электронная
18
печатная A5
285
12+
Цветные крыши

Бесплатный фрагмент - Цветные крыши

Объем:
126 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4485-3354-9
электронная
от 18
печатная A5
от 285

и город типа доски для чёрно-белых шахмат

где побеждают жёлтые, выглядит как ничья.

И. Бродский

ЦВЕТ КИРПИЧА

сомнения

Улицы ночного города пестрели яркими вывесками торговых лавок и уютных кофеен. Дорожки в парках освещались тусклым светом фонарей. По улицам туда-сюда, один за другим сновали прохожие, останавливались у дверей очередной лавки или новомодного магазинчика, о чём-то недолго говорили и снова уходили. Кто-то заходил внутрь помещения и оставался там до самого утра, зачарованный непередаваемой атмосферой и красотой.

Город Ясенсвет, столица маленького государства Присвет, не хотел и не мог спать ночью. Это было и его болью, и его изюминкой. К такому режиму местные жители уже давно привыкли и менять его было бы делом непростым. Всех и так всё устраивало. Не возражали работники кафешек и лавок, открытых по ночам. Большинство хозяев и сотрудников таких заведений жили там же, где и работали, либо же совсем рядом. А кто по ночам не работал, те проводили это время в своё удовольствие — гуляли, ходили по магазинам, пили кофе в кафешках (пить чай дома здесь не было принято), читали книги и газеты на скамейках в парке, или, что встречалось реже, просто спали.

Ни единую ночь не бодрствовала лишь власть — слишком уж уставали за рабочий день руководители Присвета.

Но эта ночь стала исключением для главного лица государства — Президента. Он покинул в одиночку здание, называемое «Президентским дворцом», свернул около блинного магазинчика на улицу Старосветскую и пешком направился в сторону самой тихой площади города. Эта площадь служила началом так называемой «Споковской округи». «Споковская округа» отличалась настолько приятной тишиной и мирным спокойствием, что никто не решался их нарушить. Несмотря на обилие пустующих зданий, красивых широких улиц и, при желании, рабочих мест, люди не тянулись сюда изначально. Странно, но объяснимо: широких улиц и без того было достаточно, а работать в полупустующих зданиях в Присвете никто не хотел.

Приходили в «Споковскую» часть города лишь вечерами или осенью, чтобы погрустить, гуляя по пустынным улицам. Ещё одно достоинство Споковской округи заключалось в удачном её расположении. Не нужно было тащиться на окраину города, берег реки или на небо к Аллаху, чтобы прогуляться ночью в тишине. Достаточно было всего лишь пройти улицу Старосветскую в двести с лишним домов напрямик и выйти на Дождевскую площадь. А там уже…

Именно туда и направился Президент государства Присвет. Направился неспешно, грустно опустив голову, с печальным до боли лицом. Синяя рубашка с голубым галстуком и чёрные брюки делали его очень заметным, тем более среди немногочисленных прохожих на Старосветской улице. И он это понимал, понимал, что плохая была идея послушать старика-модельера из рыночной палатки, и что у жителей города наверняка есть нормальный вкус. От этого безвкусного наряда, и от возможной отрицательной оценки народа ему становилось ещё печальнее. И потому господин Президент решил просто не заострять на том растерянное своё внимание и, насколько это возможно, забыться.

Господина, пана и т. п. Президента звали Властимиром, но друзья, близкие и просто добрые граждане звали его короче — Ластик. Ластик Поречовски был очень заумным и необычным человеком. Он нередко создавал себе приключения, нередко в них запутывался, нередко впадал в депрессию из-за того, что долго не мог на что-то решиться, и в конце концов всё бросал.

Бросал и начинал по новой, наступал каждый раз на одни и те же грабли и заранее знал будущие ошибки. Эти ошибки, эти грабли, эти законы и порядки… как же он, Ластик, устал уже от них! Хотелось же просто взять и выкинуть, забыть этот хлам, сказать себе — это сон! и проснуться… где-нибудь в другом сне. Но нельзя — с какого-то чёрта на нём, на Ластике Поречовском, уже четвёртый год держится целое государство…

Были бы то обычные люди, готовые работать, получать заслуженное и жить счастливо, и улыбаться президенту при встрече, и лепить ему фигурки из пластилина, и раскрашивать их в цвета государственного флага… Однако большинство стремилось к высокому, к великому. Стремилось, как умело, а умело, как училось… а ведь старшее поколение и не училось-то толком. И был Присвет страной мечтательных, ленивых, творческих людей. Приятных по-своему, хоть и неспособных жить без пушистого крыла подобной им власти, пары тысяч трудяг и президента, измученного великой ответственностью.

Взять и попросту избавиться от неё — нельзя, и президент Властик это понимал. Потому решил лишь спрятаться на эту ночь в месте, где его, Властимира Поречевского, не будут узнавать на каждом шагу, и где никто и ничто не потревожит его. Хотя бы ночь, пожалуйста… Этим местом и была Споковская округа.

Чем дальше шёл по улице Старосветской президент Властимир, тем меньше становилось ярких вывесок и светящихся окон. Казалось, ночь становилась всё темнее, и лишь тусклый свет всё более редких фонарей да милый полумесяц освещали его путь. Вдали виднелся яркий огонёк — то была главная площадь самой тихой части города, на которой не сновали многочисленные прохожие, не набегали со всех сторон уличные шуты и не просили лакомого кусочка толстопузые присветские коты. Дождевская площадь всегда была готова к приёму гостей — и просторная, и светлая, но гостями её были лишь проходящие мимо немногочисленные местные жители да дождь, который довольно часто наведывался в эти края.

Властимир шёл, задумавшись обо всём и ни о чём, не сводя глаз осматривал пока ещё далёкие, едва видные огни Дождевской площади и грустил. Грустил, понимая, что всё в мире ужасно и бесполезно, и даже то, что есть уже, может мгновенно исчезнуть или, ещё хуже, разрушиться прямо на его глазах, из-за него самого.

Так он и шёл, и думал, и грустил, пока не наткнулся на какую-то преграду. Это был порог небольшого кафе, которое было, как ни странно, открыто. Из окна был виден хорошо освещённый зал с аккуратными круглыми столиками. С первого взгляда он был пуст и спокоен. И это спокойствие, это необычное расположение привлекли Властимира — он поднялся на порог и аккуратно потянул дверную ручку на себя. Дверь поддалась, и Президент вошёл.

В кафе не было посетителей. За столиком, склонив голову над записной книжкой, сопел белобрысый юноша в коричневой футболке. Скорее всего, он был уборщиком или разносчиком горячих напитков и сладких закусок.

— Извините, а можно с вами присесть? — Властимир легонько толкнул в бок парня. Тот зажмурился, протёр глаза, зевнул, потянулся и взглянул на президента.

— Садись, здравствуй. Только не разбуди Кика! — сказал громким шёпотом парень и кивнул на сопящего на соседнем стуле рыжего котика.

— Кик? — переспросил Ластик. — Так мило. У меня тоже был кот…

— Да у всех коты… у меня вот тоже есть, — сказал юноша, затем обернулся и крикнул: — Януш, иди сюда, гость пришёл!

Дверь в конце зала распахнулась, из-за неё выскочил невысокий тёмненький мальчишка. Он схватил блокнотик и карандаш с первого столика и отправился на зов.

Тут мальчишка заметил Властика и выпалил: «Ба, Антон, да ты нашёл двойника президента!»

Полминуты продолжалось молчание. Президент присел за столик с Антоном и стал молча ожидать, что будет. Сам Антон вопросительно посмотрел на Януша и погладил пальцами правой руки левую ладонь.

Разносчик бросил взгляд на потолок, затем на пол, вдохнул, зажмурился, выдохнул и с запинками произнёс: «Што хоче добри пан? Можеби, ёмку кави с пирогэм або заварки с зэлэниною? Е всия, шо захочетэ, милу панэ!»

— Может, нам удобнее было бы общаться по-русски? — улыбнулся президент. — Мне больно слышать, как вы коверкаете присветский язык.

— Как вам будет угодно, милу пане! — кивнул и улыбнулся Януш. — Так чего вы пожелаете?

— Чашечку кофе со сливками и то же моему соседу, раз уж он сидит напротив меня. Антон, правильно я подслушал ваше имя? Вы же любите кофе со сливками?

— А кто не любит кофе со сливками? — усмехнулся Антон.

— Ну вот и чудесненько, тогда за мой счёт. И печенек каких-нибудь в вазочке, прошу вас.

— Печенек в вазочке? — переспросил Януш.

— Да, печенек в вазочке. С кофе. А что?

— Нет, ничего. Принесём что пожелаете, если найду.

Януш что-то записал в блокноте и удалился обратно за дверь, видимо, на кухню, а Властимир остался наедине с Антоном.

— Раз уж я знаю ваше имя, могу ли поинтересоваться, кем вы являетесь и почему так надолго задержались в этом кафе?

— Я тут хозяин — Антон опёрся локтями на стол — скучаю, думаю о великом и напиваюсь всяким чаем.

Властимира не удивило, что такой молодой человек содержит общественное заведение. В Присветском законодательстве и обществе не существовало ограничений, которые могли помешать всяким мальчишкам с котами заниматься своим делом. Нет способностей — не продержится и месяца да мирно свернёт дело, а есть, так пусть занимается. Так считала местная интеллигенция, то есть большинство жителей. Хотя сам Президент, которому было двадцать три года, в последнее время не раз отмечал такое мнение слишком позитивным.

— Иногда сюда приходят посетители, ну, типа Вас, — продолжал молодой хозяин. — Мы с Янушем, это мой повар, вас кормим, поим, а потом вы оставляете нам скромную оплату за наше гостеприимство и уходите к себе. Всё предельно просто в моей жизни. А так-то по жизни я никто…

— Если подумать, то и я являюсь никем, — постарался поддержать хозяина Властимир. — Вообще.

— Ну, не, — не согласился Антон. — Ты, вон, на президента похож. Ну, по крайней мере Януш заметил — а ему я доверяю. И ты ему доверяй, он повар хороший. Кексы печёт вкусные, лимонные такие…

— А я плохой президент, — заметил президент и грустно кекнул, — Нет, ну правда. Мало во мне хорошего есть, мало хорошего я отдал. Четыре года я президент, а толку? Лишь междусетье в массы входит.

— Значит, ты всё-таки президент? — Антон улыбнулся. — А чем докажешь?

— Сейчас ничем. Мне лень идти во дворец, чтобы вызвать «малу стражу», которая растопчет тебя за невежество. Придётся просто поверить мне на слово…

— Значит, пан президент… — процедил Антон и задумался. — Знаете, не поддерживаю я саму затею с «малой стражей». Это же вы, пан Президент Властимир, её ввели, вы возродили эту давнюю присветскую традицию платить малолеткам за прочёсывание улиц днём? Платите им, а они… прочёсывают. Время своё прочёсывают. Вот зачем оно надо? Прекратить бы…

— Да как так-то? Это же наша особенность: есть «многа стража», есть «мала стража». «Многа стража» отвечает за крупные преступления, «мала стража» — за мелкие. Все неплохо работают, да и, что важно, на учёбу у малых это не влияет особо. А платим мы им копейки — сто пятьдесят тысяч золотых, деньги ли? Так зачем закрывать?

— Когда столько цифр в копейках, над этим стоит задуматься, — Антон зевнул. — О, а Януш кофе несёт!

К столику, за которым сидели Антон и Властимир, подошёл Януш с подносом. Он подмигнул Антону, составил на столик две чашечки кофе и вазочку с печеньем «Крувка», неумело поклонился, рассмеялся и ушёл.

— Януш! — окликнул его Антон.

— А?

— Януш, а наш гость таки президент, — сказал Антон и прищурил правый глаз.

— Эм, ну… — молодой повар слегка смутился. — Ну так, приятно видеть пана…

— Поречовски, — подсказал Ластик. — Кто не помнит, меня зовут Властимир Поречовски.

— О, так, — кивнул Януш. — Ну, я пойду…

Януш ушёл, а Антон и Властимир подняли каждый свою чашечку и неспешно начали потягивать кофе. В кафе было спокойно и тихо. Спавший рядом с Антоном кот по имени Кик проснулся и теперь увлечённо разглядывал единственного гостя. Круглые зегарики на стене кремового цвета показывали первый час ночи.

— Значит, ты Властимир? Властик, можно так?

— Ну, хоть Ластик. Для меня не имеет значения.

— Типа стираешь границы, устанавливаешь полную свободу и народовластие, — усмехнулся Антон и ухватил печенье из вазочки. — Но я заметил, ты не готов назвать себя совершенным лидером.

— Наверное, не принято человеку вроде меня, как президенту, выдавать свою слабость и неуверенность… Да и ладно, не страшно, живём же один раз! — Ластик мокнул печенье в чай. — Да, я считаю, что мало сделал достойного и увеличил всякое отрицательное мнение о власти. А ведь до меня о ней вовсе никакого мнения не спешили складывать… Я всё испортил и боюсь…

— Говоришь, как моя давняя подруга, — Антон кекнул и ухватил ещё одно печенье. — У неё, когда была злая, она всякое несла такое, мол, я никто, мир-гадость, жизнь-боль… и что ты думаешь?

— Что? — Властимир затаил дыхание.

— Она меня бросила, — вздохнул Антон. — Просто взяла и бросила, потом мы ещё недолго общались… Позже мы вообще прекратили общаться, а потом я попал сюда. Я к чему это говорю, — он ухватил ещё одно печенье. — Сейчас ты опустишь вниз руки, а потом потихоньку бросишь свою страну. И вскоре вы — ты и Присвет, твой народ, потеряете друг друга, навсегда. А вот как эта потеря отразится на общем и целом — никто не знает. Никто не обещает, что положительно или хотя бы без серьёзных последствий.

— То есть, ты хочешь сказать, что я не имею права на ошибку, даже самую малую и незначительную? — переспросил Властик. — Мне кажется, что ты преувеличиваешь.

— Да нет, не совсем. Просто спокойнее надо быть. Вот я, я сколько здесь живу — я вообще абсолютно спокоен стал. На днях даже начал заниматься дыхательной гимнастикой, там название сложное…

— Дзен, может?

— Да, наверное. Не помню. Может, дзен, почему нет? — Антон пошарил пальцами в уже пустой вазочке, облизнул их от прицепившихся крошек, — А ты вот встревожен. Сейчас встревожен, и всегда встревожен, я так думаю. И, думаю, такие дела у тебя уже не первый год. Сколько лет тебе?

— Мне двадцать три.

— Двадцать три года? Такой молодой президент? Впрочем, я до сих пор плохо знаю здешние законы…

— …однако же это не мешает тебе содержать кафе, — осёк его президент. — Вдруг у тебя нарушений полно, а я кофе из твоей чашки выпил?

— Успокойся! — попросил Антон. — Так вот, — он почесал пальцем затылок, и, неясно зачем, потянулся рукой к носу Президента.

— Что ты… вы… себе позволяешь?! — возмутился президент. Он сначала резко отпрянул от руки хозяина кафе, а потом и вовсе встал с места и принялся отряхиваться.

— Извини, не волнуйся, — сказал Антон. — Сядь. Там комарик был…

— Нет, почему я должен это сделать? — сказал Властимир. Он был возмущён наглостью хозяина. — Вы меня трогаете! Зачем?!

— Сядь, — нежнее попросил Антон. — Не заставляй меня дёрнуть тебя за рукав твоей прекрасной синей рубашечки, которая так нелепо сочетается с голубым галстучком.

— Модник? — сказал президент обиженно.

— Не, — коротко ответил Антон. — Я пацифист в душе.

Задняя дверь приоткрылась, и оттуда выглянул Януш. Он громким шёпотом проговорил «Кися-кися!» несколько раз. Рыжий котик Кик спрыгнул с нагретого места и потрусил к мальчишке-повару. Властимир ненадолго засмотрелся на огненно-рыжий хвост Кика — давно таких хвостов не видел.

Президента разозлило странное поведение Антона. Хозяин кафе вёл себя как некий психопат, кои в Присвете встречались часто, и тем вызывал непонимание и раздражение у вроде бы нормального Властика. Но он видел, что характер хозяина неизменим и всё-таки решил допить свой кофе. Он присел, взял чашку и взглянул на Антона.

— Это хорошо, что вы, милый пан, пацифист.

— О чём вы там рассказывали?

— Вам есть что дополнить?

— Конечно, чего не быть-то! Я хочу сказать…

— Мы говорили о нарушениях…

— Нет, — Антон облизнул губы, — мы говорили, что вы… ты, да, ты, ты можешь сомневаться. Иметь какие-то сомнения в любом вопросе — норма. Но ту неуверенность, которую я вижу сейчас у тебя, я нормой не считаю…

— Нет, нет… — Властик закрыл лицо рукой. — Тебе делать нечего, и ты меня специально путаешь! Или ты просто один из этих… психов, которые тут первые были… Но, как бы оно там не было, ты сейчас что-то бессмысленное говоришь

— Ошибаетесь, пан президент, — ухмыльнулся Антон. — Ошибаетесь, и даже не представляете, насколько я серьёзно втираю вам свои рассуждения про неуверенность. Знаете, порою мне кажется, что в душе я психолог.

— Психопа-ат! — Властик убрал руку от лица и взглянул на Антона как-то устало и задёрганно. Он явно нервничал. — Ты психопат, псих! Ты просто издеваешься надо мной! Неужели ты не боишься… не уважаешь Президента?!

— Не представляю, как ты будешь меня душить, — улыбнулся Антон.

Властимир поднял руки вверх и поднял взгляд к потолку. Потом опустил голову, зажмурился и резко встал. Встал, вышел из-за столика и направился к выходу из заведения.

— Я буду ждать вас, о милый пан Президент! — крикнул ему вслед Антон. — Не забудьте о нашем кафе!

путешествие

Антон взглянул на часы.

1:15 ночи.

Спать не хотелось, печенье в вазочке кончилось, а кофе был выпит. Эти проблемы не давали покоя Антону, и он собрался немедленно их решить.

— Януш! — Антон позвал своего повара. Тот почти мгновенно показался сначала в дверном проёме у кухни, а потом и у нужного столика.

— Слушаю, чего хочешь?

— Ещё кофе. Знаешь, положи туда сгущёнку. У нас же есть сгущёнка?

— Есть сгущённое молоко.

— Чудесно, тогда давай кофе со сгущённым молоком. И этого, я думаю, пока что хватит.

— Добро, — Януш записал заказ в своём блокнотике и посмотрел на заказчика. — Пару минут подожди, я быстро.

— Стой! — задержал его Антон. — Давай поговорим потом? А то мне, честно говоря, скучно.

— Я не против.

Януш скрылся на кухне, оставив Антону пару минут размышлений обо всём и ни о чём. И Антон взялся за прошлое. Воспоминания пришли без стука и настойчиво теперь лезут ворошиться и вспоминаться.

А вспоминалось Антону то, как он очутился здесь, в этом сумасшедшем и странном месте под названием Присвет…

А случилось это чуть больше двух лет назад, в 47 году. Тогда он нашёл один очень простой способ «пробраться в другой мир», коих было тысячи — но этот отличался тем, что не требовал африканских пауков, кроличьих лапок и призыва Сатаны за компанию. Необходимо всего лишь прочитать шёпотом наизусть странное стихотворение на старом языке, который был Антону неизвестен. Сделать это нужно было перед сном, прикрывшись одеялом, а затем закрыть глаза и, не шевелясь, постараться уснуть.

И Антон решил, что просто обязан проверить такую простую инструкцию и принялся заучивать те самые строчки.

«Што ми е краина-мама?

Мала е да щкодна.

Хоча каже вуяк: дала

Она жити нам удале,

Што ж я: незор да не вижу?

Слабо жите мами!

Хочам жити у Присвету,

У краини миру, свету:

Буну да ми там поради

Да частину дану.

Буду, вуйку, жити добро.

Нех ми заздре топь народна,

Кеди, будуся жо мудри,

Зверну ся до дому.

Така-так: я до Присвету —

Хочам да поехам се ту

…Антон накрылся до головы одеялом, прочитал наизусть стихотворение, закрыл глаза и замер. Ничего не происходило. Так он пролежал очень долго. По крайней мере, ему показалось, что очень долго. Постоянно возникало желание почесать нос, пятку, ногу, шею, а потому странный и подозрительно лёгкий обряд превратился в серьёзное испытание.

Спустя время Антон заснул. Когда он проснулся, ничто вокруг не напоминало домашнюю тёплую обстановку, в которой он засыпал: было холодно, под спиной было что-то твёрдое, а сверху падали холодные водяные капли.

Антон открыл глаза. Он лежал на камнях, а по обе стороны были пёстрые одноэтажные домики-избушки. Это была улица, типичная для частного сектора. Но что-то было не так.

Дорога была уложена плоскими и холодными камнями, а домики были все красивые и аккуратные, прямо как на подбор взятые из образцовой деревушки. Смущали таблички с названиями улиц — на ближайшей, которую Антон разглядел, было написано: «ул. Листопадска». Странное название для российской улицы… тогда где это?..

Он встал и отряхнулся. Дождь не прекращался. Вокруг не было ни души. Сообразить, что произошло, Антон не мог. Он решил попросить у кого-нибудь из местных жителей переждать дождь и подсказать… хотя бы где он.

Внимание Антона привлекла деревянная табличка, которая висела над дверью одного из домов. На ней было криво выцарапано: «Дом Дровосека». Знакомые слова привлекли Антона, и он подошёл ко входной двери. Постучался.

— Кто там? — спросили из-за двери.

— Я не знаю, — сказал Антон. Ответа сразу не последовало. Он уже успел потерять надежду на помощь этих хозяев и обвинить себя в бестактности, но дверь открылась, и чья-то сильная рука рывком затащила его внутрь.

Антон протёр глаза и осмотрелся. Он находился в типичной, почти былинной деревенской избушке — деревянный скрипучий пол, ободранные стены, печка, стол со стульями (явно украденные из сельского клуба). Здесь было очень тепло, сухо, к тому же и вкусно пахло.

Рядом с Антоном стоял его спаситель — дедушка лет семидесяти, а поодаль за столом сидела такого же возраста бабушка и что-то перебирала — скорее всего, это была какая-то крупа. (а что ещё могут перебирать законопослушные бабушки в избе?)

Антону приказали сесть за стол, бабушка вытащила из печки какой-то котелок и плюхнула на стол.

— Кашу ешь, деточка? — спросила хозяйка.

Он кивнул.

— Ты откуда-ж такой чумазый сюда попал? — спросил дедушка, пока бабушка раскладывала кашу.

— Я? — Антон слегка растерялся. — Ну, я… тут даже не знаю, как оказался. Случайно как-то.

Бабушка закончила раскладывать кашу, слегка плюхнула деда по лбу огромной деревянной ложкой и приказала ему принести ложки на всех. Дед повиновался, а бабка дошла до комода, вытащила какое-то одеяло и набросила Антону на плечи.

— Замёрз небось, бедный ты. Новый значит совсем — жалко. Вот, смотри, дедушка Миша ложки принёс. Знакомься, кстати, дедушку зовут Миша, а меня называть можешь бабушкой Машей.

Антон взял ложку, зачерпнул каши и улыбнулся.

— Как в сказке?

— Да, прям как в сказке. И живём почти также. Хоть какая-то мечта ведь сбылась, правда, Мишань?

— Да, любимая, — дедушка Миша полез было поцеловать в щёчку бабушку, но та отстранила его и покрутила пальцем у виска. Дед приуныл и молча взялся за кашу.

Антон ещё больше растерялся и решил поддержать обоих стариков короткой светской беседой:

— А какая у вас ещё была мечта? — спросил он, зачёрпывая кашу из миски.

— Мечта? — переспросила бабушка.

Повисла тишина. Было слышно, как стучит по окошкам дождь и бьются об лампу какие-то бабочки, тянущиеся за светом. Дедушка с бабушкой смотрели друг на друга, как будто проводили немое собеседование.

— Понимаешь, тут всё очень сложно, — нарушил паузу дедушка Миша. — У меня была мечта: я хотел ужасно стать космонавтом. Обычная такая мечта. А ещё я очень люблю и любил бабушку Машу. А она, в свою очередь — говорить стыдно, но я скажу, мечтала о девке одной и ухаживала за не…

Ложка ловким движением бабушкиной руки быстро приземлилась прямо на голову деду.

— Ты что рассказываешь! Дурак старый!

— Ну а что такого? — потёр дед ушибленное место. Маш, это жизнь, это знать надо, в его-то уж тем более…

— А чего это ты взялся его жизни учить? Усыновить небось вздумал, а, зараза? — бабушка угрожающе помахала ложкой в воздухе. — Он тут вообще-то у нас гость: пожрал, поспал, погрелся — и на все стороны, куда глаза глядят!

— Но он же тут один совсем!

Антон понял, что старики, верно, не совсем в себе, и надо бы скорее от них уходить. Но не узнать того, зачем пришёл, он никак не мог:

— Извините, а вы не подскажете, как я могу домой попасть? — спросил он.

— Кашу доел? — бабушка встала, глянула в миску, забрала её и направилась к умывальнику. — Никак не попасть.

— То есть, как это — никак? — Антон заволновался.

Бабушка открыла дверь, ведущую в чулан, вышла с доверху наполненной трёхлитровой банкой и тремя кружками. Затем поставила всё на стол, протёрла, открыла банку и принялась разливать по кружкам компот.

— Очень просто — ни у кого ещё это не получилось, и у тебя не получится. Так и сгниёшь здеся…

Бабушка пододвинула к Антону и дедушке чашки, составила банку на пол и залилась почти истерическим хохотом.

— Потише, Маш, — дед покрутил пальцем у виска. — Не пугай ребёнка своим смехом!

— О чём вы говорите? — Антон уже начал продумывать план побега от ненормальных бабки с дедом, но тут вспомнил про свой вечерний обряд и удивлённо огляделся по сторонам, пытаясь найти что-то, что подтвердило бы его догадку.

— Не умничайте, — тем временем успокоилась немного бабушка. — И смех у меня, Мишенька, нормальный. Алиска даже говорила, что он красивый. Помню, как засмеюсь — а она улыбается сидит, а я плакать начинаю…

По щеке бабушки Маши прокатилась слеза. Она тихо всхлипнула, затем осушила залпом кружку компота и приказала:

— Допивайте компот, я посуду помою, а вы отоспитесь до обеда уж. Давайте, давайте, не стесняйтесь.

Антон тихо, не веря в правдивость происходящего, допил компот. Дед последовал его примеру.

— Пойдём, я найду тебе во что на ночь переодеться, а то мокрый весь, — сказал дедушка, схватил Антона за руку и утащил, минуя обиженный взгляд бабушки, в чулан, закрыв дверь за собой.

— Друг, как тебя зовут? — спросил дедушка.

— Я Антон, — пробормотал Антон.

— Антон, слушай, ты, наверное, понял же, что покою она тебе не даст, так?

— Где я?

— Ах да, точно… — дед замялся. — Ты в Ясенсвете. Если проще говорить, то ты попал в глупую сказку

название

Президент добежал до главного здания в городе — президентского дворца, забежал внутрь и уселся на мягкий диванчик в туалетной комнате. Да, здесь в туалетах были диванчики — надо же было как-то подчеркнуть роскошность и элитность здания, где работала власть.

Президент не был уже так сильно возбуждён от диалога со странным хозяином кафе. Ему жутко хотелось спать, и единственным, что мешало ему это сделать, была память о том, что он, Президент, так и не заплатил за кофе. Тогда Властимир твёрдо решил, что вечером отправится опять в кафе и отдаст пару тысяч золотых за кофе с печеньем. Заодно разговорится на свежую голову с хозяином — он-то, видно, человек интересный, хоть и не без придури.

Властимир лёг на спину и положил голову на ладонь. Он закрыл глаза и вскоре уснул.

Проснулся президент тогда, когда кто-то вылил ему на лицо стакан воды: «Вставай, вставай уже!» — приговаривал желающий разбудить президента.

— Ай, хватит! — Властимир открыл глаза и обиженно взглянул на недоброжелателя. — Ну и зачем-то было водой лить, а? Боя, ну я же просил тебя, без вот этого чтобы!

Боя, которого полностью звали Бояном, с ударением на О, был главой правительства Государства Присвет. Человеком он был прямым, и даже иногда резким, зачастую мог совершать не самые уместные поступки, однако своей цели всегда добивался.

— А с чего ты решил, что это вода? — Боян ехидно улыбнулся и протянул руку Ластику — Вставай, пойдём чаю выпьем, сегодня ничего созывать уж не будем тогда…

— Это почему не будем? — Властимир сел

— Третий час дня, ты серьёзно? Все, кто мог прийти, уже дома спят.

— Это я столько проспал?!

Президент встал с дивана и быстро направился к выходу из комнаты. Первым, о чём он вспомнил, был счёт, который он задолжал хозяину того кафе. Его нужно было немедленно вернуть, а потому Ластик решил не медлить, и, не обращая внимание на призывы Бояна «остаться на чай», покинул президентский дворец и пошёл к Старосветской улице.

По дороге Властимир внезапно понял, что не помнит, где находится то кафе. Он не обратил внимание ни на вывеску, если бы она была, ни на окружающие здания — впрочем, всё равно бы он не много увидел и запомнил, таки было темно. Ластик уже успел смириться с тем, что ему предстоят долгие поиски нужной кафешки среди кучи самых разных вывесок и ярких плакатов (ясным днём оказалось, что их здесь весьма предостаточно), когда заметил неподалёку знакомое лицо

Через несколько зданий, напротив ларька с «шибкоготовленной едою» стоял Антон и уплетал шаурму, которая была завёрнута в жёлтую салфетку. В другой руке у него была чашечка, из которой он потягивал чай. Завидев Властимира, он кивнул ему и раскинул в стороны занятые руки.

Обниматься что ли хочет?..

Властик направился к нему.

— С нашей прошлой встречи ты почти не изменился, — заметил Антон вместо приветствия. — Спорю на мешок, же эта рубашка твоя любимая. И галстук. И вообще, этот образ зашуганного офисного работника. Не удивлюсь, если вчера ты меня весело разыграл. Президентский юмор, — он откусил приличный кусок шаурмы, — вефч тофкая.

— Я всего лишь не переоделся, — объяснил Властик. Вот, — он протянул хозяину кафе пару купюр по сто тысяч. — Я вчера не оплатил

— Не нуфно! — Антон проглотил, запил чаем и сказал внятно, — Не нужно! Наша с тобою вчерашняя беседа подтолкнула нас с Янушем к весьма интересным размышлениям, а в частности меня — к воспоминаниям. Не могу в точности передать всё содержание, но было занятно. Ты хороший президент, — он подмигнул Властику.

— Ты сейчас сказал мне это как какому-то приятелю-дурачку… — заметил президент.

— Не приятелю, а гостю! — поправил Антон. — В первую очередь, я же уже говорил, ты для меня гость, которого я вместе с Янушем кормлю и пою. Быть может, если пойдёт, беседую. Вас, к счастью, не так много, и времени хватает на всех.

— Странный у вас бизнес, убыльный какой-то…

— Нормальный! Экономическую систему нашу ты, слава тебе, пока что не загубил, и денег тут даже помывщику в дворце хватает. Мы на жизнь не жалуемся, нам нравится.

— А почему ты ешь шаурму и запиваешь её чаем стоя? — поинтересовался Властимир.

— М, — Антон отпил чаю и подмигнул президенту, — А ты сам попробуй!

— Но я не голоден, — растерялся Властик.

— А зря, шаурма с курицей всего-то, — успокоил Антон. — Кошек не трогают, по крайней мере Кика никто за год не тронул. Попробуй, это звучит просто, а на деле необыкновенно атмосферно!

Властимир пожал плечами и подошёл ближе к ларьку.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 285