электронная
80
печатная A5
300
16+
Будущие грехи

Бесплатный фрагмент - Будущие грехи

Остросюжетная литература


Объем:
74 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-9561-9
электронная
от 80
печатная A5
от 300

Глава первая

Вишнёвая косточка ожила. Выдвинулись незаметно лапки из брюшка, и двинулась по травинке колыхающейся на ветру.

— Божья коровка, полети на небо, там сидят детки кушают конфетки, — я напела песенку как в далёком, беззаботном детстве напевала в садике.

И улыбнулась. Вдруг вспомнила, как с соседским мальчишкой боролась за горшок. Горшок, ярко выкрашенный в красный цвет, с зелёными лепестками уверенно намекал детскому сознанию, что подходит исключительно девочкам. А потому, вцепилась обеими руками, тянула к себе и молча терпела побои. В определённый момент вдруг поняла, что горшок уже не нужен, отпустила его и убежала в группу. Я вернулась ровно через минуту, тихо подкралась сзади и потянула мальчишку за ворот рубахи назад. Не ожидая от меня такого подвоха, он от неожиданности перевернулся, и содержимое горшка вылилось на него, а я посчитала, что мы квиты и с чистой совестью удалилась.

Вишнёвая косточка, а точнее её половинка вскарабкалась на самую верхушку и теперь медленно кружилась на месте, словно думала, подходит ли ей эта взлётная полоса. Распрямила свои маленькие прозрачные крылышки и снова спрятала.

Я улеглась на бок в густой траве, протянула руку и подставила указательный палец. Божья коровка послушно переползла на мой красный ноготок, почти мгновенно взлетела и скрылась в листве деревьев.

Полетела. Она будет летать и тогда, когда меня уже не будет. Трава не успеет высохнуть и деревья ещё не оголятся, а меня уже не будет. Эволюция пространства. Словно по приговору неизвестного суда вынесли вердикт. За какие грехи? Мне всего двадцать пять. Я и не успела ещё столько грехов сотворить и уже не успею, наверное.

Ещё дома я выплакала все слёзы. Потом в один миг решила — хватит. Это необратимо, остановить нельзя и приняла как неизбежное. Я кинула самое необходимое в рюкзак и уже через пару часов сидела в салоне самолёта. Когда-то, давным-давно, ещё маленькой девочкой меня сюда привёз отец и несколько месяцев мы прожили в лесу, в избушке лесника. Туда и шла сегодня, когда почувствовала усталость и устроила привал под высокой сосной.

Я проводила взглядом божью коровку и устроилась удобнее, уронила голову на рюкзак как на подушку и замерла, вслушалась в тишину, которая внезапно охватила лес. Минуту назад весело пела белая лазоревка, напомнила своим возгласом длиннохвостую синицу, только голосок у лазоревки как колокольчик, звонкий. Теперь затаилась, спряталась от посторонних взглядов, затихла. Пёстрые дрозды стайкой поднялись с земли и мгновенно исчезли в чаще леса.

Что бы это ни было, а движется по всему мне навстречу. Минут пять прислушивалась и наконец, издали донеслось невнятное бормотание. Ещё через минуту отчётливо доносятся голоса и на всякий случай, подхватила рюкзак, спряталась в пьяняще-ароматных зарослях розово-лилового маральника. Кто его знает, с чем пожаловали сюда люди, а отец всегда говорил: «Худший зверь в лесу — это человек».

Они остановились метрах в двадцати, в самой низине и принялись о чём-то оживлённо разговаривать. Я услышала характерный звук удара лопаты о землю и привстала на одно колено в попытке разглядеть кладоискателей. Двое стояли ко мне спиной и привлекли особое внимание. Оба были в камуфляжных костюмах, но не это в принципе удивило. Носят такие и охотники и рыбаки. Через плечо, у одного был переброшен Калашников с укороченным стволом, имела дело с таким. Отец заставлял разбирать и собирать всё стрелковое оружие, какое было в части. Было ли оружие у второго, мне из-за дерева не было видно. Третий, стоял с лопатой в руках и говорил достаточно громко, так, что я могла расслышать каждое его слово:

— Ребята, ну может быть хватит? Я ведь объясняю, никаких записей не осталось. Всё здесь, — он дважды ткнул себя указательным пальцем в лоб, — а потому я вашему шефу нужен исключительно живой. Зачем же яму копать?

Тот, что был с автоматом, хохотнул.

— А ты копай, копай, а мы в оконцовке подумаем, кого туда положить. Скажет шеф — тебя, значит тебя.

— Ну и как глубоко?

— А как думаешь, звери, с какой глубины выкапывают? — он снова расхохотался.

Я улеглась на траву и прикрыла рот рукой. До сих пор такое видела только в фильмах и точно помнила, что свидетелей подобных мероприятий в живых не оставляли никогда. Мне то, конечно отведено с гулькин нос, но сокращать и без того короткую жизнь, желания никакого не было. Так, что пусть себе копают, закапывают, раскапывают, лишь бы убирались быстрее.

Прошло, наверное, минут двадцать, когда я вдруг спохватилась. Буквально в нескольких шагах от моего укрытия хрустнула под тяжестью ботинка сухая ветка. И ещё одна. Промелькнула соломенного цвета одежда. Неизвестный облокотился на сосну, под которой я недавно устроила привал, закинул руки за голову и потянулся. Громко зевнул и начал расстёгивать брюки.

И я решилась, пока он справлял нужду в неположенном месте, бесшумно выкатилась из своего укрытия по траве, подхватила двумя руками дубинку, которая лежала здесь же у дерева и рванулась к парню. Он, по-видимому, различил какой-то звук, так как ещё не застегнул брюки, но попытался оглянуться на шорох под моими ногами. Увидел на мгновение меня, негромко крякнул и повалился на спину. Удар пришёлся в височную кость, и я с испугу, не убила ли, кинулась щупать шею. Выдохнула с облегчением, откинула ему полы куртки и выдернула из кобуры пистолет. Ого, Стечкин. Разглядела оружие, когда парень потягивался. Быстро прощупала одежду, на случай второго ствола. Машинально вынула магазин, вставила обратно, сняла с предохранителя и оттянула затвор. Подняв руку с пистолетом на уровень глаз, я быстрым шагом двинулась в низину. Он оглянулся, когда между нами было метров пятнадцать, попытался перехватить автомат и тут же понял всю глупость своей затеи.

— Оп, оп, оп. Девочка, спокойно, я капитан уголовного розыска, я достану удостоверение, оно в кармане.

— Автомат на землю, быстро, — я покачала головой, — потом удостоверение.

— Хорошо, хорошо, ты только не нервничай, я действительно из полиции, — он потянулся правой рукой к прикладу.

— Другой рукой, за ремень, — я перехватила его взгляд, который на мгновение прыгнул мне за спину, резко шагнула в сторону и почувствовала по левому плечу скользящий удар. Не удержавшись на ногах, повалилась на спину и вытянула руку с пистолетом в сторону неизвестного.

Мгновенно вспомнился отец с его постоянным нареканием: «Запомни Стася, любой человек готовый применить против тебя оружие это твоя первостепенная задача. Про благородство забудь, оно осталось на задворках 19 века и то только в книжках. Никогда не жди, когда враг проснётся, встанет, перезарядит оружие и начнёт стрелять. В бою выживает не тот, кто быстро стреляет, а тот, кто быстро принимает решение. Ты должна научиться этому и тогда, когда-нибудь ты сможешь рассказать об этом своим внукам. В противном случае это сделает другой, а ты не сможешь. Потому что мертвецы не умеют рассказывать истории». Я это запомнила.


Грохот выстрела разрезал лесную тишину пополам, отбросил мне руку самую малость назад. У Стечкина отдача гораздо слабее, чем он мне и нравился всегда. Я развернулась в сторону ямы, увидела, как второй уже поднял автомат на мой уровень, выбросила руку вперёд и несколько раз нажала на курок. Приподнялась, внезапно потеряв парня с автоматом из виду. Оглянулась мельком на первого, увидела вместо глаза входное отверстие от пули, и тихо проговорила: «Что ж ты так быстро очнулся, ой дурак, что ты наделал, лучше бы брюки нормально застегнул». И больше не опасаясь за тыл, оглянулась и нашла второго, вернее его ноги, торчащие из ямы.

— Эй, копатель, у тебя всё в порядке? — я громко закричала в сторону импровизированной могилы.

Над ямой появилась голова.

— Тебя как звать?

— Павлов, — едва слышно прохрипела голова.

— Слышь, Павлов, а имя у тебя есть?

— Есть.

Я склонила голову на бок на два сантиметра.

— Ну и…?

— А-а-а, Игнат, Павлов Игнат.

Я устало опустилась на траву.

— Ну, глянь, Павлов Игнат, тот, что рядом с тобой ещё жив? Пульс ему послушай.

Голова помоталась из стороны в сторону.

— Не нужно ему пульс слушать.

Я удивлённо подняла голову.

— Почему?

— Ты ему в глаз попала, у него точно пульса быть не может. А тут ещё один где-то бродит. У него тоже пушка есть.

— Не бродит, выбирайся сюда, тут он лежит. Твою мать, я же этого ничего не хотела. Думала, тебя заберу, и махнём отсюда. Не найдут они нас в лесу, теперь, что? Два трупа.

— А зачем я тебе?

— Ни зачем, помочь хотела.

— А-а-а, помочь хотела, а ты вообще кто?

— В каком смысле?

— Ну, я — к примеру, патологоанатом, и разглядывать трупы моя работа, ну вижу тебе тоже не впервой стрелять по живой мишени.

— Ошибаешься, впервые.

Игнат медленно приблизился ко мне, кивнул и как то странно упёрся на лопату. Словно и не упёрся, а так, только вид сделал.

— Ну да, я так и подумал, этому тоже в глаз. И тоже в левый. Ты, наверное, кондуктор автобуса.

— Я орнитолог. А в последнее время в больнице лежала, насмотрелась.

— Точно. Как я сразу не догадался. Орнитолог. А в глаз, чтобы шкурку не попортить.

— Я не хотела никого убивать, ты не слышал? Я вообще тут случайно оказалась.

— Я всё понял, случайно, ну, разумеется, предлагаю их спрятать в яме и убираться отсюда.

— Да, — я кивнула, — только сначала обшарим, может, узнаем, кто они такие?

— Не люблю я их обыскивать, ты уж извини.

— Ладно, — я, не поднимаясь с колен, переползла поближе к трупу и засунула руку во внутренний карман куртки.

— Кажись, что-то есть, — я достала красного цвета удостоверение и развернулась к Игнату.

Увидела его резкий взмах лопатой, но вскинуть руку с пистолетом уже не успела. И мир рассыпался на мелкие осколки.

Глава вторая

Я очнулась внезапно, как будто из сна вернулась. Бывает такое, проснёшься и думаешь: «О Господи, хорошо, что это был только сон». А ты лежишь на родном диване и крепкая рука любимого человека, тебя обняв, прижимает к себе. Вздрогнешь и откроешь глаза.

Я не успела открыть глаза. Резкая боль выдавила их из орбит, передёрнула всё тело, заставила меня громко застонать. Что-то тяжёлое сдавило грудь, мешало проникать воздуху в лёгкие. Боль, я давно привыкла к ней, как к чему — то обыденному. Как каждый человек привыкает, есть, пить, спать. Но теперь добавилась другая боль. Она резала голову пополам, не давала открыть глаза, застилала красной пеленой. Я, в попытке подняться, дёрнулась изо всех сил и едва не задохнулась собственным криком. От боли, той, что преследовала меня постоянно и от новой, ещё не понятой до конца.

Мне кое-как удалось сесть, скинуть с груди тяжесть и вынуть из кармана платок. Попробовала стереть с лица эту липкую дрянь, которая, казалось, была везде. Через узкую щёлку глаз, наконец — то разглядела, где я нахожусь. На дне ямы, обложенная трупами. Я кое-как выбралась на поверхность, благо не успел выкопать он себе глубокую могилу. Снова упала, скрючилась от адских мук и уже не в силах подняться, на корточках, поползла в сторону кустов маральника. Практически на ощупь разорвала упаковку одноразового шприца, сломала ампулу, отвернулась и воткнула иглу, чуть выше колена. Выдавила через брюки спасительную жидкость в тело.

Минут двадцать я лежала, пытаясь собраться с мыслями, проанализировать ситуацию. Потом поднялась, вернулась к яме и, стянув автомат с плеча убитого усмехнулась. Ну да, автомат Калашникова — это то оружие, которое никогда не поможет мгновенно начать стрельбу. Разумеется, парням тут никто не угрожал, и автомат стоял на предохранителе. Чтобы открыть огонь, нужно было переложить в левую руку, а правую снять с пистолетной рукоятки. Слишком много манипуляций. Ему просто не хватило времени. Да и рукоятка до жути неудобная. Помню, как растёрла в кровь кожу между большим и указательным пальцами.

Я вернулась на место, с которого стреляла и сразу обнаружила в траве пистолет. То, что его не забрал Игнат, и автомат не тронул, меня навевало на самые абсурдные, на первый взгляд события. И совершенно непонятен сценарий, по которому они, эти события, развивались.

Размышления были прерваны самым неожиданным образом. Как раз с той стороны, откуда пришли эти бравые парни, раздался сигнал сирены патрульного автомобиля. Я, закинула рюкзак за плечи, подхватила автомат и вернулась в своё укрытие.

Сквозь заросли я их прекрасно видела. Двое в камуфляже, как и те, что лежали в яме, словно братья близнецы и один в полицейской форме. Шёл за ними, придерживая правой рукой фуражку. Они достигли ямы и словно по команде один за другим легли на землю, но не прошло и минуты как все трое вскочили и бросились бежать в обратном направлении.

Я, выждала некоторое время. Вернулась к несостоявшейся могиле, или состоявшейся, с какой стороны присмотреться, присела на корточки и глянула вниз. Оба трупа лежали рядышком, и никакого ужаса не было, если не считать ужасом, что это было творением моих рук. И симметрично расположенные смертельные раны, которые я нанесла совершенно случайно, скорее, от испуга.

Где-то далеко раздались голоса, и залаяла собака. Я вздрогнула от мысли, что меня сейчас начнут преследовать, гонять как зайца по незнакомому лесу. И не просто гонять. Я — убийца полицейских. Ни о какой самообороне никто и слышать не захочет. А здесь в лесу, со мной и церемонится, не будут. Просто пристрелят.

Называется, уехала от мирской суеты, чтобы тихо и мирно умереть. Да уж, всё смешалось в доме Облонских. Умереть, это конечно дадут, а вот будет ли это тихо и мирно?

Я вскочила на ноги, мысленно прикинула траекторию их движения, развернулась в сторону на сорок пять градусов и быстро зашагала прочь. Остановилась на минутку, переложить пистолет в рюкзак, так как в кармане куртки он очень неудобно колотил по бедру во время движения. Это только в фильмах девчонки лихо отстреливаются, а потом втыкают пистолет за пояс и он им совершенно не мешает. Ну, да, вес всего лишь чуть больше килограмма, пробовали одной рукой удерживать на весу? Как гантель. А потом бегать с ним за поясом брюк. И вообще, где вы видели, чтобы девушка выдохнула воздух, затянула на себе ремень, чтобы получить шикарную талию, а потом могла найти на этой самой талии место для пистолета. Разве что в кино.

Уже шагов через сто наткнулась на огромный камень — валун, созданный природой, необычный компас и точно определила своё движение, северо–восток. Так и двигалась, запоминала ориентиры, вдруг придётся возвращаться сюда. А направление это меня к тому же устраивало по ещё одной причине, через несколько километров путь должна была преградить речка, это я помнила по карте, вполне спасительное место, если на меня всё же начнётся охота.

Метров через пятьсот я наткнулась на пень старого дуба, скинула автомат на землю и сняла рюкзак. Привал мне не помешает, а заодно съесть бутерброд и замерла. Нет, не показалось. Звук мотора, откуда-то справа. Появился и пропал. Я сделала несколько шагов назад, облокотилась на ствол дерева и прислушалась. Вздрогнула, когда эхом пронёсся чей-то крик. Даже скорее не крик. Будто властный голос отдавал приказы. И через минуту увидела вдалеке людей. Много людей, растянувшись в длинную цепочку, на расстоянии десяти-пятнадцати метров друг от друга, они шли веером, проверяя каждый кустик, каждое дерево.

В тот момент я ещё не знала, что здесь, в лесу стоит воинская часть и по тревоге была поднята целая рота. Только удивлённо подумала, как так быстро полиция и военные успели согласовать свои действия. И не просто согласовать войсковую операцию, но и оказаться в нескольких сотнях метров от меня прочёсывая лес словно гребёнкой.

Единственное, что безрадостно мелькнуло в голове, охота на меня, началась.

Глава третья

В пятнадцать лет я каждое утро пробегала по двадцать километров в день по пересечённой местности. Я не готовилась ни к каким соревнованиям. Просто для себя. Я легко переплывала Волгу и могла опуститься на дно реки без всякого снаряжения, где отметка превышала двадцать метров. Я целый день могла скакать верхом, меняя лошадей. Я занималась разными видами рукопашного боя, наверное, отец так до конца и не примирился, что у него родилась девочка. Под его руководством я научилась стрелять из многих видов оружия. Он возил меня к месту падения тунгусского метеорита и заставлял самостоятельно выживать в тайге.

В отличие от многих моих сверстников, я никогда не жаловалась, что родилась в 90-е, когда в стране царил беспорядок. Я смело вступила в этот хаос и меня совершенно не пугала политическая обстановка. И хотя я рано осталась без матери, рядом со мной всегда находился отец. Это был сильный мужчина с импульсивным характером. Он создал вокруг меня свой мир, небольшое государство и сейчас, по прошествии многих лет я очень благодарна ему за это.

Теперь, когда я мчалась по лесу, старалась уйти от преследователей, мне казалось, что именно для этого момента отец меня и готовил всю свою жизнь. Чтобы я не опустила руки, не сдалась, а нашла выход из создавшегося положения.

Земля под ногами закончилась внезапно и если бы не маленькое дерево, в которое я вцепилась обеими руками, все мои старания пропали бы даром. Выбравшись наверх и встав на ноги, я глянула в пропасть, почувствовав лёгкий холодок между лопаток. Скала была практически отвесной, а внизу, метрах в тридцати протекала та самая спасительная река, до которой добраться было невозможно. И снова, благодаря отцу я размышляла меньше секунды. Сняла автомат с плеча, размахнулась и швырнула его вниз, но до того как он вошёл в воду, уже раскрыла рюкзак и достала верёвку. Она конечно короткая, всего десять метров, но метрах в шести от края из скалы торчат корни деревьев. Что будет дальше, ещё не думала, может быть получится, среди них затаится.

Отец говорил в таких случаях: «Видишь шаг к спасению, шагай, за ним будет второй шаг, главное верь в удачу и случится чудо».

Обхватив дерево верёвкой с двух сторон, я закрепила на конце рюкзак, уперлась ногами в скалу и полезла вниз.

Чудо явилось неожиданно, в виде куста с большими листьями и белыми цветками. От неожиданности я замерла, попробовала закрепиться ногами, и протянула одну руку к растению. Машинально, чисто профессионально сработал рефлекс. Я сразу узнала эту травку, занесённую в красную книгу. И поняла, что правая нога съезжает с уступа, на котором стояла. Стараясь удержаться, почувствовала как рука, которой я пыталась дотронуться до цветков, куда-то проваливается, внутрь, в скалу, открывая взору небольшую расщелину. Снова закрепилась, сдвинула стебель в сторону и заглянула внутрь. Слишком узкое, чтобы вкарабкаться без надёжной опоры для ног. Я оглянулась на торчащие корни, к которым изначально стремилась и прислушалась к внезапно нарастающему рокоту. Вертолёт! Ещё минута и я буду как на ладони. Лихорадочно заработали мысли. Перехватила верёвку двумя руками и оттолкнулась ногами от стены. Напрягла тело, вытянула его в струнку, перпендикулярно скале на уровне расщелины и буквально влетела внутрь, перевернулась на живот и попятилась назад. Втянула за собой рюкзак и, отцепив один край верёвки, потащила за другой. Прикрыла кустом отверстие и затаила дыхание, будто меня кто-то мог услышать, глядя через узкую щёлку на появившуюся перед скалой крылатую машину. Успела! И кто бы знал, что своим спасением буду обязана ревеню алтайскому, чудом выросшему на скале.

Я отползла назад, определив по боковым стенкам, что расщелина увеличивается, и полезла в рюкзак за фонариком. Три диодные лампочки осветили небольшой грот размером не более шести квадратных метров и потолком, где я в полный рост, встать не могла. В углу зияла чёрная дыра, ведущая в неизвестность, но это потом. Я сложила верёвку, достала из рюкзака термос с чаем и пакет с бутербродами.

Глава четвёртая

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 80
печатная A5
от 300