электронная
101
12+
Аж 2 этих О

Бесплатный фрагмент - Аж 2 этих О

Объем:
36 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-6050-1

Аж 2 этих О
Рассказ

Взяться за ум и сделать, наконец, выбор. Смело шагнуть в поток, что подле то бушует, то плавно шелестит. Войти и целиком принять все его правила, все его законы и особенности. Затем последовать по одному и тому же, заведомо известному маршруту. И быть как все, приносить пользу либо вред, тем самым бессознательно выполняя свои непосредственные обязанности живого существа. А главное быть искренне преданным общему течению.


— Ты слышишь меня? Племяш!

— Да, да слышу. Каждый день слышу. Наизусть уже помню, что нужно определяться, хватит болтаться без дела и прочее, в том же духе. Ппффф…

Равнодушно ответил юноша, который, судя по-видимому был давно уже изведен подобными нотациями от своей чрезмерно заботливой тетушке. При каждой встрече, даже случайной, она интересовалась и настоятельно рекомендовала, так по-родственному, какие-то новые варианты выгодных, по ее мнению сфер занятости.

— Эх племяш, племяш ведь ты пропадешь. Сгинешь бесследно. Пошел бы куда, выучился что ли? Устроился бы, был бы при деле. Ну, хочешь, я договорюсь?

— Спасибо, не нужно.

Холодно и бездушно ответил племяш. Хотя привычный и надрывный тон тетушки не собирался стихать. Ее беспокойный, суетливый характер можно было бы изобразить в иллюстрации как нечто пышное и рыхлое. А привычку, вернее сказать ее рефлекс, постоянно выдумывать и множить негатив, после самой же от него впадать в отчаяние, являлся чем-то уже обыденным.

— Ну ведь попадешь когда-нибудь под влияние какого-нибудь алкалоида. И что потом? В отек попадешь? Или вообще, ни дай Человек, куда похуже залетишь…

Тут, полагаю необходимо немного пояснить и рассказать более подробно о наших героях и собственно о той местности, где и происходили все эти события. Племянник, он же свободный субъект, он чистая, вольная молекула воды, что болтается неприкаянно по всем частям и странам и областям отдельно взятого мира, то есть человеческого организма. География его странствий была ограничена до некоторого времени, до так называемого «часа Х». У всех он наверное случается, этот час. Может от того, что становится тесно, появляется непреодолимое желание познавать что-то новое, испытать до сели неизвестные ощущения, наслаждаться и так же испивать горечь новых впечатлений? Ну об этом позже, о всех приключениях, а пока все вокруг да около статичности и уныния. Страсть к перемене мест порой всплывала на поверхность и мучила парня непримиримым зудом, который особенным образом приводил в беспокойство его тетушку. Старенькая, эмоциональная паникерша с добрым мягким ядрышком. В прочем, как и окружающие его друзья и соратники не разделяли с ним подобных вольных мнений и взглядов. Все они громогласно, лично и между прочим тихонько у себя в клетках уверяли, что свобода — это иллюзия. Это бесполезная трата энергии и времени. Куда лучше, а главное правильнее быть причастным к чему-то своему устоявшемуся, конкретному, исключающему любые не запланированные действия. Итак на протяжении всей жизни, а за частую и лениво перетекая из поколения в поколение без изменений. Тетушка, ее уж наверное вряд ли кто вспомнит в ее изначальном чистом и стройном амплуа, она в прошествии времени ни раз обрастала всевозможными связями. Сейчас же она состоит в немногочисленном семействе, каких-то ферментов. Разве может раздражать уверенность и стабильность в жизни? Лишь пожимали «плечами» и осыпали пустой болтовней подобные темы все как один из местного населения Плечистой равнины, близ Дельты, которые монотонно проживали свой отрезок времени.

Новый день начался не с хорошей ноты. Если бы вдруг, среди этого всего потока серых и однообразных личностей встретилась бы теткина родня со всей своей агитбригадой, несущие дружно ахинею, то это было бы не так страшно. Только лишь собрался направиться расслабленной походкой в сторону остановки, как поперек дороги образовалось несколько не струганных, отвратительных рож.

— Здравствуйте. Старший инспектор Лейкоцитной службы. Можно вас попросить проследовать с нами? Нам вам необходимо задать несколько вопросов. Буквально на мгновение.

Вроде бы все вежливо и культурно, а вибрация такая идет от него, что проще на месте провалится, нежели вынести это общество.

— Да, да конечно.

Одновременно вплетая в неохотный ответ презрение и учтивость, буркнул свободолюбивый, безработный паренек. С подобными организациями всегда так случается, вначале они вежливы, вроде как даже учтиво спрашивают, хотя как не упирайся, все равно итог будет соответствовать их намерению. Лучше пройти с ними, ответить выдуманной ересью на нескладные вопросы и быстро слинять, нежели упираться, после оказаться унизительно поверженным, четко ощутив на себе эффект не дюжей силы. И как итог, все равно отвечать на те же самые вопросы. Следуя за хмурой группой, в строгом обмундировании, Ватер вел сам с собой внутренний диалог, пока еще не приговоренный. Вошли в огромное помещение с несметным количеством разбитых клеток. Какая-то разруха, грязища кругом, а в одном из дальних закутков этого зловонного лабиринта находилась клетка, что-то вроде участкового штаба.

— Разрешите войти?

— Да, да, войдите. Ааа! Очередной бездельник?

С издевкой произнес главный. Раздутый и прилизанный Лейкоцит. Даже беглого взгляда на него хватило бы чтобы с уверенностью заключить, что эта холеная и лоснящаяся морда ни разу не принимала участия ни в одном серьезном сражении, ни в конфликте. На лицо клеточный карьерист-бюрократ.

— Разрешите идти?

Отчеканил зомбированный патрульный.

— Идите, идите! И без выполненного плана по задержанию не возвращайтесь! Что еще? Чего замерли?

— Ну так это.., мы это…

— Что это? То, что вы придурки я и так знаю! Чего вы мнетесь? Скорей родите, быстрее получите и отправитесь огорченные и злые.

В привычном, унизительном тоне, слегка прикрикивая, говорил начальник.

— Так это, план невозможно выполнить. В нашей области спокойно все. Как нам быть то?

— Ну, идиоты! Ну, в соседнюю область запрос пошлите! Раздолбаев мало что ли?

— Так это, повсюду затишье, без правонарушений везде. И в Локтевом районе и даже на Фаланговых островах тишина.

— Короче так придурки, вот вам печать, идите и объявляйте учебную, плановую, какую угодно Регенерацию, но чтобы план мне перевыполнили!

Угловатые подчиненные ретировались и все внимание, с не самым добрым настроем, наконец упало на пока еще чистый, ничем не загаженный разум юного подопечного.

— Итак! Недоросль! У меня нет ни времени, ни настроения с тобой тут разбираться. Отправил бы тебя из этой клетки прямиком на какой-нибудь Чирячковый вулкан, чтобы ты хоть как-то себя смог проявить в этой жизни. А то видите ли, он миротворец, пацифист долбанный! Ленивец ты и не более того! Вот если бы не заслуги твоей тетушки, ударницы, труженицы, мастера Тромбоцитного дела, если бы не ее мольбы, то я отправил бы тебя в самую, самую передовую Жопу нашего необъятного мира! В общем, это твой последний шанс! Больше предупреждений не будет! Если ты, гаденыш, в течении самого короткого срока не найдешь себе рабочее дело, ну или как конченный, просто сойдешься с какой-нибудь там не знаю, то я тебе обещаю… Ой, иди, иди от сюда!

Изначально не ведавшая техники компромиссов, шершавая ладонь системы смело и беспощадно сминает ворс общества лишь в одном направлении. Удобен ли этот принцип обществу? Риторический, естественно вопрос из которого следует не менее глупый ответ. Ведь чтобы разрушить любую, даже самую надежную систему, нужно лишь одно — начать исполнять пожелания всех участников системы на предмет удобства, качества, справедливости мнений и прислушиваться к палитре предложений о том, как лучше сделать, чтобы всем стало хорошо. Для слабоумия — это тоталитаризм, для первопроходцев — суровая жизнь, а для последующих трезвых взглядов — это оказывается единственная форма для существования. Самое мучительное — это понимать и осознавать всю необходимость таких строгих мер, и быть вынужденным примиряться с ними, но при этом одновременно испытывать внутри, ощущать под оболочкой всю абсурдность происходящего. Душить трясущейся рукой свой же вопль отчаяния, доносящийся из тупика этого ограниченного бытия.

Пылкость юных лет часто дает старт необдуманным, импульсивным решениям, что в большинстве случаев оказываются поворотными событиями, выкручивающими жизнь похлестче фантазий Минотавра.

— Простите, а экспресс здесь часто проезжает?

— Да должен уже быть.

На пустынной остановке Эритро Экспресса, в числе прочих стояла обрюзгшая мамаша с непонятными, мутированными отпрысками. Еще молодая, симпатичная иностранка. Ее изящность, гибкая магнитная аура, стильные, аккуратные атомы непростого сословия. Вот почему то всегда так, чужеродные незнакомки, таинственные иностранки во сто крат кажутся привлекательнее, некий запретный плод. Что она здесь делает? В глуши то, в захолустье. Еще и вперемешку с серой массой, что собиралась на остановке в ожидании транспорта. Куча всего крутилось единовременно в сознании нашего героя. Тут тебе и усталость, и уныние, все бросалось, вспенивая волны с одного края на другой, захватывая неадекватные траектории воспаленного воображения. Для обдуманного и взвешенного решения как быть дальше, необходимо было срочно сменить обстановку, исказить, хоть ненадолго привычную картину мира. Феррум Экспресс подъехал, вместил в себя очередной спектр разно-молекулярного населения и помчал по своему маршруту, оставляя за собой лишь густой кислородный выхлоп.

Когда в одном месте пересекаются несколько путей, при чем разного значения или даже происходит не просто пересечение, а некое наслоение так называемых реальностей одного, многогранного мира, то подобные места после возносят до статуса святилища и небывалых чудес. Или же, как чаще случается, они приобретают форму некого базара, который бьет непрерывным фонтаном из пороков во все направления. Здесь тебе торговля и обмен, дальние и близкие маршруты, торжественные и чинные проводы, а так же потайные, скрытые махинации с кем и чем это только возможно. Одним из таких злачных мест явился порт стратегического горда — Левый Лимферополь. Нескончаемый поток, вечная суета, череда разных судеб, чинов, рас и целевой направленности.

— Аскорбинка на палочке! Подходим, покупаем, иммунитет своего поля поправляем, укрепляем. Женщина, купите деткам! Ну, на палочке! Богатырями вырастут, в соляные войска пойдут служить!

Липким трепом заливался несуразный уличный продавец в сторону молодой мамаши с целой оравой деток от углеродного ядра, спешащих мимо по своим делам.

— А по интереснее у тебя есть что-то на продажу?

Поинтересовался внезапно появившийся слегка покоробленный субъект. А рядом с ним стоял такой же скрученный, только видимо был малость туповат и молчалив, да и вообще казался менее живым.

— Смотря, что вас интересует?

Умеренно ответил продавец, держа покупателей на расстоянии. При этом заведомо зная, какой товар им необходим, этим лицам странной наружности. Конспирация служит лишь для набивания цены за товар.

— Ну как что? Ты-т-ты чего тупой? И-или слепой? Видишь, ломает совсем!

— Ладно. Давай отойдем.

Кивнул продавец за угол и тронулся идти вперед развязной походкой, при этом лениво рассказывая о товаре.

— Есть опиоиды, пара видов канабиоидов, псилоцибы есть новые, много чего есть. А у вас Джоулики то есть?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.