электронная
Бесплатно
печатная A5
448
16+
Альманах «Планета людей»

Бесплатный фрагмент - Альманах «Планета людей»

Выпуск первый

Объем:
246 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-2798-2
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 448
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Жертва абдукции

Автор: Геннадий Логинов

Море слов сокровенного смысла полно,

Этот смысл я читать научился давно. Но когда помышляю о тайнах Вселенной,

Понимаю, что мне их прочесть не дано.

Авиценна

Этот поздний вечер выдался на редкость безоблачным. Троица кремово-красных спутников, бросая безразличные взгляды своими холодными пустующими кратерами, озаряла дорожный простор отражённым светом бинарной звезды.

Пронзительный рёв видавшего виды пескохода нарушил чарующую ночную симфонию, спугнув редких, затаившихся в это время в кустах полуночных обитателей. Жизнь в столь позднее время суток для многих только лишь начинала бить ключом.

Оставляя за собой пылевые бури и щедро разбрызгивая во все стороны дорожную грязь, автомобиль миновал последний поворот, выехав на освещённую лунами трассу. Не отвлекаясь от управления машиной, Микай усилил громкость передатчика и, бросив очередной взгляд в зеркало заднего вида, подмигнул себе верхним глазом.

— Krii taa bu palla, krii taa vu palla, krii en tu di ramoto — krii taa bu palla, — затейливо вещал передатчик. Бешеная скорость, пустующая трасса, весёлая мелодия — всё это лишь дополняло общую картину счастья Микая Аренали в последний день его холостяцкой жизни.

Он ухаживал за Тиррой полтора года: первое время она была для него неприступна (как, впрочем, и для всех остальных претендентов на щупальце и сердца красавицы), но Микай взял её настойчивостью и напором, продолжая ухаживать даже тогда, когда другие бы на его месте давно развернулись и плюнули. Он ухаживал за ней честно, внимательно, деликатно, не поливая соперников грязью и не пытаясь торопить события. Пожалуй, именно сочетание этих качеств и покорило её.

Аренали не испытывал никаких иллюзий: Тирра не любила его сама. Но, тем не менее, позволяла любить себя, а это — даже больше, чем бывает у некоторых пар. А впрочем, любовь и влюблённость — вещи разные. За короткий срок, не зная кого-то близко, можно только влюбиться. По-настоящему любят всё-таки за качества и поступки.

Если, конечно, хватает ума их заметить и оценить. А если нет — то не к чему и связывать жизнь с такой неблагодарной дурой. Ну, или — с таким неблагодарным дураком. Это уж кому как повезёт.

— Krii taa bu palla, krii taa vu palla, krii en dinaro dbano — krii taa bu palla… — звонко и сладкоголосо пропел передатчик, после чего, сильно зафонив, начал плеваться отдельными фразами, еле доступными через заглушающее шипение.

«Ну вот, снова сигнал пропадает. Похоже, всё-таки будет буря. Вот и верь после этого прогнозам», — отметил про себя Аренали, спустив гермощитки. Повинуясь нажатию сенсорной кнопки дисплея, неторопливо выехавшие укрепления заслонили собою окна, скрыв от непосредственного обзора виды окружавшего пустыря.

Теперь пескоход превратился из мобильного транспортного средства в стационарную герметичную базу, способную переждать кризисный момент. Это означало вынужденную задержку. Но даже маленькая неприятность не была способна испортить настроение Микая в такой вечер.

Единственным источником связи с внешним миром и средством наблюдения за окружающей средой стал бортовой компьютер, способный не только воспринимать сигналы внешних сенсоров пескохода, но, в случае необходимости, получать и отправлять сведения на суборбитальный спутник частной компании, некогда предоставившей отцу Аренали в рассрочку эту колымагу.

Откинувшись в кресле, Микай запустил бортовой стереомонитор и, отворив бардачок, пошарил внутри. Фонарик, средства контрацепции, какие-то ключи, фотография младшего брата с его друзьями и девушкой, отцовский талисман на удачу, мамина записная книжка, какой-то непереработанный мусор, пустые неутилизованные банки, вообще непонятно что…

…О! Вот! Нашёл!

Выудив щупальцем запасённую настойку колючника, Микай лёгким жестом отворил её и, смакуя, опустил в неё межпальцевый хоботок. С одной стороны, распитие за штурвалом, мягко выражаясь, не особо приветствовалось местными силами правопорядка: система бортнавигации новейшего образца — так вообще запросто могла и отрубиться, если обнаруживала за рулём водителя, пребывающего в нетрезвом состоянии.

С другой стороны — откуда здесь взяться системе навигации новейшего образца, когда даже нормальным поисковым радаром обзавестись не удосужились? Да и что, в конце концов, может случиться от одной невинной баночки, тем более — во время стоянки? С этого и ребёнок не опьянеет, а пока буря начнётся, продержится и уйдёт — можно успеть хоть ящик таких вылакать. Всё равно — всё выветрится.

«Пропустим одну — и всё», — осушив с этими мыслями банку ртутно-аммиачного раствора, Микай небрежно закинул её в утилизатор, принявшись шуршать в бардачке в поисках второй. Но, не обнаружив таковой, грязно выругался, помянув отца-алкоголика, брата-раздолбая и всю его развесёлую компанию.

Поворчав ещё немного, Аренали переключил внимание на монитор. Как ни странно, по всем признакам намечавшаяся было буря что-то не спешила. Нет, конечно же, пескоход был далеко не новым, ему не хватало множества полезных и распространённых функций, но, тем не менее, обычно он работал вполне исправно. И уж точно не стал бы сбоить просто так на пустом месте.

Показатели датчиков неожиданно ожили, начав ощутимо зашкаливать. И это притом, что бури по-прежнему не наблюдалось. Настороженно поёрзав, Микай склонился над приборной панелью, не зная, что и думать. По экрану, мельтеша, одна за другой, множась, пробежали помехи. Шипенье, треск, сигнальные гудки и странные шумы неблагозвучной симфонией исторглись из аппаратуры за миг до того, как на мониторе возникло нечто различимое на фоне окутанного звёздами неба.

Поначалу оно было похоже на падающую звезду, но в скором времени «звезда» изменила направление падения и, поменяв с удивительной скоростью свою траекторию, устремилось навстречу.

По мере приближения неизвестного объекта аппаратура продолжала трещать, датчики — зашкаливать, а очертания предмета всё менее походили на небесное тело или знакомые виды транспорта.

В следующий миг, издав предсмертные писки, — оборудование сдохло. Помещение пескохода, отрезанное от внешнего мира, погрузилось во тьму.

«Всего одна баночка. Это ведь была лишь одна баночка! Ну, не может же всего этого быть из-за какой-то там единственной пропущенной порции», — утешая себя, изумился Микай, взволнованно осматриваясь в непроглядной темноте.

Совсем недавно, только погружаясь в пескоход, он пребывал в твёрдой уверенности, что находится там один, но теперь на расстоянии вытянутого щупальца ему виделось, как в глубине машины, где-то рядом, а быть может, прямо за спиной, затаилось какое-то непостижимое нечто. Что-то неизведанное, таинственное и вместе с тем очень жуткое.

Пар сизыми струями принялся исходить из центра макушки, говоря о сильнейшем внутреннем переживании. Микай судорожно касался кнопок, дёргал тумблеры, давил на рычаги, пытался оживить панель…

…Но всё было без толку.

«Кто здесь? Что происходит? А может быть, просто показалось? Может быть, стоит закрыть глаза — и всё это просто исчезнет? У меня завтра свадьба. Вернее, уже практически сегодня. Я хочу жить. Я очень хочу жить. Пусть оно уйдёт. Пусть оно оставит меня. Я хочу домой. Я хочу к семье. Мне страшно. Мне очень страшно. Мне никогда в жизни не было так страшно. Я не понимаю, что происходит. Почему техника отказала? Что вообще творится? — судорожно размышлял про себя Аренали. — Так, Микай, соберись! Мужик ты, в конце концов, или нет?! Так, фонарик! Точно! Как я мог про него забыть! Всё от ужаса вылетело…».

В очередной раз пошарив в бардачке, Микай с радостным облегчением извлёк на свет фонарь, но вместе с тем не спешил пускать его в ход.

Его пугало то, что может скрывать в себе тьма.

Но наконец, приложив волевое усилие, мужчина нажал на кнопку. Непривычно яркий луч, от света которого глаза уже даже успели отвыкнуть, высветил приборную панель.

Осторожно Микай поводил светом фонаря вокруг. Ничего особенного — всё то же, и всё там же, где и было обычно.

«Дурак. Это ж надо так себя накручивать. Но, с другой стороны, — что же на самом деле случилось? Почему вдруг всё оборудование вышло из строя? Ведь бури же нет! Я люблю Тирру. Я хочу к Тирре. Я хочу жить. Мне нужно быть живым, чтобы жениться на Тирре. Мёртвый я не смогу этого сделать… — нервно оттерев выступившую на лбу слизь, Микай выпустил пар. — Вот ведь лезет в голову всякий бред…».

Додумать мужчина не успел, потому что в этот самый миг его тело парализовало: щупальце безвольно упало, выронив бесполезный фонарь, который, закатившись под сиденье, продолжил освещать салон пескохода. Слабое свечение порождало игру теней, лишь усиливая и без того нагнетавшийся ужас. Микай просто ощущал, что рядом с ним, здесь и сейчас, присутствует кто-то или что-то, недоступное ни технике, ни обычному зрению.

Первый приступ паники начался в тот миг, когда Аренали ощутил, что утратил контроль над собственными членами. Он по-прежнему ощущал свои конечности, но — был не в силах ими пошевелить.

Собрав волю в щупальце, мужчина мысленно напрягся, пытаясь сдвинуться с места. И, надо сказать, в какой-то мере ему это удалось — по его телу действительно, в какой-то миг, прошла судорога. Но добиться чего-либо более приемлемого — у него так и не вышло. К этому моменту уже подкатила и вторая волна паники, когда Микай ощутил свою беспомощность при полном непонимании ситуации.

Яркий, но холодный потусторонний луч упал откуда-то сверху, заполнив собою всё пространство пескохода, и Аренали почувствовал, сколь ничтожным сделался его вес. Тело, оторвавшись от кресла, медленно и плавно начало подниматься вверх по лучу.

Ожидая удар о потолок пескохода, Микай с удивлением обнаружил, что полёт продолжается, в оцепенении наблюдая, как его голова проходит сквозь запечатанную герметичным покрытием крышу салона. Следом — поднялось и всё тело, и вот уже вскоре целый пескоход оказался где-то внизу.

Микай поднимался ввысь над трассой, ввысь над пустырём, ввысь над колючниками и оврагами. Его взгляду стали доступны широкие просторы, озарённые небесным сиянием. Ему было страшно. Очень.

Неопознанный летающий объект, по габаритам и форме напоминавший своего рода громадный утюг, стремительно и верно затягивал его своим лазурным лучом.

В памяти пронеслись все многочисленные невнятные байки и россказни, то и дело звучавшие в вечерних новостях, либо становившиеся предметом очередного трэшового фантастического кино: инопланетные цивилизации, в далёкой древности посещавшие Цению, оказывавшие влияние на становление нынешних культур, понастроившие свои исследовательские базы, ныне воспринимаемые в качестве памятников древней архитектуры, оставившие на память различные непонятые артефакты…

А ещё эти постоянные странные символы на почве, истории про похищенных… В первую очередь, конечно же, Микаю в этот момент приходил на ум его отец: пьяница-неврастеник, твердивший на каждом углу о том, как в молодости высокие инопланетяне с мохнатыми головами похитили его, подвергнув своим чудовищным опытам.

Разумеется, собственным детям Аренали-старшего доставалось не раз — как в школе, так и в зрелые годы. Поскольку сыновьям «того самого сумасшедшего алкаша с инопланетным зондом в заднице» жилось в провинциальном городке совсем непросто.

Ранее Микай долгое время ненавидел отца, не будучи в силах простить ему ни пьянства, после которого тот распускал руки-щупальца или развязывал язык, ни баек, которые он травил на каждом углу, позоря при этом семью. Но теперь — Микаю было одновременно страшно и стыдно. Страшно — за себя, и стыдно — потому что теперь он верил. Верил, что все эти истории, рассказанные подвыпившим отцом, — вовсе не блажь сумасшедшего.

Даже нет, не так. Вера — подразумевает непоколебимую убеждённость в чём-либо при отсутствии бесспорных доказательств, в то время как теперь он просто был поставлен перед фактом: инопланетяне (как вариант — пришельцы из иного измерения, бесы, демоны, или кто там они все на самом деле) — действительно существуют.

Они действительно прилетают, действительно крадут беспечных граждан и ставят над ними свои чудовищные опыты, засовывая свои зонды им в… Даже страшно представить куда…

Оказывается, это была правда. Раньше — ещё можно было верить или нет, но всё-таки факты — вещь упрямая. У отца просто не хватило силы духа. И немудрено — его не поддержал никто, даже родные и близкие…

Боже, как же всё-таки страшно. Как хочется жить. Как хочется остаться живым, здоровым и оказаться где-нибудь как можно подальше отсюда.

Микай взглянул вдаль, где за трассой красовались огни города, находившегося так близко, но так далеко. Где-то там его ожидала Тирра…

Лазурное сияние заволокло всё вокруг, полностью поглотив Микая…

— Скальпель!

— Скальпель…

— Зажим!

— Зажим…

— Тампон!

— Тампон…

— Теперь осторожнее, сделайте надрезы вот здесь и здесь. Молодец, Кацумото. А вы, Уоллес, — смотрите и учитесь. И вообще, не стойте же здесь как истукан — подержите тут. Кацумото, посветите…

— Смотрите, кажется, он уже начал приходить в себя…

Медленно пелена начала сходить с множества разноцветных глаз Микая: поначалу поморщившись от яркого света, вскоре он начал различать очертания и фигуры. Первое время Аренали не соображал, где именно он находится и что происходит; но вскоре недавно пережитый ужас очнулся в памяти, а открывшийся вид лишь дополнил картину.

Тело Микая, зафиксированное и даже частично вскрытое, находилось посередине широкого серебристого и очень холодного операционного стола, в то время как странный массивный прожектор продолжал подсвечивать его обнажённые внутренности лазурным светом. Казалось, этот свет был наделён тяжестью. И, как ни странно, облучённый им ценианец, несмотря на всё это, по-прежнему был жив.

Какие-то металлические щупы, выступающие из-под краёв операционного стола, подобно паучьим ножкам, удерживали края его плоти, в то время как трое загадочных и жутких существ неценианского вида склонились над ним. Все трое были в очень странной одежде — каких-то причудливых, с гермошлемами, зеленоватых комбинезонах, внешне ничем не отличавшихся один от другого.

Однако различия существовали между самими владельцами комбинезонов. Кожа на лице одного из них была тёмного цвета, у второго были узкие глаза и более полноватые лицо и фигура, а третий на их фоне казался каким-то особенно бледным. При этом у всех троих чудовищ над глазами имелась шерсть, а у третьего она была и вокруг розового рта.

— Уоллес, введите дополнительную дозу обезболивающего, — не отрывая взгляда от Микая, жуткое существо с наиболее светлой кожей поводило перед глазами ценианца продолговатым серебристым предметом, внешне напоминающим какой-то причудливый фонарик. — Взгляд осмысленный. Наркоз переносит нормально.

Микай не понял ни единого слова из сказанного, да и непривычные звуки в большей степени напоминали какой-то странный шум, нежели осмысленную речь.

Существо с тёмной кожей ненадолго удалилось от операционного стола, но вскоре появилось вновь, удерживая в руке серебристый предмет, напоминающий инъекционный пистолет. Не в силах озвучить внутренний крик, Аренали продолжал беспомощно следить за происходящим.

Осторожно, будто бы опасаясь укуса, темнокожий склонился над Микаем, словно над диким животным, протянув к нему свой пыточный инструмент.

— Ну же, Уоллес, смелее. Это всего лишь укол обезболивающего. В самом деле, я же не заставляю вас самостоятельно проводить надрезы и пересадку ганглия, — снова подало голос существо с бледной кожей.

— Мне просто это всё в новинку, Док. Теорию я, конечно, изучал, практиковался на виртуальных моделях, и много раз, но тут… — запинаясь, промолвил темнокожий.

— Уоллес! — повысил голос светлый пришелец.

Зафиксировав одно из многочисленных щупалец Микая своим непривычным отростком, инопланетянин резко произвёл укол, впрыснув какую-то дрянь.

«Гады! Сволочи! Твари! Уроды!» — со злостью и ужасом всматриваясь в отвратительные хари инопланетных чудовищ, подумал про себя Аренали.

— Хорошо… Кацумото — введите объекту новую партию нанозондов и приступайте к процессу сканирования. Я уже передал информацию с прошлой матрицы в штаб, ребята сейчас изучают, — удовлетворённо кивнув, бледный поднёс к Микаю какую-то белую трубку. — Группа Аддерли, как обычно, удружила, нечего сказать. Столько возни теперь по наши души.

Секундная вспышка, синий луч, лёгкий надрез, устройство, достающее, к немалому удивлению Микая, какую-то инородную фигню из его тела…

…Следом — водрузили уже другую.

«Боже, за что?! Где я?! Что со мной?! Это сон?! Это какой-то кошмар?! Мне всё это снится?! — судорожно мечась, мысли сбивали друг друга, оккупировав сознание. — Я где… Я что… В аду? Или где?! Или как?! Что это за твари?! Что за чудовища?! Хочу домой. Прочь отсюда. Домой! Это всё настойка на колючках. Больше никогда не буду пить. Честно. Сейчас закрою глаза — и всё это исчезнет. Ну, пожалуйста! Лишь бы уйти отсюда навсегда! И никогда не возвращаться!».

— Ладно, Кацумото, зашивайте, — кивнул бледный вожак, после чего узкоглазый толстяк приблизился, посветив над Микаем каким-то согревающим фонариком, в свете которого словно бы виднелись целые скопления атомарных существ.

Раны рубцевались, затягиваясь плёнкой буквально на глазах, и менее чем за минуту уже ничего не говорило о том, что недавно над ценианцем проводилась сложнейшая хирургическая операция.

— Запись номер «одна тысяча восемьсот тридцать восьмая», — обернувшись к каким-то настенным экранам, промолвил бледный. — Первый день эксперимента номер «девять тысяч двенадцать дельта тау тау». Экспедиционный Корпус Института Объединённых Планетарных Исследований, экспедиция доктора ксенобиологических наук кафедры альтернативной биохимии Института Объединённых Планетарных Исследований, профессора Константина Леонова. Рассмотренный нами образец под кодовым названием «три дельта три» обладает всеми искусственно привитыми на стадиях предшествующих поколений признаками…

Пришелец продолжал извергать в пространство непонятные странные звуки, в то время как Микай осторожно принялся осматриваться. Помещение операционной было светлым, просторным, изобиловало какой-то техникой непонятного предназначения. На одной стене находилось огромное количество мерцающих экранов, в подавляющей массе демонстрировавших соплеменников Микая, по всей видимости погружённых в состояние искусственного сна. Другие экраны транслировали разнообразные, но вполне узнаваемые виды животных и растений, населявших Цению. Третьи отображали какие-то помещения, приборы, устройства…

Но один из великого множества экранов, открывавший панораму над знакомым пескоходом, вскоре привлёк особое внимание ценианца.

Поначалу неторопливо — изображение начало меняться: и вот, уже в следующие несколько мгновений, экран заполнила Цения. Вид родного мира с борта инопланетного корабля одновременно вызывал восторг и, в большей степени, навевал страх и тоску.

Инопланетный летательный аппарат начал плавно переходить на вторую космическую скорость, в то время как родная планета, к пущему ужасу Микая, стремительно отдалялась, становясь всё меньше и меньше.

И в какой-то миг она сделалась похожей на лицо опечаленной матери, надолго прощавшейся с сыном…

— Krii taa bu palla, krii taa vu palla, krii en tu di ramoto — krii taa bu palla, — сквозь пелену головной боли пробилась знакомая мелодия. Казалось, минули века с той поры, как она прозвучала в последний раз.

Разомкнув веки, Микай Аренали проморгался, восстанавливая ясность взгляда. Так, он по-прежнему находится в собственном пескоходе. Играет музыка. Он на пустыре. Всё тихо и спокойно.

Значит ли это, что всё случившееся лишь ему померещилось? Конечно же, дурной сон. Просто — дурной сон. Не более. Выпил, пережидал песчаную бурю, сморил сон, вот и привиделась всякая чушь на нетрезвую голову.

Хотя — да ладно там, от одной баночки-то…

Впрочем, голова и в самом деле болела, как минимум, так, как если бы по ней нанесли удар чугунным ломом. Не может же, в самом деле, от настойки колючника так разболеться голова…

Ой, б…!

…Стоп! Свадьба! Который час?! Кошмар!!!

Ключ на старт! Проклятье, уже светло и разгар дня! Вперёд — по газам! Знакомая дорога проносится быстро, грязь и пыль окружают уносящийся вдаль пескоход. Быстрее, быстрее, быстрее! Только бы не опоздать! Но что-то явно было не так. Наверное, Микай ещё не отошёл от странного наваждения. Но, возможно, дело не в этом.

Какие-то странные рекламные щиты вдоль трассы. Это когда ж, интересно, успели?

Какая-то стройка. Новые купольные дома. Интересно. А это ещё что за сооружение? Какой-то комплекс? Ничего не понятно…

Что за? Что это вообще за…

Пескоход неизвестной модели и непривычного дизайна пронёсся навстречу и даже вежливо уступил дорогу колымаге, мигнув фарами. Никогда раньше такого не видел. Откуда он? Что за иномарка?

Трасса вроде бы была знакомой, но город казался намного шире, чем раньше. Раньше — ничего подобного здесь не стояло. Был чистый и голый пустырь, только планировали понастроить всякое подобное. А теперь…

Совершенно неясно. Что это — какой-то розыгрыш? Этот странный летающий утюг, эти странные сооружения? Хотя, кому это всё, спрашивается, к чёрту нужно: наверное, для подобного требуются весьма немалые деньги, а знакомых эксцентричных миллионеров на примете не имелось.

Странно. Очень странно.

Так. Летающий утюг. Паралич. Притягивающий луч. А что было дальше? Что было дальше? Пустота. Память — словно бы отрезало.

Думай, думай, думай…

Ничего. Вообще.

…Ладно, чёрт с ним. Разберёмся потом. Главное — не опоздать на свадьбу. К слову, который сейчас час? Нужно бы разобраться точно.

…Какие-то смутные обрывочные образы, один за другим, всплывали на поверхность из недр сознания — но они не спешили выстраиваться в целостную и ясную картину…

Пескоход резко притормозил, едва не слетев с трассы.

Что?! Что за бред?! Да быть этого не может?! Какой сейчас год?! Какой месяц?! Во время бури оборудование вышло из строя?! Или у них там, на спутнике, что-то опять барахлит…

Нужно будет обязательно обратиться в службу поддержки.

Преодолевая нахлынувшее на него тревожное волнение, Микай Аренали медленно поднял напряжённый взгляд. Уставившись на зеркало заднего вида, он внутренне ожидал увидеть там что угодно: некое отвратительное подобие знакомого лица, глаза чудовища или старика. Но — нет, сегодня он выглядел почти так же, как и вчера: разве что только, пожалуй, стал несколько взвинченным, измождённым.

«Микай, успокойся! Ради всего святого! Кажется, ты — просто начинаешь сходить с ума, — как ни странно — весело и даже несколько успокаивающе отметил про себя ценианец, продолжая анализировать ситуацию и строить возможные версии. — Значит, всё-таки сбой оборудования. Или ты сам вчера влез в бортовой компьютер и напортачил. Что вообще вчера было? Ты ведь ничего не помнишь. Даже автонавигация — и та отказала. Что ты вообще вчера натворил? Ведь ты выпил-то всего ничего. Или это тоже только так показалось? Ведь ты не помнишь, мог и ошибиться. Ты бредишь. Всё, успокоился, пришёл в себя — надо ехать дальше. Зажигание. Газуем. Всё, пошли. А что ты там, спрашивается, ожидал увидеть, в этом своём зеркале? Ты что, правда, решил, что тебя похитили и увезли инопланетяне? Забрали с собой на свою Землю или…»

Микай одёрнул себя. «Земля». Незнакомое слово. Непонятный, бессмысленный набор букв, неожиданно отозвавшийся в сознании. Это что, отголоски памяти или бурно разыгравшееся воображение?

«Всё. Завязывай. Скоро ты женишься — и вот тогда перестанешь забивать себе голову всяческой ерундой. Пора бы уже остепениться. Но, всё-таки, было это или не было? Что угодно думай, как угодно убеждай — но хоть себе-то врать не надо. Так было всё-таки или нет? Наверное, просто померещилось. Кругом об этом все говорят. Отец об этом всё время говорит. А я с детства был восприимчивым. Фантазия разыгралась. Бессознательное — финт выдало. Я читал, что такое иногда бывает. Эзотерики ходят на всякие там сеансы регрессивного гипноза, якобы способствующие личностному росту. Дескать, это поможет увидеть себя в прошлой жизни; и прочую такую чушь. А на самом деле — видят то, что сами себе нафантазировали. И воспринимают сознанием и цвета, и вкусы, и запахи. Вот так же и ты — просто очень впечатлительный. И тоже всё это выдумал. Нафантазировал», — удерживая штурвал пескохода, продолжал размышлять про себя Микай.

Попытавшись отвлечься, он нажал на одну из кнопок вещателя, ожидая услышать какую-нибудь новую музыку или передачу.

— А вы тоже иногда замечали, насколько коварны страшные бабы? Они только и ждут, когда вы напьетесь, чтобы с вами проснуться! — задорным тоном возвестил неизвестный диктор, после чего прозвучал записанный гул довольных слушателей. — Спор с женой лишён всякого смысла, потому что в подавляющем большинстве случаев — она окажется права, и лишь изредка — ты будешь во всём виноват! И всё потому, что ей неведомы три простые истины, на которых построено женское счастье. Что за «три простые истины», спросите вы? Во-первых, женщина никогда не должна говорить своему мужчине того, что сказала ей её мать. Во-вторых, женщина никогда не должна говорить своей матери то, что сказал ей её муж. И, в-третьих, женщина никогда и никому не должна рассказывать о том, что происходит в её семье.

«Это ещё что за парень? Что за отстой он несёт? Как это вообще могут слушать? Что, кого-то нового взяли? Переключить это немедленно, — сменив волну в очередной раз, возмутился Микай. — Ну а всё-таки, ты ведь не исключаешь, что это возможно. Что тебя — на самом деле похитили, продержали в плену и ставили на тебе изуверские опыты? Хотя, почему же я тогда ничего не помню? Нет, конечно, во всех этих фантастических фильмах пришельцы и спецслужбы умели стирать память. Но всё-таки?.. Ладно, что бы они там успели изменить за один день? Хотя, всего этого вчера здесь не было. Но ведь, в самом деле, — не могло же пройти сорок с лишним лет — я бы был уже старым… Или всё-таки могло?»

На смену трассе пришли пейзажи родного города, но…

…Тот ли это был город? Микай притормозил и осмотрелся.

Да быть того не может. С одной стороны, структура улиц, старинные здания, вроде бы как, были прежними и знакомыми.

Но, с другой стороны, некоторые из них здесь больше не стояли, в то время как другие — разительно изменились. Вокруг возникла масса каких-то модных новостроек. Да и вообще всё было каким-то другим, непривычным и странным. Даже пескоходы вокруг ездили какие-то не те.

— Эй, дедуля! А ну-ка уступи дорогу!

— Эй, ну чего встал!

— И где он только откопал такое старьё? На антикварной выставке — не иначе.

— Любите ретро, да?

Объезжавшие водители осматривали заурядный драндулет с таким же изумлением и недоумением, с каким Микай смотрел вслед их причудливым транспортным средствам.

Это ж надо до такого додуматься — должно быть, новомодные пескоходы самой последней модели. Однако они были везде и повсюду. Что-то явно не так. Сознание отказывалось это понимать, принимать и переваривать.

Резко дав по газам, Микай сорвался с места, едва не создав причину для аварии.

— Эй! Смотри, куда прёшь! — выкрикнула какая-то женщина позади.

Приспустив гермощиток, Микай Аренали высунул наружу и продемонстрировал ей скрученное в неприличном жесте щупальце, после чего — ещё сильнее дал по газам. Оставалось только радоваться, что Микай не врезался сам и что никто не врезался в него. А также тому, что на таком оживлённом перекрёстке, как ни странно, почему-то не оказалось констебля или камер видеонаблюдения.

«Ну, не могло же всё вот так вот просто взять и разительно измениться за один день! И ведь никакой это не розыгрыш, что бы ты там себе ни напридумывал. Бред. Вот ведь бред. Ахинея какая-то, — вынужденный признавать окружающую реальность как данность, но не в силах обосновать факт её существования взвешенными логическими аргументами, Микай порождал бурю эмоций. — Ну, ладно, хорошо. Хотя нет, на самом деле — ничего хорошего. Допустим, не один день. Но ведь — и не сорок лет! Что вообще тут творится?! Кто-нибудь может мне объяснить?!»

Глубоко вздыхая, Микай оттёр выступившую с лица слизистую массу, продолжая следить за дорогой.

«А может быть, я, на самом деле, так и не очнулся? Может быть, это по-прежнему какой-то бред, и я продолжаю видеть и чувствовать то, что является порождением моего сознания? Осознанным сновидением? Что-то подобное ведь бывало раньше. Правда, это очень стабильная иллюзия. Очень продуманная, чёткая», — осматривая мелькавшие пейзажи, размышлял Аренали.

Места такие родные, но — настолько же незнакомые.

«Так! Позвонить! Вот я вообще даю! С этого же сразу необходимо было начинать!» — взяв щупальцем переговорный ретранслятор, ценианец зашёл в панель быстрого запуска на рабочем дисплее и набрал номер Тирры.

— Набранный Вами номер — не существует, — лишённым эмоций тоном возвестило устройство.

— Эй! То есть как это: «не существует»?! Что это значит, «не существует»?! Вы что там вообще все с ума посходили?! — стукнув по приборной панели, завопил Микай.

Его охватывала паника.

— Так, ладно. Соберись. Возьми себя в руки. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ыдох. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ыдох. Всё. Теперь позвоним маме… Или нет, лучше — позвоним отцу… — набрав номер вновь, Микай застыл в тревожном ожидании.

— Набранный Вами номер — не существует, — всё так же, слово в слово, повторил искусственный безучастный тон.

— Ах, чтоб тебя, железяка! Ну как же! Как это «не существует»?! Что ты такое вообще несёшь, фигня электронная?! — сделав очередной глубокий вдох, Микай набрал номер брата, твёрдо решив для себя, что, если и в этот раз услышит тот же противный голос, после этого раздолбает бортовые системы ко всем…

— Привет. Это — Каяял Аренали. В данный момент меня нет дома, либо я крепко сплю, или мне просто лень вам ответить. В любом случае — Вам следует оставить сообщение на автоответчик, а я отвечу, как только смогу, — солидным, но вместе с тем довольно-таки дружелюбным тоном немолодого мужчины отозвался незнакомец.

«Это ведь не его голос… — пребывая в полнейшей прострации от услышанного, сбивчиво рассуждал Микай. — Это ведь не его голос! Я ничего уже не понимаю. Где я? Это мой город? Если это шутка — то она очень странная и злая. И она — совершенно не удалась. Хоть бы это и вправду была шутка!..»

Как бы то ни было, сознание отказывалось признавать упрямые факты, но щупальца поворачивали штурвал и нажимали на педали, поворачивая пескоход по проторённой дороге к родному дому.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 448
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: