электронная
18
печатная A5
273
18+
Боги с Родины

Бесплатный фрагмент - Боги с Родины

2-я трилогия. 1-я часть 2-й книги. Ритмика


Объем:
98 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-0799-1
электронная
от 18
печатная A5
от 273

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие.

— Мы не меняемся, усилия все — даром, кем были — остаёмся, как бы себя не «переделывали», воспитывали, изменяли. Время, не помогает, не лечит, душу; лишь рвёт — безжалостно. А та, трепещет, в порывах яростных — его, страдая, тихо стонет, когда никто не слышит и, зачастую, выхода не видит.

И, редко, кто-то помогает. Даже Господь, тебя бросает.

Тому, лишь важен — результат, как поведёшь ты, в крайней ситуации. Благое дело совершил или греховное? Ждёт, наказание тебя или прощение?

Убить, сумеешь сына, как Исаака, Авраам, по Его Воле, докажешь, — в Него Веру?

В душе, создашь ли Его храм и, пронесёшь, по всем мирам, подобно — миссионеру?

Цена проверки, может, много значить и, в этом её смысл и, не иначе!

На твою душу и страдания, внимания не обращают.

— Их много, в мире, — отвечают.

И, в целом, они правы. Так, разбиваются мечты — об облака, ведь ты живёшь в миру под облаками, где — бесы лишь, хозяева — в чистилище, проходишь — испытания.

Там выживает, лишь хитрейший и, через сонм, таких, как он, прошедший.


— Согласен, говорил я — раньше, что люди не меняются. Они, такие грешные и восхитительные, когда у них всё, получается.

И, так бездушны и жестоки, когда, считают, что права их нарушаются.

Бесправны при бессилии и, верят, в мифы…

Не видят правды. И, не исправимы и жестокие.

На то они и люди. Не исправляются.

В чём-то — великие и, малозначащие — дела их, они — сами.

Глава 1. Крёстный отец.

Артём, однажды, встретил Нику, при неблагоприятных обстоятельствах. — Товарища, с инфарктом, отправили, в двадцатую больницу.

В чувствах — расстроенных, стоял в реанимации, точнее — перед ней. Дверь была запертой.

— Туда, вход Вам, не разрешён, отрезал врач, когда Артём, пытался, туда пробраться.

Категорически — нельзя! И, не просите. Не уговаривайте, Вы, меня.

Тем более, не родственник, — товарищ.

Сейчас же, уходите. Иначе, вызову охрану. В реанимации, — нет посещений, зрелищ.

— Идите, Вы…, хотя бы рассказали.

— С ним, всё нормально. — Тяжёлое — стабильное. В кому не впал. Работаем.

Через дня три, в палату приходите. Туда, к нему, пропустят.

— Артём? Постойте, услышал голос, чей-то, — из отделения, знакомый.

Он понял — это Ника.

— Не уходи, я выйду.

К нему, врач вышла. Её узнал. Она, такая же была прекрасная, только — уставшая и, чересчур серьёзная.

— Ника? — Артём воскликнул, удивившись. Такая встреча! Так, неожиданно! Вы, извините… Здесь, вынужденно, появился.

— Не нужно — Вы. Я — прежняя.

— Он, кинулся в её объятия и, испугался. — Увидел на руке кольцо.

— Ты замужем? Давно? Так быстро.

— Время летит, родилась дочь.

— Как во дворце. Только отцом, стал Слава, там. В ту ночь, ты понесла, возможно позже, меня забрали обезьяны.

— И мы, тебя, не защитили?

— Иначе, всех бы вас убили, затем сожрали, как меня.

— Ты же рассказывал, что спас тебя Энлиль, — Бог измерения того. Забыл?

— Нет, всё я помню. Так, вам преподнесли, должно было случиться и, мысленно, со мной, простились.

Я, вновь там был и, видел дочь твою — от Славы и сына моего, от Тани.

— По первой части, прямо в точку. — От Славы — наша дочка. А у Татьяны, сына нет.

Передавала, кстати, тебе, — привет.

Недавно, встретила. В больницу приезжала, проведывала, своего пилота — бывшего. Его списали и, тот, сорвался.

Сердце, удар, здесь оказался.

Не против нашей встречи, мне говорила.

— Втроём?

— Потише, — стены слышат.

— Так ты, за Славу, замуж вышла?

— Я поняла, что понесла и… Знаешь, возможно, дочь — твоя. По времени, подходит Боаделла.

— Ты, экспертизу делала?

— Зачем, Артём? Вдруг, от тебя, действительно?

— Разрушится семья?

— Ты знаешь, её, толком, нет. Он часто упрекал меня, за Боаделлу. Пока, ему я, не отрезала.

Полез в бутылку.

— Спорили?

— Он, деспот! У него, должно быть, под контролем — всё. Ревнует. Я, не понимаю, как на работу отпускает? После работы, почти всегда встречает.

Нередко, на работу — провожает.

— Ты, девушка — красивая, он знает, — отбоя нет, вот и страдает. боится, что тебя, внезапно, потеряет.

— Устала от него!

— Поговори, — поймёт.

— Пыталась, раньше. Не получилось.

Не понимает он меня.

Как будто, не жила я раньше, до него! Или гуляла от него?

Да, ладно, обо мне. Как ты? Живёшь, наверно, с той девчушкой? Счастливая… Уехала из Таганрога?

— Она, не прилетела. Скорей всего, и в Таганроге не жила. Она — исчезла, словно — наваждение.

— Вижу, искал её.

— И в Турцию, в Летунию летал.

Я говорил, — вновь попадал, в то измерение. Но это, долгий разговор. И, вы мне, не поверили.

— Всё это, было — странно, другое измерение.

Хотя, сейчас, немного верю.

В реанимации, такое, мне рассказывали, — похлеще будет, твоего рассказа.

Здесь, и в раю, в аду — бывали. В тоннелях, — почти, каждый.

Другое измерение, — возможно.

Не смейся. Правда!

— Я не смеюсь, а улыбаюсь. Рад, что поверила. Тогда, было обидно, когда не верили.

Решил, об этом, книгу написать и рассказать, типа — фантастики и приключений, с мистикой.

— Наверно, будет, многим — интересно. — Перемещения по измерениям. Если добавить, фактор времени…

— Ника Абрамовна, из отделения позвали. Вы, не надолго, нас покинули?

— Иду, она ответила.

Я за товарищем твоим, понаблюдаю, лично. Дай, номер телефона. Я позвони при случае.

— Критичном?

— И, это, также, если будет нужно.

— Ладно.

Дал телефон.

— На трубку, набирай свой номер, я сохраню. И у тебя отметится.

— Согласно, созвонимся. До скорой встречи.

Артём ушёл. Ника, глазами проводила и, тяжело, вздохнув, дверь, за собой, закрыла.

Работы было много, больных тяжёлых. Отсутствовала долго — минуты три-четыре. Взялась навёрстывать, диагнозы открыла.

Мысли свербили. Их прогоняла, чтобы работать не мешали.

С трудом дождалась, конца работы. Немного задержалась, бумаги оформлялись, — больной от СПИДа умер.

Спускалась вниз по лестнице, пройтись хотела.

Как чувствовала, зумер, всех известил, что лифт застрял, меж этажами, со всеми, кто в нём были.

— Как хорошо, в нём, не спускалась. Сейчас бы, в нём осталась, обрадовалась и, немного огорчилась, — быть в замкнутом пространстве, придётся долго, людям.

Славы, сегодня не было, тот на работе задержался.

— Прекрасно! У меня — вторая радость — небольшая, к вечеру. — Хочу побыть одна, немного. И, не хочу домой, в квартиру.

Дочь, Слава заберёт у мамы, а нет, — спасибо скажут. Родители, к ней привязались, любят, играются. И та, их полюбила.

Мне мама говорит, родилась снова Ника, — такая, как и ты, не отличишь, смотри на фотографии.

Пройдусь пешком, недалеко, расслаблюсь, и заодно, подумаю. Дома — нельзя, там, рядом — Слава. Замучает вопросами.

Артём, мне близкий человек, Я не хочу его терять, из-за каких-то глупостей. Я не тащу его в кровать, — я замужем.

Но, как всё это совместить? Гордеев узел? Я не могу его забыть. Он мне, так сильно, нужен!

— Зачем? — спросила у себя. Не согласится Слава — третьим, он не Артём, ради меня, тот, шёл на это, отбросив ревность, пустые глупости, предубеждения, сомнения.

Сейчас, жена я Славы. Он не допустит, проникновения — мужчин, обоих, в моё тело.

И, если честно, Славу не хочу. Какого чёрта, разозлилась я, в Анталии, в порту и, Славу подцепила.

Обиделась я на Артёма и, Славе жизнь, себе, возможно, и Артёму, непреднамеренно, сгубила.

Ведь, можно было подождать и, был бы он сейчас — моим, мне не пришлось страдать.

И, не хочу быть я — втроём. Хочу с одним, с Артёмом. А Славу, не люблю. Увидела Артёма и, сразу поняла. Его хочу, я видеть, чувствовать, — он рядом, с ним говорить и, наслаждаться, его взглядом.

Я экспертизу сделаю. Возможно, дочь, и не от Славы.

Тогда, надежда будет и, смысл, порвать со Славой, начать — с Артёмом, всё — сначала. Он, никуда не денется, если, дочь от него и, снова влюбится. Тем более, что той девчонки нет.

Всё, как-то странно, происходило. Из Таганрога, — не прилетала. Обратно, — не возвращалась.

Куда, могла исчезнуть? Откуда появилась, разбила их внезапно. И, для чего ей нужен был Артём?

Как он сказал, — они не спали вместе. Сейчас, не разберёшь, — сплошной дурдом. Не складывается, всё — вместе…

Возможно, из другого времени и измерения, действительно?

Вечер, прохладный был, бодрил. Ей нравилась прохлада. Жара, так надоела! Там боль осталась. Зима, — другое дело. Дочь милую, любимую — родила. Наверно, от Артёма.


Пробка на Стачки, по Садовой. Машины, еле двигались. По Набережной не проскочишь, в связи с ремонтом.

Оползень, и, количество огромное песка, дорогу перекрыло, проезд загородило.

Артём, по Горького поехал, и там — не лучше. Ползли, сто-двести метров — полчаса. От Ворошиловского к Соколова, квартал, за полтора часа. От Соколова, стало легче. До Кировского — меньше получаса, потом, — свободно. Но он, не нервничал. Совпало настроение, хотелось разобраться, в переплетении событий. — Дочка?

Он, помнил. Вполне, возможно, могла его быть. — Боаделла.

Слава, «нашёл» подход через полмесяца…, когда поссорились в Анталии. И то, не в первый день прибытия… Удод!

Набрал он, номер Ники. Та, подходила к дому. Звонок обрадовал её, ведь от Артёма.

— Прости, что беспокою. Ты уже дома? Рядом, Слава?

— Да нет, не бойся. Решила прогуляться Иду, не торопясь домой. Сегодня повезло. Он, на работе задержался.

— А я в дороге, в пробке. До дома, не могу добраться.

— Звоню тебе, с огромной просьбой.

— Я рада. И, исполню всё, если получится.

— Вновь, встретиться хочу, с тобой.

— О, боже мой, Ника, чуть слышно, прошептала. И я хочу. Не представляешь, как.

— В лаборатории. Хочу, анализ, на отцовство сдать. Расходы, я покрою. Устроишь это, без проволочек?

— Конечно, вздохнула Ника. Я и сама, хотела этого. Когда, домой шла, то решила. Загадку эту разрешить, в ближайшем времени. Всё опостыло. Ты встретился и, будто бы проснулась

Желания наши, совпали. Представляешь?

— Скажи мне, честно, — ты меня простила?

— Давно. Тебя всегда любила. Со злости, Славу подцепила.

Тем более, ты говорил, что вместе с ним мы были, на острове, втроём.

Я, как бы отомстить хотела — тебе, а получилось, себе и Славе, отомстила, за нашу общую любовь.

— Мы, сами усложняем жизнь. Возможно, и научимся, когда нибудь, себя не обижать, поступками, со злости — непродуманно.

— Ты прав. Здесь Слава, вообще, — не виноват. Поэтому, терплю его. Не делала я экспертизу, из-за того, что если ты отец дочурки, то, я расстанусь, сразу, с ним.

Терпеть его поступки, надзор, — нет сил.

— Как дочь зовут?

— Мария, Машенька.


Слава, не стал сдавать анализ ДНК, остался дома. Не рад был встрече, товарища по приключению, — с Артёмом, когда, приехал тот, за Никой и ребёнком.

Анализ ДНК ребёнка и Артёма дал подтверждение его отцовства.

Артём, уверен был, что будет так.

— Считаю, Слава должен знать, — не зря он сомневался. Ребёнок мой. Он должен разрешить, с ним видеться мне, часто.

— Я знаю, как преподнести ему, метаморфозу эту, сказала Ника. С ним, разведусь.

— Не торопись. Вы посоветуйтесь с психологом. Быть может, нужно, от него, тебе родить. И, всё изменится. Тебя он любит.

— А я, люблю тебя. Раз, говоришь так, то тебе я — не нужна.

— Не думал я об этом, Артём признался. Не торопись, с ним разводиться, чтобы себе не навредить. Нельзя, тебе, вновь ошибиться. Время покажет, как дальше — быть.


— С тобой, я не согласен, ответил Слава, на претензию Артёма, — о встречах постоянных с дочерью, его.

Отец, не тот, кто зачал дочь, а тот, кто воспитает. Я в ней, души не чаю и, думаю, что Ника, нечестно поступила, что сообщила, о наших ссорах, подозрениях. Сор из избы, наружу не выносится, тем более, что я их люблю — обоих.

Быть может, я не прав, что ревновал. Не все у нас — Артёмы.

Считаю, дочери, нельзя нам говорить, когда, та подрастёт, всё об отце, по крови. И, чтобы ты, мог часто видеть, мою, твою — дочурку, я предлагаю, — крёстным её стать.

Она, заботу чувствовать и видеть будет, ты сможешь, ей любовь свою отдать.

Пусть будут — два отца, не будет ссор и, у неё проблем.

Стараться, сдерживаться буду, пообещал он Нике. Я понимаю, как устала ты, — от ревности моей. Прошу лишь, — помоги свершиться чуду.


Артём, не возражал. — Наверное, ты прав. Так будет лучше. Я не хочу, семью разрушить.

Ника, всегда, мне дорога была, но я любил другую, — Ту, что не существует.

Такая, знать, у нас — судьба. Её игра, — всё она знает.

Смотрел на Нику, думал, — теперь, ты мне кума, — родня. Судьба играет, снова.

Дочь, именем вторым назвал, крестя её в церквушке — Миропия. Ника, скрепя, согласие дала. Имя, запомнила она, девчушки — Мирослава.

Крёстной у Миры, была Таня.


Вновь встретились — все вместе. За год, произошло, событий много и, время — медленно текло, не быстротечно. Дав отдохнуть, участником повествования, чтобы хватило сил, для приключения.

Глава 2. Курбан, Динара, Таня...

— Я предлагаю, в Крым отправиться на отдых, Артём, весной им предложил. Для этих целей, домик я купил в Коктебеле, точнее, в селе — Южное, в пяти километрах от моря. Уеду, туда в мае.

Там, рейсовый автобус к морю, отходит с остановки, — почти у дома и, у меня машина. Все в сабурбан поместимся.

Прекрасно понимаю, — с работы вас, надолго не отпустят. Если, не возражаете, дочь — крёстную, с собой возьму. Пусть дышит морем, загорает. Там воздух благодатный.

Всегда мечтал я, жить в Крыму, не знаю, почему.

— Ты любишь море, ответила Татьяна. Кроме того, ты чокнутый. — Для отдыха, дом покупать?

— Все сможем, в этом доме отдыхать.

Вполне возможно, жить, в Крым, переду. Здесь, надоели, эти, — вымогатели, стяжатели и, разрешатели.

Навряд ли, вместе мы приехать сможем. Летом — пора горячая. Отпускники, моря, экскурсии.

— Мне проще, — положен двойной отпуск, Ника, воскликнула, с восторгом.

Но, посмотрев на Славу, стушевалась и, как бы извинилась.

— Одна я, не смогу, и Слава, вряд ли сможет, на срок большой — в два отпуска, приехать. Его, наверно, не отпустят.

И Машеньку, не отдадим. Здесь будем на иголках.

С собой возьмём, если, решим приехать, к тебе в гости.

— Я вам заранее озвучил предложение. Вы согласуйте, на работе.

Чем чёрт не шутит, вдруг, получится, сумеете подстроиться, вы — друг под друга.


Пришлось уехать одному, Артёму.

Село расположилось близ развилки дорог — в Коктебель и Орджоникидзе. От Феодосии, минут пятнадцать-десять. К Коктебелю — лишь пять километров, ухоженной дороги.

Воздух прекрасный, чистый — горный.

Ремонт для дома — косметический. За два-три дня, исполнил, практически, не напрягаясь.

Разбил на зоны, где, могли бы ночью спать: Ника со Славой, с Машей; Татьяна с кем (приедет, вдруг, не одна, — с пилотом или…); зону — отдельно, для себя.

Удачно получилось.

Купил кровати и, немного обстановки — шкафы и кресла — в комнаты; две лавки, стулья — во дворе, к столу обеденному.

Затем, удобства переделал, установил — для стирки, стиральную машину, а для посуды — посудомойку.

— Хоть, квартирантов запускай, смеясь, подумал.

Сосед сказал — давай, готовься, летом будет жарко. Спать будут во дворах. Матрас, нигде не купишь.

Тем более, твой дом — у остановки, одним из первых, получишь квартирантов.


Пока гостей ждал, от соседей узнавал подробности о местности, села — историю.

— Раньше, в селе армяне жили и грузины. Когда, хан Крымский захватил Султан Салы (так прежде, называлось — село Южное), он депортировал армян, грузин, всех христиан.

Ушли на Дон те, под Ростов, там, вновь создали, Султан Салы.

Деревня эта, опустела.

Больше полвека, на этом месте никто не жил.

Не сразу, поселились люди. После войны, приехали, — татары — в основном, были украинцы и русские, рассказывал сосед за ужином.

Недалеко — к северо-западу, — на Долгоруковской яйле [1] пещера Кизил-Коба по-тюркски, — Красная.

Ее извилистые ходы имеют протяженность — под двадцать два километра, а площадь — чуда, тысяч — пятьдесят квадратных метров. Залы раскинули шатры на высоту — до ста пятидесяти метров, — зал голубой капели.

Пещера «вырастает»: — река, поноры вымывая новые, нам открывает шахты, галереи, большие коридоры, залы огромные.

Чтобы проникнуть в эти залы, — преодолеть, необходимо сифоны водные.

По дну пещеры, между сталактитов, и сталагмитов, подземная река Су-Учхан, вьется. Местами, в ванночках с водой — кристально чистой, встречается пещерный жемчуг.

Рядом с пещерой жило племя — странное, когда-то в дальней древности. О кизил-кобинцах, много легенд, в народе. Гомер приравнивал — к циклопам [2] их, огромным.


На юго-западе, пещера — Тысячеголовая, по тюрски — Бинбаш-Коба, на нижнем плато — Чатыр-дага, расположившаяся.

Такое странное название, получено благодаря, количеству огромному — костей и черепов, в ней найденных.

Когда впервые, в неё проникли, испугались, застыли все, представив ужас бойни. Как понимали, — все погибли, сразу.

Её зал — полукруглый, натеками каскадными украшен, — похожими на водопады; массивные колонны, свод подпирали и, как бы говорили, — пещера рукотворная.

Здесь, в средние века было святилище, где совершались жертвоприношения.

Динара [3], — дочь Курбана, его соседа, их разговор услышала, когда им приносила, закуски и, вино сухое. Спросила разрешение, добавить — возражение, по поводу — истории названия. Курбан, посмеиваясь, согласился.

— Дочь, дерзкая! — то ли хвалил, то ли ругался. Красивая и, вольная.

— Народные предания, другую ведали историю, Динара рассказала. Жителям полуострова пришлось спасаться от обезьян-кочевников. Спасая жизнь, бежали жители из сел и городов, под землю, и кровом им служили — подземные пещеры.

Большая группа поселян, в пещере у подножья Чатыр-дага, сумела спрятаться. Утесы, каменные глыбы, густой кустарник и деревья, вход прикрывали, в узкий лаз, — надёжно. Тот приводил в пещеру, всех людей спасающихся, — в большом количестве. Места — достаточно, для размещения, в пещере, было.

Запуганные люди, обезьянами, не выходили на поверхность.

Запасы пищи и воды закончились, все мучились от голода и жажды. Воды со стен, всем было недостаточно.

Что собирали, отдавали детям. Себе, лишь губы смачивали. На большее, им не хватало.

Там, все они погибли. Но эта, грустная история [4]. Она большая. Двумя словами, не расскажешь.

— Трактуют, все истории, предания, по-разному, Курбан, смотря внимательно, в глаза Артёму, произнёс.

На дочь мою, ты не заглядывайся!

— Той, просто, любовался, Артём признался. Я, не о чём, плохом, не думал, вообще.

— И я о том же.

— Не бойтесь! Я влюблён, в другую девушку. И, ей не изменю, пока, не встречу — другую, настоящую, любовь свою.

— Та девушка, — взаимностью тебе, не отвечала?

— Да нет. Ответила. Потом, исчезла. Я потерял её.

— Сбежала, что ли?

— Как понимать? Можно, и так.

Всё в мире, относительно.

— Она была — красивая?

— Прекрасная!

И, главное, её душа, — была, настолько — чистая и нежная, словами, не смогу я передать.

Артём почувствовал, — желает высказать, все мысли и надежды, упрятанные от других, — соседу, практически, — малознакомому и, замолчал. Что-то ещё, почувствовал.

Он понимал, устал от неизвестности надежды. Ведь Мира обещала, встретиться. Нескоро, — через, сколько времени, пройдя, возможно, через жизнь всю и, в тоске по ней, состариться и, умереть, любя, увидев на мгновение её — на одре смерти?

— Такую девушку, обидно, потерять, Курбан, задумавшись ответил. Спросил:

— Пытался разыскать?

— Пытался.

Любимая, исчезла.

— Как, в никуда, сосед отметил, грустно.

Надеюсь, встретишься.

Другую, не полюбишь, долго.

— Возможно, никогда.

— Возможно. Хотя, отчаиваться, хоронить себя, нельзя.

— А я живу. По-прежнему, — любя и, нежно, вспоминая, её глаза, дыхание, слова.

Надеясь, встречу — ожидаю.

Когда, — не знаю.


— Я бы хотел, услышать, до конца, рассказ Динары.

— Услышишь, немало впереди, встреч, разговоров, сосед, Артёма успокоил. Но, не сейчас.

— Пора нам расходиться.

Поздно, Артём, внезапно, спохватился. — Конечно, в другой раз. Спасибо Вам, большое, за угощения.

— Ко мне, загляните, к примеру — завтра? Я был бы рад, вновь — пообщаться.

— Мы, постараемся, пообещал Курбан. Если, погода, не испортится.

Помочь овец сгонять в кошары, нужно, если пойдут дожди большие, затяжные. В этом году, их не было, ещё.

Моя жена руководит кошарой. Живёт там летом.

— А будут, обязательно, дожди?

— Да нет. Я, к слову. Не обязательно.

Придём, если не помешают. Вдвоём, с Динарой.

Теперь, не опасаюсь за неё, ведь ты влюблённый.


Сосед, как сглазил. Утром, дождь принёс, сильнейший, ветер. Тот, почти сразу, в ливень превратился.

Курбан с Динарой и, собакой — алабаем, готовились отправиться к отаре, помочь овец, согнать в кошары.

Артём, увидев, как соседи, укладывают сумки в «хантер», поехать с ними, напросился.

— Мне, дома делать, нечего. А там, я пользу принесу, возможно. Какую, никакую.

Соседи согласились, отправились втроём, с собакой, к полю у яй’лы Долгоруковской, на «хантере».

Ехать не далеко.

Включив, УАЗику, пониженную, шли полем — ровно, не буксуя.

Добрались быстро.

Артёма попросили, УАЗик отогнать к кошаре, сосед с Динарой и собакой. на поле выскочили сразу, где пастухи с собаками, овец согнав, пытались гнать к кошаре, кнутами щелкая по воздуху, пугая.

Сил было мало, не получалось. От молний, грома, шарахаясь, отара разбредалась.

Помощь, к ним подоспела, вовремя. — Четыре человека, три собаки, подковой окружив, отару, успешно гнали, в нужное им направление.


Под вечер, было им, не до гостей.

Домой приехали, обмывшись, попадали в постель, почти не ужинали, рукою двинуть, было — лень.

Обрадовались, что — овец, в кошары, благополучно перегнали, поэтому — спокойно спали.

Им, в доме, ливень не мешал. От грома, молний, не просыпались.

Они, не знали, что Ноосфера волновалась, причину чувствуя, внезапных изменений, образовавшихся, от колебаний, возникшей информации, увязанной с их полем.

Дождь лил два дня, безостановочно. Внезапно, прекратился.


— Отару выгонят без нас. Овцы соскучились по полю. Подсохнет, съездим. Сейчас, там — мокро, неуютно и, красоту степную, в красе приволья, не почувствуешь, — Курбан ответил, придя, к Артёму, с Динарой в гости, на следующий день, после дождя. Ведь, ближе познакомились.

Было прохладно и, дышалось, так легко, будто в раю, внезапно оказались.

— У нас, всегда в Крыму, после дождя так, хорошо, дышать — легко.

Озон, почти для всех, благоприятен, Курбан отметил — ощущение и, радости дыхания.

Мне нравится твой дом, хотел его купить Динаре, но много запросили. Думал, — не купят, подождут и скинут цену.

— Ну, извините. Не специально, дорогу перешёл. Увидел объявление, купился. Для наших цен — недорого, поэтому, не поскупился и, купил его.

Когда, жить в нём не буду, Динаре, если нравится, захочет, может жить в нём.

— Посмотрим, Курбан ответил. Вдруг, здесь останешься, найдёшь свою красавицу.

— Расскажешь о пещере Бинбаш-Коба, подножья Чатыр-дага, — о Тысячеголовой? — спросил Артём, Динару.

— Если отец не будет возражать, то расскажу.

Ведь мне придётся, украсть у вас, минут пятнадцать-десять.

— Рассказывай, раз он, так хочет, Курбан, всемилостиво, согласился.

История, — пренеприятнейшая.

Поэтому, предпочитаю я, историю, — другую, без ужасов, убийств и неприятностей.

Хотя, итог один. — Убиты люди, в большом количестве. Так уж ведётся, герои погибают также.


Звонок, внезапно прозвенел.

— Я в Феодосии, с подругой, — услышал голос Тани, из телефонной трубки.

Ты можешь встретить нас. Мы на проспекте Айвазовского, у улицы Назукина.

Увидишь нас, на лавочке.

Мы ждём. До встречи.


— Курбан, такое дело. Ко мне приехали, две гостьи.

— Мы поняли, Курбан поднялся, в другой раз встретимся, — прощался.

— Да нет! Послушай. Я возвращусь обратно — быстро. Что здесь, до Феодосии? Прошу, не уходите. Как хорошо, — вина не выпил.

Отметим вместе, встречу.

Ведь, не могу, гостей не встретить. Сам, понимаешь.

— Встречай, устраивай. А как освободишься, дашь знать. Получится, нормально. Назад, вернёмся.

— Кубан, Динара, не обижайте!

Прошу, не уходите. Здесь подождите.

Приеду, вскоре.

Те согласились.

Артём вскочил в свой сабурбан, понёсся в город, за Татьяной и, её подругой.

— Взяла, с собой подругу, вспомнил, по телефону, разговор. Не изменилась. Больше любила, девушек.

Хотя, что было, мне не снилась — очень классно. — Ника и Таня. Сейчас их, также двое.

Другое всё. Тогда, не знал я Миры. Остались лишь, — воспоминания.

Мне кажется, тогда познал я радость счастья, настоящего, — когда, себя ты даришь, полностью. Тебе, в ответ, даруют нежность, страстность, трепетность и чувственность, себя, все, без остатка.

Согласен, был тогда — счастливым, от чувства единения троих существ в единое. Мы были — одни целым. И, души наши, соединились.

Пусть, для других — это разврат. Я с ними не согласен. Здесь были чувства, не одно — желание, так называемое — похоть.

Я не ищу, ни грамма — оправдания и, не считаю — прелюбодеянием, что приносило радость, удовольствие, не только плотское, — душевное.

Там не было насилия и принуждения.

Все делали, что сами — пожелали.

Друг друга ублажали и, дарили негу, не думая, лишь о себе — любимом, не разделяли счастье — на троих, оно было единым целым, нежным, — общим.

Глава 3. Таня и Клёпа

— Не думала, что здесь прохладно, поёжилась Татьяна. И, как-то сыро. Считала — будет жарко. Придётся, греть тебе — обоих.

Артём смотрел на Таню, удивлённо.

Шутку, не оценил.

— В карьер, голопом?

— Да я шучу, Артёмка.

Она, на шею бросилась к нему, обняла и, расцеловала.

— Слскучилась. Знакомься, это Клёпа, — Клеопатра, представила подругу. Мы с ней летаем в одной смене. Вот, вырвались к тебе, на две недели. Уговорила, еле-еле.

Она, ни разу не была в Крыму. Я. кстати, также. А почему, не знаю.

Я, о тебе, рассказывала раньше, как мы, летали в Коста Браву, с террористом. Как были вместе на Боаделле, что ты, — нормальный парень, немного — чокнутый, но без проблем и комплексов.

— Тогда, мне говорить, не нужно, о себе, обрадовался он. Поехали.

Где ваши вещи? Это, всё? По, небольшому чемодану? Впрочем, по ресторанам, ходить не нужно. Купальники…

— Зачем? — Татьяна удивилась. Забей на них и, вспомни Боаделлу.

Я в интернете, всё узнала. Здесь рядом, много пляжей — диких. На них, людей простых, немало, — без комплексов и, завихрений, — простых нудистов.

— С этим, разберёмся, без сомнений, Артём их успокоил и, положив в багажник чемоданы, им — каждой, открыл двери.

Я не смотрел ещё. На море, не купался. Только дожди прошли. Поэтому прохладно. Сейчас согреемся, за ужином, немного.

— Вас — дамы, приглашаю.

Как раз, собрались ужинать, пришёл сосед и, дочь его. Они, ждут, в моём доме, вас.

Национальность — тюрки.

— Татары крымские? — поправила Татьяна. Я, вспомнила, о них, рассказ.

— Точнее — тюрки крымские.

Я узнавал.

Их связывает — с турками, намного больше, чем с татарами.

Мне, в принципе, это до фени, — как называются, были бы люди, друг друга уважали и, помогали, когда нужно.

Ты, позвонила вовремя, не пригубил ещё вина, с бокала. Сумел за вами, сразу же отправиться, — он по дороге, ставил их в известность, что, в доме у него, остались гости, — по его просьбе.

Мы, сильно, не проголодались, заверила его Татьяна. Хотя, согреться нам — не помешает. Я выпила бы, грамм сто виски.

— Предупредить, ты не желала?

А вдруг бы я, куда уехал?

Вино домашнее, немного есть текилы. Завтра куплю вам виски, милая Татьяна.

— Ты представляешь, Клёпа. Он в самолёте, говорит, — я вас любил, Татьяна.

Я, чуть не села, где стояла. Спросила, — Вас я, раньше знала? А он мне…

— Ты мне рассказывала, всё о нём, неоднократно. Такое впечатление, сюда, — к нему летела, а не на отдых. Будешь, вновь признаваться?

— Клёпа? К нему летела я с тобой, на отдых. Мы, лишь друзья и только.

Артём, скажи подруге. — Меня, без повода ревнует!

— Ну всё, приехали! — Артём, остановил машину и, выйдя, отворил ворота, затем, во двор заехал. Два чемодана, вытащив, понёс их в дом, словно — пушинки.

Девушки шли, за ним в дом, робко, полу освещённый.

Со стороны, казалось — странный или же — мистический.

Горел свет в кухне. Во дворе, — сплошная темень. Запахи вкусные витали в воздухе. Стояла двушка, возле плиты, что-то готовила.

— А где отец? И, что ты делаешь? — спросил Артём, немного, удивляясь.

Боясь, что их Курбан, оставил, в этот вечер.

— Готовлю угощение, гостям твоим и нам, если не хватит. А нет, останется на завтра.

Отец, придёт, ушёл — за марочным вином. Твои друзья — наши друзья. Вот и, старается.

— Мне, неудобно, перед Вами. — Вас в гости пригласил, а Вы меня, вновь угощаете.

— Готовишь ты, неплохо, понравились — котлеты и, баранина, но, посмотри, — нас ведь, не трое, пятеро.

Зачем, стесняться будешь, перед гостьями.

Голодными уложишь спать, в кровать их и…

— Мы, не голодные, ответила Динаре, Клеопатра. Мы, в самолёте, кушали.

— Тем более, какая может быть еда, в полёте?

Летала я, попробовала. — Такая гадость, приготовлена. Смотрела, может, показалось. — Другие, также, кушать отказались.

— Бывает и такое, — редко, и не на нашей линии.

— Дома, всегда, всё лучше.

Или, меня, прогоните?

— Ты шутишь? — Артём, ей улыбнулся и признался. — Я, просто, застеснялся.

Пришёл Курбан с двумя кувшинами вина, по три-четыре литра.

— В одном, — сухое, выдержка — почти два года. В другом — креплёное — портвейн «Мадера». Готовил для себя, поэтому, и не расхваливаю вино, особо.

Попробуете сами и, оцените.

— Не знаю, как, сказать — спасибо! — Артём, растерянно, переводил глаза, с Динары на Курбана.

— Так ты, уже сказал и, хватит. Иначе — будет много. А перебарщивать, нельзя. Как и расхваливать, без меры, — никогда.

Усаживай гостей за стол.

— Сейчас, с дороги, отойдут и…

Артём, девчатам показал, где будут спать и туалет. Заправите кровать, вы сами. Не знал ведь, что приедете сегодня. Меня вы, не предупреждали.

— Мы будем, вместе с Клёпой спать? — спросила Таня.

— Хотите спать раздельно? В другую комнату, — одна из вас. Бельё постельное — в шкафах. Откроете — увидите.

— Сегодня, переспим, а завтра, разберёмся, подругу, Клёпа успокоила. Душ, туалет, не во дворе — прекрасно.

Нам, можно, переодеваться?

— Конечно, переодевайтесь. И, извините. Из-за вопросов ваших, задержался.

Ждем за столом. Вас, ожидаем.


— Приезд, первых гостей, — сегодня отмечаем, поднял бокал, Артём. Благодаря Курбану, дом — обживаем.

— А я, причём? — Курбан, немного, удивился.

— Вино и угощение, ваша забота — большего стоит, чем сказал я.

Дороже, отношения, порядочности, чести, я ничего не знаю.

Поэтому, за всех, присевших здесь, бокал с вином, я поднимаю.

Гуляли долго, — до полуночи, пока Курбан с Динарой, не поднялись. Прощаясь, договорились, что завтра вечером, — встречаются, на территории Курбана.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 273