электронная
9
печатная A5
248
18+
Апокалиптика

Бесплатный фрагмент - Апокалиптика

Стихи


5
Объем:
46 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-8233-6
электронная
от 9
печатная A5
от 248

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

«Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка».

(Мат.16:4; Лук.11:29,32)

Зверьё

Как зверю можно что-то объяснить?.. —

Пустое, он признает только силу.

Разумных рассуждений рвётся нить,

где острым когтем сам себе могилу,

нет, не копает — роет, рвёт и мечет

безумец дикий, сея страх и жуть…

Так в войнах убивают и калечат

друг друга те, в ком зверя злая суть

над разумом давно возобладала.

Животная грызня и кровь кругом,

и Бог на всё рукой махнул устало,

нет слов у Бога — душит в горле ком…

Пока Земля полна людским зверьём —

культ силы, власть и деньги не исчезнут.

Не купим, так заставим иль убьём! —

Девиз эпохи, падающей в бездну.

Зло снова рвёт друг другу глотки

Зло снова рвёт друг другу глотки,

меж двух огней опять добро

распято… Голос тихий, кроткий

не слышен в звоне топоров,

кресты строгающих к могилам. —

Власть гонит в них народ войной.

А мать в безумии забыла,

что там, за вражеской стеной

другая мать ломает руки,

сынов взрастив на почве зла —

на культе силы… Жнёт лишь муки

и слёзы та, что не смогла

сберечь детей от веры дикой

в добро, фальшивое насквозь.

Ведь в каждой песне, в каждой книге

к борьбе, победе манит злость,

внутри сидящая наследством

от зверя тёмного… И вот,

в итоге всякий верит с детства,

что с кулаком добро живёт.

И снова рвут друг другу глотки

«за мать и родину» сыны.

А голос тихий, слабый, кроткий

не слышен в грохоте войны.

Сила не в правде, не в вере

Сила не в правде, не в вере. Правда и вера — слабы.

Сила — в разбуженном звере, в ярости, гневе толпы,

всё сокрушающей, рвущей с воплем «Скорее распни!»

Сила — в глазах власть имущих, правду и веру они

важно на крест прибивают сильной своею рукой.

Только всегда воскресает гордость презревший изгой.

Сила не в правде, не в вере. Правда и вера — слабы,

как человек в лапах зверя, как Божий Сын средь толпы.

В бездуховной пустыне

Псам отдали святыни,

свиньям бросили жемчуг.

В бездуховной пустыне

что-то призраки шепчут

о любви, только тает

шёпот в хрюканье с лаем.

Скотный двор процветает

между адом и раем.

Ворон

«Кто умножает познания,

умножает скорбь».

Экклезиаст — 1.18

В глухой тайге на мох упало

мне прямо под ноги перо

иссиня-чёрное… Мне стало

подарком ворона оно.

Того, что меж тремя мирами

посредник вещий и мудрец.

Был белым, но ковчег вестями

не радовал и, наконец,

за то стал чёрным в наказанье,

чтоб людям не питать надежд,

увидев ворона… Познанье

одето в скорбь, и сих одежд

не снять пока… Никто не знает

того, что знать нам не дано.

И молча ворон улетает,

оставив мне своё перо.

И палача найдут опять

Приговорили к смерти лето,

а осень — стала палачом.

За ней зима крадётся следом,

убить готова… Нипочём

не догадаетесь, что зиму

весна утопит, как пить дать.

А за убийцу — лето примут…

И палача найдут опять.

Снотворная погода

Снотворная погода.

Как гири стали веки.

В глазури гололёда

асфальтовые реки.

Рой белых мух-снежинок

кружится в диком танце.

За стёклами машины —

деревья-оборванцы

мелькают в небе хмуром.

Ноябрьская пора,

нет, не идёт — прёт буром.

И с самого утра

асфальтовые реки

в глазури гололёда.

Как гири стали веки —

снотворная погода.

Созвездие Медузы

Космические вёрсты

хранят один секрет:

давно погасли звёзды,

и призрачен их свет,

который с опозданьем

доходит до Земли…

Мне призраки желанье

исполнить не могли.

Когда, сойдя с орбиты,

свет падал — был я рад.

Как мне казалось, видел

реальный звездопад.

Но был в плену иллюзий,

пустых, прозрачных грёз.

В созвездии Медузы

моём — давно нет звёзд.

Лишь мёртвое сиянье

средь моря темноты

несбыточных желаний,

несбыточной мечты.

***

На рогах Сатаны крепко держится нимб,

а меня, в лучшем случае, ждёт скорбный Лимб.

Отчаянное

Нечаянно разлитый чай…

Необычайных чаяний

лишившись, чаю, невзначай,

и, кипятком ошпаренный,

поймал не мышь, а мысль за хвост —

да пропади всё пропадом!

Куда уж там — достать до звёзд.

Научен сладким опытом,

случайно чай разлив… Гляди! —

Мечта, растёкшись лужицей,

осталась в прошлом, позади,

и только кружка кружится,

как голова… Разлитый чай…

Необычайных чаяний

мечту испить — не привечай,

и избежишь отчаяний.

Забиваю в землю костыли

Забиваю в землю костыли,

и в асфальт, конечно, забиваю.

Мне кричат при этом: не пыли!

Я же продолжаю, словно сваю,

молотом лупить по шляпке гвоздь

от путей от железнодорожных.

Так и вымещаю с пользой злость, —

злюсь я на болванов всевозможных.

Синим и серебряным — кресты

я потом рисую, чтоб точнее

лазер бил, а не для красоты, —

красоту пускай наводят феи.

И ещё с треноги расстрелять

остаётся метко из прибора

мне пикетов маленькую рать

на домах, дорогах и заборах…

Много намалёвано крестов,

костылей, наверное, — до тыщи

для геодезических основ

я забил… — Ох, кто-то их поищет!

Всё в моих руках!

Всё в моих руках! — кричала кукла,

роль свою игравшая исправно.

Но, когда звезда её потухла,

стала вдруг судьбу винить… Забавно

видеть это сверху кукловоду:

солнца свет, и тот — себе в заслугу

ставят куклы, а за непогоду —

«роком злым» его ругают руку.

Последняя декада октября

Деревья оголённые — как нервы,

прошили плоть бесцветную небес,

и травы сединой покрылись первой…

Шарм осени рассыпался, исчез.

Плаксива, холодна теперь природа,

старухой нервной смотрит, жизнь коря.

Смурная и дождливая погода,

последняя декада октября.

Стечение обстоятельств

Копала огородик свой старушка,

а где-то далеко промчался поезд,

в котором караульный ехал служка,

стрелявший больно метко и на совесть.

Шутя из автомата в воздух выстрел,

но пуля на излёте угодила

старушке прямо в сердце… Очень быстро

ушла из тела жизненная сила.

А служку присудили позже к сроку

за душу, что без умысла убита…

Откуда прилетит нам пуля рока

узнать нельзя, та тайна вечно скрыта

стечением случайных обстоятельств.

Копаешь землю иль стреляешь в небо —

сведёт судьба тихонько, без ругательств

с ума, с прямой дорожки, с были в небыль.

Рвань

Эх, жаль, пока не износилась,

не продал душу подороже,

ведь приценялась злая сила… —

Тогда бы жил с довольной рожей.

И вот итог метаний долгих:

душа — лохмотья да заплатки.

Рваньё — удел материй тонких.

А черти — те на рвань не падки.

Собачьи глаза

На земле лежит собака —

сжалась, уши у дворняги

к голове прижаты плотно.

Ей опять уснуть голодной

в этот вечер суждено.

И в глазах её давно

боль и страх, — не раз пинали,

матом крыли, вымещали

злобу даже без причины

эволюции вершины.

Увенчали пирамиду

мы цепочки пищевой. —

«Достиженье»!.. Но мне стыдно

за себя, за род людской…

Кто-то скажет: «Бестолково

пожалел — всего лишь пса».

Только смотрят в душу снова

мне собачьи те глаза.

Дайте крылья

Безотказно действует насилье,

без причин — оно в сто крат страшней…

Вместо рук нужны сейчас мне крылья,

улететь с земли хочу скорей.

Нет конца убийствам, дракам, бойне,

ураган жестокости — из тел

вырывает души с кровью, с корнем,

славя время войн и чёрных дел.

Повинуясь силе, люд не ропщет.

Не гремит карающий зло гром,

если сапогом солдат растопчет

чью-то плоть… Не вывернет нутром

от стыда свои просторы небо,

солнце не нахмурится, узрев,

как друг друга потчуют не хлебом,

а свинцом, от страха озверев,

те, которых звали словом «люди».

Сколько льда и холода в глазах…

Судят, убивают, снова судят.

Дайте крылья! — Скроюсь в небесах.

***

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 9
печатная A5
от 248