электронная
360
18+
Диагностика кармы

Бесплатный фрагмент - Диагностика кармы

Опыт выживания. Часть 5

Объем:
186 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-2929-6

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Письма

***

Здравствуйте, уважаемый Сергей Николаевич!

Вряд ли сообщу что-то новое, но мне очень хо­чется поделиться с Вами многими мыслями. К Ва­шим книгам я «пришла» тогда, когда задала себе вопрос: «Для чего я живу?» Один мой знакомый часто повторял одну очень мудрую вещь: «Задай себе вопрос, и ты получишь на него ответ». И Вы тоже пишете, что наше подсознание знает все.

Лет в 14 мне не хотелось жить, и я начала задавать себе соответствующие вопросы. Мне на­чали попадаться именно те книги, которые помога­ли найти ответы на них, в том числе и Ваши. И я всегда поражалась тому, что везде суть одна и та же. Информацию Ваших книг я поняла и почувство­вала сразу. Сейчас мне 23. Мне страшно подумать, что было бы, если бы я не читала их.

У меня было очень много негатива. Он есть и сей­час, но, по-моему, я очистилась значительно, раз с моими «параметрами» сейчас у меня есть взаимная любовь (конечно, не все идеально, но это мелочи, я счастлива). Очищающих ситуаций у меня было миллион. Я пережила очень много неприятного. Но я всегда была счастлива, — с того момента, как нача­ла просить Бога, чтобы Он помог мне никогда не за­бывать о том, что любовь — это самое главное. Мне кажется, это главное правило. Вы ведь писали, что очищать себя можно бесконечно, как грязную посу­ду, пока не выстроишь правильную систему приори­тетов. Не все еще ситуации я научилась проходить, но, как я уже написала, я очень счастлива и рабо­таю над собой всегда. Спасибо Вам!

Знаете, меня удивляет то, что люди отказы­ваются читать Ваши книги и критикуют Вас. Неужели все настолько не готовы?! Когда я выска­зываю свое мнение (соответствующее моим знани­ям), мне очень часто говорят, что я противоречу сама себе, хотя я не вижу никаких противоречий. То же самое и Ваши критики находят у Вас. Ви­димо, они, выражаясь Вашими словами, не могут «соединить противоположности». А если сказать проще: вообще не понимают того, что Вы пише­те. Я была поражена, когда прочитала огромное количество критики в Ваш адрес. Люди, действи­тельно, совсем не понимают того, что Вы имеете в виду. И даже многие из тех, кто придерживаются Вашей системы, тоже не всегда все понимают, ина­че не задавали бы вопросов.

Мне Ваши книги стали не нужны после прочте­ния, правда, я люблю их перечитывать, — наверное, это положительно влияет на меня. Вам однажды на­писали: «Это не Ваша система, отдайте ее Богу». Да, на самом деле, все философы, все религии, Блаватская (я все-таки считаю, что ее учение было правильным, хотя системы, может, и нет) говорят то же, что и Вы.

Но я считаю, что Ваша заслуга есть. Во-первых, я читала Библию и знаю, что понять ее совершен­но невозможно. Только прочитав Ваши книги, я уви­дела смысл в библейских фразах. Во-вторых, Вы объяснили все простым человеческим языком. И все стало простым, доступным и ясным. Теперь я вижу подтверждение Ваших слов во всем, ежедневно. Как говорится, все гениальное просто, и кто захочет найти истину, тот увидит ее. Жаль, что так мало людей стремятся к этому.

Мне кажется, ни одна религия не даст того понимания мира, к которому я пришла в одиноч­ку. Нужно все синтезировать, все изучать, нужно лично устремляться к истине — и она сама вас найдет. Ваша информация кажется мне такой простой и естественной, что меня, действитель­но, удивляет, как Вас и моих любимых философов (Блаватскую и Рерихов) критикуют. Вся крити­ка построена на отдельных фразах и полном непо­нимании. Наверное, и Христа так же не понима­ли, поэтому и есть такая фраза: «Имеющий ухо да слышит».

Но я все-таки оптимистка и верю в лучшее. Да, положение ужасно. Даже спасительную информацию не все готовы принять. Но что поделать, все по­грязли в грехах. Важно именно личное устремление к Богу, и проблема, может быть, в том, что этого-то и не хватает. Религия стала абсолютно ненужной и пустой. Я это увидела еще в детстве, поэтому как-то сразу начала поиски в другом направлении, хотя в Бога верила всегда. У меня «верующие» родствен­ники, которым Бог нужен, только чтобы что-то по­лучить. Они ходят в церковь. Благодаря их опыту я поняла, что все это неправильно.

Сейчас я всем говорю, что мое понимание Бога — не религиозное, а философское. Религия мне не нуж­на, я всегда могу лично обратиться к Богу. Мне нра­вится эпиграф к книге Блаватской: «Нет религии выше Истины».

Чувствую, что преодолела многое, но главное, я знаю, что работы еще много, и мне от этого даже радостно. Может, мой рассказ вдохновит кого-то.

Еще раз спасибо. Любви Вам!

С уважением

Вы не задумывались, почему в нынешней России власть так жестко относится к собственному народу, почему нет диалога, почему разрушена обратная связь? И почему в Советском Союзе власть также была глуха к интересам народа?

Для того чтобы сильный не уничтожал слабого, нужны вера и нравственность. В роли сильного высту­пают власти, в роли слабого — народ. Только когда на­род доведен до предела и начинает объединяться, он становится сильным.

Для того чтобы сильный не унижал слабого, он должен почувствовать свое единство со слабым. А объединяются люди тогда, когда у них есть общая цель. Один европеец сказал: «Наша страна еще не распалась только потому, что у нас есть две вещи, ко­торые нас объединяют, — королева и футбол». Один из главных факторов, объединяющих страну, — это идеология, которая обычно происходит из веры. Если есть идея, причем эта идея — гармоничная, правиль­ная, то люди объединяются, и государства становятся жизнеспособными.

В Советском Союзе была идея, но по сути своей эта идея была языческой, хотя внешне прикрывалась христианскими понятиями. Все были нищими, и глав­ное, что стало разделять людей, — это доступ к власти. Формировалась система каст. Языческие идеи немину­емо приводили к рабовладельческим отношениям. Со­ветский Союз рухнул вместе со своей несостоятельной идеологией, — у страны не оказалось ни идеи, ни нрав­ственности, ни единства.

Когда в обществе есть идея, власть вынужде­на, ущемляя собственные интересы, работать на эту идею. Если же идеологии нет, тогда власть работает на себя. Цели власти и цели народа все больше рас­ходятся, возникает революционная ситуация, а затем государство погибает.

Почему погиб Древний Израиль? Потому что ослаб­ли религия и нравственность. Ритуалы, правила, обычаи, то есть форма, неукоснительно соблюда­лись, — а вот содержание стало умирать. Общество начало утрачивать главную цель — единение с Богом. Главная заповедь — «Возлюби Бога превыше всего» — утратила свою значимость для людей, отошла на вто­рой план. Осталась заповедь: «Возлюби ближнего, как самого себя».

По сей день, когда раввинов спрашивают, в чем смысл Торы, они отвечают: «Относись к другому так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Если единение с Богом, любовь к Творцу перестают быть смыслом жизни, то человек невольно переключается на вто­ричные цели, главным для него становится инстинкт самосохранения во всех аспектах. Происходит пере­рождение духовенства: главным импульсом деятель­ности священника становится не вера, не познание Творца, не очищение души, а духовная власть, чув­ство превосходства над непосвященными. Царствие Божие перемещается на Землю, духовная власть пы­тается подчинить себе власть светскую или влиять на нее. Священники начинают лицемерить, провозглашая одно, а делая другое.

Именно такой процесс происходил в Древнем Израиле. Против этого и восставал Иисус Христос. Ведь лицемерие — это одна из форм лжесвидетель­ства. Если светская власть лицемерит, лжет наро­ду, — это признак будущей гибели государства. Если лицемерят священники, — это признак того, что через некоторое время нравственный распад постигнет и светскую власть.

Иоанн Креститель видел безнравственность свет­ской власти, а это грозило гибелью государства. Иисус Христос восставал против безнравственности первосвященников. Если духовная власть лжет и ли­цемерит, государство обречено. Священники лицеме­рят тогда, когда вера в Бога подменяется поклонением инстинктам. Христос пытался отстоять веру и нрав­ственность — и был убит. Ведь нравственность, защи­щая любовь, вынуждена ущемлять инстинкты.

По сути дела, Христа убили за одну фразу: «Цар­ствие Божие внутрь вас есть». Каждый человек может напрямую обращаться с любовью к Богу и ощу­щать Бога в своей душе. Это означало ликвидацию института посредников в виде огромного количества священников, весьма комфортно себя чувствовавших в умиравшем государстве.

В чем смысл христианства? Честно говоря, я был удивлен, когда, задав на семинаре этот вопрос залу, не услышал вразумительного ответа. Христианство существует две тысячи лет, практически все читали Библию, а в чем смысл христианства — об этом никто не задумывался. Тогда я решил облегчить задачу.

В чем смысл учения Христа, если исходить из его собственных слов? — еще раз обратился я к залу и сно­ва не получил внятного ответа. Как же можно считать себя христианином, если смысл учения непонятен?

Почему священники за прошедшие сотни и тысячи лет не смогли объяснить людям, в чем смысл христи­анства? Может быть, в том, что Христос пришел в этот мир, пострадал и искупил грехи человечества? В том, что он пожертвовал собой? В том, что он Бог, явив­шийся на Землю? Или в том, что он воскрес через три дня после смерти? Хотя, если вдуматься, речь может идти только о двух днях, ведь умер Христос в пятни­цу, а ожил — в воскресенье.

Если люди не понимают, в чем смысл христианства, вывод может быть только один: этого не понимают и священники. Наша душа, наше подсознание незримо связаны с Богом. Наша душа интуитивно чувствует фальшь или неточность, когда дело касается высших истин. Можно сколько угодно убеждать себя в пра­вильности того или иного утверждения, можно повре­дить душу, следуя за неправильными маяками, но рано или поздно она воспротивится этому. Тело и сознание начнут болеть, и человек перестанет ориентироваться на ложные маяки.

Если исходить из слов Христа, то смысл его уче­ния — в обретении Царствия Божьего. Он объяснял людям, какими нужно быть, для того чтобы достигнуть этого состояния. Девять заповедей блаженства — это состояние человека, ощутившего Бога в себе.

Иоанн Креститель призывал: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». «Покайтесь» — то есть «изменитесь». Что это значит — измениться? В чем смысл этого понятия?

Любое живое существо имеет цель. Форма опреде­ляется содержанием; содержание определяется целью. Если утрачивается цель, тогда начинает умирать содер­жание, а потом разрушается и форма. Покаяться озна­чает измениться. Измениться — это означает выбрать новую систему целей. Не служение маммоне, то есть инстинктам, удовольствиям, наслаждению, а служение Богу должно стать главным смыслом жизни для веру­ющего.

Иоанн Креститель крестил людей, приходивших к нему. Крещение — это символический отказ от инстин­ктов и обращение к любви как главной цели. Вслед за Иоанном Крестителем пришел Христос и повторил: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Христос наполнил форму содержанием. Если Иоанн Креститель призывал к изменению, понимая, что ина­че люди обречены, то Христос объяснял людям, каки­ми нужно стать, для того чтобы измениться.

В первую очередь Христос говорил о грехах осуж­дения и уныния. Далее, предупреждал об опасности вожделения, — и в плане жадности, и в плане похотли­вости. Христос объяснял, каким должен быть характер человека, готового принять Царствие Божие.

Когда Христос говорил, что Царствие Божие при­близилось, все думали, что оно придет с неба, как дождь, гроза или сияющий огонь. Но Христос имел в виду, что Царствие Божие придет к нам изнутри.

Мы Божественны по своей природе, и когда внеш­не забываем о Боге, погружаясь в человеческие забо­ты, служа инстинктам, тогда в нашу душу приходит спасение в виде Божественной любви. Тогда наше тело начинает страдать, мучиться и умирать, если наша рабская зависимость от инстинктов слишком велика.

Для того чтобы принять Божественную энергию, нужно уподобиться Богу, ощутить свое единство с Ним. Для этого единение с Творцом должно стать целью и смыслом жизни. Каким бы нравственным ни был человек, как бы горячо он ни молился и ни жерт­вовал, если главная его цель — обеспечение инстин­ктов, тогда прикосновение к Царствию Божьему внеш­не будет выглядеть для него как трагедия, хотя внутри это станет спасением.

Прикосновение к этой реальности может испытать один человек, а также — целый народ или вся циви­лизация. В Библии описано, как Царствие Божие при­ближается к отдельному человеку. Это история Иова. Он вел праведный образ жизни, молился и жертвовал, но его внутренней целью было благополучие и сохра­нение жизни. Дети его уже не молились, а пировали, жили в праздности.

Как можно было спасти души потомков? Нужно было отнять у Иова все и посмотреть, останется ли у него любовь к Богу. Если бы смыслом жизни для Иова было единение с Творцом, тогда при любых потерях любовь как цель усиливалась бы, а осуждение Творца, недовольство судьбой, уныние и презрение к себе ста­новились бы слабее.

Для того чтобы войти в Царствие Божие, надо было ощутить себя любовью. Но Иов ощущал себя чело­веком. Жизнь, исполнение главных желаний, исхо­дивших из инстинктов, — это было для него основ­ной ценностью. Иову предстояла необычайно значимая роль — перейти от внешнего единобожия к внутренне­му, победить языческие корни в своем сердце. В Кни­ге Иова описан этот мучительный процесс покаяния, то есть изменения. История Иова — это первые кирпи­чи, заложенные в фундамент христианства.

В Новом Завете описано Царствие Божие, которое приблизилось к целому народу. Иудейское государ­ство погибло, но часть народа осталась жива.

Сейчас наступает то время, когда Царствие Божие приближается ко всей цивилизации. К тем, кто покло­няются вожделению, тяготеют к извращениям и культ удовольствия сделали смыслом своей жизни. К тем, кто давно уже служат своим инстинктам и ради их удовлетворения готовы завидовать, лгать, воровать, грабить. Царствие Божие приближается к тем, кто давно уже перестали выполнять заповеди, но при этом ходят в храм и считают себя верующими. К тем, кто стараются соблюдать заповеди, но молятся Богу только о своей защите и благополучии. К тем, для кого молитва ста­ла, по сути, магическим ритуалом для приобретения здоровья и удачи.

Царствие Божие приближается ко всем. Для каждо­го эта встреча будет выглядеть по-своему: один умрет, другой заболеет, на кого-то посыплются неприятно­сти, у кого-то погибнут дети и родственники. А кто-то выздоровеет и почувствует себя счастливым.

Все зависит от внутренних целей человека, от того, в чем он видит смысл своей жизни. На уровне сознания мы можем изменить цель за несколько секунд, а вот в подсознании все иначе. Внутреннее направление опре­деляется не только мировоззрением человека, но и всей совокупностью его мыслей, чувств и поступков. Эта внутренняя ориентация имеет огромную инерцию.

Не зря в Ветхом Завете сказано, что потомки блуд­ницы прокляты до десятого колена. Если вожделение, наслаждение, похотливость стали для женщины глав­ной целью, то она свою внутреннюю ориентацию пере­дает многим поколениям потомков, делая их несчаст­ными. Целители будут видеть у ее потомков венец безбрачия, родовое проклятие, порчу, заговоры на рас­пад семьи и бесплодие. У мужчин, которые станут об­щаться с дочерьми и внучками такой женщины, могут быть импотенция, бесплодие, сексуальная невоздер­жанность. Женщины, получившие по наследству по­добную тенденцию, будут притягивать к себе садистов, извращенцев, похотливых и развратных мужчин. Эти женщины, внешне целомудренные и благопристойные, будут жаловаться на судьбу, осуждать и презирать мужчин, не понимая, что сами же внутренне програм­мируют на такое поведение и притягивают мужчин с такими наклонностями.

Вера и осознание главного смысла жизни могут остановить развитие этой инфекции в душе. А если че­ловек еще и соблюдает заповеди и старается изменить­ся, тогда любая «грязь», унаследованная от предков, может перестать воздействовать на него, пожирая его душу. Когда человек начинает чувствовать, что он есть любовь, и внутренне реально меняться, тогда возмож­на перекодировка всей наследственной информации. Все зависит от того, насколько глубоко прошли изме­нения и насколько последовательно человек устремля­ется к Богу как главной цели своей жизни.

Без ощущения, что мы дети Божьи, что Творец создал нас по Своему образу и подобию, что наше «я» состоит из любви и на тонком плане мы неразрыв­но едины с Творцом, победить грех гордыни невоз­можно. Инстинкт самосохранения поймает нас в свои сети незаметно, но основательно. Это будет выглядеть как возмущение неразумностью бытия, как осуждение безнравственных людей, ущемляющих наше духов­ное благополучие, как неверие в себя и самоуниже­ние, как чувство превосходства над несовершенны­ми людьми, как поклонение прекрасному и как отказ видеть Божественную волю в жестокости и несправед­ливости.

Сначала мы любовь подменим наслаждением и по­стараемся избавить душу от боли, а потом все сильнее будем ненавидеть того, кто отнимает у нас душевный комфорт. Поклонение высшим чувствам незаметно перейдет в поклонение чувствам более простым. Глав­ными ценностями станут для нас духовная власть, тор­жество собственной воли, правота и справедливость, а затем по стандартной схеме продолжится процесс деградации души, сознания и тела.

Христос вернул людям возможность личного устрем­ления к Творцу. Он видел, что священники уже не ве­дут людей к Богу. Как только инстинкт самосохране­ния выходит на первое место, посредник становится важнее Бога. А потом количество этих посредников и их власть начинают разрастаться и душить веру, не по­зволяя людям пробиться к истине.

Последователи Христа попросту убрали прочь суть его учения, потому что оно делало ненужным институт посредников. Если народу идея непонятна, власть тог­да работает на себя. Вполне закономерно, что по такой же схеме духовная власть в виде католичества и право­славия на первый план поставила собственные нужды, утратив познание Бога как главную цель.

Еще в юности я прочитал книгу «Священный вер­теп» французского журналиста Лео Таксиля, который получил доступ к информации о жизни римских пап. Эта книга была издана в Советском Союзе. Тогда я и не представлял себе, до какого разврата может опуститься человек. Пожалуй, не было такого греха, которому не были бы подвержены римские папы. Блуд, кровосмеше­ние, отравления, убийства — чего там только не было.

Прочитав эту книгу, я надолго забыл о ней. А по­том, спустя какое-то время, задумался, почему же стало возможным такое разложение нравов, и пришел к вы­воду, что в основе лежит неверная система целей. Когда вместо любви на первое место выходит духовная власть, после этого человек неизбежно будет стремиться к власти финансовой, экономической и политической.

Во власть приходят самые умные, энергичные, не­заурядные люди. Все процессы протекают у них доста­точно быстро, поскольку энергетика сильная. Поэтому система неверных целей развращает этих людей гораз­до скорее, чем остальных.

Рыба умирает с головы. Сейчас, когда в постхристианском мире религии замкнулись на своих соб­ственных интересах, назревает момент, когда следует всерьез задуматься над фразой Христа: «Царствие Божие внутрь вас есть». Те, кто осознают, что без личного устремления вера погибает, поскольку подме­няется инстинктами, вероятно, это Царство обретут. Остается надеяться, что таких людей будет существен­но больше, чем десять праведников, необходимых для спасения Содома и Гоморры.

***

Озарение длится долю секунды, а вот чтобы опи­сать его, требуется много слов…

Открытый диалог человека с Богом происходит каждую секунду жизни. Как часто мы задаем вопро­сы: «Господи, почему? За что? Как жить дальше?» И порой даже не подозреваем, что Бог постоянно го­ворит с нами через нашу душу, через символы, зна­ки, через слова других людей. Нужно лишь уметь услышать Его. Лично у меня получается не всегда… Но иногда все же получается…

История, которой я хочу поделиться, банальна, но она помогла мне ответить на вопрос, который мучил меня последний год: что такое «конец све­та»? А также я смогла воспользоваться советами С. Н. Лазарева, как правильно вести себя в случае, если кто-то умирает.

Предыстория. В Интернете периодически всплы­вали разные «правды» о предстоящей гибели циви­лизации и вводили меня в состояние паники. Когда становилось совсем плохо, я включала диски С. Н. Ла­зарева и слушала, как он говорит: «Любите, отда­вайте энергию, радуйтесь, рожайте детей!» После этого я лишний раз повторяла себе, что, оказыва­ется, моя истинная вера в Бога еще слабенькая, по­тому что тот, кто верит, не боится. И смех и грех: с одной стороны, я была уверена, что смогу спасти свою душу, успею, получится, все будет хо­рошо, что моя семья сможет выжить. А с другой стороны, такими же темпами развивался страх, который заставлял сушить яблок побольше «на го­лодные годы вперед», зрели мысли: «А не скупить ли все 7 брошенных участков в нашем садовом товари­ществе?» и т. д.

В сентябре я планировала «зарыться носом в землю» и перекопать все свои 20 соток на даче, а также переделать кучу дел, подготавливаясь к «концу света, голоду и холоду». Однако еще в Библии написано: «Не хлебом единым жив человек». И Бог мягко намекнул мне, что я иду явно не в том направлении и мой огородик от «конца света» меня не спасет…

Теперь сама история. Летом я заметила, что мой кот Вася (ему было уже 14 лет) похудел. Од­нако он продолжал вести себя, как обычно. Вася — домашний кот, в городе не гуляет, а вот на даче домой его не загонишь ни в дождь, ни в холод. Он прибегал ночевать сам только в том случае, если я собиралась вечером послушать диски Сергея Николаевича. Причем, интересно, иногда он прибе­гал даже раньше, чем у меня возникала мысль по­ставить диск. Лазарева Вася любил, не пропустил за свою жизнь ни одной кассеты, ни одного диска! «Продвинутый лазаревец»!

И вот в конце августа Вася поймал мышь и сло­пал ее. А потом у него начался гастрит. Первого сентября я приехала с дачи в город, чтобы пойти с дочерью на линейку в школу. А потом отвезла кота в ветеринарный госпиталь. Взяли кровь на анализ, сделали рентген. Сказали, что гастрит — это ерун­да, но у кота начались возрастные необратимые изменения почек. Я сначала не поверила, что все это так серьезно. Начала лечить кота — капель­ницы, таблетки. На пару дней стало лучше, даже есть стал, а потом снова отказался от еды, пил только воду. Потом перестал даже пить. Врачи го­ворили: «А что вы хотите? Ваш кот старый. По человеческим меркам ему 90 лет, он отжил свой век. Не мучайте животное, усыпите его. Вы что, буде­те смотреть, как он умирает голодной смертью?» Но я просто не могла в это поверить. У моих сосе­дей коту 17, и он бегает, а моему 14, и он умирает.

Трансформация чувств: до поездки в ветери­нарный госпиталь сердце сжималось от страха за жизнь кота, мне казалось, я не переживу его смер­ти. Было очень страшно просто поехать к вра­чу и услышать правду. Но потом я сказала коту: «Я тебя не брошу», — и мы поехали. Нам, конечно, ничего не пообещали, но сказали, что на умирающего кот пока не похож. В те дни меня мучили сомнения и страхи — что будет? Я молилась и пересматри­вала свою жизнь (почки, мочеполовая — ревность). Мое личное состояние было угнетенно-подавленным. Мне надо было уезжать на дачу, а тут приходится каждый день возить кота на лечение. Да еще и неиз­вестно, сколько все это будет продолжаться и чем закончится…

А потом я попробовала благодарить Бога за все! Даже за то, что мой любимый кот умирает! Сна­чала не получалось. Но я говорила себе, что в этом тоже есть высший смысл… И вдруг поняла — да ведь это от дачи меня Бог отрывает! От того, что реши­ла: только хлебом единым можно спастись! Забыла о Боге и решила нарастить маммону… Эх… После это­го осознания на душе стало легче намного. Появилось теплое чувство спокойствия. Мне очень тогда хоте­лось, чтобы это было предчувствием выздоровления… Но, видимо, не все еще было мною понято…

Когда коту стало хуже, он отказался от еды и воды совсем, мне снова предложили его усыпить. Как потом объяснил врач из государственной клиники, в коммерческой организации лечат до последнего, это их деньги. И если сказали, что шансов нет, — зна­чит, это правда. Ветврач сказал: «Как говорят на востоке, его жизненная энергия подошла к концу. Вы ему ничем не поможете. Гуманнее его усыпить».

И вот тут, когда я поняла, что кот все равно умрет и это вопрос каких-то дней, я окончательно перестала бояться. Не скрою, дважды у меня мель­кали мысли о том, что, может быть, лучше кота усыпить. Только тут же вставал вопрос — а для кого лучше? И появлялся ответ — для меня. Мне морально тяжело ездить с ним в город, ставить капельницы, видеть, как он угасает у меня на глазах.

Только вот как предать друга? Как посмотреть ему в глаза и какие оправдательные слова сказать ему перед тем, как ты отдашь его в руки тех, кто сделает ему последний укол? Как украсть надежду у того, кто 14,5 лет дарил тебе только любовь, ласку и нежность? А вдруг произойдет чудо и он вы­живет? И даже если чуда не произойдет, как украсть у друга его последний день на Земле? Как отобрать возможность на интуитивное обращение к Богу (ведь, умирая, мы — и люди, и животные — обращаем­ся к Богу, и тяжелая смерть очищает нашу душу)? Как предать любовь к другу в своей душе? Как по­ставить удобство для себя выше любви к родному живому существу?

Ветврач смотрел на меня выжидающе — буду ли усыплять кота? Я сказала, что подумаю, что мы не попрощались, что его дома ждет мой ребенок. Врач посмотрел на меня с сожалением: «Ваше право. Но лечение стоит дорого. Надолго ли Вас хватит?..» Я забрала кота и пошла домой.

Во дворе клиники из глаз ручьем полились слезы, я позвонила домой. Мама говорит: «Ну что он му­читься будет, иди и усыпи!» Еще одно озарение — маму надо слушать не всегда! Когда я вышла из двора ветеринарного госпиталя, вдруг меня просто пронзило чувство-мысль: «Вот как выглядит „конец света“: есть время, чтобы ездить с котом по кли­никам, есть деньги, чтобы купить лекарства, есть разные платные и бесплатные клиники, где могут помочь. А у кота просто нет больше энергии, чтобы жить…» И в эту же секунду мне показались таки­ми смешными и нелепыми мои попытки спрятаться от «конца света» на даче, на огородике, запастись продуктами на голодные годы, одеждой…

Не будет никаких предсказанных Интернетом ужасов. Мы будем умирать тихо и незаметно, сре­ди изобилия еды, воды, электричества, лекарств, ноутбуков и навороченных тачек. Не зря сказано в Библии: «Будут двое пахать: один возьмется, а дру­гой оставится. Будут две молоть: одна возьмется, а другая оставится». Мы не сможем спасти свое тело никакими средствами, если наша душа опусте­ла и там нет любви, достаточной для того, чтобы жить дальше…

Что самое интересное — у меня пропал страх, пропали переживания. Я больше не боялась ни за жизнь кота, ни за свою собственную жизнь. Возник­ло какое-то очень интересное теплое-теплое чув­ство — чувство, что все будет хорошо. Тогда мне хотелось верить, что это связано с будущим выздо­ровлением кота. Но теперь я понимаю, что это про­сто чувство чистой любви, свободной от страха и переживаний. Я почувствовала, что принимаю лю­бую волю Творца. Но снаружи имею право действо­вать и надеяться.

Я решила пойти в государственную ветлечеб­ницу, устроить коту медицинский консилиум — а вдруг другой врач даст шанс на выживание? Шан­сов не дали и в другой клинике. Просто сказали: «Он старый. Все естественно. У тебя совесть чиста. Ты сделала все, что смогла». И снова предложили усыпить. Я опять отказалась. Уехала домой. Дома мама сказала: «Как хорошо, что ты его не усыпила! Я просто в ужас пришла от своих советов!» Вечером кот еще ходил по квартире, шатаясь и падая через каждый метр. Мне ужасно захотелось прижать его к себе и сказать, что я его очень люблю! Я поняла, что мы с ним прощаемся.

На следующее утро кот был еще жив. Хотя ле­жал, не двигаясь, и уже еле дышал. В тот момент мне очень помогли советы Сергея Николаевича, как правильно себя вести, когда кто-то умирает. Я пе­риодически подходила к Васе, гладила его, садилась рядом и молилась о том, чтобы для меня, и для кота тоже, любовь к Богу была высшей ценностью! Было больно терять любимое существо, но я понимала, что кот — не мой, он Божий. Бог дал мне его на целые долгие и счастливые 14 лет, а теперь Бог забирает кота назад. И чувствуя по жизни всю любовь Бога ко мне, я не могла в тот момент ис­пытывать отчаяние или такую же ужасную душев­ную боль, как когда-то в 14 лет, когда умирал мой дедушка, а я плакала и в отчаянии задавала Богу вопрос: «За что?». Теперь я отпускала не принадле­жавшее мне, отдавала Богу Богово. Теперь я знала, что мы расстаемся только на внешнем плане, а вну­три все равно будем вместе. И я так же смогу лю­бить своего кота всю свою жизнь…

Вася умер в 15 часов дня. Ночью, когда я легла спать и подумала о нем, то явственно почувствова­ла, как он ко мне пришел, прижался ко мне, и я так и уснула, как бывало раньше, когда он был живой. Я благодарна Богу за то, что Он дал мне такую си­туацию. И благодарна Сергею Николаевичу за то, что он своими исследованиями помог мне понять и расшифровать то послание, которое было мне пере­дано через болезнь и смерть моего кота. Возможно, кот умирал из-за меня. Вернее, для меня. Бог очень мягко показал мне, куда идти, чтобы выжить при «конце света»: к любви и только к любви, забыв про накопительство и запасы. И хотя боль тоже была большая — я очень-очень любила своего котика, — но была и любовь к Богу, благодарность за годы сча­стья, за возможность любить кота всегда. А также я тогда отчетливо понимала, что в случае жесткой блокировки моих действий на месте кота мог бы оказаться мой ребенок или мои родители…

Есть известное выражение: «Чем больше я узнаю людей, тем больше начинаю любить собак». Имеется в виду, что люди гораздо подлее, грубее, извращеннее.

Любовь к животным — это не только возможность заботиться и отдавать, это и постоянное получение положительных эмоций. Но это также и проблемы, связанные с уходом за ними. В этом плане ситуация напоминает уход за маленьким ребенком, а материн­ская любовь очень похожа на Божественную. Да, маленький ребенок требует заботы, ухода, бессон­ных ночей, но его легче любить, чем взрослого. Ког­да выросшее дитя хулиганит, дерзит, не слушается, тогда нужно научиться любить его, не только забо­тясь и отдавая, — надо меняться самому и воспиты­вать другого.

Что такое воспитание ребенка? Это формирование у него правильных целей, это помощь в создании пра­вильного мировоззрения. Это советы, как относиться к миру и к самому себе. Любить того, кто отличается от тебя, кто противоречит тебе, кто обижает тебя или ущемляет, — это уже искусство. Любовь к животным — это благо. Но людей, мне кажется, нужно любить боль­ше, чем животных.

К сожалению, нас никто не учил любить людей, — вся любовь сводилась к жертвенности, заботе, само­уничижению ради другого, бесконфликтности. Люди пытались свято следовать этим рекомендациям, но почему-то общество от этого лучше не становилось. А все дело в том, что не хватало главного. Любовь к другому подразумевает не только односторонние жерт­венность и заботу, — оба человека должны менять­ся, оба должны воспитывать друг друга, оба должны сохранять любовь и в боли, и в радости.

Любовь не только не исключает конфликты, — она требует конфликтов. И она же разрешает их. Чем мас­штабнее конфликт, тем больше любви нужно для его разрешения, для поисков компромисса. Чем агрессив­нее человек, тем тяжелее ему решать конфликты с дру­гими. Внутренняя агрессивность накапливается, когда мы не умеем прощать.

Почему две тысячи лет религия призывает к про­щению, а люди так и не научились этому? Причина — в особенностях нашего сознания. Пока я считаю чело­века виноватым, простить его я не смогу, — агрессия будет сочиться все равно. Если же я все-таки попыта­юсь полностью простить его, то произойдет разворот агрессии к самому себе, и такое «прощение» превратит­ся в самоунижение и самоуничтожение. Человек, про­щающий таким образом, невольно придет к угнетению всех своих жизненных функций, к пассивности, сла­бости, депрессии, алкоголю и т. д. И, в конце концов, для того чтобы выжить, перестанет прощать и вернет­ся к старой схеме — «око за око, зуб за зуб».

А ведь эта схема не так уж и плоха. Христос об этом и говорил: если согрешивший не хочет изме­ниться и продолжает вести себя недостойно, то по­могать ему в таком случае следует уже не мягкостью и прощением, а жесткими, адекватными действиями. Ведь если человек не меняется, он повторит свое пре­ступление, согрешит снова. Если человек не желает раскаяться в содеянном, то он должен искупать свою вину, жертвовать, быть наказанным. Умному — сло­во, дураку — палка. Прощение человека подразуме­вает его готовность измениться, чтобы, по крайней мере, не получить наказания.

Прощение происходит на двух уровнях. Боже­ственный аспект подразумевает абсолютность высшей воли во всем происходящем. Я не смогу простить че­ловека, если считаю его виноватым. Но если я пони­маю, что Божественная воля абсолютна, что даже во­лос не упадет с головы человека без высшей воли, то я должен признать, что любой обидевший меня, с выс­шей точки зрения, не виноват. А если он не виноват, то нет смысла и говорить об обиде и наказании. На Божественном уровне нет правых и виноватых, а есть неведомый нам замысел Творца. Поэтому, что бы ни сделал любой человек, мы не имеем права на обиду и желание отомстить.

А на внешнем плане (там, где есть наше тело, наши мысли и поверхностные чувства) обида и ненависть — это попытка воспитания другого человека. Правда, са­мая примитивная. Обида обычно проходит тогда, ког­да человек внутренне меняется, жертвует (например, делает нам какой-нибудь подарок), начинает вести себя по-другому. Одновременно с ним и мы стараемся меняться, понимая, что танго танцуют двое, что имен­но мы сами (наше внутреннее состояние и поведение) являемся причиной того, что нас обижают или ущем­ляют.

В христианстве любовью к ближнему всегда при­нято было считать мягкость, бесконфликтность. Это неизбежно вызывало лицемерие. Снаружи все были мягкими, а внутри накапливалась жесткость. Во вре­мена инквизиции все говорили о братской любви к ближнему, а когда по малейшему подозрению человека сжигали на костре, в приговоре звучало: «Казнить ми­лосердно, без пролития крови».

В постхристианском мире привычными стали псев­долюбовь и псевдотеплота. Сейчас мы поражаемся лицемерию западного мира, — но ведь оно вполне зако­номерно, поскольку исходит из того однобокого воспри­ятия мира, из тех искаженных установок, которые по­следователи Христа закрепили на Вселенских соборах.

Что касается темы конца света, то Иисус Христос называл этот период приближением Царствия Божье­го. Любопытно: определение, данное Христом, настра­ивает на любовь, тогда как определение, данное его последователями, вызывает уныние, депрессию и, по сути дела, убивает любовь в наших душах. Это лиш­ний раз свидетельствует о том, что понимания сути христианского учения нет до сих пор.

Достаточно бегло прочитать Новый Завет, чтобы понять: в Царствие Божие войдут только люди любя­щие. Для того чтобы стать таковыми, нужно, с одной стороны, молиться, соединяясь с Богом, а с другой сто­роны, сдерживать свои инстинкты. Те, кто не сумеют справиться с инстинктами и станут цепляться за них, то есть за жизнь, за богатство, за наслаждения, — будут терять все это, прикоснувшись к любви. Один потеряет богатство, другой потеряет здоровье, третий потеряет жизнь. Насколько рабская зависимость от инстинктов закреплена поведением человека, настолько больнее бу­дет происходить отрыв. Многие сойдут с ума, — ведь потери предстоят не только физические, но и духов­ные. Неслучайно в эпоху Христа наблюдалось огром­ное количество бесноватых. Он учил, каким образом побеждается эта болезнь: постом и молитвой, то есть отрешенностью от инстинктов и концентрацией на люб­ви к Богу.

Когда приближается Царствие Небесное, душа не­заметно начинает очищаться, — из нее выделяются и осуждение, и ненависть, и обида, и уныние. Причем человек поначалу может об этом и не подозревать. Если он утром и вечером молится, принимая любую будущую боль как данное Богом очищение, если пони­мает, что все происходящее дается нам для укрепления любви, если ощущает, что смысл жизни — это любовь к Богу, если в момент любой боли, потери или приоб­ретения заботится о сохранении любви, — тогда агрес­сия, едва зарождаясь, тут же начинает таять. Тогда за­висимость от инстинктов слабеет. Будущие болезни и несчастья, не успев сформироваться и набрать силу, исчезают, не реализовавшись. Человек может даже не догадываться о том, что привычной искренней молит­вой, раскрывающей любовь в душе, он избавил себя и своих детей от несчастий, болезней и смерти.

В Евангелии от Иоанна сказано: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Для многих богословов эта фраза и по сей день оста­ется загадкой. Попробуем разгадать ее. В чем смысл такого понятия, как слово? Слово служит нам для обозначения различных предметов: дерево, стол, стул, мир, небо, вода, земля. Слово вызывает у нас образ. Когда мы произносим слово «стул», у нас в созна­нии возникает обобщенный образ предмета, на кото­ром мы сидим. Мы никогда не поймем, что такое стул, если у нашего образа при наличии формы будет от­сутствовать содержание. Образ стула включает в себя возможность сидеть на нем, передвигать его, ставить к столу и т. д. Иными словами, образ — это сочета­ние формы с содержанием, функцией. Не зная функ­ции предмета, мы не сможем понять, почему он имеет именно такую форму. Форма определяется функцией. А функция определяется целью. Цель — это информа­ция. Когда к информации добавляется энергия, — воз­никает функция.

Такое понятие, как слово, по своей сути означает программу. В переводе на научный язык в Евангелии от Иоанна сказано следующее. Вселенная возникла не на ровном месте. Вначале была информация, програм­ма развития, — по этой программе вселенная и разви­вается. Она существует как единый живой организм. У вселенной есть цель — познание непроявленной части Творца и, в конечном счете, единение с Ним.

Понятие энергии неразрывно связано с таким поня­тием, как информация. Если исчезает информация, ис­чезнет и энергия. Если уходит цель, пропадают силы, необходимые для ее достижения.

Души людей, находясь в загробном мире, забывают об инстинктах. Здесь им не надо переживать о защите своего тела, не надо суетиться, для того чтобы продол­жить жизнь. Вероятно, именно это безмятежное состо­яние ясновидящие и называли раем. Это не тот «рай» западного человека, где исполняются все желания, — это скорее то самое состояние, которое на Востоке на­зывают «самадхи» — «просветление».

Душа, освобожденная от инстинктов, устремляет­ся к Богу и к любви. Если она не запятнана греха­ми телесной жизни, то освобождение от инстинктов будет достаточно полным. Душа сможет выйти на са­мые тонкие планы бытия, где видно прошлое, настоя­щее и будущее. А когда эта душа вновь воплотится на Земле, тогда повышенная интуиция, дающая знание о будущем, позволит этому человеку иметь правильное мировоззрение, а вместе с ним — здоровье и благопо­лучие. Возможности у такого человека будут гораздо более масштабными, чем у тех, кто в прошлой жизни воровал, завидовал и обижался.

Если у человека правильные цели, тогда в запасе у него много энергии. Если цели искажены, тогда энер­гия снижается, начинаются неприятности и болезни, а потом энергия падает до смертельного уровня.

Что такое старость, с точки зрения энергетики? Мы живем в физическом теле, сообразуясь с наши­ми инстинктами, — иначе нам не выжить. Мы долж­ны продолжать свой род, рожать и воспитывать детей. Мы должны иметь жилище, одежду и предметы быта. Мы должны обеспечивать свое выживание не только сегодня, но и завтра и послезавтра. Нам необходимо заботиться о нашем теле, кормить его, укреплять, раз­вивать. Наше сознание также является объектом нашей заботы: и способности надо развивать, и мудрее стано­виться, и мир познавать. Мы должны заботиться, есте­ственно, и о душе: любить ближнего, создавать семью, совершенствовать культуру и искусство, способствую­щие развитию души. На все это уходит много сил. Но все это — промежуточные цели.

Если у нас не будет любви к Богу, то стратегиче­ской энергии не будет тоже. Тогда мы выживем сегод­ня, но умрем завтра. За миллионы лет на нашей пла­нете сменилось огромное количество животных и рас­тений, многие виды полностью исчезли с лица Земли. Человек остался, поскольку, благодаря религии, имел стратегическую энергию. Именно эта энергия позволи­ла создать условия для выживания и развития. Ког­да вера в Бога утрачивалась, внешний расцвет сохра­нялся еще в течение какого-то периода. Но будущего уже не было, и спустя какое-то время цветущие циви­лизации исчезали, пышные города разрушались, наро­ды уходили в никуда.

По мере жизни в физическом теле внутреннее единство с Богом, полученное в загробном мире, на­чинает ослабевать, и постепенно утрачивается главная жизненная энергия. Это и есть старость.

В Новом Завете сказано о том, что грех ведет к смерти, а также — о том, что Христос победил смерть. Раньше я не понимал смысла этих фраз, а не так дав­но все как-то сложилось, связалось и стало понят­ным. Христос научил людей истинной любви, объяс­нил, как преодолеть инстинкты, победил болезни, — в какой-то степени это и есть механизм победы над смер­тью. Грех лишает душу энергии, поскольку в основе греха лежит отказ от любви к Богу и устремление к инстинктам. Если человек внутренне и внешне про­должает грешить, болезнь усугубляется и завершает­ся смертью. Иногда бывает так, что внешне грешить человек уже перестал, но накопленная подсознатель­ная инерция все равно приводит его к печальному ре­зультату.

Если любви мало, преодолеть инерцию греха невоз­можно. Если девы не накапливали масло в своих све­тильниках, то, когда придет жених, они не попадут с ним вместе на брачный пир и не выйдут замуж. Если человек не накапливал любви в своей душе, то, ког­да приблизится Царствие Божие, очищение любви ока­жется для него слишком болезненным. Это очищение может выглядеть как сумасшествие, диабет, онкология или смерть. Некоторые умрут незаметно, — у них про­сто перестанут рождаться дети, и их род прекратится.

Христос говорил, что следует делать, для того что­бы выжить, когда все мы соприкоснемся с высши­ми планами бытия. С этими планами наши души сво­бодно и естественно общаются в других мирах после смерти. То, что мы называем загробным миром, — это только один из этапов нашего развития, один из слоев другой реальности.

В принципе, мы должны при жизни войти в со­стояние смерти, — на самом деле, это есть состояние отрешенности от наших инстинктов, желаний и стрем­лений. Принудительно этот процесс выглядит как фи­зическая смерть, добровольно — как отрешенность от мирских целей, желаний, от реализации основных человеческих инстинктов.

Те, кто пьют, жестоко относятся друг к другу, зави­дуют и осуждают, — не наследуют Царствия Божьего. Те, кто сытно и много едят, не сдерживают своей по­хотливости, не тормозят своей страсти к деньгам, вла­сти и материальному благополучию, — тоже вряд ли выживут при соприкосновении с любовью. Те же, кто идут к любви и периодически сдерживают все свои че­ловеческие желания и проявления, ставя их на второе место, имеют шанс выжить при встрече с любовью.

Две тысячи лет назад люди считали, что Бог наказы­вает только за поступки. О том, что в основе неправиль­ных поступков лежат греховные мысли и чувства, люди просто не догадывались. О том, что болезни и несча­стья могут быть посланы человеку, который ведет пра­ведную жизнь, но в душе обижается, осуждает, уныва­ет, многие даже не подозревали. Трудно было поверить в то, что похотливые мысли и даже вполне оправданное чувство превосходства над безнравственным человеком могут быть источником несчастий и болезней.

Христос расширил масштабы понимания вселен­ских законов. Он объяснял, что прощение по сути своей означает принятие Божественной воли. Когда прощаешь, душа открывается для любви. Человек, не умеющий прощать, никогда не научится любить по-настоящему, потому что какой-то частью своей души он будет закрыт для Бога. Поэтому христианство всег­да ассоциировалось с таким образом, как прощение. Человеку, отвернувшемуся от Творца, невозможно войти в Царствие Божие.

Проводя свои исследования, я все больше убеж­дался в истинности христианского учения, в непре­ложности таких понятий, как любовь и прощение. Человек, закрывающийся от Божественной воли, на­чинает жить в соответствии со своей волей, своими целями и инстинктами. Он уподобляется ветке, кото­рая не желает быть частью дерева и в результате на­чинает усыхать. Аналогично клетка, которая отказы­вается считать себя частью организма, превращается в раковую.

Христос является олицетворением любви и проще­ния. Когда мы хотим привести пример, как нужно про­щать, мы невольно вспоминаем Христа. Он прощал всегда, — даже тех, кого хлестал бичом, выгоняя из храма, он любил и прощал внутри, понимая, что вино­ваты не они, а их несовершенство, что религия осла­бевает и не может помочь людям преодолеть поклоне­ние комфортной жизни. Христос видел, что в храме уже нет Божественной воли, — там торжествует мам-мона, поклонение инстинкту самосохранения, то есть деньгам, благополучию и власти. Христос прощал и тех, кто издевался над ним и убивал его, понимая, что виноваты не они, а их наивность, их заблуждение, их несовершенное мировоззрение и неумение любить.

Вроде бы все логично и понятно. Это была демонст­рация абсолютного принятия Божественной воли, демонстрация любви, которая ни от чего не зависит. Как бы ни были унижены инстинкты, как бы ни были оскорблены жизнь, достоинство, правота, стремление помочь людям, — любовь все равно сохранялась. Уме­ние любить несовершенного — это один из главных спо­собов победы над дьяволизмом. Христос демонстриро­вал это. Таким образом, две тысячи лет назад заложе­ны были основы для спасения нынешней цивилизации.

Однако иногда, когда я вдумывался в отдель­ные места Библии, мне не удавалось постичь их суть. Я чувствовал, что в тексте зашифрована невероятно важная информация, но воспринимал слова Христа по­верхностно и никак не мог добраться до их глубинно­го смысла. Я делал одну попытку, вторую, третью, по­том сотую, а потом тысячную. Но понимание не при­ходило. В таком случае главное — не унывать и не паниковать. Нужно искать другие пути, новые подхо­ды. Нужно учиться распознавать суть, содержание — сквозь форму. Рано или поздно противоположности соединятся, и тогда все станет понятным.

А ведь Христос, символ абсолютного прощения, считал, что существует категория людей, которых он простить не может. Представьте себе, Христос сооб­щает этим людям: «Я никогда вас не прощу…» Причем это не те, кто казнили его. Это даже не первосвящен­ники, организовавшие его убийство. Это не те люди, которые, нарушая заповеди, грабили, убивали и пре­любодействовали.

Как ни парадоксально, но слова Христа обращены были к будущему, к тем людям, которые потом назо­вут себя христианскими священниками. Именно они совершат в свое время такой грех, который не может быть прощен Христом. Иными словами, если они бу­дут болеть и умирать, Христос им не поможет или не сможет помочь.

Вновь и вновь я перечитывал библейский текст:


Многие скажут Мне в тот день: Господи! Госпо­ди! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли име­нем многие чудеса творили?

И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отой­дите от Меня, делающие беззаконие.

(Мф 7:22,23)


Время показало, что от имени Христа действова­ли именно священники — католические, православные, протестантские. От имени Христа обещали они выздо­ровление от болезней, снятие грехов при крещении и причастии. От его имени управляли людьми с корыст­ными целями, от его имени пророчествовали о кон­це света и наказании всех тех, кто не повинуется им. Получается, что все эти люди не войдут в Царствие Божие. Их грех таков, что при всем своем желании Христос не сможет им помочь.

А ведь в своем городе Христос тоже многим не смог помочь, поскольку земляки видели в нем только чело­века, сына плотника, строителя, а это невысокий ста­тус по тем временам. Божественного, открывшегося в Христе, эти люди не заметили, поскольку отвернулись от любви, — их целью был не Бог, а благополучное существование.

Получается, что главный грех тех, кто объявили себя «пастырями» и «святыми отцами», заключается в том, что, на словах призывая к Царствию Божье­му, в действительности они строили царствие земное, причем достаточно рьяно. Прикрываясь религией, они вовсю занимались экономикой и политикой.

Слова Христа, в самом деле, оказались пророче­скими, — история показала нам это. Христос не осуж­дал этих людей, — я думаю, он простил и их. Свои­ми словами он, вероятно, хотел подчеркнуть, что одно из главных преступлений против любви — смещение основной цели, отказ от личного устремления к Богу. В этом случае все становится средством для служения инстинктам, вера и молитва используются для того, чтобы получить здоровье, комфорт и благополучие, для того, чтобы все желания исполнялись, — в пер­вую очередь те, которые связаны с животными инстин­ктами и самым сильным наслаждением. Христос знал, что его последователи будут использовать веру в Бога, чтобы превратиться в животных.

Христос пытался устранить посредников, напрямую выводя человека к любви и к Богу: «Царствие Божие внутрь вас есть». Наверное, он предвидел, что эти посредники не только не уйдут со сцены истории, но и неимоверно увеличатся в количестве, что между ними, как в любой светской организации, возникнут всевоз­можные иерархические различия и жесткая борьба за деньги и власть.

Христос видел, что люди не понимают его учения. Любая организация — это функция. Когда есть про­грамма, идея, цель, — организация работает на нее. Если же цель непонятна или отсутствует, организация работает на себя, то есть на инстинкты. Число чинов­ников тогда стремительно растет. Такая организация все более напоминает раковую опухоль, которая рано или поздно начинает умирать, высосав из организма все соки.

Перед смертью человек, как правило, готовится к встрече с Богом. Он отрешается от всех земных дел, от своих инстинктов, душа его настраивается на любовь.

Христос говорил о своем втором пришествии. Себя он отождествлял с любовью. Вероятно, он знал о том, что Израиль погибнет. По-видимому, знал он и о том, что нынешняя цивилизация окажется на грани гибели. Наверное, Христу было известно, что человечество, подойдя к точке невозврата, начиная умирать, уже без лицемерия обратится к Богу, — для спасения души, а не для удовлетворения инстинктов. И тогда, веро­ятно, произойдет воскресение нынешней цивилизации. Исчерпав весь запас жизненных сил, через любовь люди обретут новое знание, новую жизнь и создадут новую цивилизацию.

Перечитывая Библию, я наткнулся на следующую непонятную фразу Христа:


Посему говорю вам: всякий грех и хула про­стятся человекам, а хула на Духа не простится человекам;

если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Свя-таго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем.

(Мф 12:31,32)


Как известно, это фраза не вполне понятна и бого­словам. На протяжении двух тысяч лет предпринима­лось множество попыток объяснить смысл этих слов, но ни одна из версий душу не трогает, не дает ощущения понимания. В первую очередь, я думаю, потому что никто толком не смог объяснить, что такое Дух Святой.

Я натыкался на это выражение, как на стену. Остав­лял его, двигался дальше, а потом возвращался, под­ходил опять и вновь пытался преодолеть. Информация никак не стягивалась в одну точку. Различные образы, мысли, чувства плавали по отдельности и не хотели объединяться в одно целое. Это было настолько мас­штабное понятие, что охватить его я не мог. Подобное познается подобным. Как выйти на тот уровень, кото­рый является уровнем Святого Духа?

В конце концов, я почувствовал: это возможно только через любовь. Я обратился к индийской фило­софии. В «Бхагавад-гите», или «Божественной Пес­ни», Творец вселенной, родившийся на Земле в обра­зе человека Кришны, беседует с воином Арджуной. Творец сообщает, что Его энергией пронизана вся вселенная, все миры, что Он незримо присутствует во всем, в каждом явлении и в каждом предмете, и еже­секундно управляет миром.

Вся индийская философия — это сказки, истории, притчи, в которых зашифрована колоссальная ин­формация. Поскольку человеческое восприятие — до­статочно поверхностное, масштабную информацию люди усвоить не могут. Поэтому информацию нуж­но загримировать, зашифровать, изложить привыч­ным языком: верхний слой должен соответствовать уровню тех, для кого она предназначена. А далее, в глубинах повествования можно зашифровать любое количество информации, которая, по мере взросле­ния и развития людей, будет становиться доступной для понимания.

Поэтому и Ветхий Завет выглядит как собрание раз­нообразных историй: история про сотворение мира, история про Адаму и Еву, истории из жизни еврейско­го народа. Христос также говорил притчами, посколь­ку люди не понимали его.

Почему же все-таки Христос утверждал, что хула на Духа Святого не простится? И каким образом это было связано с ним? Как различить, в каком случае человек хулит Иисуса, а когда он хулит Святого Духа, пребы­вающего в нем? Почему эти хулители не войдут в Цар­ствие Божье? Почему они погибнут при соприкоснове­нии с любовью?

На попытки понять смысл этой фразы Христа у меня ушло около сорока лет. Только недавно появилось ощущение понимания. Святой Дух — это не­видимая, бесплотная энергия, происходящая от Бога и управляющая всей вселенной. Это информация, про­грамма, по которой все развивается. Это суть бытия, заключающаяся в каждом предмете и каждом событии. Это любовь. Вселенная происходит из любви, любовью управляется и любви подчиняется.

Задумаемся: а в чем смысл слова «хулить»? В при­вычном восприятии это означает ругать, осуждать. Однако это понимание — слишком мелкое, далеко не полностью отражающее смысл. Хулить достойного человека означает говорить о нем хуже, чем он есть на самом деле, утверждать, что он низменно, недостойно себя повел. В таком случае, хулить Бога — это озна­чает, отказываясь от Божественной логики, приписы­вать Ему логику человеческую. А потом, соответствен­но, обижаться на Него и предъявлять Ему претензии. Итак, богохульство — это присваивание Богу челове­ческих черт, человеческого характера и человеческой логики, после чего начинаются претензии, оскорбле­ния и обиды.

Получается, что в древнем Израиле тенденция к бо­гохульству была всегда и в рамках иудаизма не пре­одолевалась. А у последователей Христа такая тен­денция попросту стала нормой. Значит, деградация постхристианских религий — совершенно естественна. Человеческая логика постепенно и незаметно вытесня­ла логику Божественную, человеческая воля выходила на первый план.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая о том, что проис­ходит в нынешней России. Человеческая логика в от­рыве от Божественной чувствует себя непогрешимой и неподвластной никакой критике. Любой критикую­щий должен быть остановлен или уничтожен. Любая критика начальства признаётся незаконной. Что бы ни делал начальник, как бы недостойно себя ни вел, как бы по-хамски ни обращался с подчиненными, крити­

ковать его нельзя. Это напоминает Россию петровских времен, когда солдата, выступившего с критикой на­чальства, забивали до смерти палками-шпицрутенами. Нынешнее руководство России принимает законы, согласно которым любая критика власти считается экс­тремизмом. Православная церковь пытается принять закон о богохульстве, смысл которого таков: любая критика православной церкви и отдельных ее предста­вителей приравнивается к богохульству.

Итак, почему же хула на Духа Святого лишает че­ловека Царствия Небесного? Дух Святой — это лю­бовь. Христос отождествлял себя с любовью. Он знал, что его истинное «я» состоит из любви, по­этому называл себя сыном Божьим. Но одновременно Христос ощущал себя и Сыном Человеческим, живу­щим по земным законам и рожденным земной женщи­ной. Он видел, что каждый человек един с Богом, — люди просто забыли об этом, перестали это чувство­вать и понимать.

Тем, кто воспринимал Христа только как человека и, соответственно, презирал и осуждал его, он остав­лял шанс на выживание. Остальных же, тех, кто ощу­тили Божественное в своей душе и увидели Бога в нем, Христос хотел предупредить: осуждение для них смертельно опасно. Тому, кто не знает, что такое любовь, можно жить инстинктами, — ему простится это, как животному или дикарю. Но человеку, познавше­му любовь, отказываться от нее уже нельзя, относить­ся к ней презрительно, пренебрежительно — смертель­но опасно. Как правило, пренебрежение к чему-либо одному связано с возвышением другого. Пренебре­жение, проявленное по отношению к Богу и любви, связано, как правило, с возвышением инстинктов и по­клонением им.

На самом деле, хула на Духа Святого есть грубей­шее нарушение трех главных заповедей. Первая, выс­шая заповедь, призывающая возлюбить Бога превыше всего, сообщает нам о том, что Бог един, а значит, и мы едины с Ним. Вторая заповедь запрещает нам по­клоняться инстинктам в ущерб любви и устремлению к Богу. Третья заповедь предупреждает о том, что о Боге и о любви нельзя говорить пренебрежительно, всуе.

У каждого человека есть тенденция забыть о Боге как о главной цели. Каждый несет в себе возможность поклонения вторичному — как главному. У каждого есть тенденция пренебрежительно относиться к чув­ству любви и к образу Творца. И ведь, действительно, сложно с благоговейным уважением относиться к лы­сому дедушке, который сидит на облаке и дарит всем конфеты.

Сначала мы богохульствуем, присваивая Творцу че­ловеческий облик, изображая его на иконах, затем при­писываем Ему человеческую логику, а потом уже начи­наем пренебрежительно относиться к Нему на уровне чувств, мыслей и поступков.

Итак, мы видим две категории людей, у кото­рых, согласно Христу, нет шанса попасть в Царствие Божие. Первая категория — это те, кто ненавидели и хулили Христа, а вторая — те, кто были его последова­телями и приверженцами. Вроде бы это полные проти­воположности, но при соприкосновении с любовью бу­дут погибать и те, и другие. А дело в том, что внутри обе эти категории весьма похожи: и те и другие отка­зались от поиска Царствия Божьего, и для тех и для других служение инстинктам вышло на первый план.

Конечно, не все священники относятся к вере ко­рыстно. И сегодня многие совершают свой искренний подвиг, помогая душам людей и спасая их. Но суще­ствует тенденция, которая постепенно ломает слабых и добирается до сильных. Эта тенденция так называе­мого обмирщения набирает все большие обороты, пе­рерождая здоровую ткань в раковую опухоль. Судя по всему, это связано с непониманием того, чему учил Иисус Христос.

Как же все-таки выжить, когда приблизится Цар­ство Небесное? Как преодолеть невольное богохульст­во? Как прикоснуться к любви и не умереть при этом? Христос дал ответ.

Вы есть любовь. Ваша суть есть любовь. Вы состо­ите из любви. Вы дети Божьи. В вас всегда незримо присутствует Божественное. В то же время, вы имеете человеческую оболочку со своей логикой и своими ин­тересами, — это часть Божественного. Эта человече­ская оболочка — как ребенок, которого нужно воспи­тывать и одновременно любить. Но никогда при этом нельзя забывать, кто вы есть на самом деле. Тогда чув­ство любви будет у вас непрерывным, оно станет для вас истинной реальностью, — большей, чем окружаю­щий мир. А это, наверное, и есть настоящее счастье?

Воспитание

Ваши книги читаю, перечитываю и следую им в жизни. Огромное Вам спасибо.

А пишу с таким предложением. Карикатура тво­рит в воспитании великое дело своей наглядностью. Сегодня утром, идя по парку, видела такую ситуа­цию. Молодой парень справляет нужду недалеко от компании девушек и парней, сидящих на скамейках. Вокруг пивные банки. Уж не знаю, их они или нет, но на ум пришла такая картинка: большая пивная банка выгуливает на цепочке паренька, который мо­чится под дерево. Банка довольна, в ее мыслях ана­логия: собачка за подобным занятием, находящаяся на поводке.

Пока я шла, он вернулся в компанию. Все нор­мально. Все веселы. Пройти мимо не смогла, подо­шла, сказала, что это круто — вот так при всех. Получилось сбивчиво, не подготовилась. Результат неизвестен, но надеюсь, в следующий раз все-таки задумается. Молодежь посмеялась.

Сделать бы такой направленности серию банне­ров или что-нибудь подобное. Возможно, кто-нибудь заинтересуется или поделится опытом, как найти единомышленников…

Вся наша жизнь — это воспитание себя и других. Что такое воспитание? На последних семинарах я постоян­но подчеркиваю, что является главным в воспитании ре­бенка. В первую очередь, это создание целей, к которым будет стремиться человек, вступающий в жизнь.

Если цели правильные и масштабные, то ребе­нок будет энергичным и добродушным. Если цели привязать к инстинктам, ребенок будет эгоистич­ным, агрессивным или депрессивным. Цель фор­мирует функцию. Цель формирует мировоззрение, которое представляет собой программу действий. Мировоззрение и поведение формируют характер, судьбу и здоровье.

Воспитание ребенка — это формирование правиль­ных целей. Если смыслом жизни и высшей целью яв­ляется любовь и единение с Богом, тогда ребенок спо­собен будет изменить свой характер, свои наклонности и привычки. И даже если у него в подсознании есть патологические тенденции, пришедшие от предков, при наличии любви в душе он сможет глубинно изме­ниться и преодолеть их. Без любви нет изменения, без изменения нет воспитания.

Воспитание — это всегда помощь и поддержка. Эта помощь может быть жесткой, эта помощь может быть мягкой, но она всегда должна сопровождаться лю­бовью. Нужно понимать, что человеку очень трудно преодолеть зависимость от инстинктов и двинуться в правильном направлении, ведь наши чувства имеют огромную инерцию. Поэтому для воспитания необхо­димо не только дружелюбие, но и терпение.

Если, воспитывая другого, вы чувствуете полную свою правоту, — любовь уходит. Появляется желание подавить другого, сделать его подобным себе. Ведь тому, кто абсолютно прав, меняться не надо, он сам яв­ляется критерием истины. В этом случае изменения за­канчиваются; начинается деспотия и подавление окру­жающих.

Для многих воспитание — это монолог. Настоящее же воспитание — это всегда диалог, это взаимодействие управляющего и подчиненного. Причем воспитуемый тоже воспитывает учителя.

Я слышал, что в монастырях среди монахов не принято указывать друг другу на недостатки и пре­грешения. Считается, что это вроде бы вредит любви к ближнему. Ведь любовь, с религиозной точки зре­ния, — это только добро, комфорт и положительные эмоции. Если добро мы получаем от Бога, а зло — от дьявола, любовь тогда должна быть бесконфликтной, безропотной, мягкой и комфортной.

Неумение соединить в душе противоположности приводит к остановке развития, и тогда мы незамет­но скатываемся в крайности: сначала пытаемся воспи­тывать только добродушно, мягко, безропотно, а по­том внутри назревают осуждение, злость и ненависть. В результате добродушие превращается в нетерпи­мость и жестокость. Если кто-то рядом хулиганит, мы сначала пытаемся сдерживать наши истинные чувства и не показывать их. А потом, когда накипит и чаша на­шего терпения переполнится, мы срываемся на крик, обвинения и злобу.

Внешнее миролюбие ничего общего не имеет с хри­стианством. Миролюбие должно быть, в первую оче­редь, внутренним. Ведь заповеди Христа обращены, прежде всего, к душе, а не к телу. Не надо «давать свя­тыни псам», которые не понимают языка миролюбия и добродушия. Таких людей можно одернуть жестко, но с любовью, — не с целью унизить, а с целью помочь. Человеку сложно перестроиться сразу, поэтому ино­гда ему можно помогать не только добродушием, но и жесткостью.

Прошлым летом у меня произошел любопытный случай. Вместе с женой и дочерью мы летели от­дыхать на юг. В испанском аэропорту выстроилась длинная очередь для прохождения паспортного кон­троля. Рядом с нами оказался молодой парень, ко­торый оживленно общался со своими подружками и был весьма остроумен. Беда только в том, что все его речи сопровождались отборным матом, причем дела­лось это демонстративно и явно использовалось как средство для унижения окружающих и возвышения самого себя. Люди вокруг старались не замечать про­исходящего, нас же учат толерантности. А молодой человек несколько увлекся и, по сути дела, оскорблял всех присутствовавших, демонстрируя свою удаль.

Некоторое время я терпел, ожидая, что он выгово­рится и замолчит, но он, наоборот, только расходил­ся все пуще. Я понял, что этот процесс самоуниже­ния пора останавливать, иначе мои негативные чувства превратятся в ненависть. Ведь претензию нельзя дер­жать внутри, она должна быть высказана, — только правильно, без агрессии. Тем более, рядом находилась моя младшая дочка, а в присутствии 13-летнего ребен­ка мат становился особенно оскорбительным.

Я подошел к парню и вежливо обратился к нему:

Пожалуйста, перестаньте ругаться матом. Вы ос­корбляете этим всех присутствующих.

Он мгновенно отреагировал, пренебрежительно махнув рукой в мою сторону:

— Не обращайте внимания, все русские ведут себя так на отдыхе за рубежом, — и, как ни в чем не быва­ло, продолжил общение со своими девушками. Разуме­ется, по-прежнему матом.

Я стоял, как оплеванный, и не знал, что делать. Потом, подумав немного, понял, что все-таки мне ста­ло чуть легче. По крайней мере, я сделал попытку остановить хамство, — высказал претензию, а это уже начало воспитательного процесса. То, что воспита­ние пока не возымело результата, — это детали. Глав­ное — посеять зерна, а они рано или поздно обяза­тельно взойдут.

Однако мат в присутствии моего ребенка все-таки выдержать было трудно. Надо было что-то предпри­нимать. Конечно, можно было бы подойти еще раз и повторить замечание. Но, в принципе, молодой чело­век вовсе не чувствовал себя виноватым. Если в театре и по телевидению постоянно ругаются матом и это по­дается как правда жизни, почему молодежь не долж­на подражать таким манерам? Я понимал, что шансы переубедить молодого человека минимальны. Махать кулаками перед окружавшими нас видеокамерами — это означало получить большие осложнения с полици­ей и лишиться визы.

Ситуация казалась безвыходной, а это часто при­водит к озлоблению или унынию. Есть хорошее вы­ражение: «Кто ищет, тот всегда найдет». В принципе, это слегка измененная фраза Христа о вере с горчич­ное зерно. Любая задача решаема. Из любой ситуации можно найти выход, главное — продолжать искать.

Решение созрело неожиданно. Я подошел к мо­лодому человеку и незаметно въехал ему локтем по ребрам. Тот опешил и, вытаращив глаза, в первые секунды не мог дышать. Потом оторопело проговорил:

— Что вы делаете?!

В ответ я улыбнулся:

— Не обращайте внимания, — так ведут себя все рус­ские на отдыхе за рубежом.

Еще не оправившись от шока, парень проговорил:

— Вы сделали мне больно, зачем?

— Это очень полезно для вашей души, — объяс­нил я, — теперь вы больше не будете унижать окружающих.

— Да с этим быдлом, — молодой человек показал на окружавших нас людей, — только так и можно общаться.

Люди, стоявшие вокруг, по-прежнему старательно делали вид, что ничего не происходит. «Нынешняя так называемая толерантность, — подумал я, — это паралич одной из главных человеческих функций — такой, как защита любви и нравственности».

— Молодой человек, — обратился я к парню, — вам не повезло с образованием.

— Ошибаетесь, — заявил тот, — у меня престижное высшее образование.

— Вам не повезло с нравственным образованием, — уточнил я.

Парень замолчал, а я отошел в сторону. Больше он не ругался. Я подумал, насколько точно он продемон­стрировал идеологию фашизма. Все это явно шло от его родителей. Когда инстинкт самосохранения возво­дится в абсолют, тогда себя причисляешь к прослойке идеальных людей, а остальных считаешь быдлом, не­дочеловеками и отказываешь им в возможности изме­ниться и достигнуть когда-нибудь уровня «господ».

Вспоминается недавняя телевизионная переда­ча. Родители учеников одной из дорогих и престиж­ных частных школ объясняли, почему они не хотят отдавать своих детей в обычные школы. Их дети не должны смешиваться «с остальным быдлом», — так и выразилась одна из матерей.

Когда страна не имеет идеологии, когда нравствен­ные ориентиры разрушены и побеждает культ денег, тогда неизбежно будут забыты и любовь, и единство. Впереди окажется инстинкт самосохранения, который каждому внушает, что самому нужно стать господи­ном, а всех остальных сделать рабами. При этом неми­нуемо закон силы вытеснит закон любви. А закон силы требует крови, которая непременно появится.

Именно по такой схеме люди и жили многие ты­сячелетия, потому и не прекращались нескончаемые войны. Но в наше время война смертоносна для всех. Вторая мировая война — это не только десятки милли­онов погибших. Это и химическое оружие, сброшенное в воды Балтийского моря и Атлантического океана, это и нынешние отравленные воды, это и треска без глаз и чешуи, которую сейчас вылавливают рыбаки. Это и будущая биологическая катастрофа, которая, возмож­но, не за горами, — ведь правительствам жалко де­нег на работы по консервации гигантского количества ядовитых веществ, лежащих на дне моря.

Мировая война в нынешнее время никому не оста­вит шансов выжить, — это уже понимают даже школь­ники. Но отказаться от закона силы, который крепко сращен с культом денег, человечество пока не может. Поклонение инстинкту самосохранения всегда уводит от любви и направляет к гибели.

В очередной раз со всей отчетливостью начинаешь осознавать связь между менталитетом, мировоззрени­ем человека — и такими понятиями, как религия, куль­тура, политика, экономика и другие сферы человече­ской жизни. В наше время неправильное мышление становится смертельно опасным для всей цивилизации. Воспитание детей свелось к развитию способностей, ин­теллекта. Деловая хватка и умение зарабатывать день­ги давным-давно вытеснили нравственное образова­ние. Религия с этой задачей не справилась, а для науки любовь, вера и нравственность — пока еще понятия абстрактные и ненужные. В результате человек начи­нает жить инстинктами, закон силы выходит на пер­вый план. Возвеличивание самого себя, своей силы и энергии становится одним из главных источников удо­вольствия. Унижение другого, демонстрация своего статуса, своей силы и власти — эти языческие тенден­ции становятся естественными для молодежи.

В быту мы ругаемся матом, презрительно отзыва­емся о ком-то, в семье мы каждый день стремимся до­казывать собственное превосходство, незаметно стано­вимся нетерпимыми к мнению других, а потом у нас начинаются неприятности и болезни.

Если человек не следует законам любви, глав­ным для него становится нравственность. Если че­ловек утрачивает нравственность, главным для него становится закон силы. Ниже уже — только состоя­ние раба, когда, утратив стремление к силе, человек, подобно животному, бросается к удовольствиям от удовлетворения своих элементарных потребностей.

***

Недавно по электронной почте мне прислали пора­зительное высказывание Лао-цзы: «Когда потеряна истинная добродетель, является добродушие. Ког­да потеряно добродушие, является справедливость.

Когда потеряна справедливость, является прили­чие. Правила приличия — это только подобие прав­ды и начало всякого беспорядка».

Объясню, как я понимаю эту фразу. Любовь яв­ляется высшей добродетелью. Именно устремление к Богу дает нам правильное отношение к миру. Когда любовь к Богу исчезает, появляется любовь к окружа­ющему миру, которая превращается в добродушие, по­скольку утрачивает диалектику. Только мягкость, ком­фортность, добродушие — это уже постепенная утрата любви. Но в добродушии любви еще много.

Добродушие превращается в нравственность, то есть в справедливость. Когда слабеет нравствен­ность, остается мораль, или приличие. Когда человек ориентируется только на внешние моральные уста­новки, он постепенно утрачивает и нравственность, и добродушие, и любовь. И тогда на смену любви приходит инстинкт самосохранения вместе с агрес­сией, желанием подавить другого, отнять у него все блага, поработить его. А далее появляется то, что Лао-цзы называет «началом всякого беспорядка»: люди начинают уподобляться зверям. Честность, от­ветственность, доверие, уважение к закону постепенно исчезают, и это приводит к разложению и отдельных государств, и всей цивилизации в целом. Первобытно­племенные отношения должны привести к появлению первобытных племен: какова функция — такою будет и форма.

Не так давно у меня возникла очередная ситуация, связанная с воспитанием. Осенью мы с женой и дочкой опять летели на кратковременный отдых. Огромный «Боинг» был наполнен пассажирами, перелет пред­стоял длительный — около девяти часов. Нам доста­лись места посреди салона, и, как назло, на четырех креслах прямо следом за нами расположились четверо здоровых парней. У одного из них как раз был день рождения, а у второго — кажется, свадьба. Они крепко выпили уже в самом начале полета, а затем на­чали оживленно общаться, — разумеется, употребляя матерные выражения. Причем не вскользь, меж­ду делом, а громогласно и опять же демонстративно. Вероятно, это доставляло им удовольствие. Четыре доминирующих самца демонстрировали свою силу и сплоченность.

Мне было неудобно за них перед женой и дочкой. Но сразу делать замечание я не решался. Когда не­сколько парней объединяются в стаю, желая подавить окружающих, шансы обидчика быть растерзанным многократно увеличиваются. Стая живет инстинктом самосохранения, причем группе, как известно, менять­ся тяжелее, чем отдельному человеку.

Я ждал, когда же они затихнут. Или, может быть, кто-нибудь из пассажиров попытается их одернуть? Тогда решить проблему станет легче. Но весь салон безропотно слушал мат, все старательно делали вид, что ничего не слышат. Я понял, что пора высказывать претензии, иначе у меня будет депрессия.

Сначала я мысленно проработал худший вариант — кулачный бой после моего замечания. Стало ясно, что в данной ситуации рассчитывать на свою физическую силу бесполезно. Хотя, на крайний случай, я прибли­зительно прикинул схему защиты. Затем я подумал о том, что можно обратиться к стюардессе и потребовать наведения порядка. Люди вокруг боятся и смиренно молчат, но экипаж-то должен реагировать на хулиган­ство. Если призвать экипаж к выполнению своих обя­занностей, можно добиться результата, — вплоть до внеплановой посадки в каком-нибудь аэропорту и аре­ста дебоширов. В конце концов, можно обратиться ко всем пассажирам в салоне с предложением о защите нравственности.

А потом я вдруг поймал себя на том, что у меня нет теплого чувства к этим парням. Я изначально как-то недоброжелательно думаю о них. Я уже разорвал внутреннее единство с ними. А ведь для того, что­бы воспитывать другого, нужно войти в его положе­ние. У одного из них — день рождения, он радуется и празднует это событие. У второго — свадьба. Ребя­та, в принципе, хорошие, только не умеют общаться. Если драться невозможно, — значит, надо договари­ваться. Но при этом — не обвинять, не осуждать и не требовать. Если я начну требовать, в ответ меня могут просто обругать.

И тут я вдруг понял: надо обратиться к ним с прось­бой — попросить, чтобы не ругались. Если не поймут, покажу на жену и дочку и объясню, что оскорбляют они не только меня, но и их. А кроме того, честно предупрежу, что намерен защищать свою семью от их оскорблений, пусть даже невольных. Если не прислу­шаются, — тогда обращусь к стюардессе. А если и этот вариант не сработает, — ну, тогда уже останется толь­ко мордобой.

Я развернулся в кресле и обратился к подвыпившим молодцам:

— Ребята, у меня к вам большая просьба. Ругайтесь, пожалуйста, потише, — здесь женщины и дети.

Я правильно выбрал форму. Если бы я сказал: «Пе­рестаньте ругаться!», — это было бы требование на гра­ни насилия, а человек сразу остановиться не может, и у него возникает сильнейший стресс, который мо­жет выплеснуться как агрессия. Внешне получилось бы, что я перехватил управление и хочу, чтобы они остановили те действия, которые лично мне не нравят­ся. Если же я прошу ругаться потише, тогда свобода действий остается за ними. Я прошу, а они решают, выполнять мою просьбу или нет.

Реакция ребят неожиданно оказалась добродуш­ной. Теперь они, хоть и продолжали ругаться, но уже гораздо тише. Я понимал, что им нужно время, для того чтобы перейти в другой режим общения, и по­этому терпел, наблюдая, как ситуация потихоньку улучшается. Через какое-то время мат прекратился, и если кто-то из них позволял себе выругаться, то дру­гие тут же тихо его одергивали:

— Перестань, здесь женщины и дети.

Что же касается ситуации в испанском аэропорту, то я, по сути дела, потребовал тогда от парня, чтобы он не ругался. А если бы не потребовал, а попросил, — скорее всего, не пригодился бы и жесткий конфликт. Практически невозможно отказаться от убедительной просьбы, высказанной добродушным языком. Иными словами, нужно было не требовать от парня прекраще­ния каких-то действий, а попросить у него помощи, за­щиты от него же самого.

Мы не представляем себе, какой силой обладает слово. Просто не у каждого хватает умения сохранить любовь и доброжелательность по отношению к друго­му, а также — умения правильно высказать претензию. Даже если человек демонстративно не хочет менять­ся, услышанные слова все равно посеют в его душе возможности для изменений. А показать свое неприя­тие хамства иногда бывает просто необходимо.

Знакомая прислала мне такую «ситуацию из жиз­ни». Мальчик лет шести сидит вместе с мамой в ав­тобусе и бьет ногами в кресло, находящееся впереди. Сидящая на этом кресле женщина поворачивается и делает замечание ему и матери. Мать отвечает: «Мой ребенок делает все, что хочет. У меня принцип — не за­прещать. Нельзя ограничивать ребенка». Оказавшийся рядом парень неожиданно вынимает изо рта жвачку и прилепляет ее прямо на лоб мамаше. Та начинает воз­мущаться, а он ей говорит: «А мне моя мама в детстве тоже все разрешала. И я теперь делаю все, что хочу».

Эта ситуация, по сути дела, иллюстрирует закон жизни: как ты относишься к людям — так же люди бу­дут относиться к тебе. Это можно назвать законом кар­мы, можно назвать законом нравственности. Об этом говорится в Библии: «Что посеешь, то и пожнешь».

Тот, кто не умеет удерживать любовь, будет при­вязываться к желаниям. Тот, кто привязан к желани­ям, не сможет сдержать их. Несдержанный будет зави­довать, воровать и грабить. Тот, кто ворует и грабит, позже будет обворован и ограблен. Ты забираешь у людей здоровье и благополучие — тюрьма заберет здо­ровье и благополучие у тебя. Не тюрьма, так болезнь или другой человек.

Отношение к нам со стороны окружающих соответ­ствует нашему внутреннему состоянию. Если я внутри готов украсть, меня обворуют, даже если я снаружи прекрасно себя веду. Тот, кто ворует, грабит и убивает снаружи, неизбежно начнет делать это и внутри, а за­тем за свое внутреннее состояние будет расплачиваться в следующих жизнях. Это внутреннее состояние, пере­данное детям, будет притягивать к ним воров, жуликов, грабителей, а также — несчастья и болезни.

Воспитание другого человека — это помощь ему в преодолении инстинктов. Но для этого надо самому научиться сдерживать животные чувства и подчинять­ся любви.

Правильное внешнее поведение не гарантиру­ет внутренней гармонии. Мы привыкли думать, что форма определяет содержание. На самом деле, все на­оборот: содержание определяет форму. Мораль есть результат нравственности, а нравственность есть ре­зультат любви. Если человек своей целью делает любовь, он всегда будет нравственным и моральным. Если же его цель — мораль, тогда он может разлагать­ся внутри и не понимать этого.

В принципе, чем больше любви и готовности помочь другому, тем легче воспитывать словом, а не жестки­ми действиями.

Вспоминаю 1972 год. Небольшой поселок Аиб­га недалеко от Красной Поляны. Мы, группа экскур­соводов сочинского Бюро путешествий и экскурсий, выехали в горы на пикник. Была зима, повсюду лежал метровый слой снега. Все сидели вокруг костра под открытым небом, усыпанным звездами. Внизу, в уще­лье, шумела горная река, прямо перед нами возвыша­лись величественные горы, покрытые снегом. Возле одной из вершин горел красный огонек, — кажется, там находилась метеорологическая станция. Была удиви­тельная зимняя ночь. Сначала мы рассказывали какие-то истории, а потом начали читать стихи. Я услышал тогда небольшую поэму, — речь там шла об искусстве, о мучениях скульптора, который создает новое…

В память врезались такие строки:

…Но ремесла наши так похожи,

Ведь и словом можно сделать то же,

Словом можно жечь и убивать,

На слова плевать и уповать,

Словом можно образумить злого,

Можно не сказать кому-то слово…

Слова человека могут иметь огромную мощь, но мо­гут быть и совсем бессильными, — это зависит от его внутреннего состояния. Если в душе у человека посе­ляется ненависть, его слова теряют свою силу очень быстро. Чем больше человек зависит от инстинктов, тем менее значимыми становятся его слова. Тот, кто лжет, завидует, обижается, сожалеет, — обесценивает свои слова и обещания. Если слово нужно для того, чтобы обмануть, оно теряет свою силу. Если слово нужно для того, чтобы унизить, оно тоже теряет свою силу. Если слова превращаются в претензии, на них перестают обращать внимание.

Но если слово исходит из чувства любви, — такое слово может творить чудеса. Тогда несколькими фра­зами можно перевоспитать человека, помочь ему из­мениться.

Вспомним Евангелие от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Если из слова, отразившего чувство любви, возникла все­ленная, то скрытые возможности наших слов неогра­ниченны. Все определяется только тем количеством любви, которое кроется за нашими словами.

Проблемы

Завершался 2011 год. Судя по моей диагностике, со следующего года изменения во всем мире долж­ны происходить более интенсивно. Человечеству не­обходимо меняться, это несомненно. Для того чтобы родился молодой росток, зерно должно умереть, как говорил Христос. Для того чтобы появилось новое человечество, прежнее мировосприятие, прежние отно­шения должны умереть. Поклонение животным ин­стинктам, жадность, трусость, высокомерие, осужде­ние, уныние — все это ставит человечество на грань выживания. Либо произойдет трансформация и родят­ся новые отношения, либо прежние отношения долж­ны исчезнуть вместе с их носителями.

Перед днем рождения, перед знакомством с люби­мым человеком, то есть перед началом любого нового этапа обычно происходит интенсивная чистка. Чело­век любящий, добродушный может эту чистку просто не заметить. Человек внутренне привязчивый, зависи­мый и агрессивный на очищение невольно отреагирует агрессией, которая потом выплеснется наружу в виде неудач, неприятностей и болезней.

Перед Новым годом на мой сайт было прислано не­сколько отчаянных писем, — люди явно заблудились и не могли понять самостоятельно, что с ними происхо­дит. Меня заинтересовало, какие же проблемы лежат в основе безвыходных ситуаций.

Если рассуждать логически, в канун 2012 года долж­но начаться очищение в виде унижения, дестабилиза­ции основных инстинктов, — иными словами, чистка, связанная с ревностью и гордыней. Те, кто внутренне не преодолели опасную зависимость, могут получить именно те проблемы, которые появляются, когда рев­ность и гордыня превышают допустимый уровень.

***

Тема первого письма выглядела так: «Ни молит­вы, ни пост, ни отрешение от всего, — ничего не по­могает!».

Многие годы руководствовалась Вашими иссле­дованиями — все получалось. На данный момент рушится все: семья, бизнес. Муж подал на развод, хочет забрать детей, их трое. Младшей — год. Затаскал по судам. Судьи в шоке — семья-то была хорошая. Бизнес рухнул, куча долгов. Все против меня. Ни молитвы, ни пост, ни отрешение от все­го не помогают, уборка чужой территории тоже ни к чему не привела. У меня был срыв — впервые за 10 лет кричала на мужа. В душе агрессия смени­лась унынием.

Изо всех сил стараюсь отойти от ситуации, по­нимаю, что дано свыше наказание. Зацепилась за мужа неимоверно, доверяла ему во всем, практиче­ски свою жизнь бросила к его ногам, а в ситуации безысходности организовала свой бизнес — выкача­ла всю энергию из семьи. Думала: получится — ува­жать будет, как раньше. Но он предал во всем. В суде поняла: буду молчать — заберет детей. Пришлось обороняться.

Молюсь: «Господи, я люблю Тебя больше, чем мужа, а мужа люблю — как данного Тобой». Но вожделение, ревность и гордыня так глубоко ушли в подсознание, что затмевают все. Деньги теряю с неимоверной скоростью, долги растут, у мужа в глазах злость и одержимость: «Я прав во всем, ме­няться не буду. Будет так, как я хочу».

В октябре умерла прабабушка 97 лет. В но­ябре средней дочери сделали операцию. В начале декабря с младшей попали в больницу в тяжелом со­стоянии — ротавирусная инфекция. У сына головные боли. Муж лежал в больнице — сердечно-сосудистая дистония.

О себе даже говорить не хочу, знаю, что сама во всем виновата, но попытки пересмотреть свою жизнь превращаются в самобичевание, что еще боль­ше усугубляет ситуацию.

Каждый день — как целая жизнь. Успокоительные средства действуют наоборот — усиливают уныние и депрессию.

Задаю себе вопрос: какими же будут люди буду­щего, как трансформироваться в это будущее?

Чувство полной беззащитности, как будто Бог отвернулся от меня. Но любовь в душе есть, и вера не угасла, каждую ночь слушаю Ваши лекции.

Судя по всему, подсознательная концентрация на благополучной судьбе, на инстинкте самосохранения у женщины-автора письма выше нормы. Гордыня прояв­ляется не только как превосходство над другими, как осуждение людей. Гордыня проявляется и как само­уничижение, презрение к себе. Служить нужно Богу, а не другому человеку.

Многие решили, что лучшее средство против гор­дыни — это самоуничижение, но этот способ оказыва­ется действенным, пока тормозит превосходство над другими. Когда желание возвыситься над всеми урав­новешивается самоунижением, возникает диалекти­ческое равновесие, помогающее сохранить любовь. Но если чувство превосходства уже преодолено, самоуничижение превращается в самоуничтожение и понемногу высасывает из человека все соки. По­этому с гордыней лучше бороться, концентрируясь на любви, на ощущении все большего единства с Богом, на том, что мы — дети Творца. Аскетизм, самоуниже­ние не являются лучшими средствами.

Раньше я советовал молиться так: «Господи, я люблю Тебя больше, чем мужа, детей и т. д.». Потом понял: просто в каждом человеке нужно видеть Бога и любить истинное «я» человека, — тогда не станешь по­клоняться его оболочке.

Скорее всего, у женщины — сильнейшее поклонение идеалам, а значит, либо презрение к мужу, либо обо­жествление его. Похоже, что соответствующую чистку, то есть крах идеалов, в юности она не прошла.

Кроме того, загружены дети. У детей в период полового созревания при неправильном восприятии мира чистка может быть весьма жесткой. Если они на тонком плане не проходят испытаний, у них разруша­ется судьба и возможность иметь семью.

То, что пересмотр своей жизни превращается в само­бичевание, — это типичная проблема гордого человека.

Остается очень серьезный вопрос: почему, прочитав мои книги, женщина не сумела преодолеть поклонение идеалам? В конечном счете, это и есть поклонение ин­стинкту самосохранения.

Я и раньше у многих встречал такую тенденцию. Одному, когда он молится, хочется ругаться матом. У другого после молитвы просыпается сильнейшее вожделение. Женщина несколько месяцев ходила в храм и там постоянно молилась и каялась, а потом ей хотелось разбить иконы и показывать в небо ку­киш. Все эти люди молились вроде бы Богу, но на деле главной своей целью делали духовность, идеалы, что, в конечном счете, сводится к поклонению созна­нию. Если человек молится не Богу, то есть любви, а сознанию, то гордыня незаметно и неотвратимо начинает нарастать.

В подобных ситуациях я советовал, в первую оче­редь, снять осуждение и уныние, накопленные в тече­ние жизни. Осуждение — это критика тех, кто не соот­ветствует идеалам. Уныние — это состояние человека, утратившего идеалы и цели.

Почему эти люди не могли преодолеть гордыню в самих тонких ее проявлениях? Я долго пытался рас­шифровать эту загадку и, в конце концов, пришел к неожиданному выводу: виной всему являются религи­озные стереотипы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.