электронная
152
печатная A5
776
18+
Аддикт. Кризалис

Бесплатный фрагмент - Аддикт. Кризалис


5
Объем:
738 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-3858-2
электронная
от 152
печатная A5
от 776

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Часть I. Кризалис

Пролог

Дождь усилился. Капли ритмично стучали, погружая водителя в состояние транса. Рекламные вывески и фонари светили ярче обычного. Тени казались резче. Чудилось, что фары машин, ехавших впереди, — это глаза чудовищ, пристально смотревших из темноты.

Только скрипучие движения автомобильных дворников выбивались из общего ритма. Стоило им промелькнуть перед глазами, как едва проявившиеся образы размывались. Казалось, только это и удерживало водителя на границе сна и реальности.

Как же это раздражало!


Гребаный скрип! Да какой вообще от них толк?!


Дорога была видна несколько секунд, а затем стекло снова заливало. Дворники еще раз противно скрипнули, и их выключили резким движением. Вода растеклась.

— Действительно. Зачем видеть, куда едешь, — раздался ехидный голос.

Водитель вцепился в руль и вдавил педаль газа в пол, будто пытался скрыться от голоса в голове, но тот лишь хрипло рассмеялся. Машина опасно заскользила по дороге, всякий раз чудом уходя от столкновений.

— Поднажми еще, что ты, не стесняйся.

— Отвали.

— Как насчет прав? Они хотя бы с тобой?

Вместо ответа водитель достал из кармана кожаной куртки заламинированную карточку и кинул ее на приборную панель. На фотографии был изображен хмурый молодой человек с растрепанными темными волосами. Худое лицо с острыми скулами выглядело неприветливым из-за сдвинутых тяжелых бровей. Голубые глаза смотрели прямо в камеру. Тонкие губы плотно сомкнуты.

Имя: Серебров Борис Алексеевич.

Дата рождения: двадцать второе августа тысяча девятьсот восемьдесят седьмого.

— Совсем забыл. Поздравляю. Ты на тридцатилетие включал «Сектор газа»? — внезапно поинтересовался голос, не скрывая насмешки. — В отделе поздравили? А, у вас там, наверное, не так все весело… Международная организация «Око», разыскивающая и излечивающая людей от страшнейшей болезни с таким странным названием — аддикция… Да, действительно страшная болезнь. Превращает людей в монстров… И вот эта самая организация не может спасти себя. Колосс на глиняных ногах. Один тычок — и все начало разваливаться, как грустно…

— «Око» не разваливается. Охотники продолжают искать аддиктов, продолжают их лечить и спасать человеческие жизни. А ты…

— А я был тем, кого не спасли.

— Тебя здесь вообще нет!

Но вопреки собственным словам водитель всем телом ощущал присутствие пассажира на пустом сиденье. Боковым зрением видел, как в свете дорожных фонарей на несколько секунд появлялся знакомый профиль. В отражении зеркала заднего вида мелькала наглая усмешка.

— Ты помнишь, с чего все началось? Как Борис Серебров пожертвовал напарником и лучшим другом, чтобы спасти школьницу? Как отгородился от всего мира и решил превратить никчемную Лилию Цветкову в охотницу, способную заменить…

— Я помню, как бывший охотник Константин Киреев предал всех, кто его ценил и любил, — огрызнулся водитель.

Голос ненадолго замолк, но спустя несколько секунд послышался снова. Теперь он звучал враждебно:

— Давай. Поднажми. Всего-то сто двадцать. Если мы куда-нибудь врежемся, твое тело не превратится в месиво. Что? А ты разве не этого добиваешься?

— Заткнись!

Машина резко прижалась к обочине и с визгом затормозила. Раздались возмущенные гудки: водители едва успевали объехать замерший автомобиль.

Аварийные огни синего «Субару» зажглись. В салоне послышалось методичное тиканье, словно заработал невидимый метроном.

Яркие вспышки сверкали всюду. Эмоции накатывали волнами, захлестывали с головой, не давая продохнуть, увлекали в пучину сумасшествия. Мысли путались. Водителя трясло. Он тщетно пытался вспомнить, что произошло.

Несколько месяцев назад Борис Серебров столкнулся со своим бывшим напарником, которого все считали погибшим. Константин Киреев, не человек, а ревенант, монстр, принимающий чужой облик, пытался убить Сереброва и его нынешнюю напарницу Лилию.


Нет… не убить… сделать что-то другое, куда более страшное…


План провалился, Киреев исчез. Но все знали, что он вернется. Не один, а с теми, кто помог ему воскреснуть. С одной целью — уничтожить «Око», чтобы больше некому было спасать аддиктов.


Но кто… кому это надо?


Водитель устало навалился на руль и тихо пробормотал:

— Тогда… на том последнем задании… Константин ошибся — подошел слишком близко к девочке, которая почти обратилась в монстра — мори. Школьницу звали Лилия Цветкова. Ей было всего пятнадцать.

Водитель прикрыл глаза, отгораживаясь от слишком яркого образа. Напуганная девочка, в панике, пыталась избавиться от чернеющей кожи. Ее пальцы изменились, превратившись в когти, зубы — в непомерно огромные клыки, грозившие разорвать рот. Она разрезала собственные руки. Из ран лилась густая темная жижа…

В серых глазах была мольба. Борис Серебров не смог заставить себя выстрелить.

За это и пришлось расплачиваться. По мнению Киреева.


За чужую ошибку и желание спасти невинную жизнь!


Резкий удар по пассажирскому сиденью.

Пусто.

В салоне стало жарко, хотя обогрев не работал. Ладони вспотели, на руле появились влажные отпечатки. Стало нечем дышать, но стекла покрылись изнутри тонким слоем инея.


Это помешательство?


— Здесь никого нет, нет…

Стоило об этом подумать, как раздался резкий писк. Он заглушал не только дождь и шум мчавшихся мимо машин, но и стук по стеклу: кто-то рьяно барабанил по дверце.

Ненависть душила. Покрасневшие глаза водителя засверкали в темноте.

— Неправда. Я здесь, — ехидно произнес знакомый голос Кости Киреева. Он звучал, казалось, отовсюду. С заднего сиденья, с пассажирского, из колонок радио, далеко и буквально у самого лица.

— Ты давно в могиле, ты умер, — повторял как мантру водитель.

Это же так просто. Логично.

В голове возник образ кладбищенских ворот, длинная аллея. Глухой стук молотка.


Тук, тук, тук…


Как незнакомец, барабанивший по стеклу.

Дождь бил о крышку гроба.


Кап, кап, кап…


Как и сейчас по машине…


Напавший на Бориса и Лилию был «оборотнем», существом с тысячей лиц. Почему никто не подумал об этом раньше? Что, если это был не Киреев?


— Это был не ты, не мог быть… ты давно умер… я же видел это.

Синий «Субару» сорвался с места, едва не зацепив разъяренного пешехода. Машина резко развернулась на полупустом шоссе и помчалась в обратную сторону.


Так можно доказать… кому? Всем. Доказать всем и себе, что Костя Киреев мертв…


Синий «Субару» летел по широкому проспекту, разрезая стену дождя, не тормозя ни на одном из светофоров. Петляя, машина металась из ряда в ряд, потом резко свернула с многополосной трассы в безымянный проезд.

Свет уличных фонарей терялся в густых кронах высоких деревьев, казалось, что «Субару» ехал по заасфальтированной лесной тропе. Шум улиц остался позади, дождь ослаб.

Внезапно что-то промелькнуло в свете фар перед самым бампером и исчезло в непроглядной тьме. Водитель ударил по тормозам, но машину по инерции несло вперед. Прямо на запертые кладбищенские ворота.

Глухой удар. Лязг металла. Треск стекла.

«Субару» занесло, развернуло боком. Машина снесла створы ворот и, проехав несколько метров, застыла в глубокой луже на площадке перед одноэтажным домиком администрации.

Разбитые фары продолжали светить, хотя рев мотора стих и из-под искореженного капота доносилось тихое шипение. На несколько секунд все стихло, слышался только стук капель по металлу.

Удар оказался болезненным.

Раздался гудок. Водитель вздрогнул, тряхнул головой. Подушка безопасности не сработала, и он врезался в руль. Спасла толстая кожаная куртка.

— Хватит!

Глухой удар, и гудок замолк. Дверь задрожала и через мгновение с шумом вылетела на дорогу. Темный силуэт буквально вывалился из машины, двинулся наугад, с трудом шагая по лужам. Будто пьяный, он похромал к домику администрации. Скула противно ныла. Губа распухла, во рту появился неприятный привкус крови. Грудь болела… Дышать было тяжело… Но не смертельно.

Идея с кладбищем не отпускала. Нужно было довести ее до конца.


Всего-навсего убедиться, что тело Кости Киреева покоится в могиле, где ему и место. Это же так просто.


За спиной кто-то грубо крикнул. Голос громкий, но за яростью слышались нотки испуга. Охранник. Конечно, про него так легко забыть…


Прежде чем охранник подбежал и высветил фонариком фигуру неизвестного пьяного дебошира… А кто еще мог снести кладбищенские ворота? Водитель знал, что мужчина приближается. С какой стороны и с какой скоростью.


Охранник не проблема, а вот вспомнить, где могила…


Ярко-желтые вспышки страха сводили с ума, выворачивали сознание наизнанку, не давая думать.

— …Пьяный урод! Я с тобой говорю! Эй!

Охранник высветил искаженное злобой лицо. Расширившиеся в приступе ярости глаза нарушителя странно сверкнули. Мужчина испуганно выругался, отступил, но, прежде чем успел что-либо сделать, рухнул на асфальт. Фонарик укатился прочь, упав в канаву.

Никаких знаков. Хватило нескольких отточенных движений.


Охотникам нельзя применять силу против обычных людей, не больных аддикцией. Это одно из условий Контракта, который подписываешь, поступая на обучение в «Око». Нарушишь Контракт — потеряешь память. Потеряешь все.


Гнев отпустил. Ненадолго… Все труднее было сконцентрироваться.

Приходилось проговаривать даже самые простые движения, чтобы не путаться.

— Нужно дойти до пристройки. Инвентарь в небольшой пристройке.

Замок был, естественно, заперт, но незваный гость не стал обыскивать охранника. Просто начертил в воздухе символ. Дверь сорвало с петель, она с грохотом упала на тележки для гробов.

— Оглядеться… Найти… А, вот то, что нужно…

Взяв первую попавшуюся лопату, человек, хромая, поплелся по длинной аллее, петлявшей между надгробиями, памятниками и крестами за чугунными оградами.

Кончик лопаты противно скреб по асфальту, разгоняя воду в лужах.


Вот сейчас все выяснится, все всплывет. Что это был не Киреев. Что нужно искать настоящего предателя…


— Я не виноват… я сделал все что смог… у меня не было выбора…

Земля была мокрая, непривычно тяжелая. Могильный холм уже успел осесть. Пожухшие венки выглядели жалко. С цветной фотографии на памятнике смотрел Костя Киреев. Приветливый парень со светлыми волосами и очаровательной улыбкой.

Чуть ниже, под изображением, две даты: 30.12.1982 — 01.11.2014.

От старых свечей, стоявших под фотографией, почти ничего не осталось, пластиковые фонарики залило водой.


Как долго здесь никого не было?


Внезапно раздался крик. Кто-то позвал по имени. Голос знакомый.

С могилы было хорошо видно начало аллеи, все еще освещенное светом фар «Субару», брошенного у входа. В ярких лучах появился мужчина в промокшей одежде. Темные волосы намокли, на бледном худом лице с острыми скулами застыло волнение.


Борис Серебров? Но… как?


Охотник тяжело дышал, не сводил взгляда с места упокоения бывшего напарника.

По телу водителя пробежала дрожь. Он перехватил черенок лопаты, лезвие взметнулось в воздух, окатив ограду комьями грязи.

Значит, вот так они и встретятся с настоящим предателем?

— И в этот раз, будь уверен, я не оплошаю.


Ну, давай подходи… давай.


— Чертов оборотень…

Водитель наблюдал, как Борис Серебров, стоявший на аллее, тихо выдохнул и побежал вперед, выставив руку.

Глава I

I

30 августа 2017

Подмосковье

Лиля вздрогнула, услышав тихий скрежет. Девушка испуганно подняла голову, перестала мешать сахар в щербатой фарфоровой кружке и прислушалась. В маленьком дачном домике, где охотница отдыхала, было тихо. Старый телевизор давно не работал, как и радио. Мама ушла к соседям.

Так откуда этот тихий стук? Лиля невольно посмотрела на люк, ведущий в погреб.


Побелевшая шея, рана, черные когти…


— Нет… там пусто. Там просто старый хлам, банки и все для сада.

Лиля заставила себя оглядеться и наконец нашла источник шума: всего лишь мотылек. Он залетел в плафон и теперь отчаянно бился крыльями о пластмассу, кружа вокруг раскаленной лампочки.

— Глупенький, — охотница, не вставая из-за стола, дотянулась до выключателя. Щелчок — на веранде стало темно. Мотылек еще несколько секунд побился и затих. Из-под края плафона показались лапки насекомого, а затем и пушистое тельце с темными крыльями.

— Давай ползи. Ползи на улицу.

Лиля подошла к двери, открыла ее и осторожно прогнала мотылька в вечерние сумерки. Тот покрутился вокруг крыльца и полетел на соседний участок, где ярко горел садовый фонарь.


Видимо, бедолага встретит свою судьбу там.


— Есть такие существа, — проговорила под нос Лиля, — что бы ты ни делал…

Охотница вздрогнула, поправила старую кофту, накинутую на плечи. Очень давно кто-то сказал ей эту фразу. Но когда? Она не помнила.

То, что случилось в июне, разделило жизнь на «до» и «после». Всего два месяца, но казалось — полжизни. Воспоминания поблекли, смешались и уже не трогали девушку, как раньше.


Врачи хорошо поработали.


Несколько недель назад Лилю выписали из больницы; специальная комиссия, занимавшаяся расследованием, вернула ей значок и восстановила в должности младшего сотрудника оперативного отдела. Но оставаться в Москве не было сил. Охотница собралась и уехала на дачу. К маме. Никогда прежде Лиля так не делала, но, выйдя из электрички, поняла, что не ошиблась. Мама ждала на платформе и… она выглядела такой счастливой. Похудела, посвежела. Даже нашла себе увлечение — цветоводство. Продажа редких сортов даже приносила небольшой доход, так что все лето мама теперь проводила за городом и на садоводческих рынках с новыми подругами.

Лиля воздержалась от объятий, просто поздоровалась. Мама, перехватив вещи, повела дочку к выходу со станции. Заметив покрасневшие шрамы, она поджала губы и робко начала:

— А ты не хочешь накинуть толстовку…

Но, встретившись взглядом с дочерью, поспешно сменила тему.

Лиля больше не прятала руки.

Охотница последовала совету, который когда-то дал ее главный обвинитель — сотрудник специального отдела Леонид Седов. Людям на грани обращения действительно плевать на шрамы, рубцы и родинки охотника, который их спасает. Когда-то эта фраза прозвучала как насмешка, но сейчас Лиля вспоминала о шрамах, только случайно коснувшись.

Цветкова не любила думать о встречах с Седовым. Молодой человек, который сначала показался мягким и безобидным, за несколько минут допроса довел девушку до нервной дрожи. Уверовав в то, что Цветкова — скрытый предатель и пытается развалить «Око», он всеми силами пытался убедить в этом окружающих. К счастью, неудачно. Прежде чем Леонид понял свою ошибку, он успел хорошо испортить жизнь и Лиле, и ее напарнику.

Лиля помотала головой, отгоняя образ спеца. Высокий молодой человек с почти белыми волосами и совершенно непроницаемым взглядом. Его глаза едва заметно блестели, будто на радужке была светоотражающая пленка. Он всегда смотрел перед собой не мигая. На лице не отражалось никаких эмоций. Предугадывал любую фразу, слово еще до того, как Цветкова откроет рот…


Все, хватит.


Охотница давно не слышала ничего о Леониде и искренне надеялась, что не услышит. Вроде как ошибка с Лилей стоила ему дорого: Седова отстранили. С одной стороны, можно порадоваться, с другой — спец успел спасти охотнице жизнь. Во время нападения на учебный центр, где Лиле пришлось отбывать временное наказание, он смело встал между ней и монстром. Впрочем, неважно. Место следователя занял его бывший коллега по фамилии Валер. Человек куда более надежный и рассудительный.

Так или иначе, спецы отстали.

Не стоило больше думать о работе. Лиля сбежала за сотню километров от Москвы, чтобы отвлечься, а сама…


Как глупо. Типичная Цветкова.


Девушка прислонилась к косяку двери. Вечер был по-летнему теплым, дневная духота сошла, и можно было наконец вздохнуть. В вечерних сумерках виднелись все еще зеленые деревья, газоны, клумбы, ряды грядок и белеющие теплицы. Здесь не ставили заборы между участками.

Вдали от города воздух был непривычно чистым. Прозрачный, пропитанный запахом трав. Вроде именно такой тишины и спокойствия искала Лиля, но… все чаще ловила себя на мысли, что это неправильно. Словно чего-то не хватало.

Девушка тщетно пыталась отвлечься рутиной: помогала маме, охотно поддерживала бессмысленные разговоры о сериалах или слушала истории с форума садоводов. Но сердце всякий раз замирало, стоило услышать гудок поезда со станции.


Вот как сейчас…


Лиля вздрогнула, возвращаясь к реальности.

Что ж, скоро ее мучения закончатся. Еще днем Лиля собрала рюкзак, поставила его около двери веранды и завела будильник на пять.


Как раз успеть на электричку и проскочить толпу до часа пик.

Осталось лишь сказать маме.


Во дворе поблескивал костер, соседи собрались вокруг мангала, что-то весело обсуждая, отчетливо слышался мамин смех. Лиля чуть прищурилась — серые глаза блеснули — ауры светлые, с лазурными всполохами. Как давно охотница не видела эти оттенки — спокойствие, счастье.


Все хорошо.


Лиля осторожно просканировала соседние участки — пусто. Соседи разъехались, видимо, готовят детей к школе.


Интересно, что сейчас происходит в академическом отделе? Наверное, начало учебного года сдвинули.


Рядом сверкнули автомобильные фары, послышалось шуршание шин. Лиля нахмурилась — машина проехала быстро, охотница не успела уловить ауру.


Охотник? Но что здесь делать охотнику? Или аура настолько темная, что…


Опять нарастающая паника.


Нет. Что за глупости? Стал бы ревенант разъезжать на машине по дачным участкам.


Когда Лиля сообщила начальству о своих планах, ее просили быть осторожней. Никто не говорил вслух, но девушка прекрасно понимала, кого следует опасаться. Мог спецотдел прислать охотника следить за ней?


Нет, все не так.


Охотница прекрасно понимала, что не настолько интересна спецотделу, да и вообще «Оку», как ревенант, пробравшийся в ее сознание.

Но будет ли вообще кто-нибудь на нее нападать? Лиля в этом очень сомневалась.

От тревожных мыслей девушку отвлекло уведомление — пришло новое сообщение. Неспешно закрыв дверь, Лиля вернулась за стол. Еще недавно без телефона она чувствовала себя отрезанной от мира, но теперь могла не прикасаться к нему днями. Разве что исправно заряжала — руководство настаивало, чтобы телефон был всегда включен.

Лиля разблокировала экран и тихо вздохнула. Она по-прежнему впадала в оцепенение, даже просто читая имя напарника. Сереброва это наверняка раздражало, но охотник не показывал виду.

Пальцы вспотели. Вытерев их о джинсы, Лиля открыла входящее сообщение. Лаконичное, как всегда: «Привет. Как ты?»

Не задумываясь, охотница отправила «в норме», а затем пролистала историю сообщений. Раньше напарник никогда не писал ей так часто.


Даже странно.

Кому рассказать? Борис Серебров — болтушка, — внезапно улыбнулась Лиля, но тут же поджала губы.

Чат-общение выглядело однообразным: Серебров спрашивал, как она, а Лиля односложно отвечала. Поражали разве что спокойствие и настойчивость, с которыми охотник повторял этот странный ритуал.

Цветкова переключила вкладку чата с Катей Свиридовой. Своей единственной подругой. Разговор выглядел почти так же, разве что Катенька писала длинные сообщения, стараясь повеселить подругу историями или вовлечь в разговор. Из остальных коллег о Цветковой помнил лишь Кир Чонаев. Но он просто кидал забавные картинки.

Это все. Больше никого, не считая звонков от начальства.

Телефон опять завибрировал. Еще одно сообщение: «Тебя же пригласили приехать в пятницу? К девяти?»

Лиля набрала: «Да. Правда, раньше говорили, что мне не стоит приезжать до понедельника».

«Хотят, видимо, рассказать о новом режиме работы. Мне тоже сказали не приходить на планерку, а сразу к 9 к новому начальнику. Но не переживай лишний раз».

Лиля хотела было ответить, что это сложно, но… разговор становился слишком…


Каким?


Лиля не могла подобрать слово. Слишком обычным. Простым.


Словно ничего не случалось.


Закусив губу, Лиля быстро набрала: «До встречи», — и выключила экран. Серебров же, обрадовавшись внезапной разговорчивости напарницы, поспешил уточнить: «Тебя встретить?»

Лиля нахмурилась. Даже десять минут на машине с напарником пугали.

«Нет. Спокойной ночи».

«Спокойной».

— Да и меня точно проводят, — Лиля посмотрела на улицу. Почему-то ее не покидала уверенность, что она не ошиблась насчет спецов.

— Что в темноте сидишь? — Лиля услышала, как мама поднялась по ступенькам крыльца. Раскрасневшаяся, она достала из холодильника бутылку красного вина.

— Пойдем к Степановым? Они гитару принесли. Там приехала племянница Павла Петровича, твоя ровесница. Знаешь, она так поет…

Лиля покосилась на рюкзак и задумчиво протянула:

— Я завтра уезжаю.

Улыбка пропала. Мама испуганно посмотрела на бутылку.

— Милая, мы совсем немного, ты не подумай. Я не буду. Там просто еще гости подошли, — поспешила оправдаться мама.

— Что… Нет. Я не об этом. Я знаю, у вас там просто встреча. Не переживай. Мне действительно нужно ехать.

Мама поникла и поставила бутылку на стол.

— Почему решила?

— Меньше машин, и хочу подготовиться к учебе. Последний год, все сложно.

Мама ничего не ответила, но Лиля прекрасно видела, как поблекли лазурные всполохи. Совесть противно уколола. Стоило преподнести все иначе, а теперь мама винила себя.

— Я к тебе приеду еще. Хочешь?

— Конечно… Лиля…

Вопрос дался нелегко, будто женщина боялась, что стоит его задать, как хрупкий мир между ней и дочкой треснет. Но все же решилась:

— Что случилось, милая? Я вижу, какая ты. Тихая. Грустная. Ты бы не приехала просто так…

Мама бросила взгляд на руки дочери.

Лиля отчаянно пыталась сообразить, что же соврать. Как объясниться? Не от испуга, а потому что видела волнение, чувствовала трепещущий страх в душе матери.

Как тот мотылек в лампе.

В голову ничего не шло. Даже дежурные слова вроде «да все хорошо», «устала и захотелось сменить обстановку». Мама им не поверит.

А ведь случилось слишком много всего… Самое нелепое, что Лиля, как полная дура, бегала за женатым напарником. Страшнее, что эту влюбленность использовал настоящий маньяк. Из-за него Лиля потеряла подопечного, едва выжила, столкнувшись с обезумевшей старухой. Оказалась под следствием. Бегала от разъяренных мори и…

— Моя подруга умерла, — внезапно для самой себя сказала Лиля. Взгляд стал пустым.

— Милая, — мама испуганно выдохнула. Она присела около дочери, коснулась рук. — Так это…

— Нет, — поспешила успокоить ее Лиля. — Я просто… обожглась. Но все в порядке.

— Ну почему ты не рассказала?

— Врач смотрел, это не страшно.

— Я про твою подругу, — мама подняла руку и с нежностью убрала непослушную прядь волос, упавшую на лоб дочери. Лиля потупилась:

— Не знала как.

— Хочешь поговорить?

Лиля помотала головой, попыталась отстраниться, но мама резко обняла дочь и погладила по волосам. Девушка сперва оцепенела, затем прижалась к маме, чувствуя тепло.

Мама ничего не говорила, но это было не нужно.

Лиля незаметно подняла руку, на кончиках пальцев сверкнули искорки.


Она смогла. Без усилий. Впервые за столько месяцев.


***

31 августа 2017

Москва

Лиля вышла на Павелецком вокзале, поправила капюшон черной ветровки, спрятала руки в карманы и зашагала вслед за другими пассажирами. Спокойное утро четверга не обманывало охотницу. Она прекрасно помнила, что с первыми осенними холодами Москва начнет переливаться алыми и темными оттенками. А теперь, когда где-то в городе притаился враг, спокойствие выглядело вдвойне обманчивым. Люди спешили спрятаться от противной мороси под крышу вокзала. После загородных просторов высокие дома непривычно нависали над девушкой. Казалось, что все вокруг потускнело — стены, одежда прохожих, даже ярко-красная краска на электричках. Незаметно Лиля оглядывалась, будто искала на платформе «незваных гостей». Своих или чужих…

Миновав общий зал с полупустыми кафе и магазинчиками, Лиля нырнула в метрополитен. Всего одна остановка — и она дома. В своей крохотной квартирке.


Но сначала добраться…


Лиля сошла с эскалатора, слегка поморщилась от шума приближающегося поезда. Прежде чем войти в вагон, охотница просканировала его — обычные сонные пассажиры.


Никого…


Игнорируя надпись, девушка прислонилась к дверям, стоило им закрыться. Теперь, вернувшись в Москву, охотница не могла не думать о произошедшем. Пока за стеклом бежали бесконечные провода, гадала: что будет дальше?


Неужели… ничего?


***

1 сентября 2017

Москва

Утро пятницы было обычным. Вернее, Лиля Цветкова всеми силами старалась сделать его таким. Она встала по будильнику, оделась в выглаженную заранее форму, собрала волосы в пучок на затылке — одна из рекомендованных причесок для сотрудниц — и не спеша отправилась на работу.

На станции метро «Орехово» Лиля уже хотела было пойти привычной дорогой, но остановилась у самой лестницы. На секунду наверху показался знакомый силуэт. Девушку передернуло, будто она проглотила кусок льда. Повинуясь неведомому инстинкту, она развернулась к противоположному выходу.

Выбежав из круглого павильона метро, Лиля поспешила вдоль домов по Шипиловскому проезду.


Никаких знакомых силуэтов, показалось, все в порядке.


Совсем рядом слышалась музыка и громкие голоса — первый учебный день. Лиля всем телом ощущала волнение детей из близлежащих школ, а в спальном районе их было немало. Но весь этот спектр эмоций, переливавшийся, как северное сияние, — от восторга до обиды, — вспыхивал словно зарево за спиной.


Странная погода. Вроде тепло, но ветер неприятный.


Резкий порыв ветра заставил девушку съежиться. Лиля посмотрела в сторону перелеска, где стояло здание Южного отдела: темные ветви деревьев опасно раскачивались.


Быстро похолодало.


Тоска возвращалась. Всполохи радости теперь казались не более чем отголосками сна.

Лиля шла по улице, погруженная в свои мысли. Проходя мимо магазина, девушка невольно услышала обрывок разговора по радио:

— …По всем прогнозам на Москву надвигаются дожди.

— Так когда же ждать бабьего лета?

— Петр, по словам специалистов, не раньше октября. Но прежде придется потерпеть похолодание из-за надвигающегося циклона. Следующие выходные обещают быть самыми холодными за всю историю наблюдений…

— Ого! Так на столицу идет снег?

— Не исключено. Если собираетесь гулять на День города, лучше одеться потеплее…

Лиля ускорила шаг.


***


На проходной девушка не только предъявила пропуск и значок, но и прошла через странного вида рамку. Она напоминала те, что стояли на входе в метро или аэропорт, но индикаторы отличались.


Интересно, они серьезно собирались так остановить ревенанта? Похоже на признаки паранойи.


Сотрудники, годами не видевшие ничего страшнее разъяренного аддикта в состоянии амока, впервые столкнулись с настоящими монстрами. Мори. Ревенантами. Людьми, которых не успели вовремя излечить. Раньше появление подобных тварей было редкостью, но все изменилось после того, как десяток монстров напали на учебный центр. Пока оперативникам пришлось спасать раненых студентов и коллег, произошло второе нападение. Уже у них «дома». В Южном отделе.

Наверное, поэтому Лиля и не хотела возвращаться на работу. Она прекрасно знала, что все до сих пор говорили о сотруднице аналитического отдела Виктории Арзоян, убитой и расчлененной в собственном кабинете. О пропавшем без вести Артуре Нойманне. Даже в больнице до Лили доходили дикие слухи о найденном в лесу теле с признаками разложения. В отличие от коллег охотница сразу поверила, что Артур был мертв уже давно. Говорили и о Кире Чонаеве, пропавшем в вечер нападения и вернувшемся только в конце августа. Лиля видела Кира в больнице — он частенько бродил с потерянным видом по коридорам, будто не понимал, как здесь оказался. И больше запомнились его волосы, будто присыпанные пеплом.

Лиля была уверена, что чаще всего коллеги упоминали два имени — ее собственное и напарника — Бориса Сереброва. Несмотря на попытки начальства замять происшедшее, слишком многое успело всплыть. Например, то, что Лиля Цветкова не только чуть не обратилась в мори, но и пыталась убить Бориса. Конечно, охотники, пересказывая историю, спешно добавляли, что Цветкова не виновата. «Это всего лишь болезнь, за всем этим стоит…» — и когда дело доходило до имени, все умолкали. Никому не хотелось верить, что один из охотников предал своих.

На широких ступеньках крыльца девушку ждали. Похоже, планерка закончилась раньше времени.

Катя Свиридова, стоявшая в черной форме со значком на груди, поправила длинную косу и махнула рукой. Рядом был Кир Чонаев. Его волосы были, как прежде, черными. Парень, еще секунду назад грустно рассматривавший асфальт, радостно улыбнулся:

— С возвращением, Цветочек.

— Мы скучали.

Катя Свиридова приветливо улыбнулась. Лиле даже показалось, что подруга хотела ее обнять, но в последний момент остановилась и поспешно спрятала руки в карманы. Но Цветкова успела заметить на коже рисунок, словно нарисованный кирпично-красной краской. Печать запрета.

Охотница нахмурилась — подруге и раньше доводилось ходить с подобным «узором», но тогда цвет был иной. Катенька, заметив интерес, осторожно покачала головой, давая понять, что лучше не спрашивать.

— Я скучал больше всех, — Кир, не обращая внимания на замешательство охотницы, стиснул в объятиях Цветкову. — Ну что, мелкая, готова к труду и обороне?

— Вроде того. Если честно, немного побаиваюсь… — созналась Лиля, переводя дыхание после объятий. — Не думаю, что мне доверят труд. Или оборону. Скорее посадят на цепь, зашьют чип, заставят исцелять… не знаю, не людей точно, но, например, унитазы от грязи.

— Да ладно тебе, не все так плохо, — Свиридова похлопала подругу по плечу.

— Ну… так я хотя бы точно не доставлю проблем новому начальству.

— Если говорить о проблемах, — начал Кир, оглядываясь и понижая голос. — Этот наш Анатолий Викторович очень осторожный человек. Я бы даже сказал, чересчур. Но оно и понятно. Так что… в общем, ты на наших особо не смотри. Они на него нервно реагируют.

— В смысле? — Лиля тоже перешла на шепот.

— Раньше наш новый начальник работал в «Центральном», был администратором или вроде того, — пояснила Катенька. — К нам его поставили, чтобы следить, а не руководить. Так Валер сказал. Главное качество — доносит о мельчайшем чихе. После Сергея Игоревича оперативники не особо рады такому.

Лиле казалось, что Кир и Катенька темнят, но почему?

— Скажем так, — раздался за спиной Цветковой знакомый голос. Лиля потупилась и покраснела. Пока охотники говорили, незаметно подошел Борис Алексеевич Серебров. — Если Игорич прочесал весь аналитический, вытряс из ребят с Подмосковья, что мог, да и со спецами бодался, то Аверьянов сдал бы тебя без сожаления.

Свиридова поздоровалась со старшим оперативником легким кивком, а Кир, как всегда, дружелюбно протянул руку.

— Мне казалось, ты часов с семи на работе. Я сегодня рано приехал, смотрю, твой «Субару» на парковке.

— Выходил проветриться, — мрачно ответил Серебров.

Лиля прикусила губу, сжалась, будто хотела спрятаться в куртке.

— Как ваше плечо? — вежливо уточнила Катенька.

— Нормально. Знаками пользоваться могу.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 152
печатная A5
от 776