электронная
180
печатная A5
443
16+
Цветочная лавка

Бесплатный фрагмент - Цветочная лавка

Объем:
128 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-1366-8
электронная
от 180
печатная A5
от 443

Благодарность

Дорогой друг, здравствуйте!

Спешу выразить Вам своё сердечное почтение и поблагодарить за то, что в эту самую секунду Вы раскрыли мою книгу.

Моя дорогая Амели и другие герои сия повести уже ждут Вас в «Цветочной Лавке», вместе с ними Вам предстоит пройти нелёгкий путь, но будьте уверены, Вы справитесь.

Здесь, в этом тихом уютном городке, Вы проведёте незабываемые мгновения, наполненные теплом и дружбой. Но как бы после Вы не вертели глобус этого места, увы, мой Друг, увы, Вам не сыскать ни на одной карте мира. Этот городок живёт лишь на тихих неспешных страницах моей книги. И здесь возможно самое необыкновенное и даже… капельку странное.

Прошу не судить строго скромного автора сия произведения, если что-то покажется Вам чуточку нереалистичным или же неправдоподобным. Быть может, тюльпаны не могут цвести осенью? Напрасно, Друг мой, напрасно. Очень даже могут. Не верите? Что ж, Амели докажет обратное.

Ну, вот Вы уже и стоите на веранде «Цветочной Лавки», рука Ваша застыла в нерешительности: входить ли?

Добро пожаловать, Друг мой! Входите же!..

Глава 1

В первые солнечные деньки марта, когда снег тает буквально на глазах, в воздухе витает самый что ни на есть особенный аромат, который бывает исключительно весной и исключительно в самые первые дни. Она вдыхала его полной грудью, забавно щурилась от яркого солнца и прятала ледяные руки в карманы своей старой тёмно-зелёной куртки. Солнце ослепляло своими безудержно яркими лучами, то и дело гоняло озорных солнечных зайчиков, но не грело. Амелия стояла на веранде родительского дома и с наслаждением слушала восхитительные трели птиц. Те в свою очередь весело щебетали свои незатейливые мелодии, и даже карканье вороны грело ей душу в это мгновение.

Её серо-зелёные глаза по-прежнему были потухшими, в них не мелькало ни единой искорки, они отчётливо выделялись на алебастровой коже, тёмные брови подчёркивали всю прелесть этих глаз, маленькие чуть пухлые губки были обветрены, и тонкие трещинки не позволяли разглядеть их истинный светло-розовый оттенок, по румяным от свежего воздуха щекам то и дело катились слёзы. Светлые волосы Амели были собраны в уже порядком растрепавшийся пучок на затылке. А хрупкую фигурку скрывала куртка тёмно-зелёного цвета, что была на целых три размера больше неё самой.

«Весна, — подумала она, — всё возрождается». Амелия поджала обветренные губы, закрыла глаза и вновь вдохнула весенний воздух, чувствуя, как каждая клеточка наполняется жизнью. Она быстро бросилась в лавку и пока не успела передумать, решительно набрала номер, наскоро записанный на каком-то скомканном листке бумаги, после четырех утомительно громких гудков ей, наконец, ответили, и она, едва слышно, выдохнула: «Я согласна». Сбросила вызов, так же быстро бросила трубку и, снова выбежав на веранду, крепко зажмурилась от солнечного света. «Я согласна», — медленно повторила она, словно пробуя эти два слова на вкус, и впервые за долгое время едва улыбнулась обветренными губами, касаясь продрогшими ладонями старого обшарпанного косяка.


— Амели! — жизнерадостно воскликнула девочка, точно бродяга-ветер залетев в цветочную лавку, она легко запрыгнула на прилавок и весело улыбнулась. В детской улыбке её не хватало одного зуба, но казалось, её это только радует. — Смотри! Зубная мышка забрала мой зуб и скоро принесёт мне подарок. Так сказала Вера. Как ты думаешь, что мышка принесёт мне?

— Во-первых, здравствуй, Лили, а во-вторых, пожалуйста, слезь со стола: это неприлично, разве тебя не учили? И где же сама Вера?

Девочка нахмурилась, чем мгновенно напомнила Амели её подругу детства.

— А как же подарок от мышки?

— Что?

— Ты оставила без внимания мой подарок от зубной мышки, — надув губы, сетовала рыжеволосая девочка, и в прозрачно-голубые глаза предательски подкрались слёзы. Лили не хватало ласки и по-детски тёплых разговоров.

— Ты и сама, как милый мышонок, — улыбнулась Амели и ласково погладила девочку по голове. Лили оживилась и тут же спрыгнула с прилавка, в то же мгновение дверь распахнулась во второй раз.

— Амелия, добрый день! — улыбнулась ещё совсем молодая девушка из опеки. — Я еле успевала за вашей… ммм… сестрой? — девушка немного удивилась такой разнице в возрасте.

— Лили — дочь моего дяди по маминой линии. Выходит, сестра. Наверное, так, — пожав плечами, заключила Амели.

— Вера присматривает за мной, пока мамы нет. Ты знаешь, когда она приедет? — спросила она, и глаза её были полны надежды.

Амелия нахмурилась и кинула строгий взгляд на робкую девушку, глаза которой были полны слёз. Она неловко улыбнулась и стыдливо отвела взгляд.

— Амелия, — начала она, — нам нужно поговорить.

Амели приподняла бровь, кивнула в знак согласия и предложила Вере обсудить сложившуюся ситуацию на улице.

— Лили, за старшую! Мы ненадолго!

— Хм… Секретики? — хитро прищурившись, воскликнула Лили, но её вопрос так и остался без ответа.

Уже на улице Амели обрушила на Веру шквал вопросов.

— Вы что, не сказали ей? — начала она.

— Я… просто я… понимаете… — Вера не могла собрать все мысли воедино и дать ей конкретный ответ, она переминалась с ноги на ногу, точно провинившийся ребёнок, что боится оторвать взгляд от своих пошарканных ботинок.

— Вы не сказали, — заключила Амели, — документы-то хоть готовы? Что подписать?

— Д-да, — запнулась она, — у меня всё с собой, — и она, виновато поджав губы, вновь опустила глаза, словно именно она и была виновницей того, что Лили оказалась в столь тяжелой ситуации в таком ещё совсем детском возрасте.

— Давайте, — вздохнула Амели.

Она внимательно изучила документы и подписала их, распрощавшись с Верой, она вошла в свою лавку. Лили свернулась клубочком в старом кресле и тихонько сопела, Амели чуть было не рассмеялась: как же быстро у неё меняется настроение, и как она похожа на свою мать. Амелия села напротив, достала пухлую тетрадь с записями своей мамы о цветах и растениях и с ностальгической нотой вчитывалась в неровные строчки, она так погрузилась в чтение, что совсем не заметила, что девочка уже проснулась и выжидающе смотрела на неё.

— Что ты делаешь? Дай мне посмотреть! — не выдержав, сказала она, и требовательные нотки уже пробивались в её совсем ещё детском голоске, Лили уже была готова вырвать тетрадь из рук Амели, но совсем неожиданно получила отпор.

— Не лезь, — голос Амели был строг, на ум ей не сразу пришло, что разговаривает она с ребёнком, а потому, когда Лили сердито сдвинула брови, и глаза её заблестели от подступившись слёз, Амели стало неловко, и она, сама того не замечая, так сильно прикусила губу, что из неё в тот же миг просочилась кровь.

— Почему ты всегда такая сердитая? Ты очень редко улыбаешься, и ты совсем не такая, как о тебе рассказывала моя мама! Когда придёт папа, ты знаешь? — сердито воскликнула девочка.

— А что рассказывала тебе мама?

— Мама говорила, что вы всегда смеялись и никогда не унывали, что бы ни случилось! Но это неправда! Ты злая!

Амели взглянула на девочку из-под поднятых бровей, и добродушно покачав головой, спросила:

— Может быть, ты поживёшь со мной какое-то время и научишь меня снова улыбаться?

Лили не ожидала услышать подобное, а потому лицо её озарила счастливая улыбка, и она с готовностью кивнула.

— Договорились, — девочка подняла в воздух пятерню, призывая Амели ударить ладошкой о ладошку, и, сама того не зная, напомнила своей сестре, как когда-то давно Амели и её подруга не раз проделывали этот трюк, а после заговорщицки хихикали. Но когда Амели прикоснулась к маленькой ладошке, она подумала лишь о том, как здорово, когда в жизни есть дети.

Глава 2

— Лили, пожалуйста, не надо трогать этот цветок, у него очень нежные и хрупкие лепестки, не навреди, — мелодично напомнила Амелия.

Лили вздрогнула, она была погружена в свои детские мысли и совсем не заметила, как в лавку вошла Амели.

— Ой, — рассмеялась она, — ты напугала меня. А почему ты живёшь в цветочной лавке? Ты так сильно любишь растения и цветы?

— Да, — ответила Амели, — я очень сильно люблю растения и цветы, но ведь живём мы не в самой цветочной лавке, а в домишке, что расположен за садом. А ещё одна очень хорошая женщина попросила меня навести здесь порядок. И когда-нибудь мы с тобой отремонтируем наш старый дом, и он наполнится новой жизнью.

— Мы находимся в этой лавке столько времени, что можно сказать, мы тут живём, — поморщив носик и пожав плечами, подытожила девочка, а после продолжила, — кто же она, эта женщина?

— Моя мама, — Амели сказала это и почувствовала, как что-то горячее скользнуло по щеке.

— Мама? — выдохнула девочка, и голубые глаза её вмиг потухли, и даже яркий цвет её задорных кудряшек померк на этой ноте. — Почему же ты плачешь, Амели?

— Иди сюда, — Амели позвала её и, притянув к себе, усадила на колени, — а хочешь, я расскажу тебе сказку?

— Хочу! — радостно воскликнула девочка. — Но ты разве умеешь?

Амели рассмеялась тихим смехом, а девочка немного покраснела и притихла.

— Умею, ну так что? Рассказывать? — хитро прищурившись, спросила она.

— Да! — весело воскликнула Лили. — Да!

— Хорошо, но только не кричи так громко.

— Я буду вести себя, словно маленький мышонок.

— Ну, хорошо. Тогда слушай. Давным-давно, в самом забытом королевстве, что только было на земле, жили-были Цветочная Леди, её добродушный муж Цветочный Рыцарь и их маленькая дочь — Колокольчик. Жили они скромно в маленьком домишке, что со всех сторон был увит георгинами, ромашками, люпинами, хризантемами, пионами и ландышами, а ещё другими неизвестными цветами. На крыльце стояли зайцы в вязанных жилетках. Чуть подальше, за домом, был маленький восхитительный сад, Цветочная Леди и её семья берегли его, а потому он был сокрыт ото всех глаз, да и как иначе, ведь то было их секретное место чаепитий. В глубинке сада, стояли качели на которых Колокольчик и её подруга проводили всё свободное время, они были очень смешливыми и могли смеяться целый день, и звонкий смех их заполнял собою всё королевство. Леди и Рыцарь очень любили свою маленькую дочь, она наполняла их жизнь солнечным светом. Весь их дом был заставлен всевозможными горшочками и ящичками с разнообразными растениями, а в вазах стояли свежесрезанные цветы. Воздух был заполнен неповторимыми ароматами и…

— Где же они спали и ели, если весь дом был заставлен цветами? — удивилась девочка.

— На чердаке.

— На чердаке? — вновь удивилась Лили.

— На чердаке, — подтвердила Амели и продолжила свой рассказ, — точнее сказать в квартирке над лавкой, что когда-то была чердаком. Там было целых две маленьких комнатки, а в домике была маленькая кухонька, но Цветочной Леди, Рыцарю и Колокольчику вполне хватало места. В цветочном домике всегда было полно гостей, все они приходили за цветами и благодарили Леди за добрые мгновения, проведенные в их цветочной лавке. Шли годы, дочь выросла и переехала в домик, что когда-то купил для неё папа Рыцарь, дом был старенький, но Колокольчик влюбилась в его неровные стены и скрипучие половицы. Папа Рыцарь обещал отремонтировать его, как только на это появятся нужные средства. Она частенько заглядывала к ним на чай и просто по вечерам, чтобы обменяться новостями. Спустя несколько лет папа Рыцарь захворал недугом, и его не стало. Долго горевали Цветочная Леди и Колокольчик.

Шли годы, Цветочная Леди старела и как-то вечером, наливая лавандовый чай, попросила дочь никогда не бросать цветочный дом, что бы ни случилось и как бы не было сложно. Колокольчик рассмеялась своим звонким смехом и жизнерадостно заключила, что ничего дурного с ними больше не случится. Но через год Леди не стало. Долго горевала Колокольчик, и даже годы не смогли заглушить её утраты, но пришла та самая весна, и она потихоньку начала приходить в себя, оживать, так словно она и есть весна. И за все её страдания подарила весна ей ещё один подарок. И после этого жила она, наконец-то, долго и счастливо.

— А что за подарок? — спросила девочка.

— Узнаешь со временем, — сказала Амели и легонько прикоснулась кончиком пальца к носу рыжеволосой девчонки. И комната вмиг наполнилась звонким смехом Лили.

— Вообще-то ты не мастер рассказывать сказки, — деловито заключила девочка.

— Разве? — удивилась Амели.

— Да.

— Почему?

— Грустная у тебя какая-то сказка, — пожав плечами, сетовала Лили.

— А знаешь, — серьёзно сказала она, — тут ведь тоже есть чердак.

— Правда? — восторженно спросила девочка, широко открыв и без того большие глаза.

— Правда, это, конечно, не совсем чердак, это второй этаж нашей цветочной лавки, но там столько барахла, что он вполне сойдёт за чердак, — ласково коснувшись её забавного личика, ответила Амели и, крепко сжав ладони девочки, заговорщицки прошептала, — хочешь посмотреть?

— Хочу! — звонко крикнула Лили. — Очень хочу!

— Хорошо, только тихо, — подмигнула ей Амели, — пойдём.

— Я буду, как мышонок!

— Верю.

Они обошли большой стеллаж с цветами, за которым пряталась узенькая витиеватая лестница, на каждый шаг двух заговорщиц она отвечала недовольным скрипом, словно её так давно спящую бесцеремонно пробудили ото сна такие знакомые, но давно забытые шаги.

Поднявшись наверх по скрипящим ступеням, они оказались в крохотной запыленной квартирке, что была напрочь загромождена старой мебелью и коробками, а ещё ящиками, цветочными горшками и корзинами.

— Как здесь здорово, — оглядевшись, сказала девочка.

— Тебе правда нравится? — чуть недоверчиво протянула Амели.

— Очень!

Амели присела напротив Лили и, притянув к себе ребёнка, тихо, почти шёпотом, спросила:

— А хочешь, мы всё здесь приведём в порядок и переедем сюда?

— Как та Цветочная Леди и её дочь?

— Да, — повторила Амели, — как та Цветочная Леди и её дочь.

— Хочу! Очень хочу, — девочка запрыгала по комнате, поднимая пыль и радостно хлопая в ладоши.

— Тише, не поднимай пыль, — чихнула Амели и уже в который раз за долгое время улыбнулась.

Привести всё в порядок оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд, но они справились. Лили стремглав бежала из школы, чтобы помочь Амели в обустройстве их цветочного домика. И к лету они, наконец-то, переехали. В саду они тоже навели порядок: поставили качели, вдохнули жизнь в старый пруд, в котором теперь росли кувшинки, освободили цветы от сорняков и разбили совсем крохотный огород.

У входа в цветочную лавку они поставили тех самых зайцев и посадили целую оранжерею, покрасили фасад в нежно-розовый и лавандовый цвета и уже вовсю принимали первых посетителей. Всё здесь казалось необыкновенным: молодая красивая хозяйка своей фарфоровой кожей и хрупкостью напоминала прекрасную Цветочную Леди, и её подопечная казалась маленькой озорной Пчёлкой, что вечно кружилась рядом.

Глава 3

Последний месяц лета подкрался незаметно, Амели переступила порог душной теплицы и крепко зажмурилась: неужели она всё это видит наяву? «Да здесь и яблоку негде упасть, всё заросло травой. Ну нет! Это всё не по мне, — тут же подумалось ей, — да здесь и за день не управиться». Она была готова захлопнуть дверь, развернуться и навсегда забыть про эту теплицу, но совесть начала настойчиво грызть ей сердце.

«Эй, ведь ты обещала!»

— Да, обещала… — тихо прошептала она.

«Подумаешь! Обещала! — вредина, живущая в ней, презрительно фыркнула, и лень растеклась по всему её существу. — Глупости какие! Да тут работы невпроворот. Закрывай скорее теплицу и пойдём пить чай: вкусный, горячий, с вафлями… Эй, ты чего?! Брось перчатки… Ну нет! Начинается! Я пас».

Она вздохнула, крепко зажмурилась и даже немного поморщилась, а после быстро надела перчатки, опасаясь того, что в любой момент может передумать.

В теплице было жарко, пот застилал ей глаза. Пальцы её впивались в жирную землю и тянули корни сорняковой травы. Сквозь тонкие перчатки она чувствовала, как устала почва от сорняков и как ей требуется должный уход. Два часа спустя её упорство было вознаграждено — вся трава была нещадно вырвана. Вскопать грядки оказалось куда сложнее, несколько раз она делала передышки, оглядывала проделанную работу, довольно улыбалась, вытирала лоб перчаткой, оставляя на лбу земляные разводы, и кивала, так, словно сама же себя и одобряла. Ей нравился результат, который она получала, к тому же она понимала, что делает это не зря, и все эти мысли придавали ей сил, и в конце концов она справилась с поставленной задачей. Самое сложное позади, осталось самое приятное. И, если Амели правильно всё рассчитала и сделала всё именно так, как было указано в записях её мамы, то в скором времени, а точнее уже к осени, вся теплица будет пестрить разноцветными цветами. К тому же, именно на эти цветы был сделан заказ одной уж очень капризной клиенткой, которая, к слову сказать, не поскупилась на благодарность, она уже внесла аванс, а потому Амели очень надеялась, что всё у неё получится.

И вот уже к вечеру она заботливо поливала посаженные ею цветы. Совсем скоро в цветочной лавке появятся свежесрезанные тюльпаны. Амели облегчённо вздохнула, обвела взглядом свои труды и вновь улыбнулась.

«Ну вот, ничего страшного не произошло! Как здорово, как красиво. Теперь можно и чай попить. С вафлями».

Она присела на веранде с пузатой чашкой лавандового чая, подула на плотный горячий пар, разгоняя ненужные мысли, и с нетерпением ждала Лили, которая вот-вот должна вернуться из школьного лагеря, в который ходила по настоянию Амели. Школьный лагерь на самом деле представлял из себя дополнительные занятия по правописанию, почерк Лили оставлял желать лучшего, и как бы она не упиралась, Амели всё-таки удалось заставить её ходить на дополнительные занятия, пусть и летом. Всё-таки Амели умела находить нужный подход.

Девушке не терпелось показать своей младшей сестре теплицу. Холодный ветер то и дело трепал её волосы, она куталась в старую кофту горчичного цвета и пила чай мелкими глотками.

— Добрый день, — Амели вздрогнула, молодой мужчина держал за руку застенчивую девчонку, наверное, ровесницу Лили, та еле слышно прошептала: «Здравствуйте».

Перед ней стояли крепкий кареглазый мужчина, невысокого роста, в тёмно-синих джинсах и лёгкой светло-голубой рубашке, его тёмные волосы были идеально пострижены, но одна непослушная прядь то и дело выбивалась из строя и придавала ему какую-то непринуждённую небрежность. Он держал за руку хрупкую девочку, у неё были большие серо-голубые глаза, которые как-то болезненно выделялись на бледной коже, что была почти прозрачной, да так, что даже тонкие венки проступали синевой на лице девочки. Светлые волосики её были собраны наскоро детской рукой в тоненький хвостик, пара прядок, точно так же, как и у её отца, выбилась из общего строя, и добавляла ещё больше хрупкости в и без того застенчивый образ девочки. Её маленьких алых губ давно не касалась улыбка, а глаза её почти всегда были опущены вниз, словно она уже заранее в чём-то провинилась. На ней был голубоватый сарафан, летнее пальтишко, белые носочки и маленькие лаковые туфельки. Сама же девочка была тонкой, даже прозрачной, отчего её сию же минуту хотелось прижать к себе.

— Добрый, — улыбнулась Амели. — Чем я могу помочь?

— Это цветочная лавка? — уточнил мужчина, Амели утвердительно кивнула. — Мне нужны гиацинты. Моя дочь их очень любит.

— Они есть, — с улыбкой кивнула Амели.

— Мы живём по соседству с вами. Меня зовут Герман, а это моя дочь Аделина.

— Что ж, очень приятно. Меня зовут Амелия, — протянув руку, представилась она. — Может быть, вы хотите чаю? На улице прохладно, — поёжившись, заключила девушка.

— Я бы с удовольствием, — совсем тихо сказала Аделина.

Амели кивнула и улыбнулась.

— Юная леди, вы когда-нибудь пробовали лавандовый чай? — со всей почтительной серьёзностью обратилась к ней Амелия.

— Нет, а такой бывает? — не поверила девочка.

— Бывает, это любимый чай моей сестры, и, конечно же, мой. А Лили, к слову, ваша ровесница. Думаю, вы подружитесь.

— Вы можете обращаться ко мне запросто Адель и говорить «ты», — опустив глаза вниз, всё так же тихо прошептала девочка.

— В самом деле? О, это прекрасно! Ты тоже можешь запросто звать меня Амели и говорить мне «ты».

Девочка улыбнулась, и даже её потухшие глаза на мгновение засияли.

В цветочной лавке, как и полагалось, царил аромат нежности и чистоты цветочных нот, а ещё сквозь него застенчиво, но очень настойчиво пробирался такой тёплый и манящий аромат лавандового чая и знаменитого фамильного шоколадного кекса семейства Амели. Деревянные полки были заставлены причудливыми цветочными горшками и разнообразными книгами, что можно прихватить с собой или же почитать здесь, уютно устроившись в стареньком кресле у окна. В середине зала стоял маленький журнальный столик, на котором тоже лежало несколько книг, а ещё ручка, блокнот и подставка под чашки. Точно такое же место располагалось и у окна. Глаза Адель торопливо скользили по всем этим предметам, и она отказывалась в это верить, ей казалось, что она попала в сказку. В цветочную сказку. Девочка присела в один из плетёных стульев коричневого цвета и, улыбнувшись, взяла книгу. Амели же невольно отметила про себя, что девочка весьма застенчивая, но очень милая.

— Осматривайтесь, а я сейчас.

Заварив две чашки чая и положив на тарелки кекс, она вошла в зал и поставила на журнальный столик угощения.

— Как вкусно пахнет, — всё так же тихо сказала девочка, сделав глоток чая, она просияла, — очень вкусно!

— Действительно, — отметил и Герман.

— Что-нибудь выбрали?

— Гиацинт, в фиолетовом горшке.

— О, это прекрасный выбор! — пропела Амели.

— И вот эту книгу, пожалуйста, — застенчиво положив на прилавок томик с приключениями, сказала Адель, и на короткое время губы её тронула совсем робкая улыбка.

— Это не менее прекрасный выбор, Адель, — с улыбкой заключила Амели. — Ты поделишься со мной впечатлениями от этой книги?

— Хорошо, — прошептала она. — Можно я немного посижу здесь и почитаю у окна?

— Конечно, — кивнула Амели.

— Папа?

— Да, милая, если тебе хочется, — погладив дочь по голове, согласился он.

Адель кивнула.

В подарок Амели положила им небольшой пакетик лавандового чая.

Амели уже внесла в цветочную лавку небольшие изменения, она добавила пару уютных столиков, чтобы посетители могли пролистать понравившуюся книгу и определиться, стоит ли приобретать её, пообщаться с хозяйкой об уходе за цветами или же выпить чашечку чая. Амели как раз обдумывала идею о том, почему бы вместе с цветами не продавать цветочные и травяные чаи, что она собирала и делала своими руками. А пока она с удовольствием угощала и дарила чай посетителям, что особо затронули её сердце.

Лили влетела в цветочную лавку, как свежий ветер, пропитанный солнечным светом. Увидев застенчивую посетительницу, глаза её засияли, и, наспех поздоровавшись и поцеловав Амели, она бросила портфель и плюхнулась в плетёный стул, что стоял рядом с точно таким же стулом, на котором сидела Адель. Девочка восхищённо улыбнулась.

— Я Лили! Пойдём играть на чердак? Тебе там понравится! Там так здорово! Можно, Амели?

— Можно, — рассмеялась Амели. — Конечно, можно.

— Как тебя зовут?

— Адель, — застенчиво представилась девочка.

Лили крепко взяла её за руку и потянула за собой.

— Адель очень робкая и застенчивая, ей не хватает общения с ровесниками, да и вообще… Я просто не знаю, что и делать, — Герман виновато улыбался и разводил руками оттого, что винил во всём себя.

— Может быть, ещё по чашечке чая? А там и видно будет, — улыбнулась Амели.

— Да, пожалуй, — согласился Герман.

Глава 4

Амели разливала чай, внимательно слушая рассказ Германа.

— Мама Адель умерла при родах, я пытался дать дочери всё, что мог, но материнского внимания, увы, не заменишь ничем, и видимо я что-то упустил. Адель такая с детства, всё время сбегала из школы, столько городов и школ мы поменяли, всё без толку. Не подумайте, что она безграмотная, — вздохнул он, — мы учимся на дому. Я думал, дело в школе или в городе, но, поменяв за год четыре города, понял, что дело вовсе не в этом. Дело во мне, я что-то упустил, — грустно заключил Герман. — Вот только что, не понимаю. Каждую свободную от работы минуту я посвящал ей, всё для неё, знаете, она какая-то… мечтательница что ли. Её мама была такой. Вся в своих мечтах, затерянная на страницах добрых книг. Про таких говорят: витает в облаках. Мне нравится ваша Лили, она, как глоток свежего воздуха. Я всё готов отдать, лишь бы Адель с ней подружилась, лишь бы оттаяла. Вы видели, как легко она согласилась пойти с вашей Лили? А ведь такого ни разу не было. У неё ведь, знаете, совсем нет подруг, говорит, что ей не о чем с ними говорить. Представляете? — как-то горько рассмеялся Герман. — Амелия, разрешите ей приходить к вам? — и в глазах его было столько надежды, столько мольбы, но разве могла Амели отказать ему? Ведь и ей хотелось, чтобы её Лили обрела подругу.

— Конечно, наши двери открыты для неё, — улыбнулась Амелия.

— Я зайду за ней чуть позже. А сейчас мне пора. Был рад знакомству.

Амели кивнула в знак согласия и уже в который раз улыбнулась.

Новоиспечённые подруги заигрались так, что не спустились даже к ужину. У Адель появился румянец, она выглядела довольной и жизнерадостной. К вечеру Герман вернулся за дочерью, ему не терпелось узнать, как она провела время в компании новой подруги.

— Завтра придёшь? — выпалила счастливая Лили, она с первого взгляда поняла, что обрела верного друга в лице этой хрупкой на вид, но сильной внутри, девчонки.

— Приду, — бойко ответила девочка, и Герман округлил от радости глаза.

— До встречи, — Амели махала руками.

— Ну, — закрывая за гостями двери, начала Амели, — вы подружились?

— Она немного странная, но мы подружились. Ты не против, если она будет приходить чаще?

— Ах, ты хитрюга! А ну-ка иди сюда.

Девочка громко завизжала, когда Амели, поймав её, начала щекотать.

Адель и Лили сдружились, и уже через неделю первая заявила отцу, что хочет ходить в школу, но только обязательно с Лили в один класс. Герман заметил, как сильно изменилась Аделина. Он только удивлялся тому, что Лили сделала за столь короткий промежуток времени то, чего Герман не смог сделать за всю жизнь своей дочери: Адель улыбалась и была счастлива. А потому он, вне всяких сомнений, был рад и готов на всё, лишь бы Адель всегда была такой счастливой и озорной, как и полагается ребёнку в её возрасте. Девочки дни напролёт проводили в цветочной лавке: помогали Амели, дурачились на чердаке или же играли в саду, в котором был маленький декоративный пруд. Они качались на качелях, перешёптывались, строили планы и весело визжали. Амели замирала от счастья, когда слышала детский смех: как прекрасно он звучал, столько чистоты и жизни было в нём, что добрая улыбка непременно озаряла её лицо всякий раз, когда до неё доносились голоса Лили и Адель.

Герман заходил не часто, но в те короткие визиты он неустанно благодарил Амели и Лили, но непременно так, чтобы Лили того не знала, иначе вмиг передаст всё своей подруге. В один из таких визитов Герман преподнёс Амели удивительный подарок, то была коробка с необычными чаями из разных уголков мира. Когда-то давно, ещё со времен их совместных поездок с женой, Герман завёл уйму добрых знакомых, с которыми он и по сей день поддерживал дружбу. Когда Амели обмолвилась, что хочет внести в свою лавку небольшие изменения и торговать необычным чаем, Герману не составило труда связаться со своими знакомыми и попросить их закупить и отправить чаи, те в свою очередь с радостью согласились оказать услугу своему давнему другу. Герман был замечательным человеком, который своим добродушием мог завоевать расположение любого человека. Он не раз помогал и выручал своих друзей, и те платили ему тем же.

Он работал весьма востребованным проектировщиком домов, и работа заставляла его путешествовать по миру, но он не сетовал. Профессию свою любил и считал это делом своей жизни, но, чего уж таить, Адель он любил всем сердцем, где даже работе бывало тесно.

— Ваши чаи просто великолепны! Посетители в восторге! — в один из таких визитов с восторгом сообщила Амели.

— Очень рад это слышать, — деловито заявил он.

— Как ваш проект?

— Спасибо, что спросили. Отлично, не хочу себя хвалить, но мне кажется, что это будет шедевр, — и оба они рассмеялись.

— Я бы хотел пригласить вас прогуляться? На улице просто замечательная погода.

Амели без колебания согласилась.

Они шли не спеша, ели пломбир и непринуждённо беседовали. Герман взахлёб рассказывал о новом проекте, Амели о своей лавке.

— Амели, могу я спросить вас о личном?

— Спросите, — она пожала плечами и немного поморщилась, ожидая того, что сейчас ей придётся выдать какую-то страшную тайну.

— Где родители Лили? Извините, если спрашиваю о сокровенном.

— Нет, ничего. Отец Лили погиб в автокатастрофе меньше года назад.

— Соболезную. Это большая потеря.

Амели кивнула.

— Лили знает это, но отказывается признавать и часто спрашивает меня, когда родители её заберут.

— Вы родные сёстры?

— Двоюродные.

— А её мама?

— Её мама — моя лучшая подруга, — рассмеялась Амели, — всё это казалось таким странным. По правде говоря, мой дядя был старше нас с подругой всего-то на пять лет. Она была с ним в день катастрофы.

— Простите, я не хотел…

— О, ничего. Она в коме. Лили, опять же, отказывается верить в это и утверждает, что мама её бросила. И я ума не приложу, как поступить правильно и с чего подступиться к этому разговору. К сожалению, мы не можем её навестить, она и её муж очень давно переехали в другой город, и мы общались редкими звонками и письмами. По правде говоря, чаще Карина присылала мне открытки, а я не могла ей ответить, потому что адреса их менялись со скоростью света. И вообще, они ужасные кочевники, — рассмеялась Амели. — Они не задерживались долго в одном городе, но вот Лили подросла, и пора бы осесть на одном месте, свить гнездо, но… не вышло что ли? После этого несчастья со мной связались и настоятельно попросили взять опекунство, и я, признаться, сначала очень растерялась и… отказалась. Я сама была не в лучшей форме, но потом решила, что пора возвращаться к жизни, да и ребёнку не место в приюте. Лили она… она удивительная! Раз в неделю я звоню в клинику и узнаю о состоянии моей подруги, и, конечно, когда она очнётся, мы первым делом возьмём билеты на поезд и отправимся за ней, но пока… пока я просто не знаю, как уверить Лили, что её не бросили.

Герман кивнул.

— Пора по домам, зябко, — поёжившись, сказала Амели.

— Я провожу.

Амели зашла в лавку и улыбнулась, сосредоточенная Лили рассматривала цветок, и по её по-детски серьёзному лицу пробегали тысячи эмоций.

— Что ты делаешь? — спросила Амели.

— Я? Я думаю вот об этом деревце, — ответила девочка.

— И что же ты думаешь? — вновь улыбнулась Амели.

— Тебе правда интересно?

— Конечно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 443