электронная
159
печатная A5
353
18+
Анархия: эволюция без насилия

Бесплатный фрагмент - Анархия: эволюция без насилия

Объем:
216 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-6312-2
электронная
от 159
печатная A5
от 353

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Обращение к тебе

Всякий стремится к бессмертию,

но в вечности — прекрасна именно смерть.

Можно ли потратить восемь лет на изучение чего-то, с чем намерен бороться? Конечно. Борцы с чумой или другими опасными болезнями положили не только время, но и саму биологическую жизнь, творческие прорывы и неоспоримые волевые качества на кон, чтобы избавить человечество от этих напастей. Потому — ещё не раз в книге буду возвращаться к примерам из области медицины и особенно — гигиены: ведь здесь, на страницах, речь идёт о гигиене души в её моральном, а не теологическом аспекте. Мы прошли стадию магии, бактериологии и теперь приблизились к молекулам (генетика и иже с ней), а социум не дошёл по чистоте своей и до первой стадии во многом.


Государство — паразит, который питается человеческой плотью, эмоциями и мыслями. При этом — ослабляет нас, делая такими, как нужно. Называется это — формат. Даже если кто-то себя считает иным, в подавляющем большинстве случаев иное тоже создано для ровно таких же целей: будь то хиппи и прочие неформальные движения или националисты всех цветов, родов и видов.


Сегодня очень трудно представить себе мир без государства. Но то, что это достижимо, — факт: уже есть p2p-деньги, коих ещё 5 лет назад многие и не знали, а 50 по отрицательной оси протекания физических процессов считали раздольем для писателей-фантастов; каждый из нас и все наши сообщества обладают необходимым суверенитетом (волей и волеизъявлением); трансграничность предусмотрена самой Природой, что дала нам сильные ноги, смотрящие вдаль глаза и голову, в которую вложен мечтающий мозг; криптоанархизм и технологии позволяют общаться в любой удобной и доступной форме, а сами пространства становятся вторичными…


Почему обозначенное важно? Обратимся к государству как к предельно обобщённой категории — это «самостоятельная организация, обладающая суверенитетом, специальными механизмами управления и принуждения, устанавливающая правовой порядок на определённой территории». Если внимательно изучить каждый из пунктов, то останется один — насилие (тот самый механизм принуждения). Все остальные общество уже способно выполнять самостоятельно. Да и всегда было способно, если б только не насилие.


Но не нужно обольщаться: многое из того, что дано нам, вложено именно государствами и с вполне понятной целью, которая обозначена через такое явление, как глобализация. Те, кто правит, — не любят делиться, в отличие от людей, потому как последним взаимозависимость и взаимопомощь свойственны от рождения. Одним словом, нас заставляют прийти к тому самому мировому правительству, обсуждение которого высмеивается некой «теорией заговора». И никто даже не удосуживается разобраться, что под этим хлипким термином скрывается сразу несколько гипотез, подходов и даже теорий сугубо научных. Впрочем, речь сегодня не об этом. Не только.


Несмотря на название, книга не содержит в себе призывов кого-то свергать, лишать жизни и делать что-то подобное. Более того, эти небольшие рассуждения о том, что как раз насилие — устаревший инструмент власти, который остаётся единственной прерогативой тех, кто называет себя государством в узком смысле этого слова. Юристы в таких случаях используют выражение «публичная власть».


Цель же произведения — простая: доказать тебе, где бы ни присутствовала плотская часть тебя и как бы ни была развита духовная составляющая — от стадии потребителя до стадии анархиста, — что всё, что сказано и сделано во вред Человеку как единому роду, не может и не должно быть будущим.


Будущее должно быть гуманным.


Банально? Нет: нет, потому как на деле сегодня и вчера (читай — уже сотни лет) нас, большинство живущих на Планете, считают человечиной — тем, что можно использовать по назначению и не. Свобода воли, право на жизнь, раскрытие творческого потенциала и прочее — возможно, но только в рамках нынешней парадигмы потребительства. Мне такой подход не близок. Но важнее, что он не близок и для подавляющего большинства из нас, людей. Учат же нас иному. Правильней сказать — научают. При-.


Именно государства, вне зависимости от политического режима, формы правления и устройства развязывают войны, делают границы зыблемыми и подталкивают народы к столкновению. В «Атласе геноцида» описаны многие шаги из подобных: здесь же акцентируюсь на основных вопросах, поскольку сейчас, как никогда, важны ориентиры. Всю сознательную жизнь занимаюсь, по существу, одним единственным делом — ищу принципы. Ведь общество потребителей воспитывается без таковых. Общество равных и справедливых таковым быть не может. И не должно.


В книге будет много слов про «должно»: и это не сослагательное наклонение, а фактически осуществимые сценарии, которые уже реализованы, но в локальной форме. Глобальная — ожидает выбора.


Твоего. Моего. Нашего.

***

Если нутро твоё привыкло к потребительству и воспитано на том, что принято называть государством, сложно будет осознать, что в мире, во Вселенной и за её границами есть иные формы организации сложной органической материи. Равно будет непросто не сломать, а изменить систему глобальных ценностей: «должно» вместо «надо» и «нужно» вместо «могу». Весьма и весьма нелегко планировать на века, даже если речь идёт о странах, где концепты анархизма рождены и взращены в той или иной форме.


Эта книга никоим образом не призывает уничтожить государство. Тем более — не призывает к насилию. Повторяюсь? Да, потому как это нужно понять сразу. Цель куда шире и выше: выйти за рамки существующей системы, расширить собственное понимание реальности и отодвинуть действительность на второй план. Реальность — объективна и едина, действительность — подвержена субъективному восприятию, конечна и разбита на миры.


Книга же полна деталей и крупных мазков одновременно. Единственное, чего в ней точно нет, — мелочей. Мелочности. К ним отношусь подозрительно, а потому — оставляю для тех, кому анархия будет важна, как пазл.

***

Когда эта книга была где-то глубоко в мыслях, мне думалось: но что, написав, скажу новое? На самом деле с одной стороны это свойство пишущих и читающих людей: всякий раз, когда в соитие нейронов приходит идея, которая сотрясёт, содрогнёт и заставит измениться пусть не миръ, но часть, оказывается, что когда-то, несколько дней, лет, столетий назад она уже были кем-то реализована. Так было с Достоевским, Ницше, Басё, Лемом, Лалу и многими другими, книги которых стали для меня не столько открытиями, сколько откровениями. Даже эту мысль — повторил сам для себя, так как красота её безупречна.


С другой — сегодня человечество достигло одного из последних бастионов: нас пичкают информацией и уже ни для кого не секрет, что такое ФРС, не обеспеченный вечнозелёный её спутник, как и зачем совершаются замены властных олигархов и так далее. Но проблема в том, что всё это сделано для того, чтобы мы и в информационных потоках стали потребителями, проще говоря — научились брать, а не отдавать, сопротивляться желаниям и создавать нечто достойное.


Вот в чём суть анархизма. Но не считай, что с этого места — уже всё известно. Это даже не начало отсчёта. Просто ноль как о-со-знание. Мы должны научиться со-здавать: дома, семьи, леса… Может быть, даже нечто большее: планеты и Вселенные, но это уже — позже.

Эта книга — пролегомен, слово забытое, но в пояснении: «рассуждения, формулирующие исходное понятие и дающие предварительные сведения о предмете обучения». Времени у меня, как и каждого из нас, немного, а сказать нужно: ведь все и каждый из нас живёт в некоем паноптикуме, где через просмотр рукотворно навязывается рабство: через псевдо-социализм, квази-демократию, пряничные монархии и подобные формы, место коим в цирке, а не на политической арене.


Анархия — отношения людей, основанные на равенстве с одной стороны и свободе воли с другой. Можно ли совместить столь противоположные тезисы? Да. Являются ли они именно противоположными? Да. Потому как равенство предполагает всегда некую дискриминацию, ущемление, но на самом деле отличие от нынешних форм взаимо-действия людей, анархия предполагает, что человек воспринимается только как существо биосоциальное, а не как особь, индивид или личность, то есть все его качества — духовные (моральные), интеллектуальные, физические, эмоциональные воспринимаются как неразрывные. Можно и как личность: просто содержание будет шире нынешнего.


Например, сегодня со мной и тобой на третьем от Солнца небесном теле, идущим по орбите округ этого жёлтого карлика, живёт великий учёный и мыслитель, автор многих книг, которые расширили моё сознание и вложили веру: пример — Стивен Хокинг, индивид, чьё тело фактически отсутствует в этом мире. Казалось бы, герой — абсолютно положительный. Но только если не брать обстановку, что существует в этих темпоральных и пространственных координатах наравне с ним и нами: Землёй правит дух потребительства. И задача ближайших лет — усилить, переборщить: на смену США приходит Китай, а это совершенно иной подход и посыл. В этом ракурсе Хокинг служит мощным оружием градации: интеллектуального большинства, которому не нужно даже тела, и вечно покупающего меньшинства, которое и с телом — ничего не стоит. То, что за этой градацией стоит массовая пропаганда, которая вот уже ни одно десятилетие внушает людям с рождения их «предназначение», войны, уничтожающие всех, кто выступает против данной агитации, и экономика, построенная на лжи, — мало кого заботит. Собственно, цели достигнуты, точки — расставлены, тела — захоронены. Для многих главное, что они крещены, отданы во славу, для нас — что не отдали и миллионной доли эффективности себя в бытие. Гибель понапрасну. Тризна, воспеть которую — постыдно.


Если ещё не ясно, о чём я: читай дальше, попробуем разобраться. Если же, напротив, прекрасно осознаёшь смысл слов выше, тем более иди дальше в текст: и тебе, и мне нужны не со-участники, но соратники, те, кто не просто может понять, но претворить в жизнь иное.


Да, год за годом нас становится больше, но нам нужен рывок, чтобы научиться противостоять всей той махине, которая рушит, загребает, снова рушит, чтобы получить ещё больше, ещё вкуснее и дешевле. Критичная масса. Звон голосов.


В книге не так много строк и страниц: надеюсь — осилишь быстро и сможешь развить идеи. Счастья и времени: ведь этого не хватает нашему со-временщику?

***

И последнее — о названии: у великого Махатмы есть труд с именем «Революция без насилия», но для своей небольшой книги выбрал парафраз «эволюция без насилия». Казалось бы — фраза построена на оксюмороне, но на деле же в ней заложен куда более чёткий и в то же время — глубокий смысл.


На сегодня мир постоянно стремится к развитию, но это больше похоже на ломку, дрессировку, когда воля изничтожается, ресурсы — выкачиваются, а время — сочится сквозь пальцы песком со-бытийности. В этом и есть основная подмена: эволюция стала самоцелью, тогда как она — средство. Да, эффективное и масштабное, развитое и интересное, но средство.


Как сказано: жизнь игра и порой нужно уйти на антракт, чтобы вспомнить роль. Так вот: в мире анархии ролей нет. Есть цели и средства: ни то, ни другое не должно быть оторванным.


Впрочем, обо всём по порядку.

О равенстве и синтезе

Время есть синтез пространств.

Разнородность его есть материя.

Узость восприятия — жизнь…

В книге не раз буду возвращаться к двум ключевым идеям — равенстве субъектов и синтезе мышления. Здесь же попробую не объяснить их словесно, рассуждая об объёме и содержании понятий, а скорее набросать общие очертания, чтобы в голове твоей читающей было меньше места для аберраций.


Во-первых, организация (но не общение) в стиле «от равного к равному» — это или вчерашний день (так, например, работают кооперативы) или же утопия. Во-вторых, равенство предполагает несколько основных направлений:

1) равенство всех перед принципами со-жительства;

2) равенство также есть равноправие возможностей каждого;

3) наконец, равенство следует понимать как равенство перед законом (если речь идёт о государстве) или правом, если говорим об анархо-обществе.


Далее можно продолжить градацию, но делать того не стоит, потому как равенство должно быть всегда перед чем-то третьим, но не между ними. Абсурдно предполагать, если взять действующую модель отношений, что борец из лёгкого веса и средней подготовки сможет победить тяжеловеса-чемпиона.


Но если тот или другой совершит деяние, нарушающее нормы морали или права, то отвечать они должны в равной степени. Исходя из конкретики обстоятельств. То же самое касается и их возможностей: каждый может стать чемпионом по боксу, художником или, например, покорителем вершин. Но не каждому сие нужно.


Возможно, сейчас тебе покажется, что эти размышления — излишни. Но причина в том, что я обозначил грани: если бы их ни было, пусть не ты, но кто-то иной наверняка бы начал с критики, что равенство невозможно, это из разряда идей-иллюзий и прочее. Забыв, что даже шестнадцатому президенту США потребовалось немало времени, дабы разъяснить соотечественникам лишь один из тезисов — равенство всех перед законом и судом. И ещё больше века нужно было другим политическим деятелям, чтобы тезис этот претворить в жизнь. Не стоит забывать пройденного: его нужно впитать.


Именно поэтому моя книга — путеводитель: но, если обычно такой тип произведения предполагает рассказ о некой карте местности, то здесь поговорим о времени, точнее о том, как в нём реализованы идеи. Если точнее, то идеи:

1) самоорганизации;

2) открытости;

3) равенства.


Вместе с тем есть одна идея-акцент — синтез. О нём тоже не раз буду говорить на страницах, но здесь обозначу всё те же рамки. На примере: каждый может критиковать конкретное полотно или художника. Кто-то сделает это профессионально, кто-то «от души», но сделать может каждый. Это уровень абсолютного аналитического мышления: ничего не создаётся, а только членится, приводится к частному и рассматривается как совокупность заданного числа сегментов, деталей и прочего.


Далее — каждый из нас может рисовать: опять же — у кого-то выходят неплохие наброски, а кто-то всю жизнь довольствуется схемами, чертами, каракулями разной толщины. Это уже прообраз синтетического мышления: в большинстве случаев повторяем где-то увиденное — от художественной школы или училища, до уроков в Сети, но всё же привносим хоть что-то, да своё — кривизну линий, неповторимость изгибов, возможно, это даже выливается в стиль.


Следующим этапом служит писание картин: и тут дело опять же не в профессионализме, а в глубине творческого императива — если учимся с помощью отточенной техники, теоретического понимания цвета и света, высокой эмоциональности и прочих составляющих создавать то, что многим больше рисунка, задавая уже первым мазком результат — целое, то это и есть переход от аналитического мышления к синтетическому.


Собственно, «чистый синтез» — подача материала в рамках любой парадигмы (назовём более конкретно, но менее обобщённо — школы) так, что воспринимающий вдохновляется полотном с первой секунды, доли её, миллионной этой доли даже. Да, это может побудить провести тщательное исследование каждого сантиметра холста и красок, но катарсис уже состоялся.


Надеюсь, эти примеры станут направляющим компасом, поскольку без этого осмысления столь сложных категорий прочтение не даст и десятого процента от заданного, а уж привнести собственное будет невозможно и вовсе.


Итак, слово первое — идеи анархии.

Анархия: идеи и шаги

Любая система, чем более воспринимает воздействие, становится сильнее — на этом принципе построено закаливание и тела, и стали, — либо, напротив, рушится (в этом случае давление должно быть значительно выше ватерлинии). Но иногда, для того чтобы выиграть в перспективе, ей приходится жертвовать какими-то, видимыми, но не-существенными качествами.


Так поступило государство, когда вместо монархии создало демократию, которая в своём апогее (собственно, для многих и в месте создания — в США) есть не что иное, как тирания, завуалированная под красивыми, но абсолютно ничего не значащими лозунгами. Также создали псевдокоммунизм, дабы «социалистические» — и «коммунистические» соответственно — начинания были стёрты с лица Земли обычной партийной олигархией.


Например, рекомендую посмотреть, каковы полномочия полиции, ЦРУ и АНБ в Штатах, чтобы понять, о чём именно идёт речь. Почитать в конце концов Эдварда Сноудена. И как вообще выстроена система взаимосвязи граждан и государственных органов в этой стране. Неплохо об этом рассказано в «Социалистических Штатах Америки». И, наконец, обратиться к именам правителей из России, Молдавии, Югославии, КНДР, Китая, а также не забывать, что «социализм» был выстроен как классовая борьба: та же конкуренция, только в профиль. Пока рисуешь воображением те дни, мне нужно следовать дальше — дискретных единиц времени не так много: пока пишу строки — государство уже начало третью войну по геноциду нас, людей.

***

Итак, суть отличия государства как некой публичной (иногда её же буду величать и политической) власти от простых людей, народа, в том, что принято называть монополией на насилие: армия, правоохранительные или силовые органы и структуры, методы, применяемые в нарушение общепризнанных прав человека и гражданина — это и многое другое могут позволить себе лишь власть имущие. И позволяют: их глаз всегда горит, когда апогей силы проявляет себя. Кровожадность и мораль. Чувствуешь разность потенциалов двух слов?


Все остальные несут за это ответственность, как правило — уголовную.


Именно поэтому многие анархисты таковыми себя не считают. Как, скажем, автор «Шантарама» Грегори Робертс, написавший: «спросите любого человека, имеющего за плечами длительный срок тюремного заключения, и он скажет вам, что ничто так не ожесточает человеческое сердце, как правоохранительная система». Да, Грегори Дэвид вообще далёк от идеала анархизма, но за одну эту фразу заслуживает внимания и уважения.


Сделаю одну важную оговорку: в самых цивилизованных, безусловно, понимаешь, что слово это относительно и означает скорее свой антипод, нежели отражает заложенную сущность, странах государство давно срослось с преступным аппаратом, так называемой мафией. И не важно, цивилизованность какого уровня достигнута на той или иной территории: якудза очищают Токио от мелких воришек и хулиганов, в той же Америке об итальянской или русской мафии не знает разве что самый ленивый; не стоит забывать про триады и колумбийские наркокартели, хотя всё это только заметные, но отнюдь не единственные игроки.


В России после прихода к власти бывшего офицера КГБ по понятным причинам многие крупные преступные группировки были разобщены и фактически раздавлены — если только они не успели вовремя разделить куш «с нужными людьми». Одним из ярчайших является пример с братской ОПГ, на встречу с которой прилетали ещё в конце прошлого века видные деятели данного направления. А потом её не стало. Правильней, конечно, говорить об организованных группах, но на это просто нет листов. И желания: тем более что пример обратного, Михась, до сих пор жив и одним из первых воспользовался правом на забвение. Инь и ян: даже из тьмы люди используют достижения света.


Мафия делает, как отметил, важную (для государства, а не людей) функцию: она отделяет, как принято говорить на языке самой мафии, бес-предел от условий, когда пределы устанавливаются именно высокопоставленными бандитами. Сей тезис мне поведал, как и другим студентам, один отставной полковник КГБ на лекции лет десять назад — а уж он-то знал, о чём ведёт речь.


Таким образом, если не писать много и вести беседу прямо, стоит высказаться так: государство ничем не отличается от организованной преступности. Точнее одно отличие всё же есть: оно само разрабатывает и принимает законы (в широком смысле), которые может исполнять так, как нужно, и тогда, когда нужно, либо не исполнять вовсе, если нужно. Для ОПГ сектора это несколько сложнее. Хотя лобби никто не отменял: в России оно сильнее, чем у того же врага по биполярному некогда миру, но это уже частности.


Поэтому первый принцип анархии — отсутствие монополии на насилие, иначе всегда будем жить по правилам преступников: убийц, воров и прочего сборища ныне вездесущих.

***

В заданных координатах времени и тем более пространства сложно в это поверить: в то, что мир не заполнен насилием, что он не враждебен и что насилие — предельная черта, а не нечто само собой разумеющееся, а также что окружающая среда — благоприятна, а не враждебна нам, но это — так. Чтобы понять все-мощность явления, стоит заглянуть в историю. Точнее — хотя бы в три направления: покорение Америки (и Южной, и Северной); попытки завоевания славян; и, наконец, геноцид народа Индии и прилегающих к ней территорий.


Суть указанных эпох сводится к тому, что государство, то есть феномен сугубо европейский (да-да, я не оговорился: деспотии Востока — порождение иного рода, о коем нужно судить отдельно, хотя и в рамках того же исследования), созданный на основе аналитического мышления, в отличие от цивилизаций Руси, Америки и Индии, которые зиждились на чистом или модифицированном синтезе, посредством массового истребления (пожалуй, этот метод не сработал на Руси, но по той причине, что мы никогда не уступали европейцам по силе, упорству, а главное — превосходили в смекалке) довести каждого в отдельности, а особенно — всех вместе до состояния полной покорности.


Если в Средние века и в Возрождение сие делалось огнём и мечом, то в Новейшее время всё больше - информационным гнётом. Впрочем, считаю, что этот вопрос освещён довольно, поэтому пойдём дальше.

***

Насилие.


Даже в со-временном мире самыми эффективными по качеству жизни являются государства, которые фактически отказались от армии: Япония, Люксембург, Сингапур, Ирландия, Швейцария. Это не означает, что их строй или устройство мне по нраву. Нет: это просто констатация факта. Других примеров — тоже полно, поэтому метод индукции, неполной тем паче, малоэффективен.


Ровно так же это не означает, что для эффективного улучшения системы необходима градация на мелкие сущности — нет: собственно, такая дифференциация была создана в пост-империальном мире, когда правящая верхушка англосаксов (не только их — здесь и сейчас не существенно) решила, что геноцид есть хорошо, а рабство — нормально. Но уже один этот факт должен нас, думающих людей, заставить осмыслить, что насилие — лишь повод к насилию. Не более.


Подумай ещё раз, так как эта мысль должна заставить мозг разорвать не просто шаблон, а целую когорту надуманных ценностей: в своём роде разбить матрицу шаблонов. Уничтожение насилия, да прости мне сей оксюморон, — кропотливый, планомерный, но весьма важный процесс: его нельзя достигнуть мгновенно. Сразу и вдосталь. Сиюминутность и есть путь насилия.


Все-временность — дорога мудрых. Путь страха — короток.


Не раз за свою жизнь говорил с людьми, которые пробовали организовать анархию в одном отдельном государстве, городе или районе. Не скажу, что это невозможно: нечто подобное было в Испании в 30-х годах прошлого столетия, в городах Италии до централизации, на севере (?) Древней Руси — в Новгороде Великом, Пскове и в другие времена в других регионах. Всё это так.


Но анархия именно как система в первую очередь — всеобъемлюща. Если не ходить за экземпляром куда-то в горы или каменные дебри, то вполне можно обратиться к погоде: эта система может быть оценена только как общая сущность, когда же разбиваем её на части, то получаем результат, погрешность которого не удовлетворяет никого.


До сих пор.


Но построение столь сложной структуры возможно низшими структурами, которые объединены (не децентрализованной, а именно) распределённой сетью взаимодействий: в этом смысле государство — важнейшая, но не единственная проблема. Фанатики и их особый вид — маньяки, создатели изгоев, любители прокрустова ложа — приспешники тех же идей, а значит — проблем.


Анархия, например, вполне допустима при колонизации (надеюсь, архаичный характер термина также не смутит, так как наполнить его следует совершенно иным содержанием и объёмом: как приобщение ранее неизведанных точек к доступной нам форме органической материи) новых планет или космических образований. Допустима она и на Земле. Но нужно помнить, что победить государство его же оружием, то есть насилием, невозможно: странным выглядел бы бой бойца небольшой массы против тяжеловеса, если бы первый рассчитывал только на свои килограммы, а ведь именно так и поступаем, когда хотим побороть государство революцией, переворотом или даже войной.


Это и смешно, и от того — бесконечно слёзно.

***

Спросишь: а были ли уже успехи у анархии, созданной без насилия? Да, отвечу тебе.

Стоит вспомнить (хотя бы) великих: Будду, Христа или, например, Ганди. Безусловно, примеров многим больше, но даже этих трёх достаточно, чтобы оценить масштаб влияний анархии на историю. Ведь, если следовать современной хронологии, именно перво-христиане разрушили Рим. Их сила была не в мощи армии, нет, а в распределённом характере построения общества. В коммунах. То, что православная, католическая, протестантская и прочие церкви извратили учение Иисуса — вопрос совершенно иного толка. Вопросы клерикализма и нутра — всегда разные.


Распределённые системы отличаются возможностью крайней формы автономии каждой составляющей или отдельных групп, образующих подсистемы разной степени и направленности, и локальной централизацией при необходимости в рамках определённых условий. Собственно, распространение христианства в Риме проходило в течение нескольких столетий. Подумай ещё раз: столетий. Мы привыкли жить одним днём, поэтому нам сложно планировать на века. И зря: человечество — единый организм, который существует вне времени и пространства. Это отличает нас от материи, не способной к сопротивлению.


Единственное, о чём точно стоит оговориться: план в данном случае — есть цель, поставленная к достижению. Конкретика действий при этом может варьироваться. Иначе это утопия, а не реализм. По этой же причине биосфера столь не любима европейскими циниками-оптимизаторами, читай — «учёными»: она есть абсолют подтверждения позиции, антагонизирующей — с колокольни расчленяющего со-знания, а на самом деле лишь выделенной из самого себя — с общепринятой, а по факту — обще-навязанной — системой ценностей и оценки. Вязко сформулировал, но пере-прочтение того стоит.

Именно поэтому, когда начинаю разговор с единовременниками, так часто слышу, что «всё это только мечты», «идеализация» и прочие нелестные отзывы. Впрочем, убеждать кого-то и в чём-то стоит изредка: иначе убеждение рискует перейти в стадию принуждения, а от него — один шаг до наказания, то есть насилия. Триада «убеждение — принуждение — наказание», пожалуй, одна из самых известных и одновременно забытых. Начиная с воспитания детей и заканчивая политическим процессом, мы отказываемся всё чаще и чаще от неё. Заменяем? Верно — заменяем насилием в разных формах.


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 159
печатная A5
от 353