электронная
160
печатная A5
469
18+
АнтиБожественная комедия

Бесплатный фрагмент - АнтиБожественная комедия

Том третий

Объем:
314 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-0824-4
электронная
от 160
печатная A5
от 469

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

АнтиБожественная комедия. Часть шестая

Пролог

Черные тени мягко бежали по белой перине облаков, ярко освещенной лунным светом. Они не издавали ни звука, предпочитая просто молча бежать вперед, к виднеющимся вдалеке золотым Вратам.
Мрачно поблескивали глубокой синевой черные крылья, зубы были крепко сжаты, а дыхание мерно вырывалось из узких ноздрей, на секунду замирая в прохладном воздухе диковинными спиралями пара. Тени спешили, спешили так, как никогда в своей жизни. Они знали, что даже одна упущенная минута может повлиять на исход того, что они замыслили. А замыслили они недоброе, злое, и способное посмеяться над божественными догматами. Но теней это не волновало. Куда важнее была их цель, ради которой они были готовы на все, на любую подлость, не считаясь с чужими жизнями и мнениями. То, чего они ждали так долго, вдруг замаячило на горизонте, а потом засверкало яркими красками, даря надежду на счастливый исход.

— Стойте, — хрипло прошептала тень, бегущая впереди всех. Остальные послушно замерли, ничем не выдавая своего удивления. Тот, кто их вел, был самым могучим из четырех теней, и ослушаться его было равносильно предательству, к которому каждый теперь относился куда более благоразумно. 
— В чем дело? — тихо спросил предводителя один из шестерки. Он подошел ближе, почти касаясь диковинных крыльев первой тени своим плечом. 
— Кто-то рядом, — ответил тот, понюхав воздух и облизнув губы. 
— Здесь никого нет. Только мы, — удивился второй. — Или… думаешь, нас уже засекли? — Нет. Серафимы в блаженном неведении, — отрезал первый. — Кто-то другой, могучий и мне неизвестный. Я чувствую, как бурлит в нем Божественная искра. Так сильно, что сила эта обжигает мой желудок. 
— Мы бы все почувствовали изменения, — встряла в разговор еще одна тень. — Это Михаил? — Нет, — покачал головой предводитель теней. — Он бы тут же бросился на нас. Терпение не является его главной добродетелью. Это кто-то другой. Я чувствую его присутствие, но не могу прочесть мысли. Словно они защищены Божественной искрой. 
— В любом случае, нам не стоит здесь задерживаться, — сказал второй, прикасаясь тонкими пальцами к плечу предводителя. — Здесь мы на виду всего Рая. Скоро взойдет солнце, а нам еще бежать и бежать. 
— Мы долго бежали. Ты прав. Но скоро эта гонка закончится, — в голосе первого послышалась улыбка. — Загнанные звери сами превратятся в охотников. И будет мрак, кровь и боль. Месть… — Месть, — прошептали остальные, и в свете Луны зловеще сверкнули их острые белые зубы. 
— Месть питала нас. Не давала сгинуть. И не даст этого сделать сейчас… — он запнулся и с удивлением уставился на горизонт, откуда к нему приближались три яркие точки, разгорающиеся все сильнее и сильнее. Четверка испуганно попятилась, когда от предводителя повеяло жуткой волной злобы. Он хрипло рассмеялся и, развернувшись, бросился к вратам, не забыв дать команду другим теням. — Вперед. Они не успеют. Осталось немного, братья. Те, кто упал, возвысятся вновь. 
— Те, кто упал, возвысятся вновь, — послушно повторили тени и последовали за вожаком. Изредка они оглядывались назад и злобно ворчали, наблюдая за троицей, бегущей к ним в развевающихся светлых одеждах.

Глава первая. У беды красные глаза

Я проснулся и, приняв наиболее удобную позу, обессиленно прислонился головой к мягкому облачку, заменявшему мне подушку. Во рту словно орда котов нагадила, а тихий стук молоточков в висках превратился в буйный концерт андерграундных индустриальщиков, повествующих о тяжелых буднях работяг в цехах многочисленных заводов, порабощенных инопланетянами. Или, если говорить короче, я маялся с похмелья. Если кто-то скажет, что праведник не может маяться от похмелья, я собственноручно придушу эту гадину и насильно напою её адской самогонкой.

— Бля, приснится же такая дичь. Больше ни капли, сука, в рот не возьму. 
— Проснулся, ебанько? — повернув голову, я кисло улыбнулся Астре, которая сидела рядом и с умным видом читала какую-то книгу, взятую в Райской библиотеке. 
— Привет, заинька. Надеюсь, я себя хорошо вел вчера вечером? — рыжая хохотнула и, отложив книгу, двинула меня, по привычке, в левое плечо кулаком. 
— Ты-то, блядь, будешь себя хорошо вести. Особенно после бесовского самогона. 
— Не щади меня, заинька. Руби, сука, правду-матку, — кивнул я, беря из рук подруги запотевшую бутылочку с холодной минералкой. 
— С чего бы начать? — таинственно хмыкнула Астра, поднимая глаза к бирюзовому небу над нашими головами. — Сначала ты завалился в бар Харона после успешно выполненной миссии по водворению очередного хтонического пиздеца во Мрак. Видать ты где-то уже набрался, ибо тут же завопил, чтобы к тебе относились, как к герою. 
— И никто меня не выкинул? Не насовал ебучек в подбородок? — Погоди. Я только начала. Ты с Элигосом был. Сам знаешь, как его бздят и грешники, и праведники, и бесы. 
— Знаю. Хоть в чем-то свезло. Значит, мы с ним нажрались? 
— Ага, — кивнула рыжая, весело смотря за тем, как я жадно пью воду. — Причем Герцог особо и не хотел, но ты был очень настойчив. А дальше началось веселье. Вместе вы выдули половину запасов Харона и подрались с парой грешников. Вернее, формально дрался ты, а Элигос тебя подзуживал. 
— Вот в этом он весь, рогатый смутьян, — буркнул я, прикладывая ледяную бутылку к голове. — Охуенчик… — Погоди. Это только начало. 
— И с кем я подрался? — С Басковым. 
— С кем? — поперхнувшись, переспросил я. 
— С Басковым. Николаем. Он недавно преставился, и его определили в Лимб, а там Харон его шустренько запряг в ярмо и заставил петь на корпоративах. Короче, вы сидели, попивали виски, а потом на сцену вышел он и стал свои арии напевать. А ты, ебанько, встал на стол и попросил для героя Рая и Ада исполнить «Золотую чашу». Певец послал тебя нахуй. 
— А я? — А ты, забравшись на сцену, отмудохал его метровым огурцом и провозгласил, что теперь он не «Золотой голос России», а «Золотое Тухлое Яйцо», которое ты сейчас разобьешь. 
— Бля, стыдно-то как. А дальше? — Тебя снял со сцены Герцог Элигос, а потом вы продолжили пить до появления Леарии, которая закатила благоверному скандал и посоветовала домой не являться, пока тот не протрезвеет. 
— А демоны могут надираться? — Еще как. Элигос был в ярости и даже сломал парочке грешников спины, а потом сказал, что виски пьет только ебаное быдло и заказал ящик бесовской самогонки. Тут-то и началось. 
— Ебатеньки, уже страшно, — только и мог произнести я. 
— Ага. Ты не помнишь Диогена? 
— Бля… — Ага, ага, — кивнула Астра, хрустя яблочком. — Деда вернули в Лимб, ибо в Аиде он всех заебал. А тут его главный друг сидит в жопу пьяный. Ну Диоген полез на тебя. 
— А я? — А ты вогнал ему ножку от табуретки в анус. 
— Гонишь! — Гоню, — хихикнула рыжая. — Но лицо у тебя было клевое. Ладно, вы с ним просто посрались, а потом ты его в чан с отходами бросил. Сказал, что это его новый дом, и ты даешь его ему в ипотеку по сниженной ставке. Элигос документально это засвидетельствовал, и вы продолжили пить. 
— А почему ты меня не остановила? Злая зая, — обиженно молвил я, потирая виски. 
— Я с Леарией ушла. Это нам потом Харон рассказал, когда начал подсчитывать убытки. 
— И много убытков? — Много, Збыня — хуй, как дыня. Три стола из мореного дуба разбиты в щепы. Это Элигос так развлекался в борьбе на руках с грешниками. Троим потом бесы руки пришивали на место, ибо регенерация почему-то дала сбой. Разбит ящик с ценнейшим ядом Медузы-Горгоны. Да, Степка. Это ты-таки добрался до «Золотого голоса» и хуйнул его за барную стойку. Сломаны ребра у десятка бесов, которые вас с Элигосом пытались утихомирить. Так, что-то еще забыла. А, точно. Ты подрался с Курицыным. 
— С кем я, блядь, только не дрался, — мрачно кивнул я, вспоминая по крупицам вчерашний вечер. 
— Это точно, — жизнерадостно засмеялась Астра. 
— А ты-то чего такая веселая? 
— Курицын тебя отпиздил. 
— Эка радость, — съязвил я. 
— Да ладно. Потом ты взял реванш. Короче, везли помощника Флегия обратно в двух пластиковых мешках. 
— Серьезно? Чисто по металу? — Ага. Это Элигос тебе решил «Вжик» кинуть. 
— Бля. Вот это дичь. Дичайшая и ебанутейшая дичь, заинька. Верховного-то не поругали? — А что ему сделается. Он же смотритель Лимба и что хочет, то и делает. Разве что Леария ему потом концерт устроит. А так нормально все. Ты еще орал, что завтра твой дружище Ахиллес возвращается в Рай и всему Аду пиздец будет, когда вы праздновать начнете. 
— Ебушки-воробушки, — охнул я. — Точно же. Ахиллес сегодня должен вернуться. 
— Не боись. У нас еще несколько райских часов есть. Петр сказал, что сам за ним сходит. 
— А Петр знает про мой… концерт вчерашний? — Еще как, — кивнула рыжая. — Я замолвила за тебя словечко, но сдается мне, что привратник сам с тобой поговорит. 
— Ладно, — поморщился я, поднимаясь на ноги. — Чего тянуть, пойду с повинной к боссу. Надеюсь, мне Чистилище за чудачества не грозит, а то вообще грустинка будет. 
— В этот раз ты до Врат не добрался, — улыбнулась Астра. — Ладно, дуй к Петру, а я еще почитаю. 
— А чего ты не в Раю? — рыжая в ответ показала мне бутылку дорогущего вина и многозначительно подмигнула. — А, вон как. Ладушки-оладушки. Не поминай лихом, заинька. Если что, твой лысенький был героем. 
— Нечего тут выебываться. Герой с дырой. В жопе. 
— Бе-бе, — отмахнулся я и, взъерошив спутанные волосы, двинулся в сторону врат, где обитал Петр. Ох, чую я, что в этот раз наказание будет серьезным. Ебушки-воробушки.

Идя по мягкой перине облаков, я не спешил и просто наслаждался прогулкой. Ярко и ласково светило солнышко, где-то вдалеке пели невидимые птицы, а воздух так и сочился теплом и счастьем. Только вот меня это счастье почему-то миновало. Хотя, чего лукавить и кривляться. Мужчина должен отвечать за свои поступки. Даже если он обычный неформал, любящий весело проводить время.
Дойдя до Врат, я остановился и покрутил головой в поисках привратника. Но облачко, где обычно сидел Петр, заполняя Летопись, пустовало. Вздохнув, я присел рядом и, достав из кармана мятую пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и с удовольствием затянулся горьким дымом. Полегчало. Мысли пришли в относительную норму, но были и побочные эффекты, выраженные в слабой тошноте и головокружении, а раздавшийся мягкий, но все-таки суровый голос, заставил мое сердце бодро упасть в трусы.

— Здравствуй, Збышек. 
— Привет, Петр, — через силу улыбнулся я, поднимаясь, чтобы поприветствовать привратника. Тот стоял всего в паре метров от меня и кротко улыбался. Хмыкнув, я покачал головой. — Не буравь меня злым взглядом. Знаю, я накосячил и готов понести заслуженную кару. 
— Успеется, — ответил Петр, занимая место на облаке. — У нас есть и другие дела. 
— Опять архив? — Нет, с ним мы закончили. Временно. Сегодня возвращается Ахиллес. 
— Да, я в курсе. Отчасти вчерашнее происшествие с этим связанно, — хмыкнул я, ковыряя облака носком. 
— Степан. Я в курсе, что ты любитель алкоголя, водишь дружбу с демонами, постоянно распускаешь руки, а твоя речь полна неприятной брани, — вздохнув, сказал привратник, устремив на меня взгляд мудрых синих глаз. — Но ты — обычная душа, которая получила прощение. Душа со своими сложностями, волнениями и желаниями. 
— Это точно, — слабо улыбнулся я, подходя ближе. — Я знаю, что порой веду себя, как полный говнюк, но все мое естество отчаянно скучает по старой жизни. Понимаешь? — Более чем, — кивнул Петр. — Поэтому я на многое закрываю глаза. Прощать надо уметь, Збышек. 
— Даже за вчерашнее? — Даже за вчерашнее, — через минуту ответил он. — В любом случае, наказание, каким бы оно ни было, не изменит тебя. 
— Я буду стараться. Отвечаю, — не слишком уж уверенно буркнул я. Петр мило улыбнулся и махнул рукой. 
— Я знаю, Збышек. Ты перенервничал и ждешь друга с Земли. Плюс не каждой душе приходится сражаться с хтоническими божествами, но Пента выбрала тебя. 
— Вот, вот. А заинька говорит, что я просто быдлан, любящий покуролесить и надавать по морде парочке зажравшихся грешников. Ох, бля. Вещаешь ты словно доктор, Петр, — вздохнул я, закуривая сигарету. — А когда там Ахиллес возвращается? — С минуты на минуту. Я уже послал за ним проводника, — ответил привратник и удовлетворенно выдохнул, когда облака внезапно разошлись, пропуская худенькую девочку в белой сутане и знакомого мне здоровяка, облаченного в не менее белый костюм.

Ахиллес, без тени смущения или удивления, осмотрелся, а затем, подойдя к Петру, крепко пожал протянутую руку. Меня он или не видел, или предпочитал не замечать. Я уж было начал покусывать губу и придумывать ехидные комментарии, но грек повернулся в мою сторону и, радостно улыбнувшись, бросился ко мне и спустя пару секунд сжал одного несчастного хранителя Божественной искры в своих медвежьих объятьях.
Астра, которая возникла из ниоткуда, словно чертик из табакерки, ехидно усмехнулась, наблюдая за тем, как звезда Голливуда и бывший вышибатель мозгов на арене Флегия пытается выдавить меня как тюбик дешевой зубной пасты. Но когда Ахиллес произнес первое слово, наши с Астрой рты сами по себе упали до колен. Куда только девалась демоническая машина для убийств.

— Здравствуйте, Степан и Олеся, — мило улыбнувшись, произнес грек и даже чопорно поклонился удивленной рыжей. — Рад вас видеть. 
— Нихуя себе, — только и мог ответить я. — А как же «бля, уебу» и «у, сука»? — Ахиллес теперь праведник, — вставил Петр, листая Летопись. — Прошлый раз частица его души осталась на Земле, когда он лежал в коме. Теперь его душа целиком и полностью находится на Пороге. 
— Охуеть. Дайте две, — буркнула Астра. — Ахиллесушка, ты как? — Отлично, друзья. Чувствую я в себе благодать, — ответил грек, осматривая окружающий его пейзаж, сплошь состоящий из пушистых облаков. 
— Ну, блядь, — покачал я головой. — Сейчас еще у него из кармана маленький свидетель Иеговы выскочит с журналом «Сторожевая башня». Дружище, что они с тобой сделали? Где наш славный убийца? — Его нет, Степан, — хмыкнул Ахиллес, почесывая гладко выбритый подбородок. — Я жил по правилам, исключая всякое насилие. 
— Погоди, — нахмурилась рыжая. — Получается, что ты помнил о времени, проведенном в Аду? — Да. Это был подарок, и я им воспользовался целиком и полностью. 
— Знать бы, кто ему этот подарок вручил, и насовать дарителю в ебучку, — ответил я, а затем подпрыгнул, когда позади раздался знакомый вкрадчивый голос. — Ну конечно. Кто ж еще любит друзьям-то подсирать, как блудливый кошак. 
— Твое сравнение с гадящей кошкой не очень приятно, Збышек, — повернувшись, я гаденько улыбнулся Герцогу Элигосу, стоящему в огненном круге, откуда обычно приходили на Небеса демоны за грешными душами. — Никакого уважения к верховным иерархам Ада и Рая. 
— Где уж нам, долбоебушкам, — деликатно хохотнул я, прикрыв рот рукой и заставив улыбнуться Астру. Рыжая покачала головой и подошла к Элигосу ближе. 
— А чего же вы нам тогда мозги не прополоскали? Сейчас бы тоже сидели на облачке и дудели в золотые свирели, — язвительно бросила она, уперев руки в боки. — Может мне Леарии сказать, как ты вмешиваешься в жизни смертных, а? — Вот поэтому и не стал ничего делать, — тактично ответил Элигос. — Если Рай лишится двух язвительных праведников, то станет совсем уж пресно. 
— Да ты, дружище, натуральный эгоист, — хохотнул я, затушив окурок об ботинок и убирая его в карман, ибо Петр крайне щепетильно относился к чистоте своего рабочего места. 
— И это тоже. С другой стороны, Ахиллес достаточно настрадался в прошлой жизни. 
— Воистину, демон, — поклонился герой, заставив нас рассмеяться. 
— Не, ну ты только посмотри. Стоит весь такой чистенький и гладенький, — буркнул я, повернувшись к другу, который стоял рядом с привратником. — Петр, а ты уверен, что у него грехов нет? Может, хоть Чистилище, а? — Нет, Збышек. Его душа чиста. 
— Даже шишечку не давил ни разу? На Памелу Андерсон не передергивал? Коксом торт не заедал на голливудских вечеринках? Страпоном жену не разил? — Угомонись, лысый, — вставила Астра, легонько ткнув меня под ребра острым локтем. — Радоваться надо. 
— Я может, хотел отметить возвращение друга, а он тут вообще сам на себя не похож, — обиженно протянул я, заставив Элигоса коротко и язвительно усмехнуться. — Чего? — Вчерашнее приключение тебя ничему не научило, Збышек? 
— Подумаешь, дал пиздюлей Баскову и одарил новым домом Диогена, — не сдавался я. — Бля, у нас же была нехилая компания. Чисто по металу. А теперь? Ахиллес вон чуть ли не оды поет, ты, оказывается, земным страстям подвержен, а локоть рыжей стал еще острее. 
— Смирись, Збышек. Ахиллес теперь праведник и место его в Раю, — улыбнулся Петр, наблюдая за моими метаниями. 
— Нихуя я не смирюсь, дяденьки. Вы, бля, еще не знаете, на что Збышек способен. 
— Знаем, Хранитель Пента. Уйми свое высокомерие, — в голосе привратника послышался металл. 
— Он просто расстроился, Петр, — мягко заметил Элигос, обращая на себя внимание. 
— Верно, Герцог, — кивнул тот. — Вы прибыли по делу? — Да. — Слушаю. 
— Желательно наедине, Петр, — тихо ответил демон, сверкнув красными глазами. Привратник кивнул и, подойдя ближе, понизил голос до шепота, чтобы никто и ничего не услышал. 
— Неужели? — изумился он после того, как Элигос закончил свою короткую речь. Мы с Астрой могли лишь просто наблюдать за ними, гадая, что же послужило причиной визита верховного иерарха Ада на Небеса. 
— Так и есть, — мрачно подтвердил Элигос, посмотрев почему-то на меня. 
— Ну, бля. Я даже не сомневалась, что ты, лысенький, в этом замешан, — фыркнула Астра и попехнулась, когда ей на плечи легли мощные ладони Ахиллеса. 
— Чувствую я в тебе злость, Олеся, — пророкотал грек. — Отринь её и обратись к свету. 
— И перестань есть мясо, — язвительно буркнул я. — Все беды от мяса. Особенно если мясом писечку разить. 
— Иди на хуй, Збышек, — взвилась рыжая. — Вечно я переживаю за ебанько, который что-нибудь да отчебучит. 
— Опровергаю, — мудро ответил я, подняв к небу указательный палец. — Я тут вообще не при делах и нихуя не понимаю, что происходит. Элигос что-то мрачно вещает, Петр мрачно слушает, ты мрачно пытаешься меня убить взглядом, а Ахиллес мрачно держит тебя за плечи, чтобы этого не допустить. 
— Точно? — переспросила она, сбросив руки Ахиллеса с плеч. 
— Конечно. Ну, бухнули мы вчера, но я никуда не записывался и ничего не собирался красть, — пожал я плечами. — Может, не во мне дело, а в тебе, к примеру? — Ох, бля. Ходишь ты по охуенно тонкому льду, лысый, — злобно прищурилась Астра, но потом выдохнула. — Ладно. Надеюсь, Герцог нам расскажет потом. 
— Хуюшки, — покачал я головой, заметив, что Петр возвращается, а огненный круг пуст. — Уже слинял, Супермен диавольский. 
— Нет, Збышек. Ты ничего не сделал, — предупредительно произнес Петр, когда подошел ближе и заметил мои взволнованные глаза. 
— А я, бля, говорил, — хмыкнул я. — Но нет. Всякие рыжие дьяволицы вечно меня во всех бедах винят. 
— Сказал тот, кто вчера выдул бутылку сколопендровой водки из горла, — буркнула Астра. 
— А я-то думаю, чего так во рту смердит, — улыбнулся я и повернулся к Петру. — Что случилось, босс? На тебе лица нет, будто Элигос тебе несмешной анекдот из жизни ангелов рассказал. 
— Если бы, Збышек, — Петр шутку не оценил и, усевшись на облачко, углубился в Летопись. — Странные дела творятся на Земле. 
— О чем ты? 
— Вода превращается в кровь. Земля сохнет. Мироточат лики, — забормотал привратник, водя пальцем по желтым страницам великой книги. — Признаки налицо. Элигос был прав. 
— Апокалипсис? Вроде был уже. Когда Стефан начал уебка из себя корчить. 
— Нет, не Апокалипсис. Апокалипсис написан давно и его время еще не пришло, а то, что происходит, спонтанно, — Петр разговаривал, будто сам с собой, стараясь не отвлекаться на мелких насекомых, типа меня. 
— Да ебаный рот, — взвился я, заставив Ахиллеса вздрогнуть от ругани. — Что, бля, происходит? О чем ты? — Они собираются, — поджал губы Петр, уставившись вдаль. 
— Кто «они»? — нахмурилась Астра, которая очень не любила странные загадки. 
— Падшие, — ответил привратник, многозначительно стуча пальцем по странице Летописи, где темнела гравюра, изображающая красивого ангела, летящего с небес в сопровождении молний. — Падшие собираются… — Не понос, так золотуха, — буркнул я, закуривая сигарету и протягивая пачку Астре. Рыжая молча кивнула, предпочитая дождаться момента, когда Петр решится заговорить по делу. — И что это за Падшие?

Глава вторая. Пророчество Леарии

Покуда Петр молчал, мы старались не отвлекать его от мыслей, ибо привратник этого очень не любил. Он изредка тихо шевелил губами и перечитывал Летопись, где на гравюре был изображен один из ангелов. Пользуясь моментом, я внимательно рассмотрел рисунок.
Да, это был ангел, но лицо его буквально пылало странной ненавистью и злобой, искажая красивые черты и делая их малопривлекательными. Чем-то он был похож на Герцога Элигоса, но у рисованного ангела не было рогов и дьявольской брони верховного иерарха. Была лишь злоба. В каждом штрихе, в каждой линии и тени. Я вздрогнул, когда рука Петра легла на мое плечо, вырывая из плена странного рисунка.

— Не стоит рассматривать его слишком пристально, Збышек, — тихо сказал Петр, ласково улыбаясь. Я сглотнул тяжелый комочек и, с удивлением, утер пот, который выступил холодной влагой на лбу. — Не все в Летописи достойно внимания праведников. Кое-что предназначено лишь для меня и других ангелов. 
— Ты про этот рисунок? — хмыкнул я, тщетно силясь отвести взгляд от гравюры. — Он… будто притягивает внимание. 
— Так и есть, — грустно ответил привратник, закрывая книгу. Странные мысли тут же пропали, как и интерес к гравюре. — Падшие любят играть с чистыми и непорочными душами. 
— Кто такие Падшие? — спросила Астра. — Падшие ангелы? — Да. Когда-то давно они отринули Божественную суть. Возгордились и в гордыне своей пожелали уподобиться Ему, — ответил за Петра Ахиллес. 
— Ну, блядь. Я был прав. Нашего друга захомутали клятые сектанты. Что дальше? Начнет псалмы распевать и говорить о том, что нельзя дрочить ночью в подушку, ибо это от лукавого? — нахмурился я. 
— Тебе следует брать пример с Ахиллеса, — улыбнулся Петр. — Душа чистая куда прекраснее души просто белой. 
— Философия, мать её ёб, — кивнул я. — Вени, види, вичи. Пришел, увидел, подрочил и так далее. Мы отвлеклись. Чем тебя так напугали Падшие? Они же должны быть в Аду, разве нет? — Почти, Збышек, — я в который раз вздрогнул, когда голос Элигоса раздался аккурат позади меня. 
— Отвечаю, я когда-нибудь предателя подпущу, дружище. Заканчивай со своими внезапными появлениями. Усраться же можно, а Астре потом трусята стирать. 
— Ты не носишь трусы, ебанько, — мрачно вставила рыжая. — И ты сам их стираешь. 
— Уж и повыебываться нельзя. 
— Не время, друг мой, — мягко ответил демон, подходя к нам. Огненный круг перемещался вместе с ним, что исключало шанс того, что Герцог Элигос зажарится, если ступит на небесные облака. Рядом с ним стояла и Леария, которая слабо кивнула Астре и мне, а затем робко улыбнулась. 
— Я думал, что опять виной всему очередной хтонический пиздец, — пробурчал я, все еще силясь прийти в себя от неожиданного появления Элигоса. — Ктулху выебал Дагона и на свет родился маленький Хывтынынгва, которому суждено поработить миры к ебеням и в довершение скушать печеньку. 
— Нет, Збышек, — покачал головой Элигос. — Ты сам знаешь, что когда хтонические монстры появляются в подвластных мирах… — Божественная искра начинает неистово жечь душу, — поморщился я, припоминая не слишком уж приятные воспоминания. — Словно пердак мистером Пропером намазали. 
— Фу, лысый, — скривилась Астра. 
— Хули «фу», заинька? Мистер Пропер веселей, в жопе чисто в два раза быстрей, — хохотнул я. — Сидите, бля, кислые все тут. Смеяться тоже надо. Ладно, что там с Падшими этими? Чем нам это грозит? — Падшие, — начал Петр, помассировав переносицу. — Они же Падшие ангелы… — Типа группировка байкеров? Или реально Падшие ангелы? Которые упали с Небес за то, что отринули Боженьку. 
— Второе, Збышек, — кивнул привратник. — Дело в том, что не все Падшие примкнули к Люциферу. 
— Я догадывался. К Владыке Зла примкнули ровно семьдесят два Падших, так? 
— Так, — подтвердил Элигос, поддерживая под руку бледную Леарию. — Они известны вам, как демоны Гоетии. 
— Получается, что легенда о царе Соломоне это правда? — удивился я. 
— Какая легенда? — спросила Астра, нахмурив тонкие брови. 
— По которой Соломон заключил всех демонов вместе с их легионами в большой медный кувшин, а потом бросил кувшин в Вавилонское озеро, — пояснил я. — Ну и долбоебы, нашедшие этот кувшин, не придумали ничего лучше, как разбить его. Думали там золото и камушки. А там, бля, чистый сатанизм в лице семидесяти двух иерархов Ада. Пиздец, короче, пришел этим идиотам. 
— Отчасти правда, друг мой, — рассмеялся Элигос. — Ты не перестаешь меня удивлять своими знаниями. 
— Ну а хули, — скромно ответил я, потупив от смущения очи. 
— И какова правда, Герцог Элигос? — спросил Ахиллес, предпочитающий молчать и слушать. 
— Часть демонов действительно заключили в кувшин, а потом придумали легенду с озером. На деле все куда прозаичнее. Один из слуг, решивший, что Соломон прячет в кувшине богатства, открыл его, а печать выбросил. Та ночь до сих пор вызывает страх у переживших её. 
— Ну а Падшие тут каким боком? — Как я и говорил, не все Падшие ангелы примкнули к Владыке Зла, — продолжил Элигос. — Отдельная группа посчитала, что их обманули и лишили места в Раю. Но мы-то знаем, что у каждого был выбор. Они сделали свой выбор. 
— Застряв между мирами? Как в «Догме»? — спросил я, закуривая от волнения сигаретку. — Бля, ну и дичь, скажу я вам. 
— Относительно уместное сравнение, — согласился демон. — Падшие населили Землю… — Ты чего-то недоговариваешь. 
— И другие миры. 
— Как так? — У них был выбор. Кто-то остался в определенном временном отрезке, а кто-то решил искать удачу в других мирах. 
— Типа Аменти, Аида и Диюя? — Нет. Это Ад, Збышек. Как его не назови. 
— Блядь. 
— Чего, лысенький? — встревоженно спросила Астра, наблюдая за тем, как я хожу по кругу возле Элигоса. 
— Помнишь, я тебе про братишку своего рассказывал? Что он попал в сказочный мир и теперь там с местным Гендальфом блюдит за флорой и фауной? — Ага. 
— Вот эти Падшие населили похожие миры. А их — великое, сука, множество. 
— Не след тебе осквернять бранью уста свои, — мягко заметил Ахиллес, но я махнул рукой. — Не след корчить из себя праведника, дружище, выковыривая глаза грешникам на Арене и поебывая их своих копьем. Ладно, отвлекся. И сколько их, Падших? Герцог Элигос? — Много, Збышек. 
— И к чему тогда вся эта театральность? Петр глаза закатывает, ты с постной миной туда-сюда летаешь? Ну сидят они на Земле или в других мирах, и пусть сидят. Хуй с ними. 
— Леария произнесла пророчество, — Элигос юмор не оценил и с тревогой взглянул на молчащую демонессу, которая, чуть скривившись, кивнула в подтверждение его слов. 
— Эка невидаль, — буркнул я, но получив подзатыльник от Астры, картинно оскорбился. — За что?! — За то, что ты ебанько! — ответила рыжая, подходя к подруге. — Не видишь, ей вообще хуево. 
— Это не связано с Падшими… — туманно пробубнил Элигос. — Это… хм. Ладно. Леария произнесла пророчество. Это все, что вам следует знать. 
— Герцог Элигос, — вставил Петр, поднимаясь с облачка. — Я думаю, что им тоже следует это знать, пока они не начали сами искать ответы. Ничего хорошего из этих поисков не выйдет. 
— Вот, вот. Давай рассказывай, багровоглазый наш, — фыркнул я, скрестив руки на груди. 
— Одно из моих имен, — начала Леария, сжимая острыми коготками руку Элигоса, — «Глас Темных». Я обладаю даром пророчества, которое проявляет себя только в исключительных случаях. — Не удивительно, что Элигос тебя выбрал, — хмыкнул я. — Он телепат, ты телепат, дети ваши тоже телепатами будут. Только не курите во время беременности, а то родите какую-нибудь хуйню, типа Куато из «Вспомнить все». Я крестным папкой ни за что не стану в таком случае. 
— Как ты… — широко раскрыла глаза демонесса, но Элигос, тактично кашлянувший, перебил её. — Ах, да. Пророчество. Оно открылось мне вчера. 
— А сказать об этом ты решила только сегодня? — Конечно, — глаза демонессы жестко вспыхнули. — Ибо один глупый праведник упоил моего благоверного до поросячьего визга. 
— Леария… — еще раз кашлянул Элигос, но вошедшую в раж демонессу это не остановило. — Да, Збышек. Демоны тоже могут напиваться. 
— А я знаю, — кивнул я. — Довелось видеть одну из оргий Клеопатры, где Марбас выебал Джастина Бибера. Эх, видела бы ты, как уродцу морду повело. А виноват обычный коньяк Рамзи помноженный на похотливость одного диавольского иерарха. — Збышек, — прошипела Астра. 
— Ладно, ладно. Вернемся к нашим пророчествам, — миролюбиво ответил я, поднимая вверх руки. — Что тебе там открылось?

К моему удивлению, глаза Леарии, черные и жгучие, затянуло белой, почти молочной пленкой, а из-за стиснутых зубов донесся тихий рык, от которого вставали дыбом волосы, и сердце принималось биться, как припадочное.
Демонесса, вцепившись в руку своего избранника, медленно обвела всех присутствующих безумным взглядом, задержавшись на мне, Астре и Ахиллесе, который словно дар речи потерял и то и дело принимался осенять себя крестным знаменем. Рык стал сильнее, он вибрировал в груди каждого из нас, вызывая мурашки и самый настоящий страх. Лишь спокойный вид Элигоса и Петра мог вселить в нас слабые ростки уверенности.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 160
печатная A5
от 469