призвана защищать картину от пыли и грязи.

— Аккуратнее, вы можете ее повредить. — в пол голоса промолвила девушка.

Мужчина даже не обратил внимание на данное замечание, ведь сейчас его интересовали лишь краски, что так живо пронизывали картину. Он изучал каждый сантиметр, за который должен был заплатить, искал какую-то тонкую нить, дабы оттолкнуться от нее и задать какой-нибудь наводящий вопрос.

— Мы назвали эту картину «Начало» — решила перебить томную тишину девушка.

— Почему так? — оторвавшись от холста с явным интересом спросил мужчина.

Объяснение происхождения данного названия потребовало немного времени, а после последовала история про друга, который сразу понял из-за чего полотно получило столь интересное «имя». И, дабы не казаться идиотом, Виталий Вениаминович попытался все свести в свою пользу заявив, что тоже изначально обо всем догадался и просто хотел услышать версию художницы, но выглядело это все столь нелепо, что идиотом мужчина показался в еще большей степени. Он и сам это осознал, поэтому резко решил свести тему к чему-то нейтральному, и пусть данная процедура вышла весьма неоднозначной, она все же сработала.

— Как вы относитесь к политике нашего государства? — тихо поинтересовался мужчина.

— А разве это имеет значение? — спросила девушка.

— Вряд ли довольный правительством человек нарисует нечто подобное, поэтому да, это очень важно. — заявил Виталий Вениаминович.

— Я не разделяю многих вещей, я не довольна проводимой внутренней политикой и считаю, что многие сидят не на своих местах, а еще, еще полиция, чья задача защищать людей, постоянно пытается обличить их во всех смертных грехах… — девушка не успела договорить, как ее перебили.

— Тише, не здесь. — шепотом произнес Виталий Вениаминович, а после вручил конверт — Ваша картина поистине превосходна, я даже не мог и представить, какой самородок получу, в этом конверте деньги, я посмел немного добавить от себя, думаю это никого не расстроит.

— Большое спасибо! — поблагодарила его девушка.

— Надеюсь, что мы еще с вами встретимся. — ответил на благодарность мужчина, застегивая свое пальто.

— Взаимно.

Встреча окончена, деньги получены, довольный мужчина незаметно испарился, а девушка осталась наедине со своими мыслями и чашкой недопитого латте. Конверт она предостережительно убрала в сумочку, оттягивая момент удовольствие с его открытием до возвращения домой.

Дома она была лишь к полуночи, несмотря на то, что кофейню покинула в начале восьмого, как зачастую бывает, неожиданная встреча со старым товарищем затянулась на несколько часов, разговоры о прошлом, обмен впечатлениями от жизни, слово за слово, и девушка уже колесит по ночному городу на до ужаса харизматичной «БМВ».

Удобно развалившись на кресле в своей мастерской, легкой рукой она достала конверт, аккуратно распечатала его, дабы не порвать ничего лишнего, осторожно вытряхнула все содержимое. На ее коленях лежало двенадцать, чему девушка безмерно удивилась, ведь свое творение она сама оценила в три, кроме денег в конверте было что-то еще, небольшой, свернутый в четыре раза белоснежный лист.

Она поспешила его развернуть, ведь теперь чувство любопытства не давало покоя.

«Дорогая Жанна, к большому сожалению нам с вами еще не удосужилось познакомиться, но я надеюсь, что в ближайшее время мы с вами исправим эту небольшую оплошность. Я был бы рад видеть вас на приеме в честь моего тридцатилетия в это воскресенье, надеюсь, что вам удастся выкроить время для подобного мероприятия в своем графике.

Ждем вас по указанному адресу на обороте.

С превеликим уважением,

Антонио Де Лопос.

— Приглашение на день рождение от какого-то знакомого Виталия Вениаминовича, сомнительное мероприятие, но, видимо, меня и правда там ждут. Утка, как думаешь, стоит ли мне туда идти? — обратилась девушка к кошке, что пристальным взглядом изучала новую интересную шуршалку.

— Мяу.

— Знаешь, наверное ты права, от моего появления никому хуже не станет.

Весь день субботы был потрачен на поиски наряда, подарок, по счастливой случайности, сам, в буквальном смысле данной фразы, свалился девушке на голову. Так получилось, что старый гвоздь, державший уже не один год картину над входной дверью в мастерскую, окончательно согнулся под натиском веса очередного холста и, как говорится, канул в небытие.

«Уверена, Антонио уже успел оценить „Начало“, а значит и потаенный смысл данного произведения он сможет без труда уловить» — разглядывая натюрморт из гнилых фруктов подумала девушка.

Думаю, я бы не особо сильно возжелал подобный подарок, не из-за того, что не люблю натюрморты, просто с юных лет зародилась какая-то неприязнь ко всему гнилому, видимо, в детстве меня слишком часто отправляли убирать гнилые яблоки, а из-за скудного ума, я никак не мог представить вместо этих яблок головы каких-нибудь высокопоставленных чиновников. Но мне подобное было и не нужно, я отлично справлялся без этого что тогда, что сейчас, а вот радикальная молодежь такие штуки любит и, возможно, даже считает в некой степени красивыми.

Теперь, когда праздничный наряд был подготовлен, а подарок завернут, остаток дня можно было потратить на нечто более интересное, к примеру: обсуждение идеального государства.

Жанна жила своими мечтами об утопии, а ее друзья всячески ее поддерживали, подливая масло в огонь. Конференция субботнего вечера без словесной перепалки также не обошлась, только представьте, восемь молодых людей, живущих мечтами об идеальном государстве, с разными путями достижения, в небольшой комнатушке в десять квадратных метров, начинают заводить свои шарманки.

Гул споров заполнил мастерскую, представители разных воображаемых партий пытались перекричать друг друга, дебаты, где все мысли перед тем как будут озвучены должны быть тщательно взвешены, превратились в балаган. Кто-то настойчиво утверждал, что без кровопролития мира не достичь, приводя в пример февральскую революцию, кто-то утверждал, что можно обойтись малой кровью, как было в декабрьскую, а в ответ слышалось, что тогда результата и не будет.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 40
печатная A5
от 290