электронная
Бесплатно
18+
Агний Рун

Бесплатный фрагмент - Агний Рун

Объем:
356 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-4193-7
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Посвящается моему мужу,

без которого, как минимум, одной

тайной в этом мире было бы меньше.

Ты — маг. Присмотрись…

Магия таится в тебе, как фея в букете цветов, лишь кончиками трепетных крыльев намекая о своём существовании. Она укрылась среди бутонов, она любит играть в прятки и щекотать воображение. Если ты захочешь рассмотреть её, тебе придётся постараться. Для не привычного глаза её лик иллюзорен и мимолётен. Мгновение, и он исчезнет. Так что замри, не вздумай моргнуть или отвести взгляд. Но даже если ты считаешь это выдумкой, ей всё равно. Она будет существовать и без твоей веры. Так что решай сам, хочешь ли ты отыскать её в себе.

Присмотрись, что ты видишь? Сухие былинки или крылья феи?

Глава 1. Бран

Странники, бродяги, путники. Какими неведомыми путями они идут по миру, какие ветры треплют их плащи, какие дожди смывают дорожную пыль с их сапог. Сколько этих непосед рождает и носит на себе земля, ненасытных, жадных до приключений, ленивых к будничному труду. Бредут они себе хожеными и нетореными тропами, как будто гонит их кто-то вперёд, всё дальше, к последнему морю, к краю земли. Загадка они для простого обывателя, подсевшего вечером за кружкой пива к такому скитальцу в деревенской таверне, чтобы послушать удивительные небылицы о дальних странах. Слушает он, разинув рот, дивясь сказанному, и не верит. Нет, плутует пришелец, байки травит, завирает, одним словом. Послушать его и пойти домой, где всё так привычно, понятно, надёжно. Подальше от этого опалённого солнцем, запылённого, пропахшего полынью человека. В его глазах горят огоньки сотен виденных им закатов, в улыбке — Панова насмешка, в голосе — мёд лжи. Спешит мирянин поскорее домой, с опаской оглядываясь по сторонам, запирает дверь на засов и ложится под своё лоскутное одеяло, под которым тепло и спокойно. В окнах его дома гаснет свет, и мир его засыпает до утра, праведный и тихий.

Так слушатель уходит от плохого рассказчика, но Бран таковым не был. Он умел говорить так, что его всегда дослушивали до конца. В тот вечер ему особенно повезло. Он выбрал одну из своих любимых историй о легендарном городе по ту сторону гор, скрытом за туманами и лесными чащобами, где творятся такие чудеса, о которых и помыслить трудно. У него было четверо слушателей. Точнее, пятого он заметил не сразу. Те четверо, что сидели с ним за столом, принадлежали к местным работягам, которые кормят свои семьи нехитрым ремеслом или домашним хозяйством. Они жадно ловили каждое слово странника и вот уже в третий раз просили хозяина наполнить их кружки пивом. Бран не спешил закончить свой рассказ, приправляя его всё новыми событиями, но чутко удерживая баланс на грани правдивости и откровенной фантазии. Нельзя было допустить, чтобы его слушатели разуверились и ушли. Он определённо смог бы подвести их и к четвёртой кружке, чего хозяин заведения явно ждал. Последний был доволен и смотрел на пришельца особым взглядом, который обещал ужин за счёт заведения. Такая сделка была не внове. Бродяги частенько подобным образом зарабатывали себе на хлеб.

Когда события его рассказа подходили к кульминации, Бран заметил, что за лестницей, ведущей на второй этаж здания, прячется женщина. Она старалась, чтобы её не заметили не только посетители, но даже сам хозяин. Они и не могли её заметить, потому что их взгляды были обращены в противоположную сторону. А вот странник со своего места мог наблюдать краешек её синего платья с белыми рюшами по подолу. Бран не придал этому особенного значения. Добропорядочным женщинам не полагалось находиться в таверне, где полно чужаков, считали миряне. Вероятно, это была женщина из семьи хозяина, которая пришла тайком послушать чудной рассказ.

Будь его воля, Бран пригласил бы её к столу. По его мнению, женщины были прекрасными слушателями. Они так отчаянно верили в придуманные им небылицы, так быстро и легко подпадали под очарование слов, так хотели быть обманутыми. Они являлись бы самой преданной и отзывчивой аудиторией, если бы только не их отцы, братья и мужья. Именно по их милости эти милые и одновременно взбалмошные создания вынуждены были слушать его тайком. Украдкой посматривая на краешек платья, чтобы не спугнуть и ненароком не выдать свою слушательницу, Бран с удовольствием гадал, какова из себя его хозяйка.

Вечер закончился привычным образом: хозяин накормил гостя ужином и, поторговавшись для приличия, они сошлись на цене за комнату. Она оказалась небольшой, простой, но чисто убранной. Жена хозяина, молчаливая мрачная женщина, принесла для странника кувшин с питьевой водой и краюху хлеба, проворчала что-то неразборчивое на счёт доброты предстоящей ночи и удалилась, унося с собой единственную лампу. Бран открыл ставни, впуская свежий вечерний воздух в каморку. Снаружи было темно, молодой месяц почти не давал возможности различить больше, чем мрачные силуэты домов. Повисшая между ними тишина нарушалась разве что отдалённым лаем собак, но Бран не спешил ей верить. Он некоторое время самым внимательным образом прислушивался к окружающему его пространству, пытаясь уловить хотя бы намёк на подозрительный, лишний здесь звук, но нет, кругом было тихо. «Как в могиле», — мысленно прибавил Бран и, не снимая даже пыльных сапог и дорожной куртки, завалился на жёсткую узкую кровать.

Он проснулся внезапно и тут же понял, что проспал. Интуиция никогда его не подводила, но в этот раз немного запоздала, наверное, тоже заснула, притомилась от долгой дороги. По лестнице уже топали стальными подковами казённые сапоги — нехороший такой звук, недобрый. В каморке было темно, снаружи тоже, рассвет только-только начинал заниматься. Бран резко вскочил, подхватил с пола дорожную сумку и метнулся к окну — второй этаж не так уж и высоко. «Да как же такое быть может? Откуда их рогатый принёс в захолустье это проклятое. Следили. За мной? Да с чего», — подумалось ему, но он отмахнулся от ненужных мыслей. Они всегда только мешали.

Внизу Бран увидел сумрачный, еле заметный блеск стальных шлемов. Обложили, караулят. Прыгать всё равно, что сразу выдать себя. Не станет нормальный человек через окошко своё бренное тело швырять без причины. Он взвесил ситуацию, прикинул, оставил сумку, быстро стянул сапоги с курткой и снова завалился на кровать. Как раз вовремя, потому что в следующий момент дверь комнатки распахнулась, и та заполнилась светом сразу нескольких ламп.

Громыхали они так, что притворяться спящим и дальше не требовалось. Бран сел на постели, щурясь от света. Их было трое. Резонно, больше сюда и не поместилось бы. Кроме того, наверняка, ещё несколько человек ждали внизу. Он не видел их раньше никогда, но сразу догадался, что это именно те самые. Лица серые, вытянутые, глаза пустые и холодные. Выгоревшие от солнца и пыли сюрко скрывают под собой помятые, скверно начищенные доспехи. Тот из них, что первым вошёл в комнату, отрывисто и сухо скомандовал: «На колени». Для Брана повторять не нужно было, требование относилось именно к нему. Он поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и стал медленно, может быть, даже чересчур, вставать с кровати.

— Кто такой? — спросил всё тот же из вошедших.

— Я еду в Шатр, — спокойным голосом ответил Бран, уже поднявшийся с кровати. — Остановился на ночлег.

— Зачем едешь?

— Домой еду, к отцу. Он посылал меня проверить дороги. Мой отец — торговец, торгуем сукном. Говорили, дороги все разбило по весне, так отец сильно переживал, что не проедем, вот и послал меня посмотреть. Говорит, поезжай, Эрик, вперёд…

— Хватит, — оборвал его вошедший.

— Откуда едешь?

— Так, я говорю, дороги проверял, — он резко остановился, оборвав себя. — На юг которая ведет. Там ведь деревень столько лежит. А по весне у них сукно всегда в ходу.

— Ладно, Эрик, — презрительно произнес человек в латах. — Допустим, про дороги хорошо вышло, а вот с рожей твоей гораздо хуже. Не подходит она для дурака-сына, которому поручили это глупое дело. Плохо ты придумал, странник. На колени, я сказал! — вдруг резко рявкнул он.

— Да что же это вы творите, люди добрые! — завопил Эрик-Бран, когда ему начали веревкой вязать руки. — Кто вы хоть такие, скажите на милость? Чем я перед вами повинен. Объясните мне мою вину, может, я хоть пойму её, раскаюсь. Нельзя же так вот человеку и шанса на прощение не дать.

— А вот это тебе допытчик расскажет, — усмехнулись они.

— Как так, допытчик! Вон, посмотрите, сумка моя! Там деньги на дорогу. Постойте, не вяжите. От допытчика-то я уже не вернусь вовсе, что скажет на это мой бедный родитель.

Они остановились, переглянулись. Один из вошедших направился к сумке, чтобы проверить её. Видимо, его денежный посул их заинтересовал. А это значило, что пришли они не за ним. Или, по крайней мере, они не знали, как должен выглядеть тот, кого они искали. В этот момент с улицы стали доноситься крики. Разобрать, что именно кричали, было невозможно, но по тону сразу стало ясно, что пытаются взять кого-то, кто отчаянно сопротивляется. Люди в латах взглянули в сторону окна, и двое из них, не сговариваясь, быстро вышли из комнаты. Третий достал из ножен меч и угрожающе направил его на Брана, как бы предупреждая его от возможных глупых действий. Но Бран и не смотрел в его сторону. Он так жадно вглядывался в оконный проём, словно в предрассветных сумерках происходило что-то невероятно занимательное. В конце концов, охранник не выдержал, вытянул шею и попытался взглянуть в окно. Этого короткого мгновения Брану было достаточно. Он в миг очутился рядом со своим сторожем и с размаху ударил его обоими кулаками связанных вместе рук по голове. Сила удара толкнула человека в латах на стену, по которой он грузно сполз на пол. Убедившись, что противник без сознания, Бран вытащил у него из-за пояса нож, разрезал веревки на запястьях, собрал свои вещи и выглянул в окно. Внизу было пусто. Странник перелез через подоконник и спрыгнул вниз.

Люди в латах устроили в таверне настоящий переполох. Кого-то уже вязали, кого-то волоком тащили в кибитку-клетку. Одни бранились, другие молили о пощаде. Впрочем, мольбы были бесполезны. Люди Ордена никогда не отпускали пойманных. Облава велась жестоко и беспощадно. Об этом всём он много слышал, но своими глазами видел впервые. Однако время терять не стоило, если он хотел оставаться и впредь таким же свободным и живым, каким был до этой ночи. Бран на пределе возможной скорости добежал до стойла, вывел своего коня, вскочил на него и сразу пустил галопом. Он промчался мимо группы солдат, но слишком быстро, чтобы они успели предпринять какие-либо действия и помешать ему.

Он покидал это место не оглядываясь, нещадно погоняя и пришпоривая своего скакуна. На душе было гадко, саднило, словно сбитый кулак, которым он ударил охранника. И причиной тому было вовсе не его бегство. Если здраво рассудить, то в бегстве ничего дурного нет. Жизнь дороже принципов и чести, в этом ему не приходилось ещё сомневаться. Лучше быть живым без принципов, чем при них, но мёртвым. Только вот увиденное им не шло из головы, зацепило его душу, как рыбку подсадило на невидимый острый крючок. Эти люди — сила, настоящая сила, которой нет препятствия. Он, как и многие подобные ему странники, любил свою свободу и свою жизнь, которым теперь угрожала эта необоримая сила, от которой некуда было деться, невозможно было спрятаться, от которой оставалось лишь трусливо бежать, поджав хвост, пока не поймали и не бросили в клетку, как прочих.

Бран до самого рассвета гнал коня. Только когда злополучное место осталось далеко позади, он сбавил темп на легкую рысь, но продолжал путь вплоть до полудня. Солнце припекало, погони видно не было, а напряжение и усталость начали брать своё, и странник сделал привал, дал коню и себе небольшой отдых. Пока его боевой четвероногий друг щипал траву, Бран, расположившись под деревом, подкреплялся орехами. Перекусив, он лёг на расстеленный им плащ и заложил руки за голову. В тени кроны стояла приятная прохлада, пели птицы, было спокойно и хорошо.


Сквозь резную листву кустарника тропинка хорошо просматривалась. Пятна солнечных лучей образовали на ней ослепительный узор, какой бывает только в ясные летние дни. В траве с непрерывном гудением работали шмели. «Бран, — этот крик испугал птиц, сидевших в кронах деревьев, и они вспорхнули с веток. — Бран, отзовись, где ты?». Он молчал, даже и не думал следовать просьбе и подавать голос. Он лишь сжался в комок ещё плотнее и чувствовал, как при каждом звуке этого голоса вздрагивает его сердце. Нет, не от страха — он больше не боялся их — от волнения и азарта. Послышались глухие шаги. Все его мышцы налились в стремлении к движению. Но для этого время ещё не пришло. Слишком рано. На тропинке показался юноша в простой серой одежде. Он шёл, оглядываясь, без опаски и осторожности, самоуверенный и спокойный. Его правая рука сжимала старый, покрытый немилосердной ржавчиной меч. «Бран, выходи. Мы ведь всё равно тебя найдём. Сейчас или потом», — снова крикнул юноша, и на его лице появилась злая усмешка. Он провёл мечом по листве кустов, просто так, без какой-либо цели. Упругие ветки и листья холодно зашелестели по поверхности клинка. Юноша посмотрел в сторону, что-то привлекло его внимание. В это мгновение Бран сделал рывок вперёд, с хрустом ломая куст жимолости, своё временное убежище, и сбивая противника с ног. Он прыгнул, ощутив невыразимое удовольствие от разрядки напряжения в мышцах. Ужасный, нечеловеческий крик, острый как нож, оглушил Брана.

И он проснулся. Видимо, события нелёгкой ночи и дорога слишком утомили его, и странник незаметно для себя самого задремал — опасное занятие у открытой всем ветрам дороги. Он посмотрел на небо, солнце стояло высоко, лишь немного изменив своё положение. Значит, спал он недолго.

На горизонте замаячила фигура одинокого всадника, ехавшего рысью. Ещё издали заметив Брана, он поднял вверх левую руку с раскрытой ладонью — знаком мирного приветствия. Впрочем, весь его внешний вид был красноречивее этого жеста. По бокам от седла висели тяжёлые сумки, позади них был приторочен меч в ножнах. Человек чуть ссутулился, устал от продолжительной поездки. Такой же бродяга, ведомый не то волей прихотливой судьбы, не то скукой. Он остановился возле пасущегося коня Брана, спешился и, кряхтя, разогнул спину. Солнце иссушило и опалило кожу его лица до тёмного не сходящего загара. В бороде и длинных волосах седина одержала почти полную победу над прежним, и теперь уже было не разобрать каким, цветом. Одежда давно выцвела. Всё в нём говорило о дальних и долгих походах, но никак не о старости или дряхлости. Напротив, этот человек казался крепким, жилистым, словно годы забрали у него всё лишнее, оставив только самое необходимое для непростой жизни скитальца. Незнакомец подошёл к Брану, присел рядом и протянул бутылку. Бран кивнул и, приняв её, сделал глоток. Содержимое, к его изумлению, оказалось простой водой, но свежей и приятной на вкус, точно из колодца.

— Устал, второй день в седле, — констатировал севшим голосом путник, набирая пригоршню орехов, предложенных ему Браном. — Что, есть поблизости место, где бы на ночь кости бросить?

— Если будешь держать путь на юг, то к вечеру окажешься в деревеньке. Ближе ничего нет. Только не советую туда ехать. Ночью там было слишком тесно от Хранителей.

— Это не беда, — отмахнулся незнакомец.

— Неужели?

— А чего мне бояться? Молния дважды в одно место не бьёт. Меня больше волнует, хорошо ли там кормят на постоялом дворе, сушёное мясо уже в горло не лезет! Кажется, всё бы на свете отдал ради миски хорошей похлёбки.

— По приказу Главного Ловчего Хранители берут под стражу всякого бродягу и странника, праздно шляющегося без дела по землям Ордена, — напомнил Бран.

— Да, бродяги, типа нас с тобой, распространяют опасную ересь. Любят рассказывать сказки, миряне в них верят, а это вовсе ни к чему. Не следует мужикам забивать голову всякими небылицами. А уж их женам и дочерям тем более. От этого рождаются сомнения, всякие коварные мысли, противоречащие Чистой Вере.

— Да, Хранители старательно приглядывают за своими рабам, — сказал Бран, и его собеседник усмехнулся.

— Не больно ты высокого мнения об этих людях.

— Живут, как скот, умирают, как скот, за что их уважать.

— А сам как живёшь?

— Я не служу Ордену, — коротко сказал странник. Не нравилось ему, куда начал уходить их диалог, и хотелось поскорее отвязаться от этого назойливого собеседника.

— Тогда тебе не стоит оставаться на его землях. Приходилось слышать истории о городах по ту сторону Предела?

— Конечно, только кто сможет в одиночку перейти его перевалы?

— Зачем же в одиночку, есть добрые люди, помогают.

— Ты о Перебежчиках, — кивнул Бран. — Больше наслышан об их жадности, чем о доброте.

— Никому не стоит верить на слово. Тем более, в такое опасное время, — незнакомец встал и потянулся, — что ж, спасибо за угощение. Пора мне.

— Путь добрый, — пожелал Бран, пожимая протянутую ему руку. Собеседник крепко хлопнул его по плечу в знак прощания.

— Самое интересное путешествие — то, которое ты ещё не совершил.

Незнакомец улыбнулся, снова покряхтел, распрямляясь, и забрался в седло. Бран какое-то время смотрел ему в след. Эта встреча казалась ему странной, разговор неуместным, а лицо незнакомца беспокоило память. Он не мог вспомнить, где и когда мог видеть этого человека раньше, но ему казалось, что они уже встречались и не раз. Все эти ощущения вызывали в нём чувство чего-то недоброго. Чтобы как-то отвязаться от него, Бран поспешил снова отправиться в путь, ехать ему оставалось ещё долго.


На большом, покрытом мхом валуне сидела девушка, уперев локти в согнутые колени и положив подбородок на кулачки. Лицо у неё было сосредоточенным, взгляд напряжённым. У подножия холма, на склоне которого сейчас находился её наблюдательный пункт, расположились на отдых двое путников. Один из них некоторое время уже провёл здесь, второй присоединился недавно. Они говорили не таясь, и фразы достигали её слуха, легко преодолевая расстояние. Когда один из собеседников сел на коня и уехал, девушка тоже поднялась со своего места, поправила на затылке немного сбившийся пучок из тяжёлых рыжих волос и бесшумно шагнула прямо с валуна за ближайшее дерево.


Они ехали по дороге, сопровождаемые многочисленными звуками. Храпели и фыркали их кони, гремела сбруя и броня, скрипели телеги, на которых везли клетки. Но люди, сидевшие в них, были самими тихими представителями своего рода. Это свойство для них было новым, воспитанным за какие-то короткие часы, проведённые в компании солдат Ордена Хранителей Чистой Веры. Ни стона, ни просьбы, ни мольбы. В испуганных лицах заключенных, в их затуманенных страхом глазах крылось такое глубокое отчаяние, что только особенно жестокий или равнодушный человек смог бы спокойно смотреть на них и не проявить ни доли сострадания. Но закованным в броню охранникам не было дела до узников. Впереди лежало много городов и деревень, на горле которых рука Хранителей ещё не сжалась мёртвой хваткой, которые ещё не были подвергнуты проверке и очистке. Это стражей радовало, это их веселило. Восторг от полученной власти, полная, безграничная свобода действий, вседозволенность, безнаказанность — Орден дал им всё, чего только можно было бы желать.

ГЛАВА 2. ЭДНАРТАЙЯ

Наступило утро. Оно просачивалось в комнату сквозь плотные шторы мягкими лучами розового света. Оно было свежим, полным неги и безмятежности. В саду за окном на разные голоса свистели, напевали и чирикали пичужки. Было хорошо лежать в постели, прислушиваясь к звукам молодого дня, улавливая ароматы уже готовящейся в доме еды, и никуда не торопиться. Наслаждаться этими ощущениями вслепую, сквозь сомкнутые последней дрёмой веки, держась на тонкой грани между сладким сном и распускающейся, как утренний цветок, явью. Вдруг быстрый топот на лестнице, торопливые шаги, дверь заскрипела, приоткрываясь. Голос позвал: «Эдни! Дрыхнешь, соня». И сдавленный каким-то затаённым лукавством девчачий смех. Эднартайя приоткрыла правый глаз, как будто полумрак комнаты был способен ослепить её. Затем аккуратно приоткрыла и левый. Потянулась всем телом, по-животному, как кошка, и, расслабив мышцы, снова обмякла на постели.

— А там кое-кто приехал, — Эднартайя подняла голову и посмотрела на усмехающееся лицо младшей сестры.

— Кто? — томно протянула она.

— Один очень важный гость.

Зелёные глаза Эднартайи округлились, в них мелькнула радость, тут же сменившаяся беспокойством. Она одним прыжком вскочила с кровати и метнулась к тому окну комнаты, что смотрело на внутренний двор. Но там было пусто.

— Он уже внизу, у батюшки в кабинете.

— А отец?

— Ещё не вернулся.

Под звонкий смех сестры, Эднартайя кинулась к своему гардеробу. Нещадно выбрасывая на постель платья, она, наконец, отыскала своё любимое, нежно-зелёного цвета. Упаковавшись в ворох юбок и затянув под грудью ленты корсажа, она принялась умываться из кувшина, специально приготовленного для утренних процедур. Сестра, хоть и продолжала давиться от смеха, помогла ей причесаться и собрать густые вьющиеся локоны тёмно-русых волос в тугой пучок на затылке. Той скорости, с которой Эднартайя управилась со своим утренним туалетом, мог бы позавидовать бывалый вояка. Приведя себя в порядок, она опрометью бросилась из комнаты вниз. И как раз вовремя: служанка уже несла поднос с вином и фруктами для посетителя. Перехватив поднос, Эднартайя кивком отправила женщину на кухню, а сама просочилась в приоткрытую дверь кабинета. Вид у неё был абсолютно спокойный, словно и не произошло всей этой чехарды со сборами. Лишь только пылающие румянцем щёки выдавали её.

Гость стоял у распахнутого в утренний сад окна. Это был молодой мужчина, ростом чуть выше среднего, стройный, с тёмными волнистыми волосами почти до плеч. Одет он был со вкусом и определённой долей педантичности. Воротник и манжеты его рубашки демонстрировали безупречную белизну, выглядывая из-под новенького, словно только что полученного от портного, камзола, ремень штанов поблёскивал начищенной пряжкой с хитрым узором, сапоги отличались тонкой выделкой кожи. И, разумеется, гость, как и всегда, был чисто выбрит и надушен. Увидев его, Эднартайя разволновалась ещё сильне, отчего бокалы на подносе тонко зазвенели. Услышав их, гость обернулся и, как всегда, шутливо отсалютовал ей резким движением ладони от виска.

— Доброе утро, Бран, — поздоровалась девушка. Она поставила поднос на стол и заботливо наполнила один из бокалов вином. — С приездом. Батюшка ещё не вернулся, тебе придётся его подождать. Так что угощайся пока.

— Доброе, Эда, — отозвался он приветливо, но вдруг стал обеспокоено присматриваться к ней, словно увидел что-то нехорошее. Подойдя, Бран взял её за плечо и чуть развернул в сторону окна. — Ну-ка, повернись к свету. Что это? Или мне кажется? Нет, точно! Ты ещё больше похорошела!

— Тьфу, напугал, — она движением плеча сбросила его руку. — Хотя тебе, конечно, виднее. Ты так редко у нас бываешь, что между твоими приездами немудрено не только похорошеть, но и успеть состариться!

— Или успеть соскучиться?

— И кто же это соскучился? — поинтересовалась Эднартайя, скрестив руки на груди. — Ты что ли?

— Разумеется, я. Знала бы ты, как мне всё это время не хватало твоей очаровательной улыбки, твоего звонкого смеха, твоих ясных глаз, — заговорил Бран, становясь серьёзным и понижая голос до чуть хриплого шёпота, от которого у Эднартайи затрепетало в груди. Он немного приблизился. — И ещё я волнуюсь за тебя.

— Волнуешься? — переспросила она тоже шёпотом. — Почему?

— Боюсь, что ты однажды навернёшься с лестницы, когда будешь бежать встречать меня, — в голос произнёс Бран и засмеялся. Глаза Эднартайи на мгновение округлились от изумления. Впору было разозлиться, но смех Брана оказался столь заразительным, что она не удержалась, и тоже расхохоталась. Всякий раз их диалоги, наполненные шутками и колкостями заканчивались подобным образом с переменным счётом в пользу то одного, то другого. И несмотря на попытки девушки хоть раз провести разговор в ином ключе, ход событий так и не изменился. Они уже стали успокаиваться, когда в комнату вошёл отец Эднартайи. Он был в простой фермерской одежде: хлопковая широкая рубаха, схваченная поясом и штаны, заправленные в невысокие сапоги. В руках он держал широкополую соломенную шляпу.

— Я так и понял, когда услышал смех, что Бран здесь, — проговорил он, добродушно улыбаясь и протягивая руки навстречу гостю.

— Здравствуй, Алвис, — ответил странник, подходя и крепко обнимая хозяина дома.

— Давно тебя уже жду, — Алвис повернулся к дочери и обратился к ней. — Эдни, распорядись, чтобы накрыли на стол, а мы пока побеседуем с Браном.

Девушка взяла у отца шляпу и, согласно кивнув, вышла из комнаты. Когда дверь за ней плотно закрылась, Алвис сел в кресло, указав гостю на другое, стоявшее напротив.

— Как поездка, Бран? — спросил хозяин дома. Он поставил руку на подлокотник, упёрся загорелой щекой в подставленный кулак.

— Всё прошло по плану. Это для тебя, — странник вынул из кармана камзола конверт и протянул собеседнику. Тот принял его и кивнул.

— Никаких приключений?

— Нет. Разве что в последней из таверн под утро была облава Ордена.

— И как же ты? — в ясных глазах Алвиса появился интерес.

— Через окно.

— Да, Орден теперь крепко взялся за нас. Приор стал моим частым гостем.

— Что ему нужно? — нахмурился Бран.

— Я сам, — на лице Алвиса появилась спокойная улыбка. — Приор всё знает. Он дал мне время подумать о сотрудничестве. Это он так выразился. А точнее, он хочет получить мои бумаги.

— Когда ты собираешься уехать?

— Никогда, — он покачал головой и продолжил, видя, что Бран собирается возражать, — и не пытайся мне ничего говорить. Таково моё решение. Мы с тобой это однажды уже обсуждали. Ты помнишь своё обещание?

— Да, — коротко ответил странник, вздохнув.

— Пришло время его выполнить, — сказал Алвис веско. — Только есть пара нюансов. Я хочу, чтобы ты отвёз всё в Альмандин.

— Отвёз в Альмандин? — удивился Бран. — Я слышал, все границы орденских земель сейчас тщательно охраняются. И даже если я миную их дозоры, перейти Предел в одиночку — невыполнимая задача.

— И я слышу эти слова из твоих уст? Мой мальчик, ты ли это? — Алвис усмехнулся. — Орден наступает тебе на пятки, не время говорить «нет» и надеяться, что тебя обойдут стороной. Послушай меня, если ты возьмёшь путь южнее и станешь двигаться к Волчьему Хребту, то найдёшь лагерь Перебежчиков. Они помогают тем, кто хочет перейти через горы. У меня есть подробная карта этих земель, я дам её тебе. И дам достаточно денег, чтобы ты смог с ними сторговаться. Их главарь — человек известный своей жадностью, ты его купишь.

— У меня есть деньги, — возразил Бран.

— Нет, тебе потребуется гораздо больше того, что у тебя имеется, — Алвис встал и направился к сундуку. — К тому же ты поедешь не один.

— Как это?

— Кроме всего прочего, ты отвезёшь в Альмандин Эднартайю, — в комнате повисла напряжённая пауза.

— Я не ослышался? — спросил Бран.

— Нет. И это самое важное, запомни. Приор хочет забрать её в Орден. Он даже готов простить мне мои труды, но не согласится оставить в покое дочь.

— Почему её? — этот вопрос какое-то время оставался без ответа, пока Алвис доставал вещи из сундука.

— Так он решил.

— Я всё понимаю, но ты уверен, что нет другого способа спрятать её? Она никогда не выезжала дальше домашних владений. Дорога — это тяжёлое испытание для неподготовленной девушки.

— Она справится, — уверенно произнёс хозяин дома.

— Эднартайя в курсе?

— Конечно, нет! Иначе это поставило бы под угрозу весь план, — Алвис вернулся и положил на своё кресло свиток карты и мешочек с деньгами. По его виду было понятно, что никакие отговорки и возражения не допускаются. — Это не торг, Бран, и не обсуждение идеи. Это поручение. То самое, от которого ты не в праве отказаться. Помнишь?

— Да, — глухо ответил странник. — Но дорога… может произойти, что угодно. Ты ведь знаешь, о чём я… Что если…

— У тебя нет возможности это допустить. Не теперь. У тебя было достаточно времени, чтобы разобраться с этим. Я предупреждал. Теперь пора действовать.

— Что нужно делать в Альмандине? — спросил Бран, беря свиток с картой и разворачивая его.

— Всё по плану. Ты найдёшь дом моего друга Кастора. А дальше он всё объяснит. Ему можешь доверять, как мне.

— Когда мы должны ехать?

— Сейчас, — прозвучал ответ. Странник поднял удивлённый взгляд. На лице Алвиса появилась странная улыбка. — Ты приехал в последний момент, мой друг. Эскорт Приора уже направляется к нашему дому, и у вас осталось совсем мало времени. Так что советую тебе подкрепиться, пока Эднартайя будет брать вещи.

Если бы не обстоятельства, по лицу Алвиса можно было бы предположить, что его невероятно развлекает происходящее. Он буквально сиял. Таким Бран видел его впервые и не скрывал своего изумления. Хозяин дома лёгким шагом направился к двери и, открыв её, позвал: «Эдни, дорогая, иди скорее». Девушка пришла.

— Да, отец? — она было улыбнулась в ответ Алвису, но, заметив изумлённое выражение на лице Брана, тут же насторожилась. — В чём дело?

— Ты собрала вчера сумку, как я тебя просил?

— Конечно.

— Тогда быстро иди к себе, возьми её, переоденься для верховой езды и спускай к нам. Времени мало, поторопись. И не проси никого тебе помогать. Давай! — Эднартайя была явно удивлена требованием отца, но согласно кивнула и ушла. Алвис повернулся к Брану. — Я уже оседлал для неё лошадь. Пересчитай пока деньги, там должно быть четыреста крестовых, а я схожу на кухню и принесу кое-что из съестных припасов для вас.

Он ушёл, оставив странника одного. Алвис, бесспорно, был самым необычным человеком, которого Брану приходилось встречать во всех своих многочисленных поездках. Впрочем, он уже успел привыкнуть к этому. По крайней мере, он так считал до сегодняшнего дня. Не позволяя удивлению окончательно сбить себя с толку, странник открыл кошелёк и пересчитал деньги. Их оказалось триста девяносто пять вместо четырёхсот.

— Сколько? — с этим вопросом Алвис вернулся в комнату. В руках он нёс свёрток ткани.

— Не хватает пяти.

— Молодец, — хозяин дома подмигнул ему. Такие проверки были вполне в его духе. Он устраивал их, чтобы убедиться, что его компаньон не считает ворон. — В свёртке сыр, хлеб, немного фруктов. Пять крестовых можешь взять со стола за твоей спиной.

Он сунул свёрток в руки Брану и подскочил к окну, как раз вовремя, потому что на улице послышался конский топот.

— Приор! Нам пора, идём!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: