электронная
180
печатная A5
816
18+
Боги с Родины… После — вчера

Бесплатный фрагмент - Боги с Родины… После — вчера

С Нибиру аннунаки. 1-я книга трилогии. Ритмика. Дополненный вариант


Объем:
774 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-1861-4
электронная
от 180
печатная A5
от 816

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Обращение к читателю

Прошу читателя стиль книги, чётко не определять. Пытался множество раз сделать это, и не нашёл определения. Стараясь подчеркнуть — края созвучий в рядах ритмических, без стройной композиции повторов звуковых — внутри строфы, «рифмовкой» называемой, я получил произведение, похожее на белый стих, без уровня поэта, кем не считаю я себя. Это другой стиль, не — поэзия. Я назову его — ритмический, что более подходит для стиля книги (его обозначения). Вполне возможно, из-за знаний слабых в этимологии строений текста — ошибаюсь. Прошу Вас строго не судить. Я не поэт, пишу текст в ритме, от содержания — не отделяя, цель достигая — написания. Тем более — на редактуру, корректуру — средств не имею. Верстаю сам — в конструкторе.

Теорию о зарождении цивилизации, создателях, к нам прилетевших на Нибиру, желаю рассказать, представив — эту книгу.

Однажды А. Белый, нам сказал, что творчество руководит сознанием, а не сознание… Так образуется не заданная рифма, а ритм ложащихся в текст мыслей, не отделённых в содержании.

С уважением, автор.

***

Миссия русо-славянских народов состоит в том, чтобы изменить сущность человеческих взаимоотношений, освободить их от эгоизма и грубых материальных страстей, восстановить на новой основе — на любви, доверии и мудрости.

«Воспоминания Кейси 1938 г.»

Предисловие

Книга не является очередной теорией появления разумной жизни на Земле и тем более, исторической. Выводы учёных, выдержки из научных трудов и христианских книг, археологические находки-факты, использован лишь, как опора для сюжета фантазии автора. Исследований исторического процесса — не производилось. События могли происходить где угодно, в неведомом измерении. Поэтому время не акцентировано и, имена божеств, взяты — произвольно, не придерживаясь — строго — мифологиям, различных периодов и народов. В книге, сознательно допущена произвольная этимологизация имен, подсказывающая о наделённых свойствах и возможностях мифических существ и сущностей, идентично их действиям. Когда мифы — брались, за основу — части сюжета, цель, не стояла перед автором — сохранить историческую ценность мифов; важнее было — сохранение линии сюжета.

Описывая становление мировоззрения «героев» книги, старался рассказать об этом, максимально открыто. Как ребёнок, получая знания в школе — меняет восприятие естественных процессов, так и Артём — в результате происходящих с ним мистических событий (в большей части, произошедших на самом деле), переплетающихся с фантазией автора (объяснение — многих, невозможно — с материалистической точки зрения), воспринимает их, со своего уровня понимания, зачастую — кардинально отличающейся от установившейся, у большинства — развитого населения планеты. Подтолкнуло меня к этому, воспоминание об увиденном (случайно?) телеинтервью с Алексием II в 90-стых годах. На вопрос об инопланетянах, он ответил: — Я могу верить в пришельцев из параллельных миров, но не из космоса.

В каждом из нас (в наших футлярах) много личностей, все сущности этого мира связаны с ними в параллельных мирах. В зависимости от главенствующей сущности в футляре, будь — то мозг или, вообще ранее не относящаяся к данному футляру — человеку сущность.

Услышав однажды [1]., — в одном мире тебя больше в одной ипостаси, в другом — в другой, но вместе, вы примерно одинаковы, понял, что должности, положение в обществе не меняют человека, лишь обнажают — его незнакомые стороны

Коснувшись почившего Патриарха (по информации в интернете — убиенного), понимаю, насколько предупреждение Алексию II от св. Феодосия Печерского в Алтаре храма в Астрахани 28 октября 2002 года за 5 лет до Кончины, потрясло Патриарха, что он отвернулся от беса и, приняв покаяние, повернулся к Господу. Вспомнив о нём, говорю о гордыне из-за неграмотности большинства из нас. Я гордился перед собой, что не испугался во сне (?) и показал дьяволу неприятие Его в себе. Он, безразлично посмотрел на меня, вскользь, как на ничего не значащее и удалился. Так было дважды. Я был горд, что нашёл силы не бояться и, остался на стороне, считающейся ближе к Господу. Но позже я задал вопрос — кто я такой, чтобы осмеливаться выказывать сущности (огромной значимости — без лизоблюдства) миропонимание, не зная истины?! Многие воспринимают Дьявола, как энергетическую силу, противоборствующую Господу. Не буду пытаться оспаривать эти суждения из-за своей неграмотности, лишь попытаюсь этот вопрос слегка затронуть с целью поиска частицы истины. В природе и, у Господа нет лишнего и, на всё Его Воля. Т.е., если бы Дьявол — не был нужен Господу, его бы давно не было, как и войн, страданий, боли, лжи, наветов, воров, казнокрадов, лживых правителей, лидеров. И, кого Он — принуждал, делать преступление?

Насколько близко находится зло от добра и всегда ли правильно мы оцениваем, определяем их источники? Пословицы говорят, — от добра до худа один шаг; учись доброму, худое придёт; хотя есть и другие — не было счастья, несчастье помогло; без беды, добра не видно — позволяют сделать вывод, что зло и добро — неотделимы, как свет — от тьмы.

Нам никто и ничем не обязан, кроме родителей, после рождения. В доме, в школе учат — честь нужно беречь смолоду, а с улицы [2] поправляют: — тебе не в падлу?

Самый большой грех родителей, что зачастую, они не могут научить детей — восприятию уровня греховности поступков, что приводит к позднему «прозрению» тех и других.

В 2012 году появились слухи об ожидаемом прилёте Нибиру [3].

Вначале прилетел Энки, — младший сын властителя Родины — Ана с 50 аннунаками, а следующим рейсом челнок (Нибиру) доставил 600 аннунаков под руководством, старшего сына Ана — Энлиля. В Библии, книге Чисел [4] (13:34) и книге Бытия [5] (6:1—4) слово «исполины» (нефилимы, — высотою от 4 до 6 метров), встречается не однажды [6], что указывает на вероятность событий.

Из-за огромной массы, космический челнок [7] при приближении, вызывает на Земле огромные катаклизмы. Вероятно поэтому, с прилётом Нибиру связан очередной миф о конце света.

Всё, когда-то заканчивается и трансформируется в другое состояние, в зависимости от причин, способствующих окончанию и переходу.

Нас «боги», создали для своих целей. О том, что люди, не все — безмолвные рабы, какими — пытались нас сделать создатели (по этой книге). Наше тело — можно, заставить — согнуться, под действием угроз, пыток, зла и добра, но — не Душу. Большинство, можно купить, заставить — применяя бесчестные методы воздействия. Это — оболочка книги. Остальное внутри — между «богами», создавшими делювиальных людей, ассимилировавшихся с питекантропами, неандертальцами — нами и совестью.

Немногие из нас — войны хотели, но под гипнозом веры, убеждений, в неё вошли. Другие виноваты — мы считали. Что появлению беды — способствовали сами, живя по принципу — не зарекаясь от сумы, тюрьмы, затурканные силой власти, понимая, что изменить не в силах, что-то — не подумали. Все знали — много легче в кулуарах, словами называть — достойными «героев», чем им, в лицо бросать слова — вы подлецы! Дела Ваши — презренные.

У каждого народа есть — герои, антигерои. Понятие о Чести, справедливости и нравственности, лишь одно. Оно есть вместе и одновременно! В истории — не всё было красиво, гладко и, если — понимать происходящее, то — на душе, становится — не сладко. Кто-то — всегда желал того, кто-то — оправдывает, почему-то?

Ведь, одному, окно в Европу прорубить — достоинство, и погубить при этом — тысячи простого люда, нет страшного? Жертвы войны Отечественной — мира ради, немало стоят! Одновременно, подавление восстаний — в Праге, Будапеште, под лозунгами — «помощь братская народам». В Баку, Тбилиси и в Афганистане, Чечне. В России — в Новочеркасске…, кому-то — почести, кому-то — смерти.

Кто думает, — народу безразлично, ошибаются. Народ всё видит, и поймёт. Пусть и не сразу.

Не видя — подлинного смысла дел, на информацию, умело поданную — поведутся. Но, время — всё расставит по местам и, не спасёт — аргументация изысканная и, объяснение патриотическое, причины — неудачи временной, обмана.

Нет большей ценности — наличие в нас стержня, всегда уметь — собой остаться. Нет в мире — никого, не сделавшего в жизни — ни шага благородного. Все — поступали низко, почти всегда — осознанно, хотя бы раз, (пусть даже — в детстве, щенка обидев, кошку или маму) отодвигая совесть — случайно в пропасть, падая, невольно оступившись. Попав под ощущение обмана, как будто правоты — ви'дений ситуации, считая себя — правыми или героями, впоследствии — теряли репутацию.

— И пусть твердят нам — недруги отчизны, что наш народ — не образован, и немыт, познают вскоре, что впустую тризны [8] они справляли. Народа Дух — непобедим. Не раз, случалось — что других, спасая, герои — гибли сами, жизнь отдавая — не задумываясь, понимая, что так бы — каждый, на их месте — поступил, за жизнь чужую — своей жизнью заплатив, не думая о том — кем и, каким тот был — спасаемый…, зачем и, как он — в этой жизни жил.

Память о них — нам помогает жить и, понимать, что происходит. Не только зерна, отделять — от плевел и, верить — что Господь не бросит. (Надежда умирает ведь — последней).

И, понимая — кто интуитивно, а кто — реально, жизнь — игра, где — в роли пешки, начал — не помня и, конца не видя — теряемся, идти — куда, не зная.

Бывает — насмехаясь, жизнь — обрывает нить или обманывает — дважды, надежду отбирая. Происходящее воспринимаешь, как прошлое и будущее, настоящее — в двухмерном измерении, мозг прибавляет — третье — время.

Нет времени такого, как — сейчас. Есть только — настоящее. Со временем — играя, люди заводят — в заблуждение себя.

Мы, в прошлом — не остаёмся, «идём» вперёд — как по спирали и, иногда — путь векторный, мы — в точку превращали.

«Сознательный разум подчиняется подсознательному, сверхсознательному и душевному разуму и сообщается с себе подобными. Информация может быть получена из любого подсознательного разума этого плана, либо из впечатлений, оставленных индивидуумами, перешедшими на другой план, подобно тому, как мы видим то, что отражает зеркало».

Эдгар Кейси.

Часть 1

Глава 1. Судьба

— Эти слова пустые для тебя? И не имеют вообще значения! — на друга своего, и компаньона, Никита злился — недоумевая. — А для меня, обозначают — многое. Вот вслушайся — внимательней! Миры и микрокосмос, макрокосмос, вселенные — с законами необъяснимыми простому смертному. Так поэтичны и возвышенны — понятия! Они звучат, как будто — единения гимн человека и природы торжествует, приводит нас к началу мироздания.

Давай-ка выпьем друг с тобой, по чарочке за эти, для людей порядочных, слова — так много значащие для меня.

Стакан Григория, к себе пододвинув, чтобы удобней было наливать, он из бутылки — до краёв налил в него, торжественно дополнив — утверждением:

— Стакан наполнил полный — уважаю.

— Нет! За слова такие, пить не буду! — ответил Гриша. Хоть и уважаю.

— Не понял. Почему? Не хочешь пить со мной? Добавь — мол это в падлу.

— Хочу. Но, за слова те — пить не буду.

— Послушай! В этом ты не понимаешь!

— Вот именно. Не понимаю в этом. Поэтому, за них и пить — не стану. Не идиот, за то пить, что не знаю и ничего не понимаю.

— Не прав ты здесь — мой друг. Не прав!

— Быть может — прав. Всё в мире — относительно. Смотря, как — посмотреть.

— Тогда давай, за просто так — с тобой мы выпьем!

— Дурак! Ты знаешь, что сказал? — «неграмотности» друга, удивился Гриша.

— А что сказал? За что меня назвал так — плохо?

— Ты предложил мне выпить, чтобы трахнулись.

— Ты сам дурак! Глухой, к тому же! Так я не говорил. Не помнишь?

— Нет, говорил!

— Нет, я не говорил!

— Нет, говорил! И не отказывайся — больше! Сказал, давай за просто так с тобой мы выпьем? Хорохоришься? Будто не помнишь, что сказал?

— Слова я эти говорил. Но в них о траханье — ни слова! — Никита возмутился сильно.

— На зону попадёшь — тогда узнаешь, что те слова обозначают — «за просто так».

— Туда не собираюсь!

— Мы лишь предполагаем — Господь располагает.

— Какой ты умный! Прочитал «Талмуд»? О космосе не хочешь говорить!

— Какой я есть, такой и есть.

— А я выходит — глупый?

— Ты глупости — не говори. И пей быстрей, притащатся с работы предки — поторопил Григорий друга. Плохие с ними — шутки.

— Они, что — тащатся?

— Что ты цепляешься к словам моим. Давай, скорее, пей — пока при памяти.

Я чувствую — палёным пахнет. Допив, сбежим на улицу.

В стакан Никита вылил — остаток из бутылки и, чокнувшись, ребята — залпом выпили. И, в это время — зазвонил звонок.

— Ну вот! — легки, бывают на помине, вздохнул Григорий. — Успели всё-таки, допить. И хорошо, что не застукали — нас за распитием — ситро, пили, как взрослые мы — залпом.

Он быстро сполоснул стаканы и, побежал — дверь открывать.

Это приехали — действительно, родители — Григория блюстители. Отец немного был навеселе и, улыбался — добродушно. В руках обеих по бутылке водки, у матери, добавочно — авоська. Одной рукой, звонила Грише.

Открыв, ребята проскочили мимо, стараясь не задеть в проёме — ненароком.

— Куда вы, Гаврики? — спросил отец вослед. — Работать, пришло время?

— Кому работать, кому водку пить — ответил Гриша. Ведь, каждому своё. Так мир устроен — безнадёжно.

— Стой. Угощение возьми — отец любезно предложил сынишке, став из кармана доставать — печенья пачку.

Мы помним о тебе всегда — сыночек. Возьми подарок наш. Цени — мальчишка.

Он неудачно доставал подарок. Одной рукой вытаскивал печенье, в другую руку взял бутылки водки. Одна из них, вдруг — выскочила из руки. Жена, кулёк отбросила и, как вратарь — заправский сборной женской, в отчаянном броске — поймала, перед ударом об пол, прижав к груди — заплакала от радости. Не удержав кулёк второстепенный — неравный значимости — водке, невольно уронила на пол, в нём — кабачковой икры банка, лопнула.

Послышался шестиэтажный мат и восклицания, в шёпот и вздохи перешедший, затем вздох облегчения от понимания — что целая бутылка с водкой. Что лопнула, с закуской — банка.

Ребята — не дождавшись печенья, как и полезной оплеухи — дружно исчезли от родителей Григория, оставив их жалеть о банке с икрой — разбитой.

На улице в песочнице, решили — отдышаться. Сев рядом с малышами, словно играть собрались с ними, прислушивались — всё у родителей — нормально?

— Я представляю, как им будет трудно, когда пойду я в школу — задумавшись, их пожалел Григорий, что будут делать без меня — когда учиться в школе — стану?

— Ещё до школы — целый год, придумаешь — что-либо. Шесть лет — не так и мало — думаю!

— Предки беспомощные, их жалею — они болеют — часто. Им водку покупаю, когда с утра не могут приподняться — лежат, кряхтят и, «помирают». Несчастные.

Твои родители не пьют, где-то работают.

А мама, так болеет часто и — на работу не выходит, что на работе недовольны и, говорит… — что может потерять работу эту, как и другие раньше….

Болезнь ту называют, птичьей — перепил. И, тех людей — не понимают.

— Мама, немного выпить может — на праздники. Отца…, не помню — всё время, в командировке, Никита отвечал, со вздохом. — Толи, о том — не видит своего отца, толи, жалея маму — друга Гриши.

Немного посидев, поднялись — пошли работать к перекрёстку, где их товарищи трудились — с раннего утра. Сейчас их очередь, машин мыть стёкла.

Когда темнеет — оставляют перекрёсток и, поделив полученные деньги — смотрящему, оставив долю, расходятся все по дворам. Чтобы спокойно, покурить — после работы, выпить пивка и лимонада — пока родители угомонятся, заснут — как дети. Они родителей жалеют — без повода не беспокоят.

По темноте — работать им нельзя. Рассказывали — что крадут ребят, затаскивают в спецмашины — развозят затем по городам, где заставляют нищенствовать их на паперти — в местах, народом полных. И, если что не так — ширяют дозу наркоты, чтобы потом всю жизнь оставшуюся, зависимыми были — от иглы. Поэтому, на перекрёстке одни они — и не задерживаются.

Сегодня вечер был хорош — сам по себе, прошёл недавно дождик небольшой и выручку со стёкол сняли — классную. Один «крутой» им бросил — целый стольник. За вечер каждому досталось — по пятьсот рублей. На радостях купили банок пива — восемь, на брата по полбанки. Достаточно! Не жалко.

В квартире у Никиты свет погас чуть раньше — чем обычно. Немного было непривычно ложиться — рано спать, но — делать нечего, ведь нужно маму — уважать.

— Квартиру мать из-за меня не замыкает — друзьям он объяснил, прощаясь, — вдруг что-то украдут — воришки.

— Что красть? — спросил Ашот, смеясь с друзьями. — Мух, тараканов, крошки?

— К примеру, холодильник, телевизор и, мало что ещё, — ответил недовольно им Никита, и сразу же отправился домой — не ввязываясь в обсуждение вопроса.

Увидев худощавую старушку — между четвёртым-третьим этажом, сидевшую на краешке ступени — остановился.

Взгляд к полу обращён, казалось — сидя, спит она или …. И, самым страшным для Никиты было, что — не дышала. Это пугало. Никита слышал лишь о смерти, покойников не видел раньше.

Не зная, как тут быть и, делать что: бояться — вроде бы большой, держать браваду — ведь никто не видит. Остановившись рядом с той — позвал тихонько:

— Спишь или померла? Бабуся!

Не шевелилась бабушка — не слышала, как будто вообще — слова. Он повторять вопрос — боялся. Ещё немного подождав и, не дождавшись, что голову она поднимет, решился — до плеча дотронуться.

— Зачем старушку трогаешь, мальчишка? — услышал, сзади, чей-то голос тихий, казалось добрый — но с укором.

Никита, испугавшись — отскочил назад и, обернувшись — никого не видел.

— Наверно, померещилось — подумал он, внимательно — смотря по сторонам. Боясь и — удивлённо, с долей интереса — осматривался исподлобья.

— Мерещилось, мерещилось — услышал вновь, тот голос, откуда — непонятно.

— Какая чертовщина! Напасть! — в сердцах он возмутился. — Наверно, пить пиво мне — нужно меньше, чтобы не слышать слов — из ниоткуда.

Сегодня вечером впервые выпил он — полбанки пива.

В ответ услышал тот же голос — повторивший:

— Какая чертовщина. Напасть…

— Кто ты? И где ты — говорящий? — спросил Никита — испугавшись.

— Кто ты…, и где ты говорящий — услышал он — свои слова.

Никита выругался крепче: — Пошёл …. подальше! Не до тебя!

Ему ведь было не до шуток от жути пробирающей.… Услышал, — голос, его пославший — повторяющийся.

— Что, испугался? — другой услышал голос.

— Да, с ним Никита согласился. Немного испугался — ответил на вопрос.

— Бояться, не нужно — эхо, говорило, будто — старушка успокаивала.

— А здесь, откуда оно взялось? Проснулась и заговорила?

— Ночная тишина — попутчик. Она меня и разбудила.

— А почему ты здесь одна?

— Тебе мешаю я?

— Нисколько. Спала здесь?

— Я устала — верно.

— Домой к себе ты не идёшь? Не хочешь? Наверно — поругалась?

— Да. Поругалась. Точно.

— Плохо.

— Что может быть хорошего?

— И будешь делать, что теперь?

— Не знаю. Немного отдохну, затем, куда глядят глаза — пойду. У каждого своя судьба, никто не знает до конца — свой путь-дорогу.

— Так может, к нам пойдём — бабуля? Там отдохнёшь — спросил Никита, прекрасно понимая — что предложение, хоть от души — неправильное, вряд ли выполнит — предложенное.

Кряхтя — старушка поднялась и, заглянув в глаза — погладила Никитку — по спине. От этого контакта — дрожь в теле Никиты пробежала, чуть не сгорел он от стыда — растёкся к кончикам ногтей ног, рук, стыд — словно кровь и пиво.

— Хороший мальчик ты Никита. Таким и оставайся — навсегда. Плохим — всегда успеешь стать, — сказала бабушка и — вниз пошла, неловко — по ступеням.

Шум шарканья был слышен — долго. Чем уходила дальше, стыд угнетал Никиту — больше и, заставлял переживать в душе — за предложение, хотя и доброе, но ведь — нечестное. Он не решился бы в квартиру привести — ночной порой, прекрасно понимая — что из душевного порыва, хорошего — не получилось ничего. Могли бы маму разбудить — и поругалась с ним она, за эту вольность — обиделась, что разбудил — беспечно.

Стыдясь — себя, Никита, поднимаясь — медленно, при каждом шорохе сиюсекундно — оборачивался. То ли надеясь, что на месте шороха — появится, та — бабушка, то ли, боялся встречи — с ней. С тяжёлым чувством восприятия и понимания вранья бессовестного — будто бы обгаженный, к двери квартиры подошёл, и стал — собой оплёванный.

— Как я туда войду? — подумал он. Дома ни знали лжи. Мама ни разу не врала, когда им даже было — плохо, отец, …. всегда в командировке.

А сын у них, для отношений честных в обществе — негодным, лживым оказался.

Он кинулся бегом вниз — попытаться увидеть бабушку, чтобы ей рассказать — какой он нехороший, перед собой — частично оправдаться, что врать не будет больше — будет он хорошим.

Сидели во дворе — одни соседские мальчишки, о чём-то спорившие — тихо. Гриша, увидев его — крикнул:

— Пришёл? И сделал правильно! Замкнулась мама?

Ещё не всё потеряно, на пиво — третьим будешь. У нас ещё — полбанки. Случилось, что? Ты не подходишь…. Не хочешь? Потом — не пожалеешь?

Никита — оставаясь у подъезда, не подходя к друзьям — спросил негромко:

— Старушку видели? Недавно выходила, наверно — из подъезда.

— Какая-то — как будто проходила, — Ашот ответив, продолжал смеяться — над ранее услышанным рассказом.

Никита повернувшись — возвратился, немного постояв в подъезде, стал подниматься — медленно наверх — идя домой, в квартиру — горюя безутешно.

— Содеянное не всегда — исправить можно, — Никита с грустью думал поднимаясь. — Так и останется на мне грех лжи и, перед бабушкой и перед мамой. Она не знает — что лгуна растила!

Не подменяй, с улыбкой сладкой, лестью — правду, водой — вино, подумал он и, над собою — усмехнувшись, сделал — постыдный вывод:

— Нне думал я, что так легко, себя, возможно, успокоить — когда желаешь — этого!? Каждый достоин своего… — бесчестья. От этого — невесело.

Глава 2. Документ

Влад чувствовал, чем ближе вечер, становится он — одержимее, внимания на духоту не обращая — окутавшую город. Готовность — дерзкая, к вечерним приключениям — подталкивая, к цели — рвалась в поход.

Сидеть и ждать — смотреть, как медленно ползут минуты — не лёгким было испытанием. С трудом дождавшись вечера, и ни о чём другом не думая — с огромным рвением, «на автомате», волнуясь — в переполненном троллейбусе добрался до проспекта Ворошилова. На волю — вырвавшись, из полного троллейбуса, людьми набитым — как селёдки в бочке, Влад — глубоко вдохнул, горячий воздух, в преддверии — начала приключений, нырнув в него — азартно, словно в океан — заполнивший, пространство города.

Многозначительно — прохожим улыбнувшись, расправив плечи — неширокие, целенаправленно, направился — к жилому дому, построенным — при Сталине, где прятали, что было ему — нужно.

Народу в центре всегда много было, и несмотря на духоту, наполнившую город, люди скопились, словно повод был для сбора в центре города. Одни, к прохладе парков — устремлялись; другие, подставляя сквозняку — разгорячённые тела, как гостю — ожидаемому, гуляли по проспектам, улицам — ища, кто — приключений, кто-то — наслаждений, а кто-то — самого себя.

— Жалко — что слишком рано, подумал Влад — смотря на солнце с сожалением, сейчас не более — восьми часов. Сегодня быстро, добрался в центр — из Александровки. Обычно, это занимало — больше времени.

Пока светло — пробраться незамеченным во дворик, невозможно — куда выходят окна КГБиста. Собаки сторожа промздания, соседнего, примкнувшего вплотную к дому — заметят обязательно, сорвут намеченное дело — непременно.

В массе гуляющих прохожих — праздно, нетрудно раствориться — на проспекте — приняв, такой же вид — бездельника.

Неторопливо, по проспекту — направился к больнице городской, с надеждой — ожидая сумерки.

Ростом, чуть ниже среднего — обычного телосложения, с причёской типа «бобрик» — не выделялся Влад, на фоне молодёжи — гуляющей по улицам.


Дождавшись, — начало сереть немного, направился обратно. Дойдя до места подвига, внимательно Влад осмотрелся. И, не заметив ничего, что помешать, могло — перескочил через сараи. Присев, прижался к крайнему из них и выжидая — прислушался, понять пытаясь — встревожил ли, кого-то шумом — нет? От крайнего сарая, ограждение — вплотную примыкало к зданию, тем самым отделяя территорию двора — от относящейся к промзданию. Переводя дух, вновь прислушался. Стояла тишина обычная — вечерняя для этих мест. Никто не обратил внимания. Вспомнил он — отчего-то манифест, где бродит призрак коммунизма по Европе — среди кошмаров атеистов.

Первые звёзды небосвода, к трубе путь освещали предостаточно. Прекрасно понимая — если плотней к трубе прижмётся, то отличить отдельно — невозможно, стремительным броском — преодолел путь до неё и, слился с ней — словно с родной.

— Не делают такие трубы, подумал Влад, осматривая с восхищением — трубу, похожую на монстра — стремящегося вверх, застывшего при взлёте — диаметром в три метра и, высотой в два раза — больше дома.

С досадой обратил внимание — труба покрыта грязью, слежавшейся в пыли — десятилетия, дождями моченной и, мокрым снегом. Но было это не особо значимым, и он забыл об этом.

Сердце забилось учащённо. Влад был уже не он, а будто — кто-то в нём проснулся. Он к подвигу всецело — приготовился.

Рост — метр шестьдесят. И, клетка неширокая грудная. Влад чувствовал — он богатырь, предельно ловкий и всесильный, не как обычно — мямля, робкий. Прилив сил опьянил, вселив в сознание — большую значимость, достаточную — достижения к заветной цели — в себя веря. К телу трубы прижавшись, сливаясь в одно целое — Влад поднимался, балансируя предельно осторожно — выталкивая уплотнение из заполнения — швов в кладке, когда-то бывшего раствором — колебаниями тела.

Скобы предательски дрожали, предупреждая постоянно — об опасности.

Подсказывали — больно будет, если живым останется — после падения.

Чувствуя скоб дрожание, за счёт лишь ржавчины — держащихся — в столетней кладке, Влад понимал — одно движение — неверное и, выскочив одна из них — вниз падая, потянет за собой — без сожаления.

Останется лишь подготовить эпикриз — вручив билет, как приз для прохождения границы жизни — на тот свет.

От дома до трубы шесть метров, а до стены промздания чуть меньше двух, но, даже — оттолкнувшись от трубы и долетев к стене промздания, схватиться, было — не за что.

Испуг пытался овладеть им — безуспешно.

Опасность риска понимая — при подъёме, учитывая — скоб предупреждение, Влад поднимался — максимально осторожно — насколько для него — было возможно.

На уровне квартиры КГБиста — на пятом этаже, с трубы — одну лишь видно комнату. Другие, к сожалению — не было видно.

Влада заметить трудно, висящего к ней боком — спиной к промзданию.

Никто его не ожидал и не высматривал — ведь жители квартир, и думать не могли — что кто-то вздумает — взобраться по трубе, подсматривать за ними — с угрозой жизни — собственной. По это же причине окна, без занавесей были — расхаживали жители в квартире, едва одетыми — при свете. Учитывая духоту — заполнившую город, не грех раздеться и — дышать дать телу.

Сместиться вбок — обзор квартиры увеличить, не позволяло местоположение — предательски вибрирующих — скоб. Влад понимал — опасно — тяжесть тела перемещать на край — скобы. Пытался, максимально изогнуться — на месте оставаясь, чтобы увидеть действия в квартире лучше — из-за чего — здесь находился.

— Как хорошо — что маленького роста и веса небольшого, подумал Влад, — впервые радуясь по жизни, определению — о хилости. Ведь он пошёл — в родителей. Не отличаясь в росте, в силе, за что не брались — упрямством брали.

Радуясь — ждать пришлось — недолго, внезапно появился — искомый человек. Тот — к горке подошёл — неторопливо, открыл в ней дверцу, вставил — беззаботно руку. Секунды — целый век.

— Наверное — в ней сейф, подумал Влад — руку, в том месте — долго держал человек. Он и представить бы не смог себе, что наблюдают с высоты огромной — держась на честном слове, на трубе — за действиями в комнате.

Об этом документе знать могли, доверенные только лица. Случайных не бывало в квартире никого, кроме родного брата и — руководителя спец службы.

Прильнув к стене трубы — вплотную, обняв — расставил руки, стараясь к ней прилипнуть — как к родной, вытягивая шею — словно гусь, чтобы не пропустить — что может повлиять — на выбор направления по жизни, держался подбородком Влад — за ржавую скобу.

— Жаль, что присосок нет — успел пофантазировать.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 816