12+
Бабушка Буфетная Мышь
Введите сумму не менее null ₽, если хотите поддержать автора, или скачайте книгу бесплатно.Подробнее

Объем: 282 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

­


Первую главу этой книги написала моя мама в 1981 году, а буфетные мыши были придуманы двумя ребятами: Серёжей и Петей. В дальнейшем они сами стали главными героями этого повествования. Только мальчик Петя превратился в забавного мышонка Питеса.

Всё моё детство прошло в разговорах о буфетных мышах, поэтому немудрено, что со временем их приключения немного продолжились, а потом ещё немного и ещё! Так и получилась эта книга.

Посвящается моей маме...

апрель 2021


Глава 1

Таинственный утренний собеседник. Самое вкусное имя на свете. История про буфет. Образованная особа. Полночь — состязание начинается.


В одном городе, в переулке с забавным названием Нескучаев, жил-был дом. Старый-престарый. Одиноко он стоял среди новых многоэтажных великанов. Двери его жалобно скрипели на ветру, словно о чём-то просили прохожих. Но о чём? Никто не знает…

Ступени на лестнице того дома давно стёрлись и поломались. Так, одной не повезло, когда несли пианино для девочки Оли, а другой досталось от дворника дяди Коли, уронившего на неё ведро с песком. Каждая ступенька помнила свою грустную историю.

В старом доме жил мальчик. Он был не большой и не маленький, а просто очень рыженький, с веснушками на носу. И звали его — Серёжа Веснушкин!

По утрам Серёжа просыпался раньше всех и подходил к зеркалу. Сначала он протирал левый глаз, потом правый, корчил смешную рожицу и здоровался сам с собой: «Привет, Серёга!» Затем он потихоньку пробирался в гостиную и на цыпочках подбегал к большому чёрному буфету. Мама говорила, что ему сто лет в обед, и, наверное, поэтому он так похож на сказочный королевский дворец.

А буфет действительно был сказочным! Какие только богатства не хранились на его бесчисленных полках и полочках. Сквозь хрустальные стёклышки среди фарфоровой посуды сверкали вазочки с леденцами, пастилой, печеньем, пряниками, вафлями — всего и не перечислишь!

Ещё тут были забавные выдвижные ящички с орехами на любой вкус: грецкие, арахис и фундук.


Наконец скорее узнаем, что находится внизу — на самой большой полке буфета? Там за дубовыми дверцами спрятана старая посуда, не такая нарядная, чтобы выставлять её напоказ. Однако порой даже здесь в кромешной тьме можно было найти кое-что интересненькое, предназначенное для особого домашнего торжества. Угадали? Конечно же, праздничный пирог!

За этими лакомствами и спешил сюда каждое утро Серёжа. Он брал по кусочку вкусненького, приговаривая: «Так, всего по одному, всего по одному!»


И вот однажды, в тот самый радостный день, когда просыпаешься в ожидании гостей и подарков, Серёжа подошёл к буфету, тронул его блестящую медную ручку, но она не поддалась:

— А, всё понятненько, — сказал он. — Мама нарочно закрыла буфет на ключ, ведь вчера она испекла праздничный пирог. Эх, мне бы только одним глазком на него посмотреть: яблочный или малиновый?

Серёжа ещё раз потянул на себя запертую нижнюю дверцу и с досады легонько ударил по ней. Тогда за дверцей вдруг что-то зашуршало, и раздался чей-то тоненький, но чрезвычайно сердитый голосок:

— Что за безобразие? Вы разве не видите — закрыто!

— Вижу, — ответил удивлённый Серёжа.

— А если видите, зачем рвётесь? — спросил голосок.

— Я хотел бы…

— Все чего-то хотят! Замучили просто! Это не дом, а сумасшедший дом! — взвизгнул голосок и чуть ласковее добавил: — Чего же вам захотелось с утра пораньше? Может, конфету или пастилку?

— Да… нет… — пробормотал Серёжа.

— Как так?

— Я только хотел узнать, что вы делаете в нашем буфете?

— Как? Как вы сказали? В вашем буфете?! — ахнул голосок и запищал столь тонко, что более нельзя было разобрать ни словечка.


— Извините, но вы не могли бы пищать немного потише? — попросил тогда Серёжа. — Если моя мама вас услышит, то ей это вряд ли понравится. Честно сказать, вовсе и не понравится.

Голосок разом смолк, а Серёжа в нерешительности замер перед буфетом. На кухне его давно ждал завтрак, но сможет ли он одолеть тарелку каши, не узнав прежде хотя бы имени своего таинственного собеседника?! Ох, едва ли…

— Вы ещё там? — осторожно произнёс Серёжа.

— Представьте себе! — откликнулся из буфета голосок. — Ведь я здесь живу.

— Вы живёте в нашем буфете? — переспросил Серёжа. Должно быть, он просто ослышался. Ну разве можно жить в буфете? Что за сказки!

Тем временем голосок снова звонко запищал:

— Вот заладили с утра пораньше! В нашем буфете, в нашем буфете! А позвольте спросить, это вы в нём живёте?

— Нет, конечно, я в нём не помещусь, — вздохнул Серёжа. — Однажды попробовал, но вышло крайне неудачно. Я разбил фарфоровый сервиз, и мама потом сердилась.

— То-то, значит, это не ваш буфет, а мой! — заликовал голосок. — У меня сюда все лапы влезают и даже хвост!

— Хвост? Но кто вы?

— Я — бабушка! — ответил голосок.

— Бабушка?! — подивился Серёжа. — Какая же вы бабушка?

— Буфетная, разумеется!

Нижняя дверца буфета скрипнула и приоткрылась:

— Обещайте, что не будете ловить меня тряпкой или старой шляпой?! — строго потребовал голосок.

— Обещаю, — сказал Серёжа.

— А также прыгать на стол и визжать на весь дом: «Мама! Мамочка! Мамулечка!»

— Нет-нет, честное слово! — сказал Серёжа. — Я никогда так не делаю.

Буфетная дверца открылась полностью, но таинственный утренний собеседник не спешил себя показать. К тому же внутри оказалось очень темно. Тут было отличное место для игр в прятки, поскольку ни озорным солнечным зайчикам, ни электрическому свету люстры не дозволялось пересечь даже порог этой полки буфета. Может, Серёже всё померещилось спросонья?

Вдруг в дальнем углу буфета, где стояла керосиновая лампа, кто-то чихнул. Серёжа успел произнести только: «Будьте здо…» — как в лампе заплясал огонёк, а неподалёку стояла мышка. Простая серая мышка в старомодном платьице. Она присела в реверансе и, немного волнуясь, оттого дёргая себя за краешек голубого передника, ещё раз представилась:

— Бабушка Буфетная мышь!

— Серёжа Веснушкин, — сказал в свой черёд Серёжа и улыбнулся. Ему сразу понравилась его новая знакомая, и он решил сделать ей комплимент: — Вы очень молодо выглядите, у вас даже нет очков. Я хочу сказать, что обычно бабушки ходят в очках.


— Спасибо, — улыбнулась и мышка. — А очки мне ни к чему. Всё дело в правильном питании.

— Значит, вы в нашем буфете… — сказал Серёжа и тотчас поправил себя: — то есть в вашем буфете правильно питаетесь? Ой, не обижайтесь! Не убегайте, пожалуйста! Извините, я совсем не то хотел спросить!

Мышка юркнула за керосиновую лампу, но от любопытства вскоре вернулась на полку и прошептала:

— И что же вы хотели спросить?

— Отчего-то я вспомнил про вчерашний случай, — сказал Серёжа.

— Вчерашний? — насторожилась мышка. — Ну хорошо, давайте поговорим про вчерашний.

— Боюсь, вы только обидитесь.

— О, не бойтесь! Я сама всё время чего-то боюсь, но теперь уже меньше. Так что вы хотели спросить? Про вчера?

— Случайно, не вы ли вчера съели наше какао? — наконец спросил Серёжа.

Бабушка Буфетная мышь возмущённо задвигала бровями, расправила складочки на голубом переднике и с достоинством произнесла:

— Какао? Какое такое какао?

— Такое в зелёной коробочке, — подсказал Серёжа.

— Сколько лет живу — первый раз о таком слышу! — бойко ответила мышка.

— А моя мама вчера хотела приготовить шоколадный крем для пирожных. Целый день она искала, искала какао, а нашла в буфете одну пустую коробку.

Мышка притворно громко заплакала, прикрыв личико лапками, из-за которых порой поблёскивал хитрый глаз. «Вот так всегда! Сами ненароком съедят, а на мышей всё сваливают! — запричитала она. — О, бедный наш род, вечно гонимый! О, нет нам нигде покоя! Везде и всюду ходим мы в виноватых…»

Серёжа тоже расстроился. Зачем спросил, зачем обидел? Эх, непростое это дело — вести мышиный светский разговор!

— Да ну его, это какао, — отмахнулся Серёжа. — Я просто так спросил, чтобы разговор поддержать.

Мышка отвела лапки, а слёз и след простыл:

— Чтобы разговор поддержать, нет нужды о всякой чепухе речь заводить, — промолвила она. — Подумать только, какао я ваше съела! Что, мне есть больше нечего, кроме вашего какао, о котором я и ведать не ведаю? А может, и съела чего! Что о том говорить? Неприлично как-то. Ох, вроде бы вежливый мальчик: извините, будьте здоровы. И вдруг такое обвинение! По-вашему, это хорошо?

— Плохо, — ответил Серёжа.

— До чего же вы сообразительный, — засмеялась мышка. — Наверное, мама с папой не нарадуются, глядя на вас.

— Да, они меня очень любят, — сказал Серёжа. — И сегодня в честь моего дня рождения у нас будет праздник. Гости придут, подарки принесут!

— Ах, какое прелестное совпадение, — ахнула мышка. — И у меня сегодня тоже день рождения!

От удивления Серёжа даже на пол сел:

— Разве у мышей бывают дни рождения? Я не хочу вас снова обидеть, но…

— Коли не хотите обидеть, так и не обижайте! — запищала мышка. — Чем мы хуже людей? Друзей любим? Любим! Веселье любим? Любим! Подарки любим? Любим! А дни рождения для того и придуманы. Вот сегодня вечером со всего буфета ко мне на праздник придут мои дорогие мышата-внучата. Что тут удивительного? Если не верите — приходите сами! Едва все в доме лягут спать, постучите по буфетной дверце ровно три раза и всё увидите.

Серёжа очень обрадовался, ведь далеко не каждый день получаешь столь необычные приглашения:

— Я обязательно приду! — пообещал он, а следом сник: — Мне бы так хотелось пригласить вас к себе на праздник. Но моя мама…


— Знаю, знаю, она не жалует мышей, — сказала мудрая бабушка Буфетная мышь. — Что тут поделаешь? Я, к примеру, не особо жалую кошек. Так уж заведено в мире.

Как раз в этот момент с кухни раздался голос мамы, она звала Серёжу завтракать. Мышка махнула на прощание хвостиком, и на полке стало темно, огонёк керосиновой лампы потух.

Серёжа прикрыл дверцы буфета и побежал на кухню.


Днём дверной звонок не умолкал, в дом торопились гости. Пришли бабушки и дедушки, тёти и дяди и, конечно, шумная толпа мальчишек и девчонок. «Это не дети, а Ниагарский водопад!» — шутил папа Серёжи, играя вместе с ними в догонялки.

Наконец под вечер в гостиной выросла настоящая гора из разноцветных коробок и коробочек. Подарков было так много, что теперь уже никто не сомневался — день рождения удался на славу! Серёжа и сам так думал. Он смеялся, веселился, но вдруг обо всём забывал и глядел только на буфет…

Мама быстро догадалась в чём было дело. Она подмигнула папе, и в гостиной погас свет. Тут и друзья Серёжи обо всём догадались. Они разом побросали прочие забавы:

— Сейчас принесут!

— Чего-то долго!

— Верно, он очень большой!

— А, может, его взрослые потихоньку слопали?

— Эй, так нечестно!

— Несут, несут…

Вдали замерцали свечи. Их отблески играли на пианино, на люстре, на стекле книжного шкафа и на буфете. Яблочный пирог, украшенный праздничными завитушками, торжественно проплыл мимо любопытных носов гостей и замер возле именинника.

— Загадывай желание! — сказал папа.

Пока Серёжа загадывал желание, пока он хорошенько надувал свои щёки, свечи на пироге уж погасли.


Это постарался его давний друг Петька.

— О, как надо, одним махом! — нахваливал себя Петька. — Серёг, а чего ты загадал? Самокат? Если так, то не забывай, кто тебе помогал свечки на пироге задувать. Ага, будем во дворе по очереди кататься. Чур, я первый!

— Я и загадать-то не успел, — признался Серёжа.

— Эх ты, растяпа, — вздохнул Петька. — Теперь и празднику конец!

Гости начали вздыхать следом, даже мама расстроилась. Но, как всегда в трудную минуту, на выручку подоспел папа:

— Шарады! У нас есть ещё шарады! Вам всем очень понравится, я их сам сочинил. Слушайте…

— А как же пирог? — заныл Петька.

— Кто отгадает, тому и пирог! — ответил папа.

Увы, шарады пришлось отложить. Раздался дверной звонок, и на этот раз он звенел не столь беззаботно, как прежде.

На пороге квартиры стояли рассерженные соседи:

— Что у вас за тарарам? — кричала тётя Нюра, соседка с третьего этажа. Она так трясла головой, что с неё в разные стороны слетали бигуди. — Мой попугайчик Гришка не может уснуть!

— И я не могу! — вторил ей дядя Ваня, который жил на втором этаже.

— Пришлось дать ему валерьянки! — не унималась тётя Нюра.

— И мне валерьянки! — негодовал дядя Ваня.

— Мы будем вынуждены жаловаться!

— А то!

Родители извинились за шум и объяснили, что у Серёжи сегодня праздник — день рождения, так всё наладилось. Соседи ушли, и веселье продолжилось. Папа объявил первую шараду, но его вновь перебил трезвон звонка.

Это вернулись соседи.

— Где же ваш именинник?! — улыбалась тётя Нюра, обнимая горшок душистой герани.

— Мы ему подарки принесли! — подмигнул дядя Ваня, держа в охапку деревянные лыжи.


— Он в гостиной, — ответила мама. — Скорее проходите. У нас шарады и пирог.

— Только на минутку, — заявила тётя Нюра. — По радио сейчас будут передавать романсы.

— Одну минутку, — кивнул дядя Ваня.

— Дядя Ваня, у вас тоже романсы? — удивилась мама.

— Какие ещё романсы? — буркнул дядя Ваня. — У меня вечерняя пробежка в парке. Физкульт-привет!

— Но как же шарады?! — ахнул папа.

— Придётся уж без шарад! — заявили соседи хором.

Однако соседи задержались. Они и пирогом угощались, и шарады гадали, а потом тянули фанты из старой папиной походной шляпы. Вот дядя Ваня запрыгнул на стол и лихо кукарекает — такой ему выпал фант, а тётя Нюра, забравшись под стол, хрюкает поросёночком.

И когда праздник подошёл к концу, когда Серёжа уже лежал в кровати, он размышлял о разных житейских странностях…

К примеру, шагает по улице человек. В одной руке он портфель сжимает, в другой газету — очень важный с виду. Скорее всего, профессор. Но представьте себе, что вдобавок ко всяким учениям он обладает ещё одним талантом: квакать, словно лягушонок в пригожий апрельский денёк!

Или вот продавщица в булочной, Серёжа покупает у неё вкуснейшие рогалики с марципаном. Так она умеет свистеть не хуже соловья-разбойника! Только отчего-то, глядя на взрослых со стороны, об этом никогда не догадаешься. Отчего-то они стесняются своих талантов. «Если б я умел кукарекать, как дядя Ваня, то кукарекал бы с утра до вечера, — подумал Серёжа. — Даже в школе на переменках!»


Тем временем с кухни более не доносился плеск воды, смолк разговор родителей, а в коридоре погас свет. Дом погрузился в царство Морфея, только в самой дальней комнате творилось нечто удивительное. Спать тут не желали! Нет, кое-кто решительным образом сбросил на пол одеяло и вприпрыжку подскочил с кровати…

В темноте да второпях Серёжа надел брюки, но вышло наизнанку. Он стал переодеваться и влез двумя ногами в одну штанину, чуть не расплакался и собрался идти в буфет, как был в пижаме. Неизвестно, воспитанно ли приходить на мышиный день рождения в пижаме, но приходить без подарка совершенно невоспитанно!

Серёжа вытащил из-под подушки конфету. Кто же хранит под подушкой конфеты, спросите вы? А вам когда-нибудь снился ночью страшный-престрашный сон? Подпрыгнешь от такого на кровати, зажжёшь в комнате свет, а всё равно мерещится, будто за шторой или в шкафу притаилось чудо-юдо. Разумеется, если вам совсем мало лет — смело зовите на помощь родителей! Но если вы постарше, то не будем их тревожить. Быстрее вытаскивайте из-под подушки конфету! Едва зашуршит её фантик, как чудо-юдо умчится прочь, поджав свой хвост. Больно оно расстроится оттого, что с ним не поделились сладостью. Так ведь и само виноватое, нечего детей по ночам стращать!

Серёжа спрятал конфету в карман пижамы и выглянул из своей комнаты в коридор. Путь до гостиной он знал назубок. Одно невезение: едва его нога касалась половицы, как та начинала громко скрипеть. Поди, сейчас весь дом проснётся! Сердце у Серёжи замерло, а потом с силой заколотилось в ушах. Бум-бум-бум!

От страху Серёжа заткнул уши и побежал. При таких обстоятельствах немудрено было не заметить забытый кем-то посреди коридора стул…

Грохот вышел — что надо! Тут уж все соседи проснулись. «И дядя Ваня, и тётя Нюра, да попугай её Гришка», — подумал Серёжа, а следом руки его сами собой опустились. Родители, они-то проснулись первым делом!

— Полночь, а в доме стулья падают, — донёсся из спальни родителей встревоженный голос мамы. — Это ведь стул упал?

— Стул, стол, шкаф, — протянул в ответ сонный голос папы.


— Кто же его уронил? — спросила мама.

— Домовой… ‒ сказал папа.

— Иди, посмотри!

— Завтра, дорогая, — пообещал папа, — завтра я обязательно схожу и как следует на него посмотрю.

Родители, утомлённые праздничными хлопотами, уснули, и тайное путешествие Серёжи по квартире закончилось благополучно.


В углу гостиной возле окна стоял буфет. Ночью он казался значительно выше и несравненно шире, нежели днём. Его дубовые дверцы стали иссиня-чёрными, а медные ручки и хрустальные стёклышки загадочно мерцали в свете уличного фонаря.

Серёжа подошёл ближе и в одном из стёклышек увидел мальчика. Ну и до чего у него были взъерошенные волосы! Наспех причесавшись, он постучал по нижней буфетной дверце ровно три раза, как ему велела мышка.

В первое мгновение ничего не произошло, и Серёжа решил немного подождать. Хотя, признаться честно, ждать посреди тёмной гостиной ему было не очень-то приятно. И едва раздался тихий скрипучий звук, как он подпрыгнул на месте. Это всего-навсего приоткрылась буфетная дверца. Из-за неё выглянула та самая мышка в старомодном платьице с голубым передником. Она робко озиралась по сторонам, словно тоже была чем-то напугана.

— Здравствуйте, Серёженька! — прошептала мышка. — Вы не знаете, кто это в доме по ночам стулья роняет?

— Это я, — признался Серёжа.

— Вы? Ах, надеюсь, вы не ушиблись? Проходите же скорее! Добро пожаловать в буфет! Мы вас очень рады видеть!

Дверцы буфета распахнулись настежь. Серёжа осторожно заглянул на тёмную полку, вздохнул и уселся рядышком на пол:

— Спасибо, но лучше я тут, на порожке посижу.

— Как это на порожке? — ахнула мышка.

— Я уже говорил, что в буфет не помещусь.


— Что за вздор! — рассмеялась мышка. — Хватайтесь за мой хвостик и более ни о чём не думайте!

Серёжа дотронулся до маленького серенького хвостика и сразу очутился внутри буфета. «Я даже не помню, как переступил через его порог, — удивился он. — Вот так чудеса!»

Вдалеке разгорался огонёк керосиновой лампы, и вскоре в буфете стало совсем светло. Пожалуй, тут хватило бы места и для мамы с папой, но этой ночью здесь хозяйничали серые мышки. Крошки в нарядных платьях прыгали туда-сюда и звонко пищали. Сколько их было? Дюжина, две или три — считать бесполезно!

Вдруг мимо Серёжи промчалась мышка с двумя белыми бантами:

— Великан, рыжий великан! — заголосила она, показывая на него лапкой. — Боюсь, боюсь! Пи, пи, пи!

После этого события наш Гулливер старался тихо сидеть в уголке, не желая более никого напугать. Он лишь головой по сторонам крутил, открывая для себя новый, удивительный мир, скрытый от него до сей поры за дубовыми дверцами буфета.

И чем больше Серёжа крутил своей кучерявой головой, тем уютнее ему здесь становилось. Он был словно и не в гостях у мышек, а в гостях у самого себя…

Многое в буфете оказалось Серёже знакомым. Прежде всего, старая посуда, сломанная или просто отправленная сюда на хранение, поскольку в доме ей нашлась достойная замена, а выбрасывать было жалко.

Так, на буфетной полке поселился блестящий самовар ‒ приятель ещё папиного детства. По соседству с ним стояла сахарница, синяя в белый горох, подаренная родителям на свадьбу. Далее расположился кофейник с потерянной крышкой, а в углу стоял графин, вышедший на заслуженную пенсию после долгих лет исправной службы на кухне.

Здесь водили дружбу чашки и блюдца из разных чайных сервизов, а одинокие бокалы были готовы пропеть вам тысячи историй о давних пирах. И не забудем про керосиновую лампу, у которой с боков отлетела почти вся зелёная краска. Она была тут самой старой жительницей. На её памяти один век сменил другой, но и с приходом электричества лампа ещё долгие года выручала людей, пока не очутилась в буфете — на радость мышам.

Тем временем бабушка Буфетная мышь катила по полке баночку из-под гуталина, а в ней что-то звенело. Это был подарок Серёже на день рождения: винтики, шурупчики и прочие металлические штучки без названия. Всё то, что просто необходимо настоящему мужчине!

Серёжа в свой черёд тоже вручил имениннице подарок — большую конфету в красной обёртке.

— Ох, стоило ли?! — притворно воскликнула бабушка Буфетная мышь, но было видно, как сильно ей понравилась конфета. Ах, вы только послушайте, как славно шуршит её фантик!

И, словно по сигналу, следом в буфете загрохотали хлопушки. Какой-то мышонок со страха спрятался в сахарницу, а остальные мышки запищали: «Бабушка, с днём рождения!» — и тоже стали дарить подарки. Чего среди них только не было: скрепки, монетки, пуговицы, мотки цветной пряжи и разные лакомства. Двое мышат принесли расчёску. Мама ещё вчера сбилась с ног в её поисках, так и пошла на работу непричёсанная, а она вот, оказывается, где — в буфете! Тут же нашлись папины запонки, испытавшие на себе чьи-то острые зубки, и Серёжин школьный карандаш.


Но один мышонок удивил так удивил, он принёс на полку мышеловку. «Фокус-покус!» — пискнул тот мышонок и взмахнул хвостом. Ломтик сыру взлетел в воздух, пару раз перевернулся и упал прямо в лапы именинницы. Бабушка Буфетная мышь ахнула, погрозила озорнику пальцем и расцеловала его.


Незаметно рядом с Серёжей сел толстенький мышонок. Он протянул ему баранку с маком и, слегка смущаясь, прошептал:

— Будешь, Серёжа Конопушкин?

— Спасибо, — ответил Серёжа, — только меня зовут Серёжа Веснушкин.

— А я всю жизнь мечтал с тобой познакомиться!

— Откуда ты меня знаешь? — удивился Серёжа.

— Как не знать, — заявил мышонок и подмигнул. — Сколько раз я слышал, как ты просил у своей мамы баранку с маком, а она не давала. У, бессердечная!

— Она у меня хорошая, просто чуть-чуть строгая, — вступился за маму Серёжа. — Говорит, что сначала послушные дети едят суп, а потом уж баранки.

Мышонок вздохнул:

— Все мамы так говорят. Жизнь вообще штука тяжёлая. Одна зарядка сколько здоровья уносит. Эй, ты зарядку-то делаешь?

— Каждое утро, — ответил Серёжа.

— А я каждую ночь! Кувыркайся, прыгай, скачи, хвостиком крути…

— И ещё приседания, — подсказал Серёжа.

— Тсс, не упоминай про них! — запищал мышонок. — Бабушка боится, что если я не буду делать зарядку, то ни в одну норку не пролезу. Меня и листом капустным кормят, словно зайчика. Эх, а я так поесть люблю, особенно оладушки. Ещё дразнятся: «Толстяк! Толстяк!» Да пусть скажут спасибо, что я не обидчивый и от рождения спокойный. На все их дразнилки отвечаю добродушно: «Толстяк — здоровяк, а вы мышки-худышки — рваные штанишки!»


Серёжа рассмеялся и спросил:

— Как же тебя зовут?

— Я уже сказал, — ответил мышонок: — Оладушек!

— Так и зовут? — подивился Серёжа.

— Да, у меня прекрасное имя, самое вкусное имя на свете! — похвастался мышонок и даже причмокнул от удовольствия. — Понимаешь, очень уж я оладушки уважаю. Особенно горяченькие, прямо со сковородки. Могу их и с вареньем, и со сметаной, а лучше с мёдом. Ты своей маме так и передай, с липовым мёдом они у неё вкуснее всего получаются.

— Ладно, я передам, — пообещал Серёжа. — Оладушек, а можно тебя спросить? Кто сидит в сахарнице?

Дело было в том, что во время их разговора с сахарницы съехала крышка, и оттуда показались серенькие ушки. Они то прятались, то робко выглядывали вновь.

— А, да это Питес! Он очень пугливый, — сказал Оладушек и крикнул: — Эй, Питес, иди к нам! Я познакомлю тебя с Серёжей.


Из сахарницы снова показались ушки, за ними глазки, усики и крошечный носик:

— Нет-нет! Я стесняюсь! — пискнул мышонок Питес. — Может, твой Серёжа хочет меня съесть?!

— Не ест он мышей, он баранки любит, — ответил Оладушек. — Правда, Серёжа?

— Правда, — сказал Серёжа.

Но трусливый мышонок Питес не особо поверил словам мальчика. Он предпочёл вести разговор, сидя верхом на сахарнице, чтобы в случае опасности сразу спрятаться.

— Эй, ну я жду! — бойко пропищал Питес. — Спрашивай!

— Что спрашивать? — растерялся Серёжа.

— Спрашивай! Почему меня зовут Питес?!

— Скажи, пожалуйста, почему тебя так зовут? — вежливо спросил Серёжа.

Мышонок Питес заулыбался и с хитрым видом произнёс:

— А потому, что когда я был крошкой, то вместо «пи-пи-пи» пищал «питес-питес-питес». С тех давних времён меня так и зовут. Ну, хорошее у меня имя?

— Отличное! — сказал Серёжа.

— Тогда будем дружить! — обрадовался Питес.


В этот момент из-за керосиновой лампы торжественным шагом вышли десять серых мышат. На плечах они несли белоснежную фарфоровую тарелку с голубой каёмкой. Сбоку на ней была едва заметная трещина. Это папа Серёжи поторопился, когда мыл посуду, зато теперь у мышат был стол, да не простой, а праздничный! На нём возвышались горы из орехов, изюма и семечек, лежала долька мармелада, шоколадный пряник, баранка с маком, пастила и конфета в красной обёртке. Прочие мышиные угощения Серёжа разглядеть не успел, так быстро тарелка опустела. А едва опустели напёрстки с чаем, как завели танцы…

Тарелку перевернули и превратили в сцену. На неё запрыгнули музыканты — три сверчка, в соломенных шляпах и больших очках. И раз, и два, и в буфете заиграла весёлая полька! Мышки разбились на пары и заплясали вокруг керосиновой лампы, словно заводные игрушки. Даже самые стеснительные крошки-мышата лихо подкручивали свои тонюсенькие усы и важно притоптывали на месте. А наш Серёжа хлопал в ладоши. То-то пошло веселье!

Одна бабушка Буфетная мышь была чем-то встревожена. В лапках она теребила маленькую бумажку: то разворачивала её, нюхала и пробовала на зуб, то сворачивала и прятала в карман передника, затем снова доставала. Наконец мышку осенило. Она довольно шмыгнула носом и погладила себя по голове, будто говоря: «Какая ты умница-разумница, Буфетная мышь!»

— Нравится вам у нас? — обратилась мышка к Серёже.

— Очень! — честно ответил Серёжа.

— Да, нынче праздник необыкновенно хорош. Только одна безделица не даёт мне покоя…

— Какая?

— А вот, — сказала бабушка Буфетная мышь и протянула Серёже бумажку. — Я нашла её вечером за графином. Там какие-то каракули нарисованы, ничего не разобрать.

Серёжа с трудом развернул крошечную бумажку, которая оказалась размером с его ноготок:

— Это буквы, — присмотрелся он. — Наверное, на именины вам прислали открытку с поздравлениями.

— Было бы весьма приятно, — улыбнулась бабушка Буфетная мышь. — Как мне только разобрать эти буквы?

— Хотите, я помогу? Я уже хожу в школу и умею читать.

— Читайте, милый Серёженька!

Серёжа изо всех сил щурился, но прочесть ничего не мог. Почерк был слишком мелкий. К тому же другим мышкам тоже захотелось взглянуть на диковинные каракули. Позабыв про танцы, они скакали по плечам и голове Серёжи, отвлекая его громким писком.

Вскоре кто-то догадался принести лупу, и дело мигом пошло на лад. В записке было сказано:

Прошло сто лет.

Сегодня мы придём.

Чёрные мыши с

серебряными усами

Услышав новость, все серые мышки разбежались по углам, а музыканты-сверчки забрались под тарелку.

Тихо стало в буфете, словно никакого праздника в помине не было. Одна именинница горько причитала: «Ай, беда, беда! Жили, не тужили — и на тебе! Ай, беда, беда…»


— Чёрные мыши с серебряными усами, — прочитал Серёжа ещё раз. — Разве такие бывают?

Тогда бабушка Буфетная мышь поведала ему историю, услышанную ею от своей бабушки:

ИСТОРИЯ ПРО БУФЕТ

С давних пор в буфете жили мыши. Весельчаки и озорники были серые мыши. Больше всего на свете они любили поесть всласть да поиграть на полках в догонялки. Однако жили в буфете и другие мыши: чёрные с серебряными усами, все как на подбор — забияки и драчуны. Играть с ними одна беда: и щелбан дадут, и тумаков наставят! А коли они вкусненькое найдут — ни за что не поделятся, сразу шипят: «сорока один — ем один!»

И как-то ночью серым мышам посчастливилось найти на кухонном столе ломтик сыру. Схватили они его и в буфет понесли, на радостях песенки весёлые поют. Услыхали чёрные мыши те песенки, увидали аппетитный кусочек сыру и тотчас на ковре в гостиной затеяли драку.

В конечном счёте сыр никому не достался. От мышиной возни в доме проснулась хозяйская кошка, она-то его и слопала. Чёрные мыши объявили виноватыми в том серых мышей, а серые — чёрных. И началась великая мышиная вражда!

Враждовали мыши, враждовали, всю посуду в буфете перебили. Вскоре сам буфет задрожал, того гляди упадёт. Пора заключить мирный договор. Для этого созвали высший мышиный совет, в котором заседали три старейшие и наимудрейшие мыши на свете.

Целую ночь совет терпеливо выслушивал жалобы серых и чёрных мышей: кто кого как обозвал, кто кому язык показал да кто кого за хвост дёрнул.

Наступило утро, но в буфете едва ли смолк мышиный писк. Нет же, он становился всё звонче, всё грознее. И постановил тогда совет: раз мыши по-доброму ужиться не могут, кто-то должен уйти. А кто — решит состязание в загадках! Его победитель останется жить в буфете ровно на сто лет, а проигравший уйдёт прочь. В прошлый раз победу одержали серые мыши. Сто лет они припеваючи жили в буфете, но этой ночью время истекало. И теперь грядёт новое состязание…


На том бабушка Буфетная мышь закончила свой рассказ и вновь запричитала:

— Ах, я старая головушка, думала, что всё это небылицы, присказки да прибаутки моей бабушки! Что не бывает на свете чёрных мышей с серебряными усами! Что нам делать? Как нам быть?!

Из буфетных углов и щелей на полку вернулись грустные серые мышки. Они не ведали, как помочь своей любимой бабушке.

Вдруг из-за самовара выскочил Оладушек:

— Знаю, нам Маруся поможет! ‒ крикнул он. ‒ Питес её позовёт!

— Почему я? — подал голос из сахарницы Питес.

— Ты быстрее всех бегаешь, — сказал Оладушек. — Не трусь!

— Маленький я ещё по норкам бегать, — буркнул Питес. — Тем более у Маруси тоже такие усы… такие усищи… усища-то! Брр, ужасное дело с её усищами может приключиться! Пускай Серёжа её позовёт.

Все мышки с надеждой посмотрели на Серёжу:

— А кто такая Маруся? — спросил он.

— Рыжая кошка, — прошептали мышки. — Живёт себе во дворе.

— Она же вас съест! — испугался Серёжа.

Оладушек засмеялся:

— Сразу видно, ты с нашей Марусей не знаком! Она кошка добрая, мышей не ловит, говорит: «Что в них хорошего?»

— Мы, конечно, иначе думаем! — запищал Питес из сахарницы. — Мы очень даже прехорошенькие мышки, но не спорим. С кошкой спор — хвост долой!

— Понятно, — сказал Серёжа. — И чем она вам поможет?


— Маруся кошка не простая, а образованная, — ответила бабушка Буфетная мышь. — Она всюду ходит, всюду бродит, много слушает, много думает, и знакомых у неё не счесть. Лучшей советчицы нам не найти!

— Понятно, — протянул Серёжа.

— Только ты её Марусей не зови,  пожалуйста, — попросил Оладушек. — Это её раньше так звали, пока она необразованная была. А теперь — Мариэтта Ивановна. Во как! Не перепутай, а то губы надует и уйдёт.

Серёжа вздохнул и почесал затылок, всё же очень многое ему было непонятно. Во-первых, образованных кошек он никогда не встречал. Что уж говорить про образованных кошек, которые не ловят мышей! Но сейчас его больше занимал другой вопрос. Как Маруся, то есть уважаемая Мариэтта Ивановна, намеревается войти в их дом, если все двери и окна закрыты?

Серёжа задумался и не сразу заметил, как кто-то дёргает его за рукав пижамы:

— Может, ты и тому удивляешься, что в буфете сидишь да с мышками говоришь? — спросил Оладушек.

— Немножко, — ответил Серёжа.

— Ничего, у нас ко всему привыкнешь! — подмигнул ему Оладушек и задрожал: — Ой, идёт! Ой-ой, слышите? Сама идёт, как всегда! И звать-то её не надобно…

Мышки снова попрятались по углам, а Серёжа прислушался. Вроде всё было тихо. Но вот в гостиной скрипнул паркет, и следом чья-то пушистая мягкая лапа поддела дубовую дверцу.

На пороге буфета сидела рыжая кошка. Оглядев попрятавшихся мышат, она накуксилась и с наигранной обидой молвила:

— Гляжу, мур-мяу, вы тут прятки затеяли? Отчего меня не позвали?

— Милости просим, Мариэтта Ивановна, — пригласила её бабушка Буфетная мышь.

Жмурясь от света керосиновой лампы, кошка важной походкой прошла в буфет. Возле подарков именинницы она принюхалась и устроилась неподалёку, на красивой коробке из-под чая.

Мышки чуть выждали и осмелели. Выглянув из углов, они почтительно обступили кошку и наперебой запищали ей о своей беде.

— Тише, тише, мои милые крошки, — замурлыкала кошка, лениво помахивая хвостом. — В приличных домах так не принято, мур-мяу. Прежде гостя накормят, напоят, за ушком погладят, а потом уж беседы заведут.

— В гости кушать не ходят! — раздалось из сахарницы.

От столь неслыханной дерзости распушился кошачий хвост и завилял из стороны в сторону. «Дзинь-дзинь!» — покатились по полке чашки и блюдца. К счастью, бабушка Буфетная мышь знала, чем успокоить разбушевавшуюся гостью. Она подскочила к своим подаркам и разыскала среди них кусочек сыру. Как раз кошке на зубок!

В одно мгновение Мариэтта Ивановна позабыла о правилах приличия и, заурчав, с жадностью набросилась на предложенное угощение. После трапезы кошка вновь приосанилась и затребовала салфетки. Увы, салфеток в буфете не нашлось, пришлось ей умываться лапкой. Для образованной особы и такой позор! Впрочем, она его быстро пережила и наконец выслушала жалобы бедных мышат.


С любовью поглаживая себя по животу, кошка принялась о чём-то размышлять, затем зевнула, потянулась и опять зевнула. Серёжа решил, что она сейчас и вовсе заснёт, но нет. Тут вниманием кошки завладела перевёрнутая тарелка, лежащая посреди буфетной полки. Из-под неё доносились странные шорохи. Там явно кто-то сидел! Но едва кошка подцепила лапой край тарелки, как три сверчка дружно задудели на неё в три трубы.

— Что посоветуешь, Мариэтта Ивановна? — вопрошала меж тем бабушка Буфетная мышь. — Как нам с чёрными мышами сладить?

— Нечего мне советовать, нечего! — фыркнула кошка. — Не сладить вам с чёрными мышами!

— Почему? Почему? — заволновались мышата.

— Потому что пока вы толстели в буфете, чёрные мыши времени даром не теряли, — ответила кошка. — Они грызли гранит науки!

— Как? Так? Где?

Дождавшись всеобщего внимания, кошка повела речь:

— Есть у меня знакомый кот Семён, мур-мяу. Работает он начальником ночной охраны в библиотеке, расхаживает там при костюме: пиджак в полоску, штаны в полоску, а перчатки белые. Ох, красавец Семён, солидный кот. Он мне и рассказал о чёрных мышах, заполонивших библиотеку, особенно отдел научной литературы. Целая тьма мышей! Сидят себе на книжных полках и грызут ночами гранит науки. Уж, верно, миллион триллионов или триллион миллионов научных трудов сгрызли, то Семён как-то неясно выразился. Главное, тянутся, тянутся они к знаниям. Распробовали, мур-мяу, во вкус вошли. Давеча жаловался Семён, как трудно стало за ними охотиться. Поймаешь, говорит, чёрного мышонка, а он как запищит: «Два плюс два — четыре?» Стоит Семён столбом, на пальцах считает, а мышонка след простыл. Вот так, мур-мяу, водят Семёна за нос, словно котёнка! А ведь солидный кот, в костюмчике ходит. Вас-то они и подавно за нос проведут!

Мышки притихли. Многое из рассказа кошки было им непонятно и потому страшно. Только Оладушек, который очень любил погрызть баранки да сухарики, прошептал:

— Интересно, а какой на вкус этот гранит науки?

— Фи, какие вы всё-таки серые мыши! — заявила кошка. — Какое потрясающее невежество! Нет, мур-мяу, нипочём вам не одолеть чёрных мышей!

— Что правда, то правда, — закручинилась бабушка Буфетная мышь. — Мы даже разучились читать и писать, ведь жизнь в буфете так хороша и беспечна. Неужели ей конец?

— Возможно, мур-мяу, — сказала кошка. — Жаль, коли вы уйдёте, я к вам привыкла. Вы меня уважаете, а чёрные мыши? Найду ли я с ними общий язык? Они такие вредные, такие злые. Смогут ли они меня уважать, как вы? Угостят ли сыром, нальют ли в блюдце молока? Или придётся их ловить?! Ах, как это будет неприятно, некультурно, не мур-мяу!

И опечаленная такими мыслями кошка снова обнюхала подарки именинницы. Монетки, скрепки, пуговицы были ей без надобности, и она замурлыкала в ожидании упомянутого сыра и блюдца молока. Но расстроенные мышки пропустили кошачьи намёки мимо ушей. Они только твердили: «Что нам делать? Как нам быть?!»

Серёжа чуть не заплакал от жалости. Ему очень хотелось помочь новым друзьям. И тут он вспомнил про одного своего старого друга:

— Давайте, как Винни-Пух, устроим для чёрных мышей ловушку!

— Мышеловку? — испугался Оладушек.

— Нет, ловушку для слонопотама, — сказал Серёжа. — Вы книжку про Винни-Пуха читали? Ой, я забыл, что вы разучились читать. Слушайте: мы выроем яму, положим на дно приманку, а когда придёт слонопотам…

— Ещё и слонопотам сюда придёт? — запищал из сахарницы Питес. — Ай, что за ночь такая! Ай, что творится!

— И нехорошо это, — рассудил Оладушек. — Чёрные мыши честно придут бороться.


— Честно, мур-мяу, нечестно, — промолвила кошка, — но я бы на вашем месте послушала мальчика. Скорей зовите этого слонобанана. Уж чудится мне, как шуршат под полом чёрные мыши, в буфет торопятся, а у вас даже загадок для состязания нет!

— Сейчас, сейчас, — сказала бабушка Буфетная мышь и убежала за керосиновую лампу.

Прошла минута, за ней другая, третья, послышалось пыхтение. «Ай, слонопотама ведут!» — перепугались мышки, но их бабушка принесла на полку обычную книгу. Конечно, она была не совсем обычная: размером едва ли со спичечный коробок, с обгрызенными уголками страниц, а обложку украшали чернильные разводы — вот и всё, что осталось от её названия.

Кошка чуть взглянула на книгу и фыркнула:

— Ну и старьё, мур-мяу! Эдакое давно пора на макулатуру сдать, а на денежку молочка прикупить.

— Как можно! — воскликнула бабушка Буфетная мышь. — Волшебную книгу и на макулатуру?!

— Волшебную, мур-мяу? Хм, велика важность!

— Это книга ещё моей бабушки. Я думала, мы её уж давно сгрызли, а она за керосиновой лампой сохранилась, — сказала бабушка Буфетная мышь. — Тут и загадки должны быть.


Кошка надменно рассмеялась:

— Не будет вам толка от книги, коли вы читать разучились!

— А нам Серёжа поможет, — сказал Оладушек. — Он уже в школу ходит и все буквы знает.

— Подумаешь, мур-мяу, в школу ходит, — передразнила кошка мышонка. — Лучше бы Серёжа спать пошёл, как и полагается маленьким детям. Я вот сейчас как пойду, как разбужу его маму, как всё ей про вас порасскажу…

— Не ходи, Мариэтта Ивановна! Не буди! — взмолились мыши.

— Ябеда! Ябеда! — кричали из сахарницы.

Не обращая внимания на кошку, Серёжа открыл крошечную книжку мышат. Он надеялся найти на её волшебных страницах какие-нибудь чудеса, фокусы или загадки, но:

— Для засолки сыроежек на зиму… чтобы солёные огурчики получились хрустящими… квашеная капуста — кладезь витаминов… — бормотал Серёжа, листая старые страницы. — Кажется, это поваренная книга. У моей мамы есть такая.

Далее были описаны рецепты от простуды, уроки шитья и вязания, правила настольных игр и советы по борьбе с кошачьим племенем в картинках. Тут любопытная кошка Мариэтта Ивановна заглянула Серёже через плечо и грозно зашипела. Она потребовала немедленно порвать эти ужасные странички в клочья, а уж после сдать в утиль.

Итак, много житейских знаний хранила книга мышат, но ни одной загадки.

— Последняя страничка осталась, — запищал Оладушек. — Там-то всё волшебство и запрятано! Скорее читай, Серёжа!

И вот, что Серёжа там прочитал:

— Модные стрижки усов начала 20-го века. Здесь всё про усы: как придать усам блеск и шелковистость, как сделать завивку, как отрастить пышные усы.

Из сахарницы выглянул Питес:

— Эгей, то, что надо! Отрастим-ка мы себе пышные усы! Чёрные мыши, как нас увидят — в страхе разбегутся!


— У нас и без того есть усы, — сказал Оладушек.

— Есть, да маленькие. Такими нам и комара не напугать, — посетовал Питес. — Теперь же мы станем настоящими усачами, как Мариэтта Ивановна!

— Усачами вам никогда не стать! — авторитетно заявила кошка.

Пуще загоревали серые мышки, правда, в книге оставалась ещё одна страница. Она была пустая, только наспех приклеен пшеничный колосок, того гляди оторвётся. Вот он и оторвался, и закружил по буфету, пока не упал прямо на фарфоровую тарелку.

Серёжа решил вернуть колосок на место в книгу, но прежде поднёс к уху. Ему показалось, что зёрнышки на нём звенят, словно крошечные колокольчики. Динь-дили-динь! Динь-дили-динь! Зёрнышки звенели всё громче и громче, как вдруг одно из них треснуло. В тот же миг на полку посыпался дождь из цветной шелухи. Мышки ахнули и побежали её ловить, но она таяла прямо в воздухе.

Однако Серёжа ничего из этого не заметил. Ещё бы, ведь единственное, что он видел сейчас перед собой был тигр. Да-да, вот так шутки! Огромный, полосатый тигр с искрящимися изумрудным огнём глазами прокрался в буфет.


Серёжа крикнул на помощь родителей, но отчего-то лишь беспомощно пропищал: «Пи-пи-пи…»

— Безобразие, мур-мяу! — произнёс тигр голосом кошки Мариэтты Ивановны. — Я так и думала, что вы, мыши, выдумаете какое-нибудь безобразие, мур-мяу. Но чтобы такое? Посреди ночи превращать мальчика в мышонка? Да ещё такого рыжего?! Бе-зо-бра-зи-е, я вам скажу!

Мышки со всех сторон обступили Серёжу,  теперь они были ростом почти с него. Оладушек так ровно с него: «Отныне мы настоящие друзья!» — радовался он. Из сахарницы даже примчался трусишка Питес: «Ай, какие дела творятся! Ай, нам никто не поверит! Ай-ай-ай!» Серёжу и крутили, и вертели, и дёргали за уши. Наконец его куда-то потянули и поставили перед зеркалом, роль которого в буфете исполнял самовар.

— Это кто? — ахнул Серёжа, когда вместо конопатого мальчика увидел в отражении рыжего мышонка. Очень симпатичного рыжего мышонка. — Это я? Это мои усы? Это мой хвост? У меня есть хвост, смотрите!

— У всех мышей есть хвост! — ликовали вокруг него мыши.

— Как здорово!

— Думаю, ваша мама будет иного мнения! — фыркнула кошка.


— Ой, мама! — испугался Серёжа. — Что скажет мама?

— Я бы на её месте подобное поведение не одобрила, мур-мяу, — ответила кошка. — В угол вас поставят уж верно, а точнее сказать не берусь. Воспитание, знаете ли, не позволяет.

Бабушка Буфетная мышь, как и кошка, была крайне удивлена случившимся. Она подхватила пшеничный колосок, повертела его в лапках и попробовала на зуб.

— Тут что-то написано, — заметил Серёжа, присмотревшись на пустую страницу волшебной мышиной книги. Зрение у него стало острее, и он разглядел очертания букв, с которых осыпалась былая краска. — Слушайте:


Сей колосок пшеничный только с виду обычный.

Не грызите его, мыши!

Взлелеянный царём Горохом в поле чистом, в свете лунном,

Под напевы птиц и ветра, закалённый в жаре солнца,

Обладает он силой волшебной:

Превращать людей в мышей!


Благо бабушка Буфетная мышь сгрызла лишь одно зёрнышко, и она поскорее спрятала пшеничный колосок обратно в книжку, чтобы у других соблазна не было. Но мыши о том и не думали. Они радовались небывалым досель в буфете чудесам. Вместе с ними радовался и Серёжа. Теперь он мог сам принять участие в состязании загадок и помочь друзьям!


За весёлым мышиным писком, за возмущённым кошачьим фырканьем незамеченным остался стук в дверцы. Только когда те протяжно заскрипели и распахнулись, все замерли.

В буфет прошествовали три почтенные мыши: в учёных мантиях, на головах чёрные шапочки, а через плечо у каждой перекинута лента. Одна гласила — «первый помощник», другая — «второй помощник», а на самой широкой пышной ленте с бантом значилось — «судья».

— Кто вы? — спросил Серёжа.

— Мы высший мышиный совет, — ответил судья. — Сегодня в полночь истекает срок вашей беззаботной буфетной жизни. Чёрные мыши с серебряными усами пришли, чтобы в честном состязании узнать, кто будет жить здесь следующие сто лет.

Тишина воцарилась в буфете. Затаив дыхание, серые мыши смотрели на дверцы, в которые просунулся чей-то не в меру длинный чёрный нос. Он долго принюхивался, смакуя буфетные ароматы, пару раз блаженно чихнул и наконец решился…


Впервые за сто лет порог буфета переступила чёрная мышь:

— Момент настал! — воскликнула она, довольно потирая ладошки. — Справедливость восторжествует! Буфет будет наш!

— Наш! Будет наш! — вторили ей чёрные мыши, сигая следом через порог.

Это была целая тьма мышей! Как они попали в дом? Серёжа выглянул из буфета и увидел марширующих по ковру в гостиной чёрных мышей. Они бойко шли от окна, выскакивая из-за кулис вельветовых штор.

Серые мышки тем временем дрожали в буфете. Они так перепугались, что спрятались за юбку своей любимой бабушки.

Тогда Гризильда, так звали главную чёрную мышку, захохотала над ними. Ха, какая жалкая, трясущаяся кучка соперников! Нет сомнений, что победа будет за ней! Гризильда станет полновластной хозяйкой буфета на ближайшие сто лет, а там ещё сто и ещё…

— Сто плюс сто и плюс сто — сколько выйдет? — задумалась она и споткнулась. — Что сие такое? Хвост? Чей хвост? Убрать с прохода!

Кошка послушно поджала хвост и бочком направилась прочь из буфета. Она тоже была напугана. Чего доброго, её ещё попросят сосчитать: сколько будет сто плюс сто и плюс сто? Тут и выяснится, что у образованной особы весьма особые отношения с арифметикой!


Бабушка Буфетная мышь бросила на Мариэтту Ивановну умоляющий взгляд, но та лишь махнула на прощание хвостом. Вот так мышке надеяться на кошку!

— Эй, а не видать чего-то, — прошептал Питес, выглядывая из-за бабушкиной юбки. — Эй, чёрные мыши, где ваши серебряные усы? Не видать чего-то!

— Они в библиотеке за сто лет запылились, — засмеялся Оладушек. — Потому и не видать усов!

Серые мышки засмеялись следом и никак не могли остановиться. Они так развеселились, что мигом расхрабрились. Страх сам куда-то убежал. Чего бояться чёрных мышей с запылёнными усами? И храбрецы покинули своё надёжное убежище: широкую бабушкину юбку.

— Ничего, пыль смахнём, и все дела! — буркнула Гризильда, дёргая чёрных мышей за усы.

Тут судья закашлялся и потребовал в его присутствии вековой пылью не трясти. К тому же из гостиной забили часы.

— Полночь, пора начинать состязание, — объявил судья. — Серые и чёрные мыши, выслушайте условия. Вам предстоит загадать друг другу по три загадки. На ответ даётся время, пока мой первый помощник грызёт кусочек сахара. Звон колокольчика возвестит вас о правильном ответе. Если состязание закончится ничьей, то судьбу буфета решит жребий. Внесите рафинад!

Два помощника судьи без спросу запрыгнули в сахарницу и вытащили оттуда целых шесть кусочков сахара. После чего второй помощник с грустным видом посторонился.

Честь открывать состязание предоставили гостям. Одним колким взглядом Гризильда выставила вперёд маленького чёрного мышонка. Но тот весь съёжился и молчал, виновато уставившись в пол.

— Давай, давай, — закружила над ним коршуном Гризильда. — Давай, как я тебя учила!

— Я… я… — задрожал мышонок, — я забыл загадку!

— Читай по бумажке!

— Я её сгрыз…


Мышонок убежал, а Гризильда водрузила на нос очки и произнесла сама:

Зубастая мадам

Вприпрыжку по утрам

За детьми гоняется

Да всё время теряется!

Кто такая?!

Первый помощник с воодушевлением захрустел сахаром, а серые мышки приуныли. Какая сложная им досталась загадка, какая зубастая!

— А я знаю, — улыбнулся Серёжа, глядя на подарки бабушки Буфетной мыши, среди которых лежала расчёска его мамы. — Вот кто за мной по утрам гоняется. Расчёска!

Судья вытащил из-под шапочки серебряный колокольчик и громко зазвенел им. Ликуют серые мыши, ответ правильный! Гризильда же от злости вся взъерепенилась и подскочила к подаркам. Она схватила расчёску, чтобы сломать её пополам, но та лишь согнулась да треснула ей по лбу.

Пришёл черёд серых мышей загадывать, и стихло в буфете ликование.

— Заставляете себя ждать, — зашипела Гризильда, поправляя очки на своём носу. — Может, у вас и вовсе загадок нет? Тогда буфет наш!


Тут Серёжа прошептал что-то на ушко Оладушку:

— Есть, — сказал тот, едва сдерживая смех: — У нас есть детская загадка. Автор Самуил Маршак:

Что такое перед нами:

Две оглобли за ушами,

На глазах по колесу

И седёлка на носу?

Чёрные мыши встали в кружок и зашушукались, но никак не могли справиться с загадкой. Увы, прожив в библиотеке сто лет, они не прочли ни одной детской книги.

Время шло. Теряя терпение, Гризильда стала подгонять чёрных мышей подзатыльниками, а те, не будь глупцами, бросились врассыпную. В приступе отчаяния Гризильда затопала лапами, и тут очки соскользнули с её носа. Ох, надо было видеть, с каким торжествующим видом она водрузила их обратно, на свой усатый длинный нос:

— Оглобли, значит? Седёлка? Очки! Наш ответ — очки!

В буфете прозвенел колокольчик, судья засчитал ответ.

С первыми загадками все справились, и состязание продолжилось. Вон Гризильда уже тянет кого-то за хвост:

— Уголёк, давай!

— Нет, это самая ужасная загадка на свете! — упирался чёрный мышонок по имени Уголёк. — Я подслушал её вчера во дворе на лавочке! Ай, зачем я только это сделал! Мне страшно её загадывать!

— Смелей же, — подбодрил его судья.

— Хорошо, но я вас предупредил.

В буфете смолкли все звуки. Всем было тоже страшно, страшно интересно узнать самую ужасную загадку на свете, подслушанную во дворе на лавочке!

Уголёк скороговоркой произнёс:

— Вела бабушка внука в сад, а навстречу ей десять ребят. У каждого в руках по котёнку, а у котёнка в зубах по мышонку. Сколько ребят, котят и мышат пришли с бабушкой в детский сад? Ой-ой-ой…

Поднялся небывалый писк, все признали загадку на редкость ужасной. Первый помощник и вовсе застыл с открытым ртом, позабыв откусить кусочек сахара. Но Гризильда любезно напомнила ему про его обязанности, попросту одёрнув беднягу за хвост.

Один рыжий мышонок не тратил времени зря, а думал над загадкой. Подивились серые мыши:

— Какой Серёжа смелый!

— А зачем он пальцы загибает?

— Считает!

— Долго считает.

— Ох, сейчас ошибётся…

— Скорей, от сахара две крошки осталось…

— Одна!

Серёжа улыбнулся:

— Тридцать! — произнёс он, довольный собой, но колокольчик не отозвался ему радостным перезвоном. Судья покачал головой, ответ был неверным. — Почему? Я всё правильно посчитал! Я могу пересчитать…

— Считай, хоть до утра пересчитывай, — захихикала Гризильда. — А быть твоему ответу неверным!

— Так загадка была с подвохом, — сообразил Серёжа.

— С ним самым! ‒ кивнула Гризильда.

— Предупреждать надо. Ну, я вам сейчас шараду загадаю!

— Думаешь, напугал? Ха, да не на тех напал! — хорохорилась Гризильда, но при этом тревожно морщила нос. — Давай сюда свою шараду!


— Шарада, — объявил Серёжа. — Автор мой папа:

Первый слог — кричит ворона.

За вторым — гляди в болото.

А всё слово целиком —

У нас в гостиной над столом!

У чёрных мышей сразу вышел спор: кто громче крикнет по-вороньи? Раскаркались они и, позабыв о шараде, затеяли на полке драку. На их счастье, первый судейский помощник медленно сахар грызёт, уж объелся. Он чаще икает да на графин с водой поглядывает.

В этот момент в буфетные дверцы прошмыгнула чья-то тень. Кто же это пожаловал? Сейчас узнаем…

Вокруг Гризильды заплясал чёрный мышонок, у которого за правым ушком было крошечное белое пятнышко:

— Тётенька, а я знаю, что у них там в гостиной над столом! — похвастался он. — Знаю!

— Несносный проказник, кто позволил тебе сюда явиться? — зашипела на него Гризильда. — Пришёл нас опозорить? У самого белое пятнышко за ушком, вздумал и нашу репутацию запятнать? Уходи прочь!

— Я помочь хочу, а меня гонят, — всхлипнул мышонок. — Смотрите, обижусь и ничего вам не скажу, опять скитаться по библиотеке будете. Первый том энциклопедии на завтрак, второй на обед, третий на ужин. Тоска! А я сбегу от вас! Сбегу!

— Но-но, не горячись! Говори, что у них там в гостиной над столом приколочено? Канделябр, небось, золочёный? Люстра хрустальная? Лепнина заморская? Али ещё какие излишества?!

Чёрный мышонок с белым пятнышком замер, облизал сухие губы и доверительно зашептал:

— Вот вы меня в буфет не пустили и на ковре в гостиной одного оставили, мол, мал я ещё для важных дел. Это мне, признаться, тётенька, очень огорчительно было от вас слышать! Но когда из буфета выпрыгнула рыжая кошка, я уж вам поверил. Мал я ещё для таких дел, лучше пойду-ка по дому прогуляюсь. Ой, тётенька, и как мне здесь понравилось! Батареи топлены, на кухне пахнет вкусненько, а как паркет скрипит? Просто му-зы-ка! Не то, что в нашей библиотеке. Бам! Бам! Бам…

— Ну, а в гостиной-то над столом что находится? — спросила Гризильда.

— Лес, — ответил мышонок.

— Какой ещё лес? — опешила Гризильда.

— Обыкновенный, с ёлками и речкой. По тропинкам лось рогатый бродит. Солнышко из-за туч выглядывает. Красота!

— Ты никак мне голову морочить вздумал?!

— Тётенька, да вы сами поглядите! — подсказал мышонок.

Гризильда стрелой выскочила из буфета и ахнула. Вот же эта шарада! Вот она, понимаете ли, тут прямо над столом в гостиной. Ха, как всё легко!

Обратно в буфет Гризильда едва поспела, первый помощник доел сахар и потянулся к графину с водой.

— Уф, всё так, — пропыхтела Гризильда. — Лес, речка, лось из-за туч выглядывает.

— Позвольте, — покачал головой судья. — Выберите для ответа что-то одно. К примеру, лось в тучках или...

— Картина у них там в гостиной на гвоздик приколочена! Кар-тина! Музейная редкость, излишества всякие, как я и полагала! Буржуи! Миллионеры! Аферисты…

— Сумятица какая-то, — буркнул судья. — Надо проверить.


Первый помощник убежал в гостиную. Его долго не было. Тогда за ним послали второго помощника, но и тот пропал. Наконец оба воротились и подтвердили, что в гостиной над столом действительно находится картина.

— Почему же вы так долго? — негодовал судья.

— Лося на картине искали, — ответил первый помощник.

— А он там в кустиках спрятался, — добавил второй помощник, — и рогами прямо на нас!

Судья раздражённо зазвенел колокольчиком. Счёт стал два — один в пользу чёрных мышей, и те бросились поздравлять друг дружку с победой. Ведь напоследок Гризильда приберегла самую трудную загадку. Скоро, скоро буфет будет их!

Гризильда прошла на центр буфетной полки и потребовала приглушить свет керосиновой лампы. Из полумрака раздался её заунывный голос:

— В комнате четыре угла, в каждом углу по кошке. Напротив каждой кошки — три кошки. Сколько всего кошек в комнате?


— Ай, зажгите свет! Ай, как страшно! — запищал Питес. — Зачем вы так сделали?

— Для драматического эффекта, — пояснила Гризильда, — сие не возбраняется.

— Не возбраняется, — кивнул судья.

— Ну, а кошек-то? — спросил Оладушек. — Зачем вы опять в загадку посадили кошек?!

— Да, мы бы хотели попросить другую загадку, без кошек! — сказала бабушка Буфетная мышь.

— Дрогнули? — захохотала Гризильда. — Я так и знала!

Загадка снова была с подвохом, но дважды Серёжу не проведёшь. Он подозвал к себе бабушку Буфетную мышь, Питеса, Оладушка и ещё одного мышонка:

— Предположим, это у нас комната. Вот четыре угла. Предположим, что вы не мышки, а кошки. Теперь садитесь, кошки, по углам. Питес, а ты куда? Подожди, это же понарошку!

Питес убежал и спрятался в свою любимую сахарницу:

— Я и понарошку быть кошкой не желаю! — запищал он оттуда. — На ночь глядя говорят такие ужасные вещи. Я потом целый день не усну. Придётся вам всем буфетом рассказывать мне сказку.

—  Будет тебе сказка, — пообещала бабушка Буфетная мышь.

— Чур, про пиратов и сокровища!

— Питес, ну можно без пиратов? Давай про Золушку?

— Тогда не вылезу!

Наконец Питеса уговорили вылезти из сахарницы. Он сел, куда его попросил Серёжа, но на всякий случай зажмурился. Мышонок даже понарошку не желал увидеть перед собой сразу трёх кошек. «Я это делаю только из уважения к Серёже!» — бубнил он себе под нос.

Но и таким образом надолго терпения трусишки не хватило:

— Всё, всё? — запищал Питес. — Эй, сейчас я убегу!

— Убегай, — сказал Серёжа. — Наш ответ: в комнате четыре кошки, не больше и не меньше. Нас не проведёшь, мы и сами с усами!


Раздался перезвон колокольчика, и чёрные мыши зло оскалились. Они не ожидали, что глупый соперник осилит такую мудрёную загадку. Только чёрный мышонок с белым пятнышком улыбнулся и прошептал:

— Молодцы, особенно рыженький мышонок. До чего же он умный. Ему никто не скажет: «мал ещё для важных дел!»

— Опять ты здесь? — рассердилась Гризильда. — Ну-ка, с глаз долой, а все остальные навострите уши. Не разгадаете сейчас загадку — не сносить вам хвостов!

Чёрные мышки послушно оттопырили ушки.

Кто же пойдёт загадывать последнюю загадку? Начали серые мыши Серёжу в бок да в спину подталкивать, просить его загадать самую, самую-самую сложную загадку.

— Такой я не знаю, — честно признался Серёжа.

— Ха-ха! — обрадовалась Гризильда.

— Но я знаю математическую задачку, слушайте. На остановке в автобус сели пять пассажиров. На следующей остановке вышли двое, а вошли трое пассажиров. Одну остановку проехали мимо. На другой остановке вошёл один пассажир, а вышли четверо. Вопрос: сколько было остановок?

Поникли ушки чёрных мышей. Они столь усердно считали пассажиров, что прозевали число остановок.

Гризильда пришла в ярость:

— С подвохом, с подвохом задачка твоя! — шипела она, но вдруг переменилась и ласково запела. — Сжалься над нами, голубчик, скажи номер автобуса?

— Серёжа, не говори! — закричал Оладушек. — Она в автобусный парк бежать надумала, про все остановки там разузнает.

Теперь Серёжа смеялся:

— Это был воображаемый автобус без номера!

Гризильда вновь переменилась, вновь злющая, вновь направо и налево подзатыльники раздаёт. А тот маленький чёрный мышонок с белым пятнышком забрался на самовар и ехидно щурился.


Приметила его Гризильда:

— Знаешь ответ? — фыркнула она.

— Знал бы да не велено, — ответил мышонок. — Малы мы ещё для важных дел!

— Ах, ты насмехаешься? Давай слезай, я тебе уши надеру!

— Не слезу, тётушка!

И вредная тётушка полезла сама.

Самовар был большой, пузатый и очень скользкий. Только с третьей попытки Гризильда на него вскарабкалась. Она протянула лапу, чтобы схватить проказника за хвост, но тут снизу застучал судья. Гризильда так и застыла с протянутой лапой, а чёрный мышонок с белым пятнышком ловко сполз по чайному ситечку и был таков.

— Ваше время истекло, — сказал судья. — Мы вас слушаем.

С тоской в глазах Гризильда молча пожала плечами.

— Коли ответа нет, то состязание закончилось со счётом два — два. Ничья! — подытожил судья.

Радуются серые мыши, благодарят Серёжу за помощь, лапу жмут.


— Сколько лет на свете живу, а впервые встречаю такого умного мальчика, — нахваливала его бабушка Буфетная мышь.

— Рано радуетесь, — подала голос с самовара Гризильда. — Нам ещё жребий тянуть!

Высший мышиный совет как раз приступил к этому делу. Первый помощник вытащил что-то из-за пазухи и торжественно вручил судье. Второй помощник повторил его действие.

Так в лапах судьи очутились две совершенно одинаковые лакированные шкатулки. Он тайком заглянул в одну, заглянул в другую и объявил:

— Поскольку силы в состязании оказались равны, мы будем тянуть жребий. Перед вами две шкатулки: в одной лежит сухарик белого хлеба, в другой чёрного. Кто вытащит белый — останется жить в буфете, чёрный — уйдёт прочь. Право тянуть жребий…

— Мой жребий! — закричала Гризильда. — Мой! Он мне судьбой предсказан!

— Сперва слезьте с самовара, — потребовал судья. — Что вы там творите?

— Слезаю… ай!.. ой!..

Все ринулись ловить Гризильду, но поймал её Оладушек. Она его даже отблагодарила, потрепав по щеке:

— Ути, какой хорошенький, какой упитанный и мягонький мышонок. А вот прогоним мы тебя из буфета, будешь ты худеньким цыплёночком!


— Вы очень и очень вредная, — только и ответил Оладушек.

— Ко-ко-ко! — засмеялась над ним Гризильда.

— Ко-ко-ко! — подхватили чёрные мыши. — Ку-ка-ре-ко!

Судья затопал лапами, требуя прекратить балаган:

— Кому тянуть жребий, определим с помощью считалки. Как там было? Ох, за сто лет запамятовал.

— У меня есть считалочка, — сказал Питес. — Загадок нет, а считалок уйма!

— Прошу.

Гризильда и бабушка Буфетная мышь встали друг напротив друга, а Питес начал считать:

Вышли мыши как-то раз

Поглядеть, который час.

Раз-два-три-четыре.

Мыши дёрнули за гири.

Вдруг раздался страшный звон —

Убежали мышки вон.

— Ой! — воскликнул Питес, когда считалка закончилась на чёрной мышке Гризильде. — Ой, что я наделал?!

— А нечего, нечего было на меня пальцем показывать, — прошипела Гризильда и направилась к судье. — В другой раз укушу его за палец. Обязательно укушу. Будет знать, как на старших пальцем показывать! Ну, что тут у нас?

Первым делом Гризильда невзначай обнюхала обе шкатулки в лапах судьи. Пахло краской и лаком, более ничем. Какая досада! Она заискивающе подняла глаза на судью, но взгляд того бесцельно блуждал по самовару. Хоть бы намёк какой подал. А ну его, остолопа! Гризильда обернулась на чёрных мышей, те едва дышали. Она и сама сжалась в комок, ожидание было невыносимым.


Внезапно на одной из шкатулок мышка приметила крохотную белую крошку:

— Моя! Моя победа! Не отдам! — захохотала Гризильда, схватив ту шкатулку. Она крепко-накрепко прижала её к сердцу, и следом в буфете раздался треск.

Шкатулка треснула, и на пол выпал сухарик чёрного бородинского хлеба. Гризильда деловито прикрыла его подолом платья, но поздно…

Итак, победу в состязании вновь одержали серые мыши.

— Поздравляю вас! — сказал судья и вручил бабушке Буфетной мыши вторую шкатулку, где лежал сухарик белого хлеба. — Ещё сто лет вы будете беззаботно жить в буфете.

— Беззаботно? — злорадно процедила Гризильда. — Ха, это мы ещё поглядим!

— Ещё поглядим! — запищали чёрные мыши и ручейком направились восвояси.

Высший мышиный совет откланялся и тоже собрался уходить. Тут бабушка Буфетная мышь, исполняя обязанности хозяйки, предложила всем на дорожку отведать чая с пирогом. Но три почтенные мышки вежливо отказались, а чёрные мыши даже не обернулись.


Наконец в буфете стало тихо.

— Как я устала, — сказала бабушка Буфетная мышь.

— Как мы устали, — сказали серые мышки.

— Вы чего?! — ахнул Питес. — А праздник? День рождения?!

— Праздник! Праздник! Давайте веселиться! — подхватили три сверчка, выползая из-под тарелки.

Заиграла полька, и мышки, позабыв недавние тревоги, закружились вокруг керосиновой лампы. Танцевали они, танцевали и не заметили, как на белоснежной фарфоровой тарелке очутился кусочек яблочного пирога. Словно маленькие звёздочки на нём горели свечки. Бабушка Буфетная мышь приготовилась их задуть, но её опередили. Нет, Серёжин друг Петька на этот раз был ни при чём…

На полку зашла кошка и одним взмахом хвоста погасила все огоньки. Будто ничего не случилось, Мариэтта Ивановна первая села за тарелку с пирогом и взяла себе самый большой кусочек:

— Поздравляю, мур-мяу, поздравляю. Я искренне рада за вас, мои милые крошки. Мы опять будем мирно жить в нашем замечательном буфете. С чем пирог, позвольте узнать?

— С таком, — буркнул Оладушек.

— Таком, мур-мяу? Так, значит?

— Так! Так! — запищали обиженные на неё серые мыши.

— Нехорошо друзей в беде бросать, — сказала бабушка Буфетная мышь. — Стыдно вам должно быть, Мариэтта Ивановна.

— А главное, образованная особа! — пискнул Питес.

— Ну, знаете ли, мур-мяу, знаете ли! — фыркнула кошка. И в разобиженных чувствах она удалилась прочь из буфета.

Серёжа даже её пожалел:

— Хоть она нас и подвела, но пирогом можно было угостить.

— Она пироги не ест, — сказал Оладушек. — Сидела бы тут и нос морщила ‒  сметаны требовала!

Мышки расселись за тарелкой, и в буфете пошёл пир горой. Один трусишка Питес испугался, что кошка вернётся, и убежал со своим кусочком пирога в сахарницу. Он хотел полакомиться им без лишних глаз. Но не тут-то было…


Питес стремглав выскочил из сахарницы и запищал:

— Ай, что ж за ночь такая! Ай, он отнял мой пирог!

— Кто? — спросил Оладушек.

— Слонопотам, разумеется!

Мышки боязливо окружили сахарницу, а Серёжа постучал по ней и строго спросил:

— Кто там сидит? Выходи!

В ответ тишина.

Тогда Питес нетерпеливо запрыгал на месте. С одной стороны, ему было очень страшно. И это понятно, любой напугается, когда в его доме заведётся слонопотам. Но с другой стороны, как славно, что он завёлся именно там: именно в сахарнице, а не в каком-то пузатом самоваре. Пожалуй, этот слонопотам знает толк в жизни!

— Вы уж поверьте, там завёлся слонопотам, — прошептал Питес. — Интересно, а он большой? Ушастый? Давайте опрокинем сахарницу? Поглядим одним глазком?

Мышки начали раскачивать сахарницу, и она в ответ забубнила: «Сейчас как… съем… и выйду!»

— Кого он там съест? — задрожал Оладушек.

Из сахарницы выглянул тот самый чёрный мышонок с белым пятнышком за ушком:

— Пирог съем и выйду, а слонопотамов здесь нет!

— Кто ж ты сам такой? — спросил его Питес.

— А как не назовёте, всё хорошо, коли без подзатыльников!

— Ну и странный ты!

— Почему это странный? Я обыкновенный, — сказал мышонок. — Вы не спрашивайте, как меня зовут, а лучше спросите: что я умею делать?!

— И что ты умеешь делать? — спросил Оладушек.

— Всё!

— Какой ты хвастунишка! — засмеялись в буфете.

Мышонок не обиделся:

— Так меня и зовите — Хвастунишка! Но я честно много умею: и читать, и писать, и считать. Коли оставите у себя жить — и вас научу, а от чёрных мышей я решил сбежать. Скучно мне с ними: ни по душам поговорить, ни посмеяться. Я вот люблю читать детские книжки, а Гризильда их на дух не переносит и другим запрещает. Сама всё умные книги грызёт-грызёт, а ума никак не наберётся.

— Что ж так? — подивился Питес.

— Торопится шибко, а буквы, не думая, нельзя складывать! — ответил Хвастунишка. — Ну, оставите меня жить с вами? Мне тут нравится, никто за хвост не дёргает…

В буфете запищали серые мыши. Им тоже понравился забавный чёрный мышонок с белым пятнышком за ушком. К тому же как было бы здорово научиться складывать буквы?! Поэтому все стали упрашивать свою бабушку, даже Серёжа:

— Бабушка Буфетная мышь, пожалуйста, оставьте его!

— Что с вами делать? Пусть живёт! — расчувствовалась бабушка Буфетная мышь. — Но что скажут на это его родители?

— Это я мигом разузнаю, — пообещал Хвастунишка и прыгнул обратно в сахарницу. Вскоре он снова показался: — Они просят передать, что им тут тоже очень нравится!

Следом из сахарницы выглянули родители мышонка:

— А чайком не угостите? — робко спросила его мама.

— Чур, только без сахара! — воскликнул его папа. — На сегодня сахара с нас хватит!


Серые мышки подхватили новых друзей и завели вокруг своей любимой бабушки хоровод:

Как на бабушкины именины испекли мы каравай.

Вот такой вышины, вот такой нижины,

Вот такой ширины, вот такой ужины.

Каравай-каравай, кого любишь — выбирай!

Я люблю, конечно, всех, а вот Серёжу больше всех!

И дальше пошло в буфете веселье. Мышки пили чай, угощались пирогом и танцевали. Радовались все, кроме Питеса, чьи жалобные стенания порой доносились из сахарницы:

‒ Ай, да они весь сахар мой слопали! Ай, лучше бы здесь и впрямь завёлся слонопотам! Ай-ай-ай…

Ближе к утру свет керосиновой лампы стал гаснуть, а мышки зевать. Наконец часы в гостиной пробили пять раз подряд, и бабушка Буфетная мышь повелела всем ложиться спать. Кто-то задремал за графином, кто-то за самоваром, кто-то в сахарнице. Сверчки забрались под тарелку, а в фарфоровой чашке сладко спал рыжий мышонок…

Откуда-то издалека раздался взволнованный голос мамы:

— Серёжа, неужели тебе вчера не хватило сладостей? И ты пошёл в буфет за вкусненьким? И уснул?! Ну как так можно!

Серёжа открыл глаза. Он сидел на ковре в гостиной перед распахнутыми дверцами буфета. У него не было ни хвоста, ни усов, ни забавной рыжей шёрстки:

— Обычный мальчик, — разочарованно произнёс он.

— И ты опять перебил себе аппетит перед завтраком, — сердилась мама.

— Я съем кашу, мам, честное слово! — сказал Серёжа. — Только давай сначала выкинем из дома все мышеловки! Вдруг Питес попадёт или Оладушек, или бабушка Буфетная мышь, или… они все очень хорошие!

— Что ещё за мышеловки? — удивилась мама. — У нас в жизни не было мышеловок. Тебе что-то приснилось. Пойдём на кухню, каша стынет.

В гостиную зашёл папа:

— Каша? — вздохнул он. — А вчерашний яблочный пирог не остался? Кажется, там был один кусочек.

— Был, — сказала мама, — но его кто-то уже съел.

— Кто?

— Домовой, который по ночам в доме стулья роняет! — улыбнулась мама, и все пошли на кухню завтракать.

август 1981 г Л. М. Васильева


Глава 2

Самый огромный секрет на свете. Приключения в библиотеке. Фантастическая бабушка. Питес в графов не записывался.


День рождения прошёл, и Серёжа стал на год старше. Но его жизнь от этого едва ли изменилась, со стороны казалось бы и вовсе нет. Вот послушайте сами…

По-прежнему в семь утра на весь дом звенел будильник, и папа звал на зарядку. На кухне тем временем шипели кастрюли — мама варила на завтрак кашу. А впереди ждали контрольные и диктанты, ведь ходить в школу — это вам не шутки! И по-прежнему полки и полочки старинного буфета, что стоял в углу гостиной, хранили сказочные богатства. Только отныне взгляд Серёжи торопливо скользил мимо любимых прежде лакомств. Не мелькнёт ли за графином серенький хвостик? Не покажутся ли из сахарницы серенькие ушки? Может, чей-то любопытный серенький носик выглянет из-за керосиновой лампы?

Буфетные мыши больше не появлялись, но Серёжа быстро разгадал их тайну. Нет, всё-таки не зря он стал старше на целый год! Просто мыши ведут ночной образ жизни. В первой половине дня они спят, но едва вечером в доме погаснет свет, как в буфете пойдёт суета. Взрослые мышки убегают в норки, чтобы переделать там много важных дел. А маленькие мышата остаются озорничать в буфете вместе со своей любимой бабушкой.

— Хорошо бы и мне так, — размечтался Серёжа. — Вот приду завтра в школу, сяду за парту, вытащу из портфеля подушку и засну! Учительница сразу рассердится: «Что такое да почему Сергей Веснушкин средь бела дня спать изволил?» Тогда Людочка, наша староста, ей ответит: «Тсс, Марья Ивановна, не шумите! Не мешайте Серёже! Он теперь ведёт ночной образ жизни!»


Всё же любую догадку не мешает проверить, и как-то перед сном Серёжа оставил в буфете конфету. Конечно, на его полках было и без того много сладостей. Но всегда приятно получить неожиданный, к тому же такой вкусный ‒ с ореховой начинкой, сюрприз!

Мышки рассудили также, и к утру от конфеты остался лишь фантик. Приглядевшись, на нём можно было различить крошечные буквы: Мы вами очень благодарны!

Серёжа обрадовался и удивился тому, как быстро мыши научились писать. Наверное, им помог тот чёрный мышонок с белым пятнышком за ушком — Хвастунишка, который всё про всё знал. И теперь каждый вечер Серёжа приносил в буфет конфету, а потом забирал послание на фантике.

Но сегодня утром произошло странное, конфета с вечера так и осталась лежать на полке. Она оказалась там и после школы, и после ужина. Серёжа заволновался и вспомнил про рыжую кошку. Вдруг она снова пожаловала в буфет? Маруся… ой, то есть… Мариэтта Ивановна слыла особой образованной, но при всём при том оставалась обычной кошкой. Как бы не случилось беды?! Поэтому медлить нельзя, сегодня же ночью Серёжа пойдёт в буфет и проведает своих маленьких друзей!


День будто нарочно всё тянулся и тянулся. За окном давно уже стемнело, но стрелки настенных часов совсем обленились.

— Ох, с этим понедельником что-то не так, — заявил папа Серёжи. — Кажется, он решил длиться целую вечность!

Услышав такое, мама Серёжи строго покачала головой. Ей эта затея не понравилась, и она предложила всем пораньше лечь спать, а понедельник пускай уж сам как-нибудь заканчивается.

Вскоре в доме погас свет, но чуть погодя темноту коридора оживил робкий жёлтый луч. Кто же это тут тихонько крадётся на цыпочках, стараясь не наступить на скрипучие половицы?

Конечно, это Серёжа пробирается в гостиную, освещая себе путь маленьким фонариком. В карманах его пижамы шелестят карамельки — угощение для мышат и лежит клубок шерстяных ниток — подарок для их любимой бабушки.

Возле буфета Серёжа на мгновение замер, а затем постучал по нижней дубовой дверце, ровно три раза, как и в прошлый раз. Та со скрипом отворилась, внутри было темно. Почему же на полке не горит керосиновая лампа? Почему мышки не танцуют и не поют? Серёжа посветил фонариком по углам и потянулся к сахарнице:

— Питес, ау! — произнёс он. — Ты здесь?

— Смотря кто аукает! — гулко отозвалась сахарница.

— Это я, Серёжа.

Крышка сахарницы сдвинулась, и показались серенькие ушки:

— Ты зачем мышей пугаешь? — проворчал Питес, жмурясь от света фонарика. — Я решил, что это Маруся пришла, по углам глазищами своими рыщет, а то Серёжа шалить вздумал!


Серёжа погасил фонарик и высыпал на полку карамельки:

— А я вам кое-что принёс! — похвастался он.

— За кое-что спасибо, но сам уходи, — буркнул Питес. — Не до игр нам нынче, у нас беда случилась. Бабушка Буфетная мышь пропала!

— Как пропала? — испугался Серёжа.

— Как все мыши пропадают, — прошептал Питес. — А тут ещё с фонариками ходят, страхи нагоняют!

— Что же вы не ищете свою бабушку? — спросил Серёжа.

— Ещё как ищем, — ответил Питес, прячась обратно в свою сахарницу. — Наши мамы и папы по всем норкам ищут, а нам не велено буфетные стены покидать. Малы мы ещё!

Внезапно на полке раздался печальный вздох, и в керосиновой лампе заплясал скромный огонёк. Возле неё стоял мышонок Оладушек:

— Эх, если бы только с нами пошёл кто-нибудь большой, — посетовал он. — Вот ровно такой большой, как ты, Серёжа, то мы бы непременно нашли свою бабушку. Тебе ведь мама уже разрешает бегать по норкам?

— Разве что около дома, — уклончиво ответил Серёжа, ‒ от школы и до парка.

— Значит, решено! — обрадовался Оладушек. — Мы вместе отправимся на поиски любимой бабушки!

Из сахарницы тотчас выскочил сердитый Питес:

— Ничего не решено! — запищал он. — Во-первых, вход в нашу мышиную нору — огромный секрет! А Серёжа умеет хранить огромные секреты?

— Конечно, умеет, — сказал Оладушек.

— Это мы ещё проверим! — фыркнул Питес. — Во-вторых, Серёжа не просто большой, а слишком большой. Он же в буфет едва помещается, того гляди всю посуду нам перебьёт. Куда ему в мышиную нору? Вон у него какие уши!

— А что у меня с ушами? — спросил Серёжа.

— Ты что, свои уши никогда не видел? — ахнул Питес. — Да он ещё и недотёпа! Ну-ка, полюбуйся…


Питес ухватил Серёжу за рукав пижамы и потянул его к самовару. Пока друзья разглядывали свои смешные отражения, на полке стало пусто. Оладушек юркнул за керосиновую лампу и куда-то убежал.

Вскоре Питес уже вовсю хохотал над Серёжиными ушами:

— Ха, ну ты даёшь! Такие уши ни в одну нору не влезут, как ни крути — застрянут! Вот и угораздило же тебя родиться с такими ушами. Посмотри, зато какие у меня хорошенькие ушки?! Просто загляденье! А твои точно застрянут…

— Не застрянут, — пропыхтел Оладушек из-за керосиновой лампы.

— Что это ты задумал? — спросил его Питес. — И зачем ты несёшь сюда нашу волшебную книгу?

— А затем, что Серёжа снова станет мышонком! — ответил Оладушек. В лапках он бережно держал крошечную книгу, размером едва ли со спичечный коробок.

Питес в такие чудеса не поверил:

— Нет-нет, ничего у вас не выйдет! — запищал он. — Тогда был день рождения, особый день, волшебный. А сегодня на календаре что? Обычный понедельник. Ха, по понедельникам волшебство не работает! По понедельникам даже музеи не работают! Ничегошеньки не работает по понедельникам! Это всем известно, вот был бы вторник, тогда другое дело…

Серёжа решил наудачу всё же попробовать. Он открыл книгу мышат и стал медленно перебирать её ветхие странички, среди которых бабушка Буфетная мышь спрятала пшеничный колосок — подарок от самого царя Гороха! Как вы помните, обладал он силой волшебной и превращал людей в крошек-мышей. А кто не верит, так знайте…

Во времена царя Гороха волшебство было повсюду: и в земле, и в воде, и в воздухе. Вот хоть репу посади, вырастет она большая-пребольшая, сильная-пресильная, из земли и не вытащить в одиночку. Придётся всех соседей на подмогу звать!

А коли соседи живут за тридевять земель, так не беда — они к вам в гости на ковре-самолёте пожалуют. В ту пору по небу на чём только не летали: и на коврах, и на мётлах, в ступах, да на диких гусях.

Что и говорить, много было раньше чудес. Вы и сами о них слышали: как каши из топора варились, курицы яйца золотые несли, сапоги-скороходы по семь миль без устали шагали, а в реках премудрая щука водилась: только загадай желание — вмиг исполнит! Так что ничего удивительного в волшебном колоске и не было. Это времена были такие — расчудесные!

Мы немного отвлеклись, а Серёжа уже перебрал в книге все странички, но колоска среди них не нашёл.

— А не так делаешь! — пискнул Питес и резко потянул волшебную книгу на себя. Тут-то из неё и вылетел пшеничный колосок. Нетерпеливый мышонок бросился за ним в погоню, но тот играючи его обхитрил да упал прямо Серёже на ладошку. И в то же мгновение: «Динь-дили-динь!» — запели на колоске забавные зёрнышки. Они всё пели и пели, пока одно не треснуло. Тогда в воздухе заискрилась разноцветная шелуха…

Серёжа зажмурился: получится или не получится? Ах, как бы ему хотелось снова стать мышонком и помочь своим друзьям найти их бабушку!


— Ну, как? — робко спросил Серёжа.

— Ушки на макушке, усики и хвостик! — доложил Оладушек.

— Всё, как полагается настоящему мышонку! — похвалил Питес.

— Значит, получилось? — обрадовался Серёжа.

— Получилось! Получилось!

Серёжа посмотрел на своё отражение в самоваре — так и есть, он снова стал мышонком! Теперь вместе они обязательно найдут бабушку Буфетную мышь. Но откуда им начать поиски?

— Прежде в буфете должно было что-то случиться, — сказал Серёжа, — что-то необычное, что-то странное.

— Ох, в нашем буфете частенько такое случается, — кивнул Оладушек. — Вот на днях твоя мама убрала с верхней полки банку варенья. Престранная история! Ведь там оставалось ещё так много вкусненького. Ты, пожалуйста, объясни своей маме: пусть она себя более не утруждает. Мы, как варенье доедим, сами банки на кухню прикатим. Силёнок-то у нас хватит, так ей и скажи.

— А ещё к нам недавно Мариэтта Ивановна заходила, — вспомнил Питес про рыжую кошку и задрожал: — Она с нами ми… ми… мириться надумала!

— Надо бы с ней поговорить, — решил Серёжа.

— Ой, не надо!

— Поговорить я всегда согласная, — сказала кошка, заглядывая в буфетные дверцы. — Особенно с такими приятными, мур-мяу, приятными во всех отношениях собеседниками.

— Сидишь тут, подслушиваешь нас, — запищал Оладушек. — Нехорошо это, Мариэтта Ивановна!

Кошка прошла в буфет и с чинным видом уселась на блестящую чайную коробку, своё излюбленное место:

— Ну, а детей по ночам в мышей превращать, по-вашему, хорошее дельце? — промолвила она, глядя на Серёжу. — Был такой кучерявый рыжий мальчик, а теперь бурундучок какой-то вышел. Нарушаете, мур-мяу, нарушаете заведённый миропорядок. Пора уж на вас жалобу в управдом подать…

— Вы лучше помогите нам найти бабушку Буфетную мышь, — попросил Серёжа.

— Неужто пропала? Ой, беда, беда, мур-мяу! Мышь пропала! — опечалилась кошка и вдруг резво подскочила к нему. — Это у тебя что?

— Где? — растерялся Серёжа.

— Вон, за спиной.

— А это клубок шерсти, — ответил Серёжа. — Я принёс его в подарок для бабушки Буфетной мыши. Просто подумал, что все бабушки любят вязать. Ну там носочки, варежки.

— Я хоть и не бабушка, мур-мяу, но тоже мастерица, — сказала кошка. — И уж такая я затейница, что порой сама себе диву даюсь! Дай лучше мне клубок? Дай! Дай!

— Но…

— Дай поиграть, мур-мяу?! Тогда чего и скажу! — пообещала кошка и тотчас, не дожидаясь разрешения, подцепила клубок когтями. Она в два счёта его распустила и, плюхнувшись на спину, с восторгом замурлыкала.

— Вот так мастерица, вот так затейница! — вздохнул Оладушек. — Теперь от неё ни слова не добьёшься…


Пришлось мышкам ждать, пока кошка наиграется. Наконец она утомилась и затребовала парного молочка на блюдечке с голубой каёмочкой. Из графина кошке налили воды, да заодно и на хвост расплескали. Отчего настроение рыжей особы вмиг испортилось.

— И правильно, мур-мяу, правильно ваша бабушка сделала, что ушла от вас, — прошипела кошка. — Ни грамма уважения к старшим!

— Как ушла? — ахнул Оладушек. — Куда она ушла?

— В библиотеку, мур-мяу, жить к чёрным мышам, — ответила кошка. — Говорят, у них и порядка больше, и тортами потчуют.

— Кто ж такое говорит? — спросил Серёжа.

— А то сударыня сорока Белобоковна вчера по двору летала и о том на каждом кусте трещала, — поведала кошка. — Она птица хоть и шумная, да попусту утруждать себя не станет.

— Напутала твоя сорока! — крикнул Питес. — Не могла нас бабушка бросить. Она нас любит!

Кошка хитро прищурилась:

— Так вы пойдите в библиотеку и сами у своей бабушки спросите, мур-мяу. Кого она больше любит: непослушных внучат или шоколадный торт?!

— И пойдём! — сказал Питес.

— Как мы ночью пойдём в библиотеку? — удивился Серёжа. — Она закрыта.

— А мы по норкам пойдём, — ответил Оладушек. — У нас их много, авось какая и выведет. Только вы, Мариэтта Ивановна, пожалуйте, за нами не подглядывать.

Кошка фыркнула и свернулась на полке клубком:

— Идите, идите, мур-мяу, шуршите в своих норках, — сказала она и в сладкой дрёме прикрыла глаза: — Я же так и быть посторожу ваш буфет. Мрр…

Кошка тихо захрапела, а мышки переглянулись. Прежде, чем пуститься в дальний путь, надо оставить в буфете записку, чтобы за них никто не волновался. Кошка-то спросонья ещё чего напутает!

Оладушек вприпрыжку ускакал за карандашом и бумагой.

— Похвастаться хочет, — сказал вслед ему Питес. — Наш Оладушек нынче грамоте учится, разок даже в школу сходил.

— В какую школу? — спросил Серёжа.

— В 282-ю.

— Так это моя школа!

— Конечно, — захихикал Питес. — В твою школу, в твоём портфеле!

— А, верно! — вспомнил тут Серёжа. — На прошлой неделе девчонки из 2 «Б» увидели в столовой мышь. Ой, сколько шуму-то было!

— И всё на пустом месте, — заявил Оладушек, бойко катя по буфетной полке карандаш. — Из-за какого-то пирожка с повидлом.

— Что ж ты потом со страха все уроки в портфеле Серёжи проспал? — наябедничал Питес.

— Я не спал, а на ус наматывал, — буркнул Оладушек. — Сейчас я вам покажу.

— Ну, покажи нам, покажи!


Подточив карандаш острыми зубками, мышонок приступил к делу. Медленно-медленно, едва дыша, Оладушек выводил на конфетном фантике крохотные печатные буковки, одну за другой. Если же он что-то забывал, то сразу дёргал себя за усы. Питес тоже стал дёргать себя за усы, приговаривая: «Фантик есть, а конфеты нет... подозрительное выходит дело... куда конфета делась?.. может, кто съел?.. и кто бы?..»

Спустя пару минут Оладушек отложил карандаш в сторону и поклонился. Теперь он был готов принимать поздравления за свои успехи в правописании:

ушли в библиотеку

с нами Серёжа

он уже совсем большой

буфет сторожит кошка

Вдруг из фарфоровой чашки выпрыгнула мышка с двумя белыми бантами и всё испортила:

— Запятую забыл! Точку забыл! Запятую забыл! Точку забыл! — затараторила она. — Я сама! Я поставлю! Я умею!

Мышка ловко расставила недостающие знаки препинания, но этого ей показалось мало. Она вновь схватилась за карандаш и по второму разу обвела все буквы, отчего фантик местами надорвался.


Затем мышка представилась:

— Овсянка я, умница и красавица! Пойду вместе с вами искать любимую бабушку.

— Нам девчонки не нужны, — насупился Оладушек. — А все эти точки и крючочки я просто не успел поставить.

— Нет, ты забыл! — запищала Овсянка. — Ты про точки и запятые всегда забываешь, за тобой глаз да глаз нужен! А что про нас подумает Серёжа?

— Всё правильно он подумает, — заворчал Оладушек. — Девчонкам только дай покомандовать! Вот как ты вчера за обедом делила сухарики? Себе забрала самые вкусные с изюмом, а нам горелые оставила. Нечестно!

— Точно, точно! — крикнул Питес. — Косы заплетут, банты наденут и думают — самые умные, а на деле? А на деле обычные воображалы!

— Представляешь, Серёжа: нам горелые сухарики оставила, а с изюмом сама слопала! — не унимался Оладушек.

— Неучи! — пищала Овсянка.

— Банты наденут…

— И главное: сначала слопала, а потом делить начала!

Быть бы ссоре, но тут кошка сквозь сон заурчала. Верно, что-то эдакое ей пригрезилось. Мышки испугались, выпрыгнули из буфета и дверцы за собой крепко-накрепко закрыли.


В гостиной в столь поздний час тоже оказалось неспокойно. Диван, стол, стул, шкаф, не говоря уже про сам буфет, — напоминали страшных сказочных великанов. Мышки разом задрожали, даже Серёжа напугался. Ой, и отчего так громко тикали настенные часы? Сразу захотелось убежать и спрятаться в уютную тихую норку.

— Где же ваша нора? — прошептал Серёжа.

— Это самый огромный секрет на свете! — пискнул Питес. — Закрой глаза! Не подглядывай! Айда за нами!

— Но тогда я заблужусь, — заявил Серёжа.

— А ты хватайся за мой хвостик! — подсказал Питес.


Серёжа послушался и с закрытыми глазами пошёл следом за друзьями. Ходили они, ходили, больше по ковру кругами бродили. Серёжа даже подумал, что его нарочно путают, мол, не доверяют пока. И стало ему обидно. Но мышки попросту слегка заблудились, ведь ещё никогда они не покидали надёжных стен буфета без присмотра своей любимой бабушки.

— И давно в нашем доме нора? — спросил Серёжа.

— Да уж с давнишних времён, — ответил Питес.

— Каких таких?

— Самых что ни на есть незапамятных!

— Ох, моей маме такие новости не понравятся!

— Кто же ей скажет? — фыркнул Питес. — Это секрет! Ну-ка, не подглядывай! Ишь ты!

— Я не подглядывал, я запутался в шторах, — пожаловался Серёжа. — Мы что, возле окна?

— Ага, значит, подглядывал? Ладно, смотри.

За шторами вдоль стены тянулась батарея, а впереди что-то блестело, туда мышки и направлялись. Серёжа быстро признал блестящий предмет. Это было серебряное чайное блюдце, подарок маме от папы на Восьмое марта. Только уже на другой день оно куда-то пропало из дома. Папа тогда расстроился и собрался бежать в магазин, покупать новое. Но мама его убедила, что рано или поздно блюдце найдётся. Вот оно и нашлось! Как же родители обрадуются…

— Ошибаешься, всё было иначе, — заявила Овсянка. — У твоей мамы и без того посуды много, хоть музей открывай. Нет, это блюдце твой папа любезно подарил нашей бабушке!

— Да, оно само сюда прикатилось и теперь скрывает вход в нашу нору, — подсказал Оладушек. — Это секрет!

— Давайте я принесу вам другое блюдце, а это мы вернём на место? — предложил Серёжа.

— К чему такие хлопоты? — удивился Питес. — Тут и есть его наилучшее секретное место!

Мышки дружно откатили блюдце и замерли перед круглым лазом, на этом смелость покинула наших героев.


Первым в нору забрался Серёжа и подал лапу Овсянке, следом запрыгнул Оладушек, а трусишка Питес заупрямился. Он долго выспрашивал у друзей, как им там: страшно или можно чуточку потерпеть?

В буфетной норе, выстланной мягкой соломой, было ничуть не страшно. Ароматы полевых цветов, пряных трав и летних лугов приободрили мышат, и они смело отправились в путь.

Сначала нора вела прямо, затем повернула и пошла под уклон. Вниз и вниз шагали теперь мышата, ведомые ступеньками из ореховых скорлупок. Вдруг препятствие — дорогу преградил кусок пакли. Его положила сюда их бабушка, чтобы уберечь буфетную нору от незваных гостей. Мышки с трудом пролезли сквозь необычную преграду и очутились на пустынном пятачке. Со всех сторон их обступили тёмные норы. Это было мышиное подполье.

— Говорят, отсюда можно попасть куда угодно, — сказал Оладушек, — даже в булочную!

— И сюда, говорят, — задрожал Питес, — и сюда может попасть всякий кому угодно. Проходной двор какой-то! Пойдёмте скорее…

Увы, дальнейшей дороги мышки не знали. Библиотека, в которую они направлялись, находилась в этом же доме, с торца здания. Но попробуй-ка, разберись среди бесчисленных подземных ходов, если рядом нет мудрой бабушки.

Оладушек повёл усиками по воздуху. В непростых житейских ситуациях он всегда полагался на свой нюх. Мышонок быстро выбрал нору себе по нраву:

— Нет сомнений, эта! До чего же там вкусненько пахнет! Ох, божественно…

— Эта нора приведёт тебя к тёте Нюре, соседке с третьего этажа, — предостерегла его Овсянка. — Она пампушки с вечера напекла, вот ты и учуял. Нет, пойдёмте лучше по той норе, где играет музыка. Слышите?

— Слышим, слышим, — буркнул Оладушек. — Это дядя Ваня, наш сосед со второго этажа, по ночам радио крутит.


— К дяде Ване я не ходок! — пискнул Питес. — У него под каждой табуреткой по мышеловке спрятано. Айда за мной по этой норе!

— Оттуда кто-то завывает, — сказал Серёжа. — Похоже на ветер, там улица. Как же нам попасть в библиотеку?

— Я знаю!

Друзья обернулись. Из буфетной норы за ними подглядывал чёрный мышонок с белым пятнышком за ушком:

— Я знаю!

— А это Хвастунишка, — признал Питес. — Шпионил за нами?

— Сразу шпионил! — надулся мышонок Хвастунишка. — Эй, а зачем вы меня одного в буфете с кошкой бросили? Она там безобразничает, чашки бьёт. А хотите, я покажу вам дорогу в библиотеку, где живут чёрные мыши с серебряными усами? Вы меня в буфете приютили, обогрели, накормили, пришёл мой черёд помогать.

Мышки от помощи не отказались, и Хвастунишка повёл их по неприметной норе сбоку.


Дорóгой Хвастунишка давал советы, как вести себя при встрече с чёрными мышами. Произносить слова: спасибо, извините, пожалуйста — строжайше запрещается! Если кто-то наступит тебе на лапу — в ответ жми на две лапы, не ошибёшься. А если кто-то дёрнет тебя за хвост — дёргай за все хвосты без разбору! В общем, вежливость у чёрных мышей была не в почёте.

— Эх, и сложно им живётся, — сказал Оладушек.

— Непросто, — кивнул Хвастунишка. — Ещё в библиотеке проживает кот Семён, но вы его не бойтесь.

— Почему?

— Натура чувствительная! Его Гризильда так застращала, что он сам мышей бояться стал.

Внезапно в норе показалась развилка трёх дорог. Хвастунишка тут задумался, а мышки устроили перекус. Они залезли на серый валун и захрустели соломой, которую взяли с собой из буфетной норы. Хвастунишка же всё вокруг них вертится, от угощения отказывается и бубнит под нос: «Где он?.. где?.. ага… ну-ка, все слезайте!»

Мышки слезли с валуна, а на нём углём да словами старой присказки на новый лад было сказано:

Налево пойдёшь — среди чёрных мышей лихо найдёшь!

Направо пойдёшь — под куст чертополоха попадёшь!

Прямо, мур-мяу, пойдёшь — в лапах кота пропадёшь!


Не теряя более времени, друзья свернули налево и зашагали по норе чёрных мышей.

— А где солома? — заныл Оладушек. — Буфетная нора была выстлана соломой.

— Тут только уголь, — ответил Хвастунишка.

— Зачем? Что в нём хорошего? — всхлипнула Овсянка. — Смотрите, мои белые бантики стали совсем чёрными.

— Это и хорошо, — улыбнулся Серёжа. — Мы вымажемся углём и превратимся в чёрных мышей. Тогда в библиотеке никто не догадается, кто мы есть на самом деле!

— Главное, чтобы Гризильда не догадалась, — сказал Хвастунишка. — Она сама хитрит и чужие хитрости на раз видит.

— Чур, угля не жалеть! — пискнул Питес.

Мышки подхватили угольки и принялись тереть друг другу шёрстку. Сначала они стали полосатыми, как зебры, а Серёжа превратился в тигрёнка. Взяли мышки ещё угольки, и вот уже все чёрненькие как на подбор. Можно смело идти в библиотеку!

Однако нора чёрных мышей тоже была хитрая: вся извилистая, заковыристая и шагу ступить нельзя, чтоб не споткнуться. Ещё отовсюду шорохи тревожные доносятся, будто скребётся кто-то поблизости. Со страха Питес начал пищать и сам себя успокаивать:

— Ничего, ничего… это мне просто так… пискнуть захотелось… это я не от страха… я всегда люблю пищать… меня и назвали Питес, потому…

— Тсс! — шикали на него мыши.

— Да молчу я, молчу, — шептал Питес. — Когда же эта нора закончится?.. у неё конец-то имеется?.. ой, ну не могу!.. опять впереди кто-то шуршит!

— Это я шуршу, — сказал Хвастунишка. — Помогайте!

Мышки растащили обрывки газет, что скрывали нору от людских глаз, и вновь оказались в окружении великанов. Высоченные исполины — книжные шкафы тихонько поскрипывали, отдыхая после дневных трудов. Это был подвал библиотеки, в котором располагался архивный отдел. Чёрные мыши его сторонились, предпочитая обитать на более отапливаемых этажах здания.

Пока наши друзья здесь оглядывались, Хвастунишка ускакал вперёд. Он подбежал к лестнице, покрытой бархатным ковром, и стал шустро карабкаться вверх. Мышки ринулись следом за ним, но не поспевают: оступаются и кубарем катятся вниз по ступеням. Благо никто из них ни разу не ушибся, на выручку непременно поспевал мягкий ковёр.

Наконец друзья оказались на первом этаже библиотеки среди детской литературы. Чёрные мыши и тут были редкими гостями. «Даже не вздумайте читать сказки! — грозила им Гризильда. — У них там принцы и принцессы, а в зеркало погляди: кто ты? Мышь! Мышь библиотечная! Эти сказочники ‒  сплошь обманщики! Уж запомните! Хорошенечко! А кто ослушается моего наказа, знайте — вовек икать будете: то меня вспоминать, то на зеркало пенять!» Чёрные мыши боялись ослушаться и верили ей на слово.

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.

Введите сумму не менее null ₽, если хотите поддержать автора, или скачайте книгу бесплатно.Подробнее