электронная
360
18+
Человек будущего

Бесплатный фрагмент - Человек будущего

Воспитание родителей. Четвёртая часть

Объем:
202 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-2970-8

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Приятный летний вечер

Вечер 5 июня 2009 года.

Я прозевал поворот на Перпиньян, и, когда уже недалеко осталось до Монпелье, понял, что нужно разворачиваться. Юг Франции весьма живописен. Поймал себя на мысли о том, что наши мечты и фантазии всегда в среднем в два-три раза красоч­ней реальности.

Если во всех странах вина различаются по свое­му сорту или по придуманному названию, то во Франции — по местности, где вино разливают, или по названию замка, возле которого раскину­лись виноградники. Если вы видите на бутылке слово «Шато» и слово «контроле», это означает, что вино — из определенной местности, которая располагается возле старинного замка, причем ка­чество вина контролируется производителем. Са­мыми лучшими винами в мире остаются француз­ские — в первую очередь благодаря традициям, которые не позволяют калечить вино ради денег.

Помню, как лет десять назад в Нью-Йорке в русском магазине я купил грузинское вино… С тех пор как я проводил экскурсии на озере Рица в Абхазии, прошло около сорока лет, но я и те­перь все еще помню вкус мяса и мамалыги, кото­рые можно было отведать в апацхе — националь­ном жилище абхазов. Одним из лучших грузин­ских вин было тогда «Мукузани» — сочное, мощное вино темно-красного цвета. В нем сочета­лись мощность и бархатистость. Оно не было ни горьким, ни кислым, ни сладким, оно было вели­колепным на вкус. Потом, уже после распада Со­ветского Союза, в разных местах я неоднократно покупал это вино и каждый раз натыкался на под­делку. Когда в винодельческой стране война или кризис, вино портится, я убедился в этом.

У моей знакомой, которая жила в Париже, на­чались неприятности на работе, и несколько ящи­ков с бутылками вин разных сортов скисли в тече­ние нескольких дней. Вино на расстоянии чув­ствует настроение хозяина и реагирует мгновенно.

В современном мире погибает не только эколо­гия. Технический прогресс намного опередил нравственность — вина стали шпиговать красите­лями, ароматизаторами, усилителями вкуса, хими­катами, которые ускоряют старение. Для удобства транспортировки превосходные, уникальные вина накачивают спиртом. А если крепость сухого вина выше двенадцати градусов, в нем происходит раз­рушение тонких структур. Свыше шестисот раз­личных соединений обнаружили ученые при ис­следовании красного и белого сухих вин — целый маленький мир. Причем особенность хорошего су­хого вина в том, что от него не пьянеешь. Когда я пил вино с завода (в нем спирт еще не поднят до 12—14%), я ощущал совершенно другой вкус — разнообразный, богатый, изысканный. Спирт раз­рушает информацию, и качественный напиток можно превратить в пойло.

Когда пьешь хорошее вино, возникает легкое опьянение. Оно постепенно нарастает, а потом останавливается. Можно пить литр, два, но опья­нение больше не усиливается. Сейчас таких вин практически не встречается. От одной бутылки хорошего французского вина утром может болеть голова и ныть печень. Консерванты, которыми сейчас отравляют вино, необходимы для долгого хранения и повышения прибыли. Если у вас ут­ром после бутылки вина опухло лицо, это всего-навсего означает, что печень не справилась с яда­ми и плохо стали работать почки. От белого вина вреда меньше, потому что оно кислее, а кислота является естественным консервантом.

Раньше вина имели крепость 9—11 градусов. Сейчас в основном — 13,5—14,5 градуса. Это уже почти портвейн. В нем уже не шестьсот, а всего около тридцати различных соединений, причем не всегда полезных. Поэтому употребление портвей­на в первую очередь подсаживает печень и снижа­ет потенцию у мужчин.

Если вино, как кока-колу, делать из порошка, добавляя возбудители вкуса, красители и аромати­заторы, то его трудно будет отличить от настояще­го. Но если оценивать по энергетике, по воздей­ствию, то разница между порошковым и нормаль­ным вином достаточно велика.

Сейчас во всем мире нравы упали, погоня за деньгами незаметно увечит душу. В мае 2009 года я был в Египте на рыбалке. Перед тем как сесть на яхту, два дня мы находились в пятизвездочном отеле по системе «все включено». За обедом и ужином можно было бесплатно пить пиво и сухое вино, белое и красное. Я попробовал и чуть не вы­плюнул. Вино было отвратительным на вкус, в бо­чонок его наливали из пакетов. В этом отеле 90% всех приезжих были итальянцами, и я с удивлени­ем наблюдал, как они с удовольствием пьют это бесплатное пойло. А ведь Италия — это страна ви­ноделия.

Хотя, с другой стороны, мир сейчас быстро ме­няется. Недавно я гостил у моего знакомого в

Италии. Мы гуляли по живописным окрестно­стям.

А вон в том замке живет состоятельный че­ловек, — показал он.

Во Франции и Италии замком часто называют обыкновенный двухэтажный каменный дом.

У этого человека очень большие виноградни­ки, — поведал мне мой попутчик. — Кстати, его вино вошло в десятку лучших вин Италии.

Вот бы попробовать, — сказал я.

Он улыбнулся и махнул рукой.

Пробовать не стоит, обыкновенное вино.

И продолжал, опередив мой вопрос:

Да просто у этого человека серьезные связи, и он заплатил приличные деньги.

Все это очень напоминает одну страну, — заметил я, и мы оба рассмеялись.

А потом мы зашли к его соседу и купили свеже­го мяса. Мясная порода быков в Италии выведена специально, один экземпляр может весить тонну. Вечером из этого мяса я пытался делать пельмени. Оно разваливалось, как туалетная бумага. Пель­мени, которые мы приготовили, не имели никако­го вкуса: химия, гормоны, антибиотики неизбеж­но делают свое дело. Не думаю, что это связано с экологией, с травой, которую ели животные.

Любое серьезное информационное вторжение в организм сказывается не сразу. Человек соверша­ет преступление, грех, а последствия могут про­явиться только в третьем-четвертом поколениях. Мы считаем, что гены есть главный передатчик информации. В последнее время открытия ученых неотвратимо показывают, что есть и другие спосо­бы передачи информации. Оказывается, полевая структура может сохранять информацию при фи­зическом разрушении объекта. Говоря простым языком, дух более устойчив, чем тело, и живет дольше. Но самая главная информация передается временными структурами. В нашей душе отклады­вается все, что мы думаем, чувствуем и делаем. Все это воплощается в наших потомках. Инфор­мационное искажение может выплыть через три, четыре, девять поколений.

Понятие кошерной пищи в иудаизме — это в первую очередь информационная чистота продук­та. Талант еврейского народа, вероятно, во мно­гом обязан правильному питанию. То, что сейчас происходит с продуктами, через десять — двадцать лет может привести к падению иммунитета, появ­лению огромного количества новых болезней и бесплодию женщин. А на сегодняшний день это просто несъедобное мясо и невкусное вино.

Вспоминаю, как один бизнесмен признался мне, что отказался от одного очень выгодного про­екта. Была возможность испанские и французские вина перевозить через океан и продавать в Амери­ке, причем прибыль могла быть весьма весомой.

А почему же ты отказался? — удивился я.

После перевозки через океан вино должно отдыхать в течение двух месяцев. Пока оно не успокоится, в этом прекрасном напитке будет агрессия. Оно будет кислым, оно может быть не­полезным и даже вредным для здоровья. Но эти два месяца удвоят его цену, и я лишусь прибыли. Мне предложили продавать вино сразу же по при­бытии, но я отказался.

Вспоминается разговор с юной девушкой, про­давщицей в нью-йоркском магазине.

Вчера я купил у вас бутылку «Мукузани», а оно оказалось подделкой. Как вы можете торго­вать таким продуктом?

Девушка обиделась и надула губки.

Зря вы так говорите, — ответила она, — у нас здесь все настоящее. Это вино сделано из на­стоящего винного порошка.

Спасибо за информацию, — улыбнулся я. — Теперь буду знать, что вино можно делать и не из настоящего винного порошка.

Вино, сделанное из порошка, таковым не явля­ется — так же как и нынешние так называемые натуральные соки, изготовленные из порошка.

На память приходит эксперимент, который мы недавно провели в Крыму. Мы парились большой компанией в сауне. Поддавали обычной водой. Пиво мы теперь в сауну не берем, поскольку все оно производится из химикатов, концентратов и т. д. А я как раз купил несколько бутылок крас­ного вина разных сортов. Не знаю почему, но вместо пива я на каменку плеснул вином. А потом в сауну зашли мои приятели и удивились:

А где ты пиво достал?

Так это я вином плеснул.

Не может быть, запах-то дрожжей.

И тут мне в голову пришла интересная мысль:

А давайте будем из каждой бутылки плес­кать на каменку и определять качество вина.

Итак, первое вино пахло дрожжами. Это был хотя бы естественный запах. Второе вино пахло какой-то химией, запаха дрожжей там и близко не было. Тогда плеснули самым дорогим — «Алуш­та». Запах был резкий и ядовитый, как при хими­ческий атаке. Все стали судорожно кашлять и гурьбой ринулись к выходу из парилки. Наиболее качественным, судя по запаху, оказалось самое дешевое красное вино. Да и по вкусу — тоже. По­том я всем рекомендовал покупать именно это вино.

А через пару месяцев я общался со специали­стом, который знал, что сейчас происходит с вино­делием.

На Украине в неурожайные годы до 70% вина производили из порошка, — рассказывал он, — а теперь все годы будут неурожайными. Если раньше гнали из порошка 30—40%, то сейчас ситуация начинает меняться: процентов 40 — это сплошная химия, где вином и не пахнет; 30—50% — это порошок и 10—20% — нормальное вино. Прибыли, таким образом, утраиваются. Правда, у людей, которые пьют такое вино, может «отваливаться печень», но это уже их проблемы.

«Как здорово, — подумал я тогда, — все-таки процентов десять производят из нормального сырья». Только как их найти, эти десять процен­тов? Похоже, лучше переходить на квас домашне­го изготовления. Вместо дрожжей, которые дела­ют неизвестно из чего, насыпать изюма. Вместо сахара — меду. Хлеб, правда, сейчас производят неважный, почему-то он больше похож на опилки. Но ржаной хлеб пока еще найти можно.

Я задумываюсь, глядя на дорогу, петляющую между горами. Вот это, действительно прогресс: за какие-то десять лет большинство продуктов стало просто несъедобным. Мои чувства проходи­ли любопытные стадии. Сначала было возмуще­ние тем, что продукты становятся непригодными, что это ведет к истреблению населения, а властям на это наплевать. Потом возмущение сменилось унынием и депрессией. Затем появилось желание выжить и чувство радости, что жив. Вспомнилась песня Высоцкого, описывающая прелести совет­ского образа жизни, в которой каждый куплет за­вершается рефреном: «Скажи еще спасибо, что живой». Похоже, скоро все человечество хором запоет эти слова. Не зря сейчас создаются новые хранилища с законсервированными семенами.

Периодически у меня бывают семинары в Вол­гограде. Я всегда с удовольствием покупал на волгоградском рынке сочные и красивые помидо­ры. Особенно вкусным был сорт под названием «бычье сердце». Эти помидоры были огромными и розовыми. В этом году они исчезли. Люди покупа­ли семена, а помидоры вырастали другие.

Кажется, западные фирмы научились произво­дить культуры, которые плодоносят только один год. Это разновидность биологической войны — тотальная зависимость всех стран от одной стра­ны-производителя. Еще Пифагор сказал, что че­ловек есть то, чем он питается. В Древней Индии говорили: «Человек есть то, что он ест». Меха­низм остановки воспроизводства, заложенный в растении, естественно, будет передаваться и тем, кто его ест. Погибать будут не только потребите­ли, но и производители. Не сразу, конечно, не­заметно. Хотя что требовать от тех, кто занимает­ся производством ГМ-продуктов, истребляя соб­ственное потомство? Попробуйте убедить раковую опухоль в том, что, погубив организм, она и сама погибнет вместе с ним. Это невозможно, она за­программирована на рост, у нее нет тормозов.

Недавно мне задали вопрос:

У какого человека может появиться онколо­гия? Чем он отличается от других?

Опухоль появляется у того, кто мыслит, как раковая клетка, — ответил я. — У того, кто отре­кается от любви. Человек — это тело, дух и душа. Если он не поклоняется Богу, он будет поклонять­ся одной из этих трех составляющих. Это и есть грех — отречение от Бога ради ценностей тела, духа и души. Грех, который состоит в поклонении телу, проявляется как жадность. Грех, как по­клонение духу, выглядит как гнев. Грех, проявля­ющийся как поклонение душе, называется во­жделением. Поклонение рождает привязанность, привязанность рождает агрессию, агрессия накап­ливается и превращается в самоуничтожение. Это и есть та среда, та почва, на которой расцветает раковая опухоль. Внутренний эгоизм, который проявляется как утрата любви к Богу и поклоне­ние человеческому «я», неизбежно ведет к сниже­нию тонкой энергии и, как следствие, к ослабле­нию иммунитета.

То, что мы называем капитализмом, можно счи­тать раковой опухолью на теле человечества, и это совершенно закономерное явление, появившееся в постхристианском мире около 400 лет тому назад. Судя по всему, произошло это следующим об­разом.

Один из главных постулатов любой религии — это принятие Божественной воли. Это осознание, что воля человека вторична, что человек — это часть организма, именуемого Вселенной. В пер­вую очередь нужно полагаться на Божественную волю и принимать ее, а потом уже думать о своей собственной. Это есть принцип мышления здоро­вой клетки, которая живет и работает на себя, осознает себя неповторимой, но при этом всегда чувствует свою вторичность и подчиняется орга­низму. Как только воля клетки заслоняет волю организма, начинается раковый процесс.

Во всех мировых религиях есть понятия Бо­жественной воли и наказания за содеянные грехи. Только Бог может прощать грехи. Человек может лишь правильно себя вести, соблюдать заповеди, меняться в лучшую сторону, создавая возмож­ность для прощения грехов. Такая точка зрения соответствует законам Вселенной.

Чем значимее истина, чем она масштабнее, тем опаснее ее неверное толкование. Христос показал, что, меняя самого себя, человек может избавлять­ся от грехов. Через любовь к Богу, возврат к Творцу, через внутреннее глубинное изменение человек восстанавливает энергию души и избавля­ется от многих болезней. Корыстная человеческая натура увидела в этом халяву, возможность изба­виться от грехов, ничего не делая. Прощение гре­хов, которое начали практиковать священники, было не чем иным, как подменой Божественной воли — волей человеческой.

Иисус Христос требовал, чтобы его не называ­ли всеблагим, безгрешным. Что же говорить о его учениках? А вот папу римского признали без­грешным. Насколько я знаю, и Православная Церковь, как тело Христа, тоже признана без­грешной.

На Западе процветал личный эгоизм, на Восто­ке — коллективный. Окончательный поворот к капитализму начал происходить в эпоху Возрож­дения. Как только католическая церковь стала из­бавлять от грехов за деньги, продавая индульген­ции, подсознание верующих истолковало это так: Бог уже не нужен, человек полностью заменил Бога. Договариваться надо со священником. Лю­бовь и нравственность — это уже не главное, глав­ное — это деньги, за которые можно выкупить все свои грехи.

Любое живое существо, для того чтобы выжи­вать и развиваться, должно иметь четкую картину развивающегося мира. Без этой модели оно погиб­нет. Для человеческого общества главную модель мира дает религия. Научная картина мира не мо­жет быть глубокой и стабильной. Пятьсот лет на­зад мы полагали, что вся Вселенная крутится во­круг Земли. Сто лет назад мы считали, что элект­рон — это только частица, и не подозревали, что наше тело может иметь не только физическую, но и волновую природу. Причем при разрушении фи­зической оболочки волновая — наоборот, активи­зируется. А религиозная картина мира дав­ным-давно говорила о душе, о вторичности и даже третьестепенности нашей физической оболочки. Хотят того люди или нет, но, сознательно или подсознательно, мир они воспринимают через призму религиозного мировоззрения. Атеисты — подсознательно, верующие — сознательно. Естест­венно, что люди подражают тем образцам и следу­ют тем представлениям, которые воспитывает у них религия.

Тот процесс, который произошел в обществе с появлением индульгенций, через несколько столе­тий Ницше опишет одной короткой фразой: «Бог умер».

Если любовь и нравственность отныне не явля­ются главными маяками для человека, то общест­во начинает весьма быстро меняться. В основе лю­бой экономики лежат деньги. Денежными потока­ми распоряжаются банкиры. До того времени количество золота, лежащего в банке, и количест­во выпускаемых под это золото банкнот было при­близительно одинаковым. Деньги были реальным эквивалентом товаров, сырья. После ослабления нравственности банкиров не смогли сдержать ни религия, ни государство. Когда ценных бумаг, ко­торые банк выпускает, гораздо больше, чем реаль­ных ценностей, которыми он владеет, — это об­ман и грабеж людей. Банковская система из кро­

веносной системы экономики стала кровососущей системой. Это неизбежно должно было привести к тому, что главные банки многих стран преврати­лись в частников, независимых от государства.

Любая тенденция превращается в функцию, а функция становится органом. Совокупность орга­нов образует живое существо. Нынешняя мировая раковая опухоль отчаянно борется за свое сущест­вование и стремится выжить любым путем, не­уклонно подталкивая человечество к гибели. То, что на Западе сейчас называется обществом по­требления, и есть результат подобной тенденции. Лидером потребления, то есть обмана и ограбле­ния себе подобных, стали Соединенные Штаты Америки. Неслучайно именно там самая сильная оппозиция к религии, отстаивающей любовь и нравственность. Неслучайно официально зареги­стрированная сатанинская церковь находится на территории США. Именно в США ширится дви­жение, утверждающее, что западная демократия невозможна, пока существует христианство. Пол­ная свобода от морали и нравственности уже была испытана в Содоме и Гоморре. Теперь то же самое предстоит увидеть живущим ныне.

Я встряхиваю головой, пытаясь отбросить мрачные мысли. Вижу потемневшее небо и полы­хающие вдали молнии. Начинается извилистая горная дорога. Нужно быть осторожнее. Я стара­юсь переключить свои мысли на какую-нибудь другую тему.

Ассоциации

Есть простые правила, которые вырабатывают­ся самой жизнью. Например, нельзя долго нахо­диться в состоянии стресса. Страх за будущее, со­жаление о прошлом, обиды на близких, обиды на себя, на свою судьбу, на окружающий мир — все это сильнейший и непреодолимый стресс, который уходит в подсознание и постепенно начинает раз­рушать наше тело и судьбу. Обида — это часто не­умение найти выход из создавшегося положения или нежелание искать новые варианты. Когда ни­чего не можешь сделать, тогда обижаешься. То же самое и с раздражением. Никогда нельзя держать его внутри. Энергия конфликта должна превра­щаться не в раздражение, а в действие.

Если человек привык действовать, он найдет выход из любой ситуации. Самое главное дей­ствие — это спасение своей души. Приводя ее в порядок, через нее мы начинаем менять окружа­ющий мир. Если сейчас мы не можем повлиять на ситуацию, это вовсе не означает, что она останется вечно неизменной. Любая проблема решается. Если сегодня мы не можем победить тактически, нужно побеждать стратегически.

То, что сейчас происходит в России, у многих вызывает возмущение. А в первую очередь нужно понять, что происходящее закономерно. Если Эн­гельс писал, что не может быть никакой речи о нравственности, когда дело касается победы про­летариата, то этот взгляд, это отношение потом проявлялось в повальной лжи собственному наро­ду и в повальном самоистреблении. Когда мечты о благополучии важнее веры, любви и нравственно­сти, рано или поздно это заканчивается большими проблемами.

Языческая коммунистическая школа ненависти, грабежа, зависти к богатым не могла создать здо­ровое общество. Языческий строй успешно разви­ваться может только при непрерывном насилии и жестком контроле. Идолопоклонник управляется только страхом. Страх в Советском Союзе начал исчезать при Брежневе. Тогда же стала исчезать и вера в коммунизм, тогда же начала разваливаться экономика. Гибель Советского Союза произошла не в 1991 году — она началась в 70-х, когда люди поняли: коммунизма не будет. С распадом комму­низма ушли тоталитарное мировоззрение, жесткий контроль, насилие и дисциплина. А при отсут­ствии нравственности это превратилось для стра­ны в катастрофу. То, что мы называем демокра­тией, может существовать, если есть нравствен­ность и если есть высокий уровень культуры, развития, информированности народа. В 90-е го­ды в России этого не было. Сейчас ситуация с тру­дом, но меняется в лучшую сторону.

По форме, заимствованной у западных стран, развитие идет быстро. А вот с содержанием — проблемы. Недавно я отправился в один из пре­стижных театров в центре Москвы. Театр совре­менный, с огромными вспомогательными помеще­ниями, а мест в зале почему-то немного. Форма большая, а содержание маленькое. То же самое происходило на сцене во время спектакля. Пер­вый признак того, что режиссер не понимает, для чего он ставит спектакль, — когда актеры кричат или бегают по сцене. Чем слабее спектакль, тем больше криков и беготни. Я сидел, тупо уставив­шись прямо перед собой, и думал: «Неужели не будет перерыва?» Но, слава Богу, антракт объ­явили, и я с облегчением поспешил в гардероб­ную. На душе после такого спектакля было непри­ятно. Вместо катарсиса — как будто в душу на­плевали или обокрали.

Но все-таки я решил доставить себе положи­тельную эмоцию и заехал в недавно открывшийся огромный магазин с иностранным названием. Странно, но в последнее время я вижу везде одно и то же: продуктовый отдел у этого магазина был огромный, а нормальных и дешевых продуктов практически не было. Когда продавец обманывает тебя на рынке, еще как-то можно сопротивляться. Но с организованным и масштабным обманом в виде таких коммерческих центров бороться прак­тически невозможно.

Я понял, что положительной эмоции не получи­лось. Тогда я предпринял новую попытку — подо­шел к стеллажу, где продавалась печень трески. Я знал, что в большинстве банок будет подделка. Вместо печени могут быть молоки. Печень может быть не светло-розовая, а какая-то полусгнившая на вид.

Большие возможности при низком уровне нрав­ственности — это катастрофа. В Библии эта тен­денция называется дьяволизмом. В России она по­казала себя во всей красе. Я решил взять самую привлекательную на вид и дорогую банку печени. А когда дома открыл ее, понял, что с положитель­ной эмоцией опять ничего не вышло. Почти вся печенка была не розовая, а черная. Не удержался, попробовал. Мягко говоря, вкус был неважный.

«Интересная тенденция наблюдается», — поду­мал я, выбросив консервную банку вместе с содер­жимым в мусорное ведро. Форма развивается и расцветает, а содержание деградирует и усыха­ет — что в здании театра, что в спектакле, что в супермаркете или в банке консервов. В принципе это ведь мировая тенденция. Для того чтобы бо­роться с тем, что не нравится, нужно понять, что возмущение бесполезно, от него только болезни. В первую очередь нужно понять, что происходя­щее закономерно. Если посажены зерна, будут и плоды. А зерна — это наше мировоззрение, это наше представление о счастье.

Большевики считали, что человек может быть счастливым, только когда у него будет уничтоже­но индивидуальное мышление и частная собствен­ность. Это была противоположность капиталисти­ческой тенденции, где счастье человека замыка­лось на обслуживании своего эго. Эгоизм, будь он индивидуальный или коллективный, никогда не сделает человека счастливым. Каша в голове при­водит к бессмысленным и глупым поступкам сна­ружи.

Я вдруг замечаю, что мне становится легче. Когда понимаешь закономерность того, что ви­дишь перед собой, когда понимаешь, почему все это произошло, тогда знаешь, как с этой пробле­мой бороться. Когда человек мыслит крайностя­ми, когда счастье для него — либо в индивидуаль­ном мышлении, либо в коллективном, он обречен на агрессивность и неполную картину мира.

Правильный взгляд диалектичен, в нем соеди­няются две противоположности. Правильным взглядом на мир может обладать только тот чело­век, для которого забота о душе стоит на первом месте. Именно в душе живет любовь, именно душа соединяет в себе одновременно две противополож­ности. Если по какой-то причине душа перестает функционировать нормально, человек живет уже не сердцем, не мудростью. Он живет умом, хитро­стью, страстями, а такое сознание никогда не совместит противоположности. Такой человек мо­жет либо топтать других, либо пресмыкаться пе­ред ними.

В неразвитом человеческом сообществе — на­пример, с устойчивыми языческими представлени­ями — понятия равенства и дружбы невозможны. Пока ты сильный, с тобой дружат и тебе угожда­ют. Ослабел — тебя давят и заставляют подчи­няться. В принципе это нормальные животные от­ношения — борьба за статус доминирующего сам­ца. В любой группе особей должен быть центр, иначе возможности для выживания слабеют. У животных это вожак, лидер. У людей все про­исходит по той же схеме. Но при высоком уровне развития главной становится не воля лидера, а идея, которая всех объединяет. На уровне тела и духа человек может быть либо вожаком, либо под­чиненным. На уровне души можно быть и вожа­ком и подчиненным одновременно.

Группа людей работает как единый организм. В такой модели скрыты гораздо большие возмож­ности для выживания и развития. Но для того чтобы жить сердцем, душой, нужна очень высокая энергия, должна быть высокая интенсивность любви в душе. У язычника, идолопоклонника этот процесс невозможен. Поэтому единства, обещан­ного большевиками, в Советском Союзе никогда не было. Оно лишь имитировалось — так же как дружба народов. Реальное ощущение единства мо­жет возникнуть только на уровне души, потому что там живет любовь.

В языческом государстве объединяться можно через территорию и общий язык, через религию и общие цели. У идолопоклонника самая сильная тенденция к объединению возникает при смертель­ной опасности, грозящей его племени. Люди могут объединяться в погоне за деньгами, для какой-то общей цели, но сплочение перед лицом смерти — одно из самых крепких. Поэтому в Советском Союзе постоянно происходили поиски врагов на­рода и подготовка к новой войне. Поэтому Соеди­ненные Штаты в среднем каждые пять — семь лет устраивают новую локальную войну. Победа в та­кой войне в любой точке земного шара создает ореол непобедимости, сильного государства, за­щищенность и благополучие. Обязательно должно быть ощущение правоты в этой победе, тогда механизм сплочения нации будет работать эффек­тивно. Проигрыш в войне также работает во бла­го: в этом случае сплочение происходит автома­тически, интуитивно. Проигрыш — это надвига­ющаяся опасность. В случае проигрыша можно не только сплотить народ, но и применить так назы­ваемые непопулярные меры по ущемлению демо­кратии.

После 11 сентября в Соединенных Штатах, олицетворяющих западную демократию, были введены такие законы, которых не было даже при тоталитарных режимах. Языческий строй обречен на насилие, иначе дисциплину удержать невоз­можно. А нынешний прогресс без дисциплины — это самоубийство. Процесс «закручивания гаек», судя по всему, будет усиливаться во всем мире.

Дело в том, что формы протеста бывают внеш­ние и внутренние. Внутренняя форма незаметна, неагрессивна. Человек не станет террористом, не будет хулиганить, бить витрины, заниматься гра­бежом и убийствами. Разрушение превратится в саморазрушение: начнут атрофироваться жела­ния, начнет уменьшаться внутренняя энергия. Го­мосексуализм, депрессия, самоубийство, нежела­ние иметь детей — в принципе все это уже нача­лось.

С людьми происходит то же самое, что и с животными. Почему в зоопарках самки не хотят размножаться? И что кажется совсем необъясни­мым, даже если появляются детеныши, самки час­то отказываются кормить их, обрекая их тем са­мым на голодную смерть. Что же происходит с животными? Почему разрушается самый главный механизм выживания — инстинкт продолжения рода?

Наука не может объяснить этого, поскольку опирается на односторонний, половинчатый спо­соб мышления, согласно которому человек — это только тело. Хотя давным-давно уже известно, что электрон — это не только частица, но и волна, и любой объект во вселенной имеет не только физи­ческую, но и волновую природу. Вывод из этого следует простой: физическая целостность объек­та — это еще не все. Если нарушены полевые структуры, неизбежно разрушается и физическая оболочка. То, что мы называем чувствами и эмо­циями, связано с полевыми, волновыми структу­рами, которые первичны по отношению к физиче­скому здоровью человека.

На воле любое животное должно выживать и развиваться. Оно должно оценивать окружающий мир, управлять им. Оно должно приспосабливать­ся к окружающей среде в настоящем и будущем. Идет постоянный выброс энергии творчества, раз­вития. Все время создаются новые функции для адаптации к миру, для прогнозирования и управ­ления будущим. В неволе этого нет. Внутренняя, тонкая энергия животного резко уменьшается. Де­теныши рождаются, но их аура — темного цвета. Главной, стратегической энергии у них нет. Они попросту нежизнеспособны. А во всем животном мире происходит естественная, интуитивная се­лекция: нежизнеспособного детеныша мать кор­мить не будет. Если у него слабая энергия, он не только будет проигрывать в борьбе за выжива­ние — он не даст здорового потомства, он испор­тит генетический код популяции. Поддержка не­жизнеспособных особей приведет к тому, что они, плодясь, ослабят популяцию и она погибнет. В любом зоопарке, даже при отменном кормлении и уходе за животными, происходит незаметная де­градация их тонкой стратегической энергии. Вы­живает тот, кто борется за жизнь. Чем больше жи­вое существо может отдавать энергии, создавая новые формы адаптации, тем большее право на жизнь оно имеет.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.