Бесплатный фрагмент - Ангел в кармане

Пётр развёлся месяц назад, и весь месяц не просыхал. «Вот так: любила десять лет, раз, и нашла моложе и перспективнее, как кофейные аппараты накрылись медным тазом конкуренции».

Сочельник. На улицах города сверкали витрины, словно сокровища в пещере Алладина. От мороза стыли зубы и слиплось в носу. Дети с визгами носились вокруг ёлки в снежной фате. Пётр задел зелёную красавицу, и на голове тут же образовалась белая папаха. На нос что-то шмякнулось и юркнуло в оттопыренный карман пуховика. Но Пётр ничего не замечал вокруг. Он ненавидел Рождество, и торопился в супермаркет, чтоб успеть до «занавеса». Проходя мимо кофейни, принюхался: пахнуло глинтвейном с корицей, выпечкой, поностальгировал о Машиной шарлотке с черникой и какао, сглотнул слюну. Запыхавшийся, влетел в магазин — к стойке алкоголя, кинул в корзину «шкалик», в груди запекло, душа застонала — поменял на «пол–литра».

— Привет, Рит! — выставил Пётр бутылку беленькой, не глядя на соседку.

— Че то причастился ты, Петенька, завязывал бы!

— Причащаются в церкви, Ритуль. Вот правду говорят: когда стоишь в очередь за красотой, обязательно надурят, в канцелярии небесной, мозги придержат. Для старшеньких.

— Петька, Рождество же, а ты упиваешься. Поэтому Машка от тебя ушла. Закусь бы купил. Ведь ноги протянешь. Хоть сырка, колбаски возьми, — Рита похоронила прошлым годом мужа, по–бабски жалела мужика.

Настойчиво вибрировал под кассой сотовый. Женщина сбрасывала звонок. Пётр недовольно выложил на ленту «Краковскую» колбасу и буханку хлеба.

— Вот, другое дело! Алё! Что? Мам, ничего не слышу?! — Рита ответила на звонок, отпуская торопившегося покупателя.

Пётр прошмыгнул в подъезд, понуро опустив плечи. В нос шибануло вонью немытого тела, экскрементами. Он матюгнулся, распахнул дверь в парадную пошире. С минуту постоял, проветрить.

— Э, братуха, не ругайся только, праздник же, я уже отогрелся, выхожу, — шероховатый прокуренный бас донесся от входа в подвал дома.