электронная
90
печатная A4
1787
12+
Эйриния Пик из Эхтера

Бесплатный фрагмент - Эйриния Пик из Эхтера

Первая Книга из цикла «Эйриния»

Объем:
538 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4493-4316-1
электронная
от 90
печатная A4
от 1787

От Автора

Труднее всего, привязавшись к чему-нибудь или кому-нибудь, начать что-то новое. Это очень пугает, как и все новое и необычное. И ты начинаешь сомневаться. Справишься ли, достаточно ли сил, знаний, чтобы притворить в жизнь задуманное. Это заставляет тебя остановиться и задуматься. Но не стоит робеть. Ведь если так и не наберешься сил попробовать, так ничего и не выйдет. Самое главное сделать первый шаг, и пусть начало будет трудным, как в жизни, что приходиться делать заново. Но зато позже ты поймешь, что старания не прошли даром. Обернувшись назад, сможешь воочию убедиться, что жизнь не прошла даром, годы труда не бесполезно пройдены. И ты оставил после себя свое детище, плоды своего труда, что создал своими собственными руками, чем ты будешь гордиться в зрелости.

Моя новая история, крайне отличается от предыдущих книг. Если там описывается жизнь животных и людей, в реальном мире и природе. То здесь, события произойдут в царстве антропоморфных мышей. В государстве, где за власть борются мыши и крысы, чьи алчные сердца разрушают общество. А развитие промышленного производства, губит все живое в округе. Как самих мышей, так и остатки природы. Все то, что некогда являлось бесценным сокровищем, дарованной природой всем жителям страны, ждет печальная участь исчезнуть беследа.

Сразу хочу предупредить, что многие герои, которых вы здесь встретите, очень похожи на людей из реальной жизни. Кого я знал, знаю, кого видел и встречал, с кем общался, дружил и враждовал. Весь этот мышиный мир, это не что иное, как попытка отразить наш реальный мир, со своими героями и злодеями, хитроумными заговорами, и предательствами, дружбой, ненавистью и любовью…

Но не будем заглядывать так далеко. Не отвлекая дорогого читателя, которому не терпеться, приступаю к работе. И пожелаю себе ни пуха, ни пера…

Предисловие

Эйриния, некогда мирная и спокойная страна, простирающая от берегов океана Грез на западе, до Эфирского моря — на востоке, от Ледяных гор на севере, до южных пустынь, уже не та, что прежде. Мир погряз в алчности и лжи, опутывающей всех и каждого.

Давно позади остались дни воинской славы мышей, сумевших ценою многих жизней, одержать вверх в самой страшной и кровопролитной Войне Крыс. Мало из тех, кто родился на мирной земле, знают о былых подвигах своих дедов. О тех днях предпочитают умалчивать…

Страна, разделенная нынче на города государства: Вестия, Ренн, Эсфирь и Эхтер, слаба как никогда. Каждый из правителей этих земель, мечтает занять трон Эхтера, самого сильного промышленного центра всей Эйринии, чье расположение в ее центре, делает его лакомым кусочком. Но мечты мечтами…

Открыто, не один из молодых и горячих на голову, принцев, не решается на открытый конфликт. Война не кому из них не по карману. Поэтому все они с нетерпением ожидали того дня, когда наследница трона Эхтера, молодая и прекрасная принцесса София, подрастёт, и сможет выйти замуж за одного из них. И этот день настал…

I Часть: В Эхтер пришел прогресс

I В домике-норке

Всю ночь над городом хлестал дождь. С громом, с молниями, проносился он над крышами домов. Дождю было все равно, живет ли под ней знатная мышь или простой работяга. Природа не делит общество на богатых и бедных. И лишь то, как ее дарами воспользуются: с благом для всех, или только для себя, и зависит, пошли они на благо или их растратили в пустую.

Отдав за ночь всю влагу матери земле, небо прояснилось. С утра вышло солнце, даруя всем и каждому теплоту и свет, столь редкие в последнее время. Многие позабыли, каково это просыпаться от яркого солнечного света, бьющего прямо в маленькие окошки своих домиков — норок.

Один из лучиков солнца, проник сквозь прозрачную пленку, заменяющую стеклянное окошко, прямо внутрь небольшой комнатки. Упал прямо на лобик маленького серого мышонка. Почувствовав его тепло, он улыбнулся. Лучик солнца упал на глаза, и он ушел с головою под серую, как и его шерстка, простыню. Отмахиваясь от света, он отвернулся к стенке. Снова мирно засопел, подергивая ушами, и пытаясь поднять свой хвостик на кровать. Тот свешивался с нее, раскачивался из стороны в сторону, под тихое: тук-тук-тук.

Хитроумный механизм, придуманный и созданный этим мышонком, приходил в движение над самой его головою. К потолку, до которого лапой можно дотянуться, не вставая, прикреплено что-то наподобие часового механизма. Несколько шестеренок, перемычек, пружин, соединяющих оси — все пришло в движение. Отбивая тихий ритм. То, сокращаясь, то растягиваясь пружинка в самом центре механизма, являлась его сердцем. Движущая сила всего изобретения, находилась на самой крыше, к которой вела одна ось потолще. На плоской крыше, находился небольшой резервуар с водой, который всегда наполнялся от дождей, что шли по ночам. Внизу резервуара, находился шланг, по которому вода под собственным давлением, двигалась по шлангу, в дом, и выливалась с напором на деревянное колесо с лопастями. Оно под действием воды начинает кружиться, приводя в движение шестеренку, что плотно прилегает к зубьям на оси кольца, приводя в движение сам механизм. Вода, что медленно стекала с крыши по шлангу на колесо, накапливалась в плоской таре, от наполнения начинает наклоняться. По небольшому желобку у края, вода капает вниз — прямо на голову мышонка. Отчего он, переваливается с бока на бок. С подушки чуть сползает наволочка, из того же грубого материала, оголяет простой мешок наполненный землей. Судя по голове мышонка, хохолок которого смоченный водой, тут же цепляет ее на себя.

Тик-тик-тик. Не перестает тихо отбивать ритм механизм. И когда мышонку надоедает его шум, он сквозь дремоту протягивает лапку, пытаясь нащупать штырек в центре механизма. Но промахнувшись, задевает поддон с водой, который наклоняется в его сторону, обливая с головы до пят.

— А-а! — вскакивает на кровати мышонок, от резкого и совсем не теплого пробуждения.

Широко раскрыв голубые глазки, мышонок нащупывает штырек, задвигает его на место. Вмиг блокируется весь механизм. Перестает кружиться колесо, сжимается пружина, и фланг перекрывается засовом.

В этот момент открывается со скрипом полукруглая дверца, в комнату. У порога появляется серая мышь.

— Сынок, пора вставать! — говорит мама, с улыбкой бросает взгляд на его механизм и опрокинутый поддон.

— Да, мам, сейчас! — отвечает мышонок, совсем еще сонным голосом.

Мама прикрывает дверь и исчезает в другой комнате.

Мышонок, тяжело зевнул, широко разведя лапы. Всего передернуло от свежего утреннего ветерка, что подул в окно. Повесив поддон обратно в горизонтальное положение, начал слазить с кровати по лесенке с второго ярусу.

Резко спустившись, почувствовал легкое головокружение, и его повело в сторону. Благо успел облокотиться об лестницу. Одной ногой пытаясь нацепить тапок, представляющий из себя деревянный блин овальной формы, со стороны пальцев, была приделана веревка, для обхвата стопы. Он никак не мог попасть в тапку, одновременно надевая на себя камзольчик в виде безрукавки, с капюшоном, сшитым из мешковины, темно зеленоватого цвета.

Наконец ему удалось нацепить одну тапочку. Но тут он вспомнил, что забыл надеть штаны и потянулся за ними. Благо они лежали рядом, на небольшом столике, что примыкал к кровати. Не считая шкафа, что стоял в другом конце комнаты, около двери, он был единственной мебелью. Не с первого раза, нацепив на себя коротенькие штанишки, что спускались до колен. Были сшиты из двух одинаковых половинок материи, полушерстяного коричневого оттенка. Они были на резинке, что весьма устраивало мышонка. Закончив одеваться, отыскав второй тапок под кроватью, направился к двери, которую пришлось приподнять и толкнуть всем телом от себя. Мышонок вошел во вторую комнату, не намного больше первой. Она одновременно служила залом, спальней родителей и кухней.

Большую часть комнаты занимала двухместная кровать, которая являлась также и шкафом, ибо лежанка откидывалась, как книжка, внутрь складывались вещи.

— Доброе утро, мам! — сказал мышонок, направляясь к столу, что стоял возле единственного в помещении окна, у второй двери, что вела на улицу. Она была той же формы и размеров, что и межкомнатная.

— Доброе утро, сынок! — ответила мышь, закончив складывать вещи в шкаф, она направилась к другому столу поменьше. Все место на нем занимала металлическая плитка, к которой из стены вела одна труба, по которой под давлением подавался горячий пар, в дома простых мышей. На ней жарили, варили и готовили еду.

Взяв небольшую тарелку с деревянной небольшой навесной полки, что располагалась в сторонке от плитки, мама зачерпнула половником из кастрюли еды, налила в тарелку. Положила половник обратно в кастрюлю, что грелась на плитке до нужной температуры, благодаря горячему пару, подача регулировалась рычажком на плитке.

— Травяной суп!? — тихо сказал он, немного поведя носом, зачерпнул ложку и поднес ко рту.

— А хлеба нет?

— Прости сынок, зерна осталось совсем чуть-чуть. А до папиной зарплаты еще так долго.

Мышонок тяжело вздохнул. Начал хлебать зеленоватую жидкость, не разжевывая, проглатывая не разварившуюся траву.

— Папа уже ушел?

— Да!

— А Лик?

— Тоже ушел.

— Ничего, вот устроюсь на работу — станет легче!

Проглотив последнюю ложку, он поспешил к самому дальнему углу комнаты, где стояла небольшая раковина, с подведенной к ней трубой с водой. А сливом служило ведро, что стояло под раковиной.

— Сегодня, у тебя последний день?

— Да!

— Сынок! — остановила его мать, когда мышонок, помыв тарелку, хотел уйти.

— Да мама!?

— Пик, целый месяц прошел, а на бирже так и ничего не появилось.

— По профессии ничего нет! — пряча глаза от матери отвечал Пик.

— Пик милый, мы отдали немало зерна, чтобы поставить тебя на учет в бирже.

— Я знаю мама! — остановил ее речь сын, прекрасно понимая, к чему ведет мама. Не раз уже слышал он это. Прекрасно и сам понимал, что к чему.

— Постарайся устроиться на работу! — закончила мать.

— Хорошо! — ответил мышонок, подняв на ее глазки, и встретив теплый нежный, заботливый, и в то же время такой грустный взгляд матери, что Пик невольно покраснел.

Почесав затылок, он сказал.

— Не уйду от них, пока мне что-нибудь не отыщут! — приободрил сам себя, и позволив поцеловать себя в лобик маме, направился к выходу.

— Пик, на улице грязно! — вслед ему сказала мама.

Пик остановился, опустил взгляд на ноги, увидел на них тапочки, быстро скинул их, и нацепил велико возрастные резиновые сапоги.

— Удачи сынок! — прикрыла за ним дверь мышь.

— Ага! — ответил ей через дверь Пик, и снова тяжело вздохнул.

II Пригород

Чуть отойдя от двери, он обернулся, на возвышающие полу-дома, полу земляные норки других мышей. Весь холм снизу доверху был заполнен домиками-норками лесенкой. Они походили на серые кучки земли, с дверцами, ведущими невесть куда.

Бросив взгляд через небольшую тропинку, что вела вперед, он увидел все тот же скучный холодный вид норок с дверцами и плоскими крышами. И все это на фоне чернеющих скал, что возвышались над всей долиной, окружающей ее с запада на восток, полумесяцем. В центре находился дом мышонка Пика.

Не выдержав долго смотреть на удручающий пейзаж, пусть и при свете солнечного света, но без единого листочка и травинки, Пик направился по тропинке вниз, ведущей к большой дороге. Вся истоптанная, грязная, в следах, прошедших утром на работу мышей. Вскоре тропа, по которой шагал мышонок, слилась с куда более широкой, но все такой же грязной, и разбитой земляной дорогой в город.

По ней шли мыши на работу. Дорога была одна. Мышонку пришлось сбавить скорость, слиться с монотонной серой толпой. В их лицах, глазах уже давно угас всякий огонек.

Вскоре горы, остались позади. Взору мышонка постепенно открывался величественный вид города Эхтер. Пик, хоть и не раз видел его, забыл про все и вся, и не мог оторвать взгляда.

Первое, что было видно каждому кто отправлялся в город, были величественные, мощные, по своей нерушимости и размерам, вселяющие страх и трепет крепостные стены. В эпоху расцвета промышленности, они потеряли свое прямое назначение, и уже многие годы не видели копий врагов, но не обветшали. Высотою не меньше горы, с которой мышонок спустился, они были изготовлены из серого камня, а швы между камнями, разных размеров и форм, были заполнены белым цементом.

По мере приближения к городу, стены становились все выше, надвигаясь на тех, кто держал свой путь к нему.

Пик вышел на прямую дорогу, ведущую в город, бросил взгляд на север. Там брала свое начало река, которая исчезала на горизонте, уходя далеко на север. Она несла свои медленные воды вдоль всего города, обхватывая его с южной стороны и уходя дальше на восток.

Пик, на доли секунды остановился. Дорога, по которой он шел расходилась в нескольких направлениях. Одна вела на юг, в обход горам, в рудники, где каторжники добывали руду. Ведущая направо, заканчивалась неподалеку, возле небольших хижин рыбаков, чьи лавки стояли возле реки, на этом берегу. Неподалеку, теснились большое количество других лавок, крытых и не крытых. Здесь мыши разных мастей продавали все: начиная с личных вещей, инструментов, и кончая всевозможной едой. Вид уличных торговцев, большинство которых жили там же, где и семья мышонка, был какой-то убогий, если не сказать очень бедный и потрепанный. Порой торговцы были хуже одеты и худощавы, чем их покупатели.

Но вовсе не это скопление лавок и народа, что суетился здесь с утра до вечера, больше привлекло внимание Пика, а черная точка на горизонте. Там на севере, располагался портовый причал, по которому доставлялись товары с севера, и к которому частенько причаливали корабли, где и работал его брат.

Тяжелые мысли вмиг были выбиты из его головы сильным толчком в плечо. Он чуть не упал, но устоял на ногах, понял, что следует поспешить, и он продолжил путь вперед.

Пик перевел взгляд на две башни — квадратные в плане сооружения, разобранные до половины. Обе стояли как два стража, сторожившие вход в город, располагаясь на этом берегу широкой реки. К той, что справа, были подведены трубы, выкачивающие воду прямо из реки, при помощи больших

наносов, располагающихся внутри водонапорной башни. Вода из нее, доставлялась по врытым в землю трубам в каждый дом мышей. Вторая башня, имела большое пристроенное деревянное колесо, которое приводилось в движение течением реки. Это был насос. Здесь были пристроены печи, из труб которых круглосуточно шел черный дым. Здесь вода, закачанная из первой башни, доводилась до состояния пара, при помощи гигантских печей. Благодаря наносам, пар поставлялся в дома, где были установлены паровые плитки. Пик на минуту, пока шел мимо второй башни с колесом, заострил внимание на механизме, который был виден лишь частично. Домысливая, как он работает, он и создал свой механизм.

Достигнув края реки, мышонок вступил на каменный длинный мост. Он был воздвигнут из белого камня, шероховатого и неровного, крепкого на века. Он возвышался над рекой в виде арки и вел прямо к воротам города.

Ушло несколько минут, прежде чем Пик дошел до края каменного моста, и достиг места, где при приближении кораблей, опускался и поднимался деревянный мост, который одновременно служил и воротами. Крепкий и высокий, с металлическими пластинами, он ежедневно выдерживал тысячи ударов торопливых ног.

Пройдя по ним, Пик как всегда почувствовал на себе пристальные взгляды городских стражников. Двоих крупных и мощных мышей, одетых в металлическую кирасу, поверх плотной одежки из кожи, темно-коричневого цвета. А на ногах их красовались солдатские ботфорты, на головах сияли каски, а в руках они сжимали алебарды, чуть выше их роста.

Проходя мимо этих безмолвных, почти не двигающихся стражей, Пик оказался в просторном коридоре, имеющем наверху овальную форму, под ворота. Ширина стен потрясали воображение, здесь могли поместиться десяток мышей в длину. Отчего вход в город напоминал туннель с высокими сводами. Здесь всегда стоял влажный запах сырости от камней, грязных и покрытых мхом.

Унылое, грустное и очень грязное зрелище представляла из себя жизнь за стенами города. Ни одного зеленого листочка, ни одного камушка на дорогах. Всюду сновали всякий сброд, ногами намешивая грязь.

III В городе

Иное зрелище предстало взору мышонка, когда, пройдя по каменной дороге, он вошел в город. Все здесь говорило и кричало, о том, что здесь живут цивилизованные мыши. Всюду было чисто и сухо, покрыто сплошь каменными дорожками. Не останавливаясь возле очередного перекрестка, Пик направился на север, оставив за плечами дорогу, идущую на восток.

Но не только дорогами отличался город от пригорода. Полноценные дома в два-три, а то и больше этажей. С дверьми и окошками, покатыми крышами. Второй и последующие этажи выступали над первым, так что образовывались ниши. Которые, предприимчивые мыши, использовали как прилавки — места продажи своих товаров.

Каменное основание с толстыми стенами, и легкие, почти невесомые надстроями из дерева, с большими окнами, сделанными из стекла, порой лазурного и цветного. Покатые в сторону улицы, черепичные крыши, делали эти дома просто сказочными и неповторимыми. Не было в городе ни одного дома, похожего на другой.

Поменялся и внешний вид мышей, что здесь жили и работали. Разодеты в цветные шелковые, атласные, меховые ткани, различных оттенков и тонов. Товары, продаваемые здешними торговцами, в своих лавках, не могли оставить равнодушными ни одного прохожего.

Проходя мимо лавки с хлебными лепешками, пахнувшими ванилью, и посыпанным сахаром, Пик чуть не подавился слюной. Его внимание быстро привлекла другая лавка. Где за стеклянной витриной, красовались, толстые книги, в кожаных дорогих переплетах. И думать о том, что одна из них, станет его, было сверх мечтой. Которая всегда грела ему душу. Он давно положил глаз на одну из книг, носившую гордое название «Механика и Механизмы». Оставив позади мечту, Пик продолжил путь.

По ту сторону широкой дороги, по левой стороне, где Пик шел, держась ближе домов, стояли другие лавки и магазины. И никуда не было деться от всей этой пышности и роскоши.

Дома, разделенные узкими дорожками, выводили на центральные, и те в свою очередь в одну главную. Район здесь был густо застроен. Один дом мог возвышаться над другим пониже, не мешая ему, а как бы дополняя всю эту красоту архитектуры. Возле дороги стояли дома поменьше в два-три этажа, а чуть в глубине кварталов — дома повыше и роскошнее, образовывая множество кварталов. Казалось, им не было конца.

Вскоре путь сквозь кварталы заметно поднадоели Пику. Он с некой завистью бросил взгляд на тех везунчиков, которым хватило зерна, чтобы заплатить за билет на монорельсовой карете. Машина, работающая на паровом котле, и представляющая из себя длинную платформу, поднятую от земли, и покоящуюся на нескольких колесах с желобками посередине, по которым та передвигалась по одному рельсу. Он шел из самой северной точки города, где находилось депо, и уходила до восточной, где располагались фабрики и заводы. Чтобы подняться на нее к ней были приставлены лесенки-ступени. Чтобы держаться во время движения, по всей длине располагались поручни. Мыши кто стоя, кто сидя, в зависимости от цены билета, пустыми глазами смотрели на тех, кто шел по улицам. Обилечивал пассажиров специальный работник — кондуктор, бродивший по платформе взад и вперед, на протяжении часа пути из одной точки города в другую.

Движущей силой механизма был котел. Он располагался на носу платформы, в закрытом помещении, наподобие кабины. Где один мышь управлял всей машиной, пользуясь лишь двумя рычагами — газ и тормоз. А вторая мышь постоянно подкидывала угля в топку, которого как раз хватало на дорогу в одну сторону. Затем они дозаправлялись и ехали в обратный путь. Сквозь всю кабину, возвышаясь над ней, от котла шло большое колесо, которое и тянуло всю платформу за собой.

Пик прекрасно знал, что платформы следуют строго по расписанию, и в городе их четыре. Одна из них, как раз направлялась на север. Проводив ее взглядом, поймав себя на слове, что когда-нибудь, как только заработает, обязательно прокатиться на этой, как ему казалось чудо машине.

Чем дальше углублялся мышонок в город, тем красивее и роскошнее становилось в округи: дома, мыши, их средства передвижения. Те жители, что были по богаче, имели в своем распоряжении свои собственные паровые кареты. Одно двухместные, обитые снаружи дорогими тканями, с гербами семейств на дверцах, к которым они принадлежали. Эти кареты были миниатюрнее своих старших собратьев — платформ. Оснащены небольшим котлом на носу, где сидел на приступке кучер и подкладывал спрессованный уголь, дорогой и поэтому более энергоемкий. Пар из котлов приводил в движение оба задних статичных колеса, передние можно было направлять налево и направо, благодаря рычагам, которые у кучера находились под боком, которых было не меньше пяти штук. Много места, на этой облегченной

платформе занимало место пассажира. Оно было сокрыто от лишних глаз, стенками со всех четырех сторон. Лишь дверца с окошечком была единственным способом выйти и зайти. Каждая знатная мышь, считала своим долгом иметь хотя бы одну такую карету. И пусть большую часть времени она покоилась возле дома.

Покупая металлический костяк, уже каждый для себя решал, как ему отделать внешнюю и внутреннюю отделку. У этих карет были свои недостатки.

Главной считалась — плохая маневренность. Порой приходилось подолгу стоять в ожидании, пока она развернется на перекрестке, прежде чем перейти дорогу. Они были довольно широки из-за созданий комфортных условий для богатых, которым хотелось путешествовать в своем транспорте со всеми удобствами. Выхлопные газы, гарь и копоть, которые дабы не портить отделку кареты, выводились по дну, по трубе, идущей под основанием, черным клеймом следовали за каретой. Те, кто на них ездил, держались друг от друга на почтительном расстоянии, дабы не задохнуться и не испачкать свою карету.

Само собой, о прохожих эти мыши меньше всего думали. И когда мимо Пика проехала одна такая, затем другая, он невольно закашлялся. Из глаз потекли слезы. И мышонок уже не был в силах ничем любоваться и восторгаться. Прибавив шаг, он пошел дальше.

Все эти красоты, хитроумные механизмы, величественный вид замка, что возвышался над всем городом. Располагаясь на холме к северу-востоку от жилых кварталов, которыми так восторгался Пик первое время, все померкло вдруг. Когда он достиг Биржи труда, точнее длинной очереди тех, кто желал и искал работу. Она тянулась на несколько кварталов, и мышонок прекрасно понимал, что пройдет еще немало часов, прежде чем он достигнет роскошного, многоэтажного здания, где располагался городской суд в одном крыле, Биржа труда в другом, и отделение по рассмотрению жалоб от населения — в третьем. Все они располагались в разных входах, а очередь была единой. И именно простой люд заставил Пика приуныть. Впереди него стояли не эти, заплывшие жиром мыши, в роскошных одеяниях и каретах, а простые жители города, точнее пригорода. Большего они не могли себе позволить. Были здесь женщины и дети, которые стояли свою очередь, дабы поставить себя и ребенка на учет и вписать его имя в городскую перепись населения. Взрослые мужчины, ищущие работу, старики и старухи, загнанные в угол условиями жизни, собирали справки, дабы получить ничтожную пенсию, которой еле хватало на уплату коммунальных услуг. И всюду, куда не глянь, были полные боли, горя и сожаления глаза бедных мышей.


Еще больше удивляло и расстраивало Пика то, что с каждым днем стояния на бирже, в очередях молодых мышей становилось все меньше. Это вовсе не означало, что они нашли работу. Он понимал, что они плюнули на это, и кинулись зарабатывать, кто, чем может. А некоторые и вовсе продолжили сидеть у родителей на шее, беззаботно проводя свои дни.

Но Пик так не мог. Каждый новый день без работы, он встречал очень тяжело и переживал до глубины души, всякий раз получая отказ. И вот теперь в последний день, стояния на бирже, его всего трясло, и он боялся, что станет

таким же, как и все предыдущие дни, полные переживаний и пустых ожиданий.

IV Благодарность толпы

Мало кто знал из простых мышей, что именно этого дня ожидала вторая половина населения. Жившие поближе ко дворцу за вторыми высокими стенами, отделяющими простых мышей с их проблемами и жалобами, от более привилегированного класса — крыс. Сегодня, около полудня, в город въехали три королевские кареты, с особо знатными гостями из других земель.

Перед каждой из карет шел отряд солдат, отличающихся от стражников, сверкающими доспехами, и начищенными до блеска оружием. Позади двигалось еще по одному отряду на каждую из карет. Отчего это шествие двигалось очень медленно.

Стражники, увидав королевские гербы на каретах, тут же оцепляли всю дорогу и близлежащие переулки. Вскоре на главную улицу, по которой они двигались, сбежались все стражники города. И даже монорельсы повернули в депо, дабы он не мешал высоким гостям.

Когда это шествие достигло городской площади, перед длинным зданием городского совета, которое было соседним со зданием биржи. Стражники, не колеблясь, растолкали всю очередь, дабы простолюдины не мешались под ногами у господ.

— Вот гады!

— А еще стражниками называются!

— Да вы на их морды посмотрите! Это же хомяки, а не мыши!

Послышались со всех сторон недовольные упреки, которые стражники быстро усмиряли, наставляя на тех, кто осмеливался что-то сказать, свои алебарды. И мышам нечего не оставалось, как прикусить языки и вернуться в очередь. Так хотел поступить и Пик, но внезапно на дорогу выскочила маленькая мышка, проскочившая через стройные ряды стражников.

— Смирно! — скомандовал их командир.

Все как один задрали головы к небу, решив лучше подчиниться, нежели осмелиться увести девочку с дороги.

Тем временем, девочка стала наивно играть с разовым мячиком. Прямо на нее надвигались солдаты в доспехах, которым было все равно, через что или кого им переступить. И ни один из них и бровью не повел. А дитя услыхав громыхание их доспехов, отвлеклась от мяча и повернулась лицом к ним. Резко испугавшись, она выронила мяч.

— Дочка! — закричала где-то совсем рядом мама девочки.

Она хотела было кинуться к девочке, но стражники тут же развернулись к ней лицом, и схватили ее за руки.

— Не положено! — сухо произнес один из них.

— Пустите! Там, моя дочь! — вопила мать.

— Женщина успокойтесь! — отвечал все также сухо солдат.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A4
от 1787