электронная
200
печатная A5
491
18+
Алфавит Ловца

Бесплатный фрагмент - Алфавит Ловца

Объем:
276 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-8550-4
электронная
от 200
печатная A5
от 491

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

— Эта жертва послужит залогом

мира и спокойствия на Земле.

— Но я не могу так поступить.

Это подлость.

— А разве история нашей цивилизации —

не сплошная подлость?

Часть первая. Мегаполис

Панорама

Мегаполис №91 Мирового государства.

Июль 2059г.

Фредерик Хартмилл, темноволосый мужчина лет сорока, стоял на балконе высокого небоскрёба и задумчиво смотрел на панораму ночного мегаполиса. На небе было видно лишь несколько самых ярких звёзд. Остальные же оказались более тусклыми по сравнению с ярко освещённым небом мегаполиса. Фредерик равнодушно смотрел вперёд, не замечая пролетающих мимо него аэромобилей.

К Фредерику тихо подошла Джулия. Увидев, что Фредерик неподвижно смотрит вперёд, она опустила голову и закусила губу. Джулия осторожно взяла с пола бутылку натурального виски, открыла её и наполнила стакан. Фредерик, не замечая возлюбленную, продолжал смотреть на небоскрёбы мегаполиса. Джулия, собравшись с мыслями, осторожно обратилась к нему:

— Дорогой, выпей.

Фредерик вздрогнул и обернул голову. Увидев Джулию, он облегчённо вздохнул.

— Это ты, Джулия. Извини, я тебя не заметил.

— Фредерик, — покачав головой, сказала Джулия, — довольно себя мучать. Выпей.

Мужчина взял стакан и задумчиво посмотрел на него.

— Мне от этого легче не станет.

Сказав это, Фредерик, ничуть не скривившись, залпом выпил весь стакан. Джулия, мимолётно взглянув на его поседевшие за несколько дней виски, с надеждой посмотрела на него:

— Фредерик, милый, уезжай. Беги отсюда скорее. Уезжай в другой мегаполис.

— Джулия, — отрицательно покачав головой, сказал Фредерик, — мне некуда бежать. Он найдёт меня. Каждую минуту, даже сейчас, он следит за мной. Я знаю это. Он не остановится до того времени, пока я не буду мёртв.

— Может быть, — с надеждой обратилась Джулия, — можно ещё всё исправить?

— Нет, — решительно ответил Фредерик. — Уже поздно. Ежеминутно он набирает могущество. Я не могу быть уверенным ни в ком. Каждый, с кем я знаком, может ударить мне ножом в спину. Любой прохожий может оказаться моим врагом. Его люди повсюду. Ты знаешь это.

— Может быть, всё-таки, убежать? — сказав это, Джулия поставила свою ладонь Фредерику на плечо. — Убежим вместе.

— Нет! — резко крикнул Фредерик. Увидев испуг в глазах Джулии, он немного успокоился, взял её ладонь в свою руку и поцеловал. — Я не могу подвергнуть тебя опасности. Он уничтожит всё, что мне дорого. Я и так слишком много рассказал тебе.

— Тогда беги один, — подняв влажные от слёз глаза, сказала Джулия. — Спрячься. Уходи и никогда не…

— Как ты не понимаешь? — перебил Фредерик, судорожно жестикулируя руками в воздухе. — От него не скрыться. Он монстр. Он чудовище. Он гений. Я не смогу убежать от него. Ни здесь, ни в любом другом мегаполисе.

Фредерик замолчал и снова посмотрел вдаль на высокий небоскрёб.

— Уходи, Джулия, — не обернувшись, тихо сказал Фредерик.

Джулия широко раскрыла глаза и посмотрела на Фредерика.

— Как ты можешь говорить такое? Как я могу бросить тебя в такую минуту? — Джулия отстранилась на шаг и, отрицательно покачав головой, сказала: — Нет, я тебя не брошу. Я буду бороться вместе с тобой. Я пойду до конца. Я же люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сказал Фредерик, обернувшись и взяв Джулию за руку. — Поэтому, беги от меня, пока не поздно. Я один виноват во всём этом.

— Нет, — решительно сказала Джулия. — Я не уйду.

После последних слов Фредерик преобразился. Он гневно бросил стакан в стену, отчего тот разбился на маленькие осколки. Джулия испуганно вскрикнула и прикрыла руками уши.

— Уходи! Уходи, Джулия! — вскричал Фредерик и яростно указал в сторону двери. — Уйди от меня!

Джулия отбежала в угол на балконе и села на пол. Она всем телом дрожала от страха. Джулия смотрела на разгневанного Фредерика, который взял в руку бутылку недопитого виски.

— Уходи, Джулия! Уходи, скорее! Не мучай меня! Я слишком сильно люблю тебя и не допущу, чтобы ты осталась со мной! Уходи и будь в безопасности! Прочь от меня!

Фредерик бросил бутылку в стену, отчего она разбилась на маленькие острые осколки. Остатки виски разбрызгались по всему балкону. Джулия дрожала, молчала и плакала. Её всхлипывания разозлили Фредерика ещё больше:

— Чего ты плачешь? Ты будешь жить! Радуйся жизни! Свою жизнь я разрушил! Он не даст мне покоя никогда! Уходи! Живи!

Джулия попыталась что-то ответить, но зарыдала ещё сильнее и прикрыла лицо руками. Фредерик посмотрел на неё и взялся за голову. Опустившись на пол, он сел напротив неё. Глубоко вздохнув, Фредерик снова обратился к Джулии:

— Извини меня. Я просто не могу допустить того, чтобы ты была в опасности. Всё это меня скоро доведёт до сумасшествия. Я не могу вынести всего этого. Прости.

— Фредерик, — сквозь всхлипывания послышалось от Джулии. — Пойми, я не могу тебя бросить.

— Я никогда не думал, — почти шёпотом сказал Фредерик, взяв в руку ладонь Джулии, — что мы окажемся в такой ситуации.

— Мы выпутаемся, дорогой, — сказала Джулия и поцеловала Фредерика, вытирая слёзы. — Верь мне. Скоро наступит конец всему этому кошмару.

— Не знаю, Джулия, — ответил Фредерик. — Не думаю, что есть шанс.

Фредерик, вздохнув, поднялся на ноги и, осторожно ступая по покрытому острым стеклом полу, снова посмотрел вдаль. Джулия продолжала сидеть в углу, молча уставившись в стену. Несколько минут они не двигались.

Фредерик оглядывал панораму ночного мегаполиса, распростёршегося далеко за горизонт на десятки километров. Из некоторых окон небоскрёбов струился свет. Повсюду, на голограммах и фасадных экранах, транслировались новости мегаполиса; из динамиков громкоговорителей звучали мотивационные речи для работников разных уровней полномочий, эпизоды из истории становления Мирового государства, рекламы товаров и услуг; но голоса, комментирующие их, были несколько приглушены, так как недавно вступил в действие закон об уменьшении звукового давления в ночное время. Аэромобили, располагавшиеся на аэротрассах в несколько уровней по высоте, двигались медленнее, нежели днём. Самые верхние трассы располагались всего лишь немногим ниже здания Первого правительства, возвышавшегося почти на два с половиной километра.

Фредерик смотрел на грандиозную инфраструктуру мегаполиса и ощущал спокойствие глубокой ночи. Но это спокойствие его пугало. Медленное передвижение источников света было лишь перерывом стремительной жизни мегаполиса. Фредерик знал, что его враг не дремлет. Вспомнив об этом, Фредерик вздрогнул. Пытаясь отвлечься на панораму мегаполиса, он увидел, как на одном из небоскрёбов ярко засветилась лампочка. Всего лишь на миг, и сразу же потухла. Фредерик увидел эту вспышку, внезапно нарушившую, на какое-то мгновение, гармоническую музыку источников света. Он выровнял спину и вытянул шею, глубоко вздохнув. Неровно выдохнув, Фредерик почувствовал за спиной стоящую позади него Джулию. Она молча положила руку ему на плечо. Фредерик ощутил пронзительный взгляд Джулии. По его щеке медленно опустилась слеза…

Лечение

Апрель 2058г.

— Доктор, вы можете уже наконец-то сказать, что у меня за болезнь? — нервно, но тихо, спросил 26-летний Патрик Миллер, подперев голову рукой.

Доктор Френсис, седой, но ещё не пожилой мужчина, сидящий напротив Патрика, взял в руки электронную медицинскую карту и через несколько секунд ответил:

— Я делаю всё, что могу. Болезнь слабо исследованная, поэтому лечение затягивается. Потерпите ещё немного, — сказал доктор Френсис и обратил взгляд на дверь кабинета, около которой, на небольшом диване, сидели ещё два доктора с электронными картами в руках. Они переглянулись. Один из них, что был постарше, свёл скулы и исподлобья посмотрел на доктора Френсиса.

— Я терплю, — чрезмерно тихо, практически шёпотом, сказал Патрик. — Терплю уже три месяца. Но лучше не становится. Никакие ваши лекарства не действуют. Электростимулятор помогает мне не больше, чем на три часа. Я не могу работать из-за этой боли.

— Патрик, дорогой, я делаю всё, что в моих силах, — ответил доктор Френсис. Боковым зрением он увидел, что старший врач, сидевший позади Патрика, утвердительно кивнул головой и что-то шепнул младшему на ухо.

— Посмотрите ещё раз, — сказал Патрик. — Может быть, вы что-то упустили? Может быть, проблема болезни в чём-то другом?

Доктор Френсис молчал. Патрик, тяжело вздохнув, продолжил:

— Да, я понимаю. Вы уже просматривали всё много раз. Я знаю, — закончил Патрик и посмотрел в окно.

Кабинет доктора Френсиса, в отличие от многих других кабинетов больницы для естественнорождённых, был меблирован в отжившем стиле тридцатых годов двадцать первого столетия. В стол не были вмонтированы искусственный интеллект и детектор голоса, как следствие — его приходилось открывать самому и искать нужные вещи вручную. Освещение не синхронизировалось с контактными линзами владельца кабинета, а имело лишь три режима, переключаемые дистанционно с помощью пульта. Аналогичная ситуация была и с климатической станцией. Окна были из прозрачного стекла, и показывали вид на улицу, в отличие от окон-дисплеев, изменявших картинку по желанию. Единственное, что хоть немного приближало комнату к стилю, который в две тысячи сороковых годах был назван экспертами по искусству естественнорождённых — футуризмом трансгуманистической сингулярности, — это робот устаревшей версии, сидевший в углу комнаты неподвижно, с закрытыми глазами. Другие доктора больницы уже переходили на обновлённые версии, предназначенные для непрерывного функционирования в течение долгого времени, и которые не так часто нуждались в перезарядке. Над доктором Френсисом подсмеивались все, работающие в больнице, называя его «ребёнком начала столетия». Но он, всё равно, никогда не модернизировал свой кабинет. В этом он видел некую изысканность и непринуждённость одновременно.

— Доктор Френсис, — вновь сказал Патрик отчаянным голосом, — я хожу к вам уже три месяца. У меня чувство, что мой мозг трещит по швам. Я не чувствую боли лишь изредка. Поймите, что это убивает меня. Я не могу спать. Мне становится всё тяжелее работать. Я чувствую постоянную усталость. Я начал быть рассеянным. А у меня очень ответственная работа. Сделайте что-нибудь, пожалуйста.

Доктор Френсис сдвинул брови и уставился в карту Патрика. Покачав головой, он откинулся в кресле, не обращая внимания на то, что позади Патрика два врача о чём-то активно дискуссировали, время от времени указывая друг другу на какие-то записи в электронных картах. Патрик обернулся и уставился на врачей, которые, увидев устремлённый на них взгляд, прекратили говорить.

— Доктор Френсис, — с лёгкой насмешливой улыбкой сказал Патрик, не отводя взгляда от двух врачей, — я вас хотел спросить ещё в прошлый раз. А это, собственно, кто?

Доктор молчал. Его глаза бегали по сторонам в поиске ответа. Не услышав ответа, Патрик обернулся и спросил снова:

— Доктор Френсис, когда я прихожу, у вас в кабинете всегда эти двое. Кто они? Они что-то не похожи на практикантов. Особенно этот, — Патрик ухмыльнулся и сказал, не скрывая иронии, — с бородой.

Увидев волнение доктора Френсиса, старший доктор сказал:

— Мы из центра медицинских исследований. Ваша болезнь ещё не прошла идентификацию. Мы исследуем болезни, чтобы можно было классифицировать их и начать более эффективное лечение, которое устраняло бы корень болезни.

— Ага, — сказал Патрик и снова обратился к доктору Френсису, — то есть, моя болезнь не прошла идентификацию. Интересно получается. То есть, вы меня вовсе и не лечите?

Доктор Френсис понял, что всё выходит из-под контроля, но попытался взять себя в руки и начал говорить чересчур спокойным голосом:

— Нет, Патрик. Лекарства, которые ты принимаешь, устраняют симптомы и приносят пользу мозгу.

— Вы, наверное, хотите сказать, — внезапно, с колкой саркастической улыбкой, сказал Патрик, — не наносят вред. Правда, ведь?

— Нет, — послышался довольно низкий голос младшего из врачей, сидящего позади. — Препараты, которые выписывает вам доктор Френсис, действительно приносят благотворный эффект. Но, мы с моим коллегой занимаемся другим.

Эти слова младший доктор сказал с такой интонацией, что Патрик обернулся, чтобы услышать объяснение:

— Наше дело, — начал младший доктор, положив на колени электронную карту, — поиск причины возникновения плодотворной почвы для болезни в несовершенном организме человека. Мы не лечим болезни. Мы пытаемся найти причину, по которой организм допустил возможность этой болезни развиваться.

— Зачем? — с непониманием спросил Патрик. — Вы хотите лечить организм ещё тогда, когда болезни нет?

— Именно, — подтвердил младший врач. — В этом и заключается вся проблема медицины от древности до середины двадцать первого столетия. Болезнь лечится тогда, когда она уже прогрессировала в организме. Наша идея — лечить организм не от болезни, а от самого организма. От мусора, который, как магнит, притягивает к себе болезни. Единственное, что медицина сделала прогрессивного в этом направлении, — вакцинация, но мы хотим модернизировать этот принцип и…

— Одну минуту, — перебил Патрик. — Но есть же имплантированные чипы. Практика, насколько мне известно, действует уже довольно давно. И успешно. Как только болезнь начинает проявляться, чип срабатывает, и тогда человек знает, как лечить себя.

— Именно, — заключил младший врач, слабо улыбнувшись. — Именно в этом и вся проблема. Эта практика действует давно, и естественнорождённые массово имплантируют эти аппараты. Но мы считаем, что это не решение проблемы в долгосрочной перспективе. Ведь, чип срабатывает, так как организм уже болен. А мы хотим сделать так, чтобы организм не начал болеть.

— То есть, — заключил Патрик, — насколько я понимаю, вы хотите сделать человека неуязвимым до болезни. Но это абсурд. Вы хотите сделать из человека — робота.

— Не совсем, — ответил младший врач и, увидев утвердительный кивок головой со стороны старшего, продолжил: — Мы не создаём роботов. Мы лишь утверждаем возможность усовершенствования человеческого организма путём исправления естественных причин подверженности болезням. Это, во-первых. А во-вторых, двадцать лет назад абсурдом называли и чипы. Сейчас, как вы говорите сами, это действенная массовая практика. Лекарства, чипы, имплантаты — станут со временем такой же ветхостью, как и этот кабинет. Уничтожив болезнь, как явление, мы сможем заняться следующим этапом — бесконечной жизнью. И не продлением жизни, что также успешно сейчас практикуется. А именно — бессмертием. Ведь… — хотел продолжить молодой врач, но его с язвительной насмешкой перебил Патрик:

— И что, много желающих навсегда изменить свою жизнь и прекратить болеть?

— Лишь те, — не задумываясь, ответил молодой врач, — кто думает о своём будущем.

— У них проблемы с головой, — с презрением сказал Патрик.

— Вот в этом то и есть большая проблема, — сказал молодой врач. — Люди боятся исправлять свой организм. Все желают лишь вылечиться от уже возникшей в несовершенном организме болезни.

— Это вполне логично, — разведя руками, сказал Патрик.

— Совершенно иррационально, — ответил молодой врач, отрицательно покачав головой. — Иррационально было когда-то лечить симптомы. Потом, иррационально стало лечить болезнь. А вот вполне, как вы говорите, логично, будет убрать возможность организму болеть. И этим мы хотим совершить революцию в медицине. Точнее даже, — сказал доктор, наклонившись в сторону Патрика, — сотворить медицину с самого начала. Изменить принцип медицины. Не лечить, а избавлять от возможности болеть. Многие говорят, что человеческий организм подвержен влиянию окружающей среды. Но, — медленно протянул молодой врач и указал пальцем на отключённого робота, сидящего в кресле, — посмотрите на него. Он не имеет тех болезней, которым подвержен организм человека.

— Но он и не человек, — презрительно указав на робота, сказал Патрик. — Он и не может болеть. Он либо функционирует, либо нет. Он и не осознает своей болезни, даже если она у него будет.

— Вы уверены? — спросил младший врач, слегка улыбнувшись.

— Полностью уверен, — ответил Патрик, махнув рукой.

— Вы утверждаете сейчас о том, в чём совершенно не компетентны. Вы говорите об отсутствии сознания робота только по той причине, что видите различия между ним и вами.

— Естественно, — подтвердил Патрик. — Я живой. Он — нет. Я чувствую. Он — нет. Вот и всё.

— Но, неужели вы будете говорить о жизни и сознании, — начал было молодой врач, но его перебил Патрик, который был явно сильно раздражён:

— Не хочу больше об этом говорить. Вы несёте какую-то чушь. Чувства у роботов! Бред!

Патрик нервно отвернулся от молодого врача, переглянувшегося со старшим. Оба они удовлетворённо улыбались. Младший врач взял электронную папку, приложил палец к экрану, закрыл глаза и сделал запись.

— Доктор Френсис, — сказал Патрик. — Если на сегодня всё, то я уйду. У меня ещё есть свои дела.

— Хорошо, — ответил доктор Френсис, который, до этого времени, не встревал в разговор, а только слушал. — Приходи на следующей неделе. До этого времени будут новые результаты. Я скажу тебе уже более конкретно о болезни.

— Надеюсь, доктор Френсис, — сказал Патрик, немного успокоившись от спора с младшим врачом. — Вы меня извините за всё это. Это из-за головной боли.

— Я понимаю, — ответил доктор Френсис. — Всё хорошо. Вот, возьми. Это хорошее обезболивающее. Лучшее, чем то, которое я давал тебе в прошлый раз. Нам только вчера привезли новую партию. Должно хотя бы на время устранить симптомы. А потом продолжим лечение.

— Хорошо, до свидания, — ответил Патрик, положив в карман лекарство, и направился к дверям кабинета. Младший врач, проведя Патрика взглядом, добавил вдогонку:

— И помните: главное — это причина.

Патрик на мгновение остановился. Посмотрев на двух докторов, он вздохнул с улыбкой и, ничего не сказав, вышел из кабинета.

Доктор Френсис, увидев, что дверь за Патриком закрылась, откинулся на спинку кресла и облегчённо вздохнул. Младший врач встал с дивана и подошёл к столу доктора Френсиса. Сев напротив, врач внимательно посмотрел на доктора и сказал:

— Доктор Френсис. Вы, наверное, уже и так всё поняли.

— Да, — ответил доктор, сделав виноватое лицо и вытерев лоб рукой. — Я же не знал, что он…

— Мы это уже обсуждали, — спокойно сказал младший врач. — Все варианты его поведения были проработаны вместе с вами. И вот, сейчас, вы оплошали. Вы понимаете, что это грозит плану?

— Понимаю, — со вздохом сказал доктор Френсис. — Извините. Это не повторится.

— Ладно, — сказал младший врач, — это прощается. Но только на первый раз. Ситуация сегодня оказалась не катастрофичной. Мы понимаем, что обременили вас слишком большой ношей. Я бы даже сказал — неподъёмной. Но и вы знаете, какая роль предопределена вам. Министерство благоволит вам.

— Знаю, — быстро сказал доктор Френсис. Его глаза были влажны от волнения и бегали по сторонам.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо сказал младший врач. — Но, впредь, будьте, пожалуйста, повнимательнее. Он не должен ничего заподозрить. У нас не будет второго шанса, вы знаете условия. Всё должно пройти более чем идеально.

— Хорошо, я сделаю всё, что от меня требуется, — утвердительно покачав головой, ответил доктор Френсис.

— И больше, чем требуется, если это понадобится для дела, — серьёзным тоном сказал младший врач. — Ну, что же, мы пойдём, — продолжил он и кивнул головой старшему. Оба покинули кабинет, не обернувшись на доктора Френсиса.

Доктор Френсис остался сидеть в кресле, проводив взглядом двух врачей. Робот, сидевший в кресле, активизировался, поднял голову и спросил:

— Доктор Френсис, вам нужна помощь?

— Нет, Билл, ничего не нужно, — отмахиваясь, ответил доктор.

— Вы уверены? На вашем лице признаки волнения, — без каких-либо эмоций сказал Билл.

Пытаясь сохранить признаки спокойствия и, даже, слабо улыбнувшись, доктор Френсис посмотрел на Билла и ответил:

— Нет. Всё и вправду хорошо.

— Ладно, — так же спокойно ответил Билл, — я буду делать вид, что верю вам. Это будет намного проще для вас. Но, если вам понадобится помощь, то я буду к вашим услугам.

— Спасибо Билл, — ответил доктор Френсис. Открыв электронную папку, он ещё раз посмотрел на дело Патрика Миллера. Внимательно прочитав первый абзац, доктор Френсис вздохнул и крепко стиснул губы. Придерживая подбородок рукой, он прохрустел шейными позвонками. Ладонь была влажной от пота, отчего доктор почувствовал неприятное ощущение. До умывальной комнаты было недалеко, но доктор не хотел вставать, чтобы не видеть никого из других врачей. Вытерев руку об пиджак, он скривил рот и уставился на робота, который снова перешёл в спящий режим.

Попрощавшись с доктором Френсисом и двумя врачами, Патрик Миллер вышел из больницы для естественнорождённых.

— Здравствуй, мой мир, — сказал Патрик, оказавшись на улице. Оглянувшись по сторонам, он сел в свой аэромобиль и, поднявшись на вторую аэротрассу, направился на работу.

История Мирового государства

Патрик Миллер жил в одном из наиболее населённых мегаполисов Мирового государства начала второй половины двадцать первого столетия.

Конец две тысячи десятых и начало двадцатых годов были ознаменованы усилением конфронтации на политической арене мира. На фоне глобализации и сильного экономического взаимодействия между странами росла сильная конкуренция между национальными и международными блоками за сферы политического, экономического, культурного и торгового влияния. Массовые миграционные процессы ставили под угрозу авторитет центральных государственных властей, неспособных урегулировать ситуацию. Кризис политических интересов подрывал позиции как либеральных, так и консервативных партий. Военно-политические перевороты меняли власть взамен конституционным методам. Усиливались сепаратистские настрои в странах и международных блоках. Децентрализация и неравномерность распределения экономических ресурсов вела к доминированию власти финансовых структур над государственными администрациями. По всему миру росло количество региональных вооружённых конфликтов между странами. Общественные кризисы происходили стихийно и сопровождались социальными и экономическими волнениями по всему миру.

Наука нового тысячелетия приближала человечество к технологической революции. Искусственный интеллект, робототехника, прорывы в медицине, виртуальная реальность — становились с каждым годом всё ближе к повседневной жизни человека. Интернет-технологии на протяжении две тысячи десятых стали главным культурным феноменом человечества. Электронные информационные технологии интегрировались со всеми остальными сферами информационного пространства: прессой, телевидением, радио. Парадигма власти интернет-технологий внесла чувство свободы в выборе информационных потоков и плюрализма мнений.

В конце две тысячи десятых увеличилась и стремилась к своей кульминации популярность организаций по защите природы. «Зелёные» партии и международные независимые неправительственные организации устраивали акции протеста и митинги по всему миру. Страны и международные блоки выделяли из бюджетов сотни миллиардов долларов на защиту природы. Вопросы глобального потепления, таяния ледников, загрязнения почвы, атмосферы и океанов, вырубки лесов, вымирания видов, и другие — поднимались на рассмотрение и в парламентах стран, и в международных организациях. Общественность по всему миру поддерживала идею о важном значении защиты окружающей среды. Поэтому, поддержка кампаний по переходу на солнечную энергетику и электротранспорт стала важным экономическим фактором для многих крупных корпораций. К социальным акциям по защите природы привлекали известных обществу персон, глав государств, а также детей, что сильно увеличило популярность и подняло на приоритетный политический, социальный и культурный уровень «Зеленые» течения. Важность защиты природы на фоне международного политического и экономического напряжения, а также усиления влияния современных научных и информационных технологий стала одной из главных парадигм, отображающих настроения общества в начале двадцатых годов двадцать первого столетия.

К середине двадцатых годов население Земли превысило отметку в восемь миллиардов жителей. Ускоренные темпы роста населения и последующие за ними повышенные требования для преуспевания общества привели к тому, что многие проблемы, которые раньше не были столь явными, всплыли наружу, угрожая мировой стабильности и спокойствию. Всё это вело к таким же форсированным цивилизационным изменениям.

Продовольственный кризис, который раньше проявлял себя лишь в форме роста цен на еду, внезапно вырос в реальную проблему. Дефицит продуктов, который до этого был лишь исключением из правила в неурожайные годы, теперь стал регулярной угрозой. Многие факторы, такие, например, как засуха, снижение уровня урожайности из-за истощения почв, повышение налогов на землевладение, содействовали тому, что темпы роста населения слишком превысили темпы увеличения продовольственной массы в мире. Цены на продовольствие неумолимо повышались. Увеличивалась доля голодающих в странах третьего мира. Нехватка продуктов начала ощущаться и в более развитых регионах. Генная модификация оказалась неспособной повысить урожайность до необходимого уровня. Общественные волнения нависали потенциальной угрозой над миром. Правительства уходили в отставку, на смену им приходили новые, но никто не мог решить проблему, так как она уже имела общемировой характер. Проблемы с импортом продовольствия усилили дипломатическую вражду между странами, нависла угроза тотальной мировой войны.

Старые методы повышения урожайности уже не могли ускорить рост продовольствия до нужных масштабов, а увеличение вспахиваемых площадей было бы слишком энергоёмким и дорогим. Были нужны более радикальные трансформации.

И они случились. Середина двадцатых годов была ознаменована массовым внедрением в аграрное хозяйство вертикальных ферм. Проекты были воплощены ещё раньше в качестве эксперимента, но не имели широкого применения. Теперь же, на фоне кризиса, новый принцип продовольственного хозяйства стал началом аграрной революции, которой мир не знал ещё со времён неолита.

Чтобы уберечь себя от нарастающих на фоне продовольственного кризиса волнений народа, власти поддерживали идеи постройки ферм, ставших популярными среди масс. Кроме того, идея вертикальных ферм была поддержана крупными организациями и партиями по защите природы, что усилило её популярность. Разработчики ферм, получив поддержку со стороны государственных властей, заявляли о том, что их методики не просто модернизируют сельское хозяйство прошлого, но и предотвращают последствия негативного влияния аграрной экономики «уничтожения потенциала Земли» и спасают голодающих мира. Заявления с резонансом прошлись по миру, и, вскоре, вертикальные фермы стали строиться в каждом уголке планеты.

Одним из главных преимуществ модели вертикальных ферм было то, что их можно было строить в черте города, повысив мобильность аграрной отрасли. Кроме того, это было менее энергоёмко, чем широкомасштабная сельская деятельность, что привело к снижению цен на продовольствие, не зависящих больше напрямую от стоимости топлива.

Сразу же после идеи выращивания растительных продуктов в больших городах, начали вкладываться деньги в проекты многоэтажных ферм для животных. Главная проблема этого проекта, а именно вентиляция, была решена довольно быстро с помощью внедрения новых принципов фильтрации воздуха.

Вскоре, в каждом большом городе появлялись новые и новые фермы, способные воспроизводить нужное количество пищи. Такая методика уже не так сильно зависела от климата, цен на топливо для транспортировки, налогов на землю и политической обстановки, поэтому неожиданный дефицит больше не был угрозой. Широкомасштабное сельское хозяйство утрачивало силу с каждой построенной вертикальной фермой.

В итоге, продовольственный кризис был решён. Но, на смену ему пришла новая, не менее угрожающая проблема.

После массового внедрения вертикального продовольственного хозяйства, крупные города получили более значительную степень свободы, имея возможность самостоятельно прокормить своё население. Как следствие, рабочие места в малых городах и сёлах стремительно пропадали. Аграрные компании и зависящие от них предприятия разорялись, что влекло к угрожающему увеличению безработицы. Волнения в малых городах приводили к митингам и мародёрству.

Столь грандиозная и быстрая трансформация в аграрной отрасли привела к тому, что жители сёл массово перебирались в города, а жители малых городов — в большие. Началось ускорение урбанизационных процессов. На въездах в города создавались пробки, тянущиеся на десятки километров. Происходили столкновения с полицией. Власти стран, видя, что ситуация выходит из-под контроля, наделяли глав городских администраций особыми полномочиями, которые, со временем, расширялись.

Сдерживать наплыв жителей из меньших административных единиц становилось с каждым днём всё более сложно. Главы администраций вынуждены были лавировать между силовым разгоном и тем, чтобы дать зелёный свет всем, кто ожидал на въезде в город. Все понимали, что и одно и другое решение привело бы к катастрофическим неотвратимым последствиям.

Но, угроза массовых силовых столкновений угасла до того времени, как могла наступить катастрофа. Этому, в первую очередь, способствовали аддитивные технологии, выросшие из несбыточной мечты в повседневность.

Внедрение аддитивных технологий происходило параллельно аграрным изменениям. Объёмная печать использовалась практически в каждой отрасли, от лёгкой промышленности до медицины и строительства. С помощью аддитивных технологий возводились дома меньшей себестоимости, что позволило семьям приобретать жильё в больших городах, которые очень быстро разрастались и поглощали пригороды. Кроме того, на возведение дома с помощью аддитивных технологий требовалось намного меньше времени. Строительные компании начали гонку за высотой здания и суммарной площадью жилья.

На волне децентрализации, получив повышенные полномочия, администрации больших городов вкладывали колоссальные суммы в ускорение постройки новых жилищных массивов. Проблема давления на города со стороны прибывающих была решена.

Одновременно с этим, с помощью широкомасштабного применения аддитивных технологий в медицине, возможным стало создание искусственных органов, протезов, экзоскелетов и имплантатов высокого качества. Медицина сумела спасать жизни ещё в больших количествах, нежели ранее. Цены на операции снижались.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 491