электронная
180
печатная A5
328
18+
Чужие воспоминания

Бесплатный фрагмент - Чужие воспоминания

Судьбы

Объем:
72 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-5566-0
электронная
от 180
печатная A5
от 328

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Я не знаю, как определить жанр тех текстов, которые предлагаю вашему вниманию. Это воспоминания. Мои воспоминания. Мои воспоминания о чужих воспоминаниях. Никто никогда специально не рассказывал мне того, чем переполнена моя память. Всё это случайно проскакивало в разговорах. Я часто думаю о том, что всё это исчезнет вместе со мной. Вот я и решилась начать записывать крупицы чужих воспоминаний, которые хранит моя память. Я не знаю, что это будет. Крупицы, обрывки, осколки чужой памяти, в беспорядке закинутые когда-то по случаю в ячейки моей памяти разными старшими людьми, с которыми я, так или иначе, пересекалась в жизни. Это, конечно, никакие не мемуары и не воспоминания, поскольку почти все они пришли ко мне извне. Часто они никак не связаны между собой. Часто я и не смогу связать их. Буду рассказывать, как помню и как смогу.

У меня нет полной уверенности, что записанное мною теперь полностью соответствует действительности, но именно так это было рассказано и именно в таком виде поселилось в моей памяти.

Часть I. Бетти

Бетти

Бетти… Бетти была одной из сестер моей бабушки. Как-то так сложилось (я даже знаю как, но это отдельная история), что всех своих двоюродных бабушек я называла просто по имени, а их детей дядями и тетями.

Бетти была самой неотъемлемой частью моей детской жизни. Особенно в младшей школе. Именно она встречала меня после школы, кормила обедом меня и всех тех, кого я приводила с собой, а уж про летние месяцы, проводимые исключительно у нее на даче и зимние каникулы, в которые она вывозила меня в Дом отдыха в Зеленогорск, и говорить нечего. У моих прямых родственников было принято работать, практически, до последних дней жизни, а Бетти вышла на пенсию как раз в год моего рождения. Именно она была рядом со мной, когда в 3 года на даче я заболела менингитом, и уговаривала меня не плакать, а дождаться вечера субботы, когда приедут родители.

Бетти была 5-й из 8 детей в семье моих прабабушки и прадедушки. Она родилась в середине лета 1902 года. В семье она была самой шаловливой девочкой и доставляла родителям больше всего беспокойства. Однажды она даже выбежала на улицу без шляпки. А в другой раз так старательно передразнивала молящуюся маму, что подожгла свои кудри от свечей. Училась она хуже сестер, ее пробовали даже ивриту учить в надежде, что может хоть здесь выйдет какой-то толк.

На все у нее были свои объяснения, которые я, пожалуй, никогда не забуду. Бетти поседела очень рано. По этому поводу она рассказывала следующую историю: «Бабушка всегда была в парике. Однажды я в щелочку подглядывала за ней, когда она сняла парик, и увидела очень красивые совершенно белые кудри. Я ей позавидовала, вот и поседела в 25 лет». Впоследствии у самой Бетти тоже были шикарные снежно белые локоны.

Несмотря на проблемы в обучении, Бетти окончила какой-то совершенно нежизнеспособный (окололитературный) факультет Петроградского Университета, посылавшего ее начальником обоза на продразверстку. К сожалению, это высшее образование ей никогда не пригодилось: она всю жизнь проработала экономистом.

Она довольно рано по тем временам вышла замуж. Ей было 22 года. Её муж был строительным инженером. Позднее довольно известным строительным инженером (его имя можно найти в строительной энциклопедии). Детей у них не было, хотя Бетти много лет боролась за возможность их иметь.

Бетти была, на мой взгляд, потрясающе мужественным человеком. Одна из ее сестер — Бая — вышла замуж за венгерского еврея, который был членом социалистического правительства Венгрии в 1919 году. После поражения социалистической революции в Венгрии советское правительство обменяло членов того правительства на австрийских пленных. Так он оказался в СССР. До того, как стать членом правительства Венгрии Юзеф был заводским рабочим. Оказавшись в СССР, он занялся своим привычным делом. Жили они в Москве. У них была дочка Майя. И тут грянул 1937 год. Конечно, его арестовали и отправили в лагерь. Бая попала в психиатрическую больницу. Майю забрал к себе единственный брат моей бабушки, живший с семьей в Москве. Вы, наверное, слышали и читали о том, что, завидев на улице родственников арестованных, многие переходили на другую сторону улицы, чтобы не встречаться с ними. А Бетти, которой было что терять (к тому времени ее муж занимал видное положение), поехала в Москву. Днем она ходила по инстанциям, пытаясь добиться освобождения Юзефа, а потом бежала в психиатрическую больницу навещать Баю, которая была агрессивна и нападала на нее с кулаками. Самое невероятное в этой истории то, что Бетти удалось добиться освобождения Юзефа. Она рассказывала, что дала взятку. Представляете? Напоминаю, что шёл 1937 год. Правда, лагерь сильно подорвал здоровье Юзефа. Вернувшись домой, он уже не вставал. До самой смерти он собирался, поправившись, пойти к Сталину и рассказать ему какие люди там сидят.

Во время войны Бетти с мужем были Свердловске. Там же вместе с институтом была моя мама. Бабушка с дедушкой (его не взяли на фронт из-за очень плохого зрения) были в эвакуации в Нижнем Тагиле. В Свердловске, конечно, не было блокады, но голодно было. Однажды мама встретила Беттиного мужа Додю на улице, и он позвал ее с собой пообедать в обкомовскую столовую. Оказалось, что у него был пропуск на два лица (ему ни разу не пришло в голову позвать Бетти с собой обедать). Мама рассказывала, что она никогда до этого (даже до войны) так не ела. Очень боялась, что надо будет встать и уйти, боялась не подняться.

Додя

После войны Бетти с Додей поехали восстанавливать разрушенный Сталинград. У меня хранится Додин орден Трудового Красного Знамени, которым он был награжден за восстановление Сталинграда. Правда, воспользоваться льготами, указанными в удостоверении к этому ордена, он не успел, так как умер в 1946 году.

Бетти прожила очень долгую жизнь, но больше не выходила замуж. Она говорила, что даже представить себе никогда не могла, что ее мужем может быть кто-то, кроме Доди.

Всю свою жизнь она приходила всем на помощь, даже тогда, когда к ней за помощью не обращались.

Бетти умерла в 92 года (в сентябре 1994 года), на Йом-Кипур, как настоящая праведница: вечером приняла ванну, а утром просто не проснулась.

Часть II. Дача

Детство — это лето. Ведь только летом бывает настоящее детство, если не считать Нового года и Дня рождения. Особенно это касается школьной части детства. Настоящее беззаботное детство бывает только летом, когда отступают школьные заботы, когда можно целый день играть и гулять с друзьями, практически, без присмотра. Почти абсолютная свобода. Лето — это дача. Для меня дача никогда не ассоциировалась с 6 сотками в садоводстве. Дача — это именно дача, Беттина дача в Лисьем Носу. На улице с потрясающим названием Электропередач. Никаких овощных грядок. Огромный цветник, высоченные ели и сосны, сирень, жасмин, земляника, малина, крыжовник, смородина под высоким ясным небом. Там было полно места для игр, любых игр: от «Кинга» до игры в войну с постройкой блиндажей и шалашей.

Бетти и Надя на фоне дачи в Лисьем Носу

В 1933 году видным строительным инженерам были предоставлены участки для строительства летних дач на станции «Раздельная» (нынче эта станция носит название «Лисий Нос»). (До этого недалеко от станции Раздельная было несколько старых купеческих домов и два небольших рыбачьих поселка (финский и русский) на берегу Финского залива). Дачи должны были быть небольшими и только летними: максимальная площадь 6х6, без фундамента (дома ставили на валунах), без печек. Руководствуясь этими требованиями, хозяева и построили домики. Каждый сам придумывал свой домик. Наш дом украсил обожаемый мной эркер. Площадь дома была увеличена за счет большой открытой террасы (именно так мы и продолжаем называть веранду, надстроенную после войны). Во время войны в доме располагались какие-то военные чиновники, тогда дом обзавелся первыми печками. После войны к дому пристроили туалет, новую кухню и небольшую комнатку. По расчетам дома должны были простоять 25 лет. Наша дача разваливается, но стоит до сих пор. Я застала еще несколько таких домов. Сейчас мы остались последними.

Одновременно с нашей дачей по соседству возникли дачи «Ленфильма». Из маминых рассказов знаю, что в первый год мы соседствовали с Яниной Жеймо. Во времена моего детства на этих дачах жила Людмила Чурсина. Наверное, среди тех, кто там жил, были и другие актеры, но нас интересовали только дети, а не их родители.

Хочется сделать еще одно отступление, связанное с самим поселком. Улицы нашего поселка носят невероятные названия. Например, как вы думаете, куда ведет Деловая улица? Конечно, на пляж. У нас есть (был) аэродром, на него ведет Аэродромная улица, но Авиационная находится у самого пляжа. У нас есть Центральная улица и Новая улица, а также Новоцентральная, Кольцевая, Дуговая и Поперечная, Межевая, Моховая и Глухариная, Пограничная на границе с лесом, а также Военная и Мирная, ну, и конечно, родная улица Электропередач.

Итак, дача была Беттиной. Правда, оказавшись там случайно, вы вряд ли догадались бы об этом. Бетти была на этой даче кухаркой и садовником, маляром и ассенизатором. Она приезжала весной сажать цветы и собирать вредителей с ягодных кустов и занималась садом до поздней осени. Но как только начинались каникулы…

Мы с троюродным братом Сашей проводили там все лето, часто приезжали московские родственники с детьми, троюродная сестра Юля, затерявшаяся нынче где-то на просторах Земли Обетованной. Сюда мы приводили толпы друзей: детей из соседних домов, с соседних Ленфильмовских дач, мальчишек с улиц, окружавших нашу местную Чёрную речку, моих подруг с Новоцентральной улицы. По выходным приезжали наши с Сашкой родители и моя бабушка (его бабушка Фрина жила с нами все лето) и множество гостей. В общем, в выходные за обеденный стол садилось не меньше 8 человек. Однажды соседи из дома напротив написали письмо в налоговую, в котором утверждали, что по выходным Бетти дает платные обеды.

Как же мы помещались в этом домике? Большая комната (та самая с эркером) была закреплена за нашей семьей, проходная — за Сашиной семьей, в маленькой послевоенной комнате несколько лет жил Сашин дядя Боря с женой Ириной и сыном Виталиком, а в другие годы всегда жили какие-нибудь знакомые. Сама же Бетти жила на неотапливаемой веранде, продолжавшей по старой памяти называться террасой. Вот такая хозяйка дачи.

Бетти всегда старалась быть в курсе всего. Никогда не забуду, как в моем подростковом возрасте, когда мной овладела блатная романтика, а язык стал напоминать феню, Бетти как-то сообщила мне, что и она тоже знает блатные песни. В ответ на мое недоверие, она запела «Мурку». Когда она дошла до строчки: «Ты ж зашухарила всю нашу малину…», мы с мамой хором спросили ее, что значат эти слова, и она, ничтоже сумняшеся, сказала, что это обозначает, что Мурка украла у них всю малину.

15 июля или в ближайшее к этому дню воскресенье наступал апофеоз дачного гостеприимства — День Рождения Бетти. В этот день каждый год на даче собиралось неисчислимое число гостей. Гостей принимали широко. Все столы раздвигались и составлялись вместе (дачная мебель — тема для отдельного рассказа), готовилось огромное количество вкуснейшей еды, Бетти (она единственная в нашей семье пекла) пекла пироги и торты. Устраивалось шикарное застолье. За этими столами встречались самые разные люди. О некоторых из них я еще, наверное, расскажу вам.

Только один раз этот праздник чуть не сорвался. Накануне Беттиного 90-летия, когда уже вовсю велась подготовка к празднику и были приглашены гости, у будущей юбилярши сломался зубной протез. Бетти объявила нам, что все отменяется, так как она не может принимать гостей без зубов. Никакие наши заверения о том, что гости и так догадываются, что зубы у нее в 90 лет не свои, не действовали. Пришлось срочно подручными средствами ремонтировать протез, чтобы праздник не сорвался. Она была настоящей женщиной.

Лето и дача были синонимами счастья и свободы. В Лисьем никогда нельзя было купаться (мелко). В жаркие дни мы на целый день уезжали купаться в Тарховку на озеро Разлив. Огромными разновозрастными компаниями. Такими же компаниями мы ходили в кино. В Лисьем было два здания с колонами: баня и кинотеатр «Чайка». Все фильмы здесь шли первым экраном. Каждый фильм показывали три дня по три сеанса в день, а еще обязательный детский сеанс. Какие фильмы мы смотрели здесь! Все серии «Фантомаса», например. Мы точно знали, что кино лучше всего смотреть, сидя в середине 7-го ряда (за проходом), но покупали места в 17-м (последнем) ряду, поскольку там было удобнее всего целоваться. Правда, тогда, когда пришло время целоваться, дачу мы уже любили меньше… но это было временное охлаждение, ведь первая любовь не ржавеет.

Часть III. Розалья Моисеевна

Бабушкины сестры назывались в семье тётками, хотя и обращались к ним по имени. Главной из них, как вы уже поняли, была Бетти. Последние лет 30 Бетти жила вместе с самой младшей сестрой Надей. Зимой. Надя Лисий не жаловала, говорила, что ей там «не климатит». Именно Бетти и Надю мы и звали тётками в последние годы. У теток был огромный и очень разношерстный круг общения, что и понятно: они соединили 2 своих круга. Среди их друзей-приятелей была и дама, ставшая кошмаром всей моей детской жизни. Причем сама эта дама не имела к моим кошмарам прямого отношения.

Даму звали Розальей Моисеевной. Моя беда заключалась в том, что её родным языком был английский, а я училась в английской школе. Поэтому каждый раз, когда мы оказывались в одном помещении, тётки требовали, чтобы я говорила с ней по-английски. Сами понимаете, что я её терпеть не могла. Но речь о другом. Вам интересно узнать, как эта дама, изначально говорившая по-английски, оказалась среди нас? Тогда держитесь! Я расскажу Вам страшную историю ее жизни.

Розалья Моисеевна по рождению была американкой (ну, конечно, американской еврейкой). У нее было обычное американское детство. Никому не могло бы придти в голову, что ждет девочку Роуз в будущем. Девочка выросла и вышла замуж за еврейского парня, оказавшегося идейным коммунистом. После революции он увез Роуз в Советскую Россию, где она и превратилась в Розалью Моисеевну. Они выучили русский (видимо, «за то, что им разговаривал Ленин» (с)). Правда, Роуз язык давался плохо. Она еще не знала, что попадет в самую сильную языковую школу, в которой невозможно не выучить русский язык. Но пока это было еще впереди. Бывшие американцы были счастливы в своем непонимании. У них родился сын.

Потом к власти пришёл Сталин, а чуть позже начались репрессии… Мужа Розальи Моисеевны объявили шпионом и расстреляли сразу, а ее отправили в лагерь на 25 лет. Их сын попал в специальный детский дом для детей врагов народа. Поскольку попали они под ранние репрессии, то она отсидела почти весь срок. В лагере она выучила русский язык со всеми его нюансами и оттенками. Когда её выпустили и реабилитировали после смерти Всеобщего лучшего друга, она нашла своего сына, из которого детдом вырастил алкоголика и вора. Когда мы общались, она очень хорошо говорила по-русски, а меня заставляли говорить с ней по-английски. Надо отдать ей должное: английский лагерь из нее не выбил.

Всю оставшуюся жизнь она посвятила сыну: выводила из запоев, лечила от алкоголизма, возвращала то, что он крал, содержала, а он даже бил ее, когда запивал. В поколении теток считалось невероятным, чтобы еврей был алкоголиком. Мама периодически носила ей из «Скворечника» теурам (если я правильно помню название). Это было лекарство, которое вызывало рвоту при употреблении алкоголя. Она подмешивала его сыну в еду. Тогда нельзя было купить в аптеке ничего подобного. Её жизнь и после лагеря оставалась кошмаром.

Такую чужую жизнь прожила дама, приводившая меня в детстве в ужас одним только своим появлением.

Часть IV. Прабабушка и прадедушка

Я не застала в живых своих прабабушку и прадедушку, поэтому в этой части не будет ни капли собственных воспоминаний. И знаю я о них очень немного, но я посчитала, что без их незатейливой истории в этих записках обойтись нельзя. Мне никто и никогда специально о них не рассказывал. Я расскажу вам о них то, что обрывками всплывало в разговорах старших.

Прабабушка и прадедушка со своими детьми.

Они были очень разными — мои прабабушка и прадедушка. Она была глубоко религиозна, он же был человеком дела, а, следовательно, понимал, что Б-г существует очень давно, очень занят и Ему не всегда есть до нас дело. Прабабушка говорила на идиш, а по-русски плохо говорила до конца жизни. Прадед же вел дела не только на идиш и русском, но и на польском, поскольку именно эти языки имели хождение в дореволюционном Витебске. Но, несмотря на то, какими разными они были, они прожили хорошую жизнь, родили и воспитали восьмерых красивых и умных детей. Правда, 2 их дочери рано умерли, и обе от костного туберкулеза: старшая — Лиля — в 21 год, а маленькая Саша прожила всего семь лет.

Бетти рассказывала, что, когда уже в конце прабабушкиной жизни (в 30-х годах), она вытерла то ли мясную посуду молочным полотенцем, то ли наоборот, прабабушка долго плакала. А прадедушка, видимо, полагая, что Г-ду издалека не очень хорошо видно, просил передать ему рыбу, показывая на ветчину.

Прадед считался неудачным зятем, поскольку, вместо того, чтобы все дни напролет изучать Тору, тратил время на управление Витебским Пароходством на Западной Двине. Кроме того, ему приходилось заниматься делами нескольких своих доходных домов в городе.

Неудачный зять, правда, умудрился выучить не только своих детей, но и всех прабабушкиных сестер. Поскольку тогда высшее образование в России еврейским барышням было недоступно, то он отправлял их учиться в Швейцарию.

Когда большинство их детей оказалось в Ленинграде, они перебрались сюда вслед за детьми. Прадедушка умер в 1932 году, а прабабушка — в 1936. Они похоронены рядом друг с другом на Преображенском кладбище. Им повезло: они умерли до начала самых страшных репрессий.

Часть V. Бабушка

Бабушка Маня была третьим ребенком в семье. Третьей дочкой. Старшими были Лиля и Бая. Как и все дети в семье, бабушка окончила гимназию. Бабушка рассказывала, что в гимназии учились русские, польские и еврейские девочки. Последние вызывали зависть подруг, потому что тогда, когда все должны были идти на Закон Божий, их отпускали домой. Женская гимназия была семилетней, в отличие от восьмилетней мужской, и не давала Аттестата Зрелости. Но для того, чтобы учиться дальше, он был необходим. Сдать экзамены на Аттестат зрелости можно было только в столице, поэтому в 1912 году бабушка поехала в Петербург. У меня хранится бабушкина открытка посланная тогда из Петербурга родителям и сестрам в Витебск.

Бабушка с сёстрами и братом в 18 лет (1910 год)
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 328