электронная
162
печатная A5
288
16+
А вы кто?!

Бесплатный фрагмент - А вы кто?!

Проза


Объем:
26 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-5069-4
электронная
от 162
печатная A5
от 288

Биография

Я не революционер.

Не активист — пропагандист.

Просто — неравнодушный человек.

И прежде всего -творческий человек.

И через слово я стучу в ваши сердца,

мои читатели о главном-

кто мы, и куда мы идём.

Рита Кашина

рассказы

А вы кто?

«А вы — кто?» — Прочел он надпись на щите с рекламой, и ужаснулся изображению на нем. Там была голова женщины с синими безумными глазами.

На нее указывали со всех сторон как обладательницы хрупких ручек, с хищно загнутыми ногтями, скорее похожими на когти, чей статус матери стал ширмой для» дамских пальчиков» по локти в крови, капающей на чело синеглазой; так и «волосатые лапы» дядей, мужской статус которых обязывает защищать слабых, бесстыдно тыкали в женское лицо толстыми сосисками, мало похожими на пальцы, с вросшими в них блестяшками -перстнями, с браслетами — цепями, ставшими наручниками безвольным рабам.

Для видимости статуса мужчины дымила сигара, зажатая между пальцами- сосисками, оставляющая после себя лишь пепел, падающий в низ…

— Какой кошмар! — Худощавый человек в пальто поёжился и оглянулся: на остановке- никого. Только берёзка начинающая зеленеть, робко издавала голыми ветвями то ли стон, то ли скрип на пронизывающем апрельском ветре.

Снова уставившись на рекламный щит, он произнёс уже в слух:

— А вы кто?

«А и действительно, кто я?» — Произнес он, и придерживая шляпу, поднял голову к небу. Там неслись тучи.

Внезапно кто-то свистнул: «Фигня — фигня — фигня!»

Он перевёл взгляд на березку и улыбнулся

:-Оказывается, я не один.

На веточке крутилась синичка.

— Фигня-фигня — фигня! — качнула хвостиком она и жидко капнула.

— Хорошо, не на меня. — он опять поёжился.

— Какого чёрта я мерзну? Ах, да… -яркий образ на миг озарил память; здесь она вошла в его мечты, появившись в дверях автобуса. Это были считанные минуты, за которые женская красота открыла счет очередному слепцу.

— фигня-фигня-фигня! — напомнила о себе синица.

…Внезапно раздался стук каблучков.

Расправив плечи, влюблённый замер.

Перейдя улицу, она приближалась. Словно приветствуя незнакомку, солнце полоснуло снопом лучей, пробив завесу темно-фиолетовых облаков.

Огненно-рыжие локоны, развеваясь на ветру, так искрились на дневном

солнце, что он невольно зажмурился. Ему казалось, вот-вот они вспыхнут.

Большой рот, обведенный красной помадой, лениво что-то жевал, нижняя же губа время от времени оттопыривалась, отдувая попадающие на неё пряди волос.

Он переминулся с ноги на ногу-может, не она?

Она, не снимая темных очков, пронизала его взглядом, и вызывающе спросила:

— Закурить не найдется?

Он чуть не застонал с досады, — его мама на дух не переносит запах табака!, но ответил внезапно осипшим голосом :

— Знаете… я не курю!

Она смерила его уничтожающим взглядом, знаете, таким-из под очков, пожала плечами и… исчезла в подкатившем автобусе.

— Да!… Вот так! -выпалил он с облегчением, и перевел взгляд на березку.

Синичка не заставила себя ждать и согласно присвистнула- " фигня!… фигня!»

Он размашисто шагнул к щитку с рекламой и сорвал, комкая плакат.

— Вот кто я! — потер руки он.

Пробегавший мимо пес обнюхал бумагу, задрал лапу, и загребая, скинул мусор в лужу.

***

***

Кто-Следующий!?

Он ткнулся мордочкой в тёплый материнский бок в последний раз, и откинулся на спинку, сыто щуря глазёнки. Ему очень повезло; не надо было делить ни с кем своё молоко, отпихивать сестёр и братьев, торопиться выжать из материнского соска всё, до капли…

Кошка подлизала ему носик от остатков молока. Вдруг идиллию « Мать и дитя» прервал грубый мужской голос :

— Что, толстый, всё выкрутил?

И его, с лучившимися от кошачьего счастья глазёнками, из-под материнской тёплой лапки, шершавого ласкового языка, так старательно вылизывавшего шёрстку, вырвали на свет…

Кошка бежала за ним, вставая на задние лапки, верещала материнское « Отдай, моё!», но была взята за шкирятник и закрыта в чулан.

Так котёнок узнал цену материнской любви. Ему часто снилась большая, мохнатая лапа, так ласково игравшая прежде с ним, катая мягко на подстилке живой дымчатый комочек… Он просыпался, тыкался в одеяло, находил пухленькую руку девочки. Начинал тоненько голосить. Девочка просыпалась, гладила котёнка, брала на руки, и несла к блюдцу с тёплым молоком.

Так котёнок познал человеческую любовь.

Был февраль. В форточку завывала волком вьюга, хряская рамой со стеклом. Дымок заскочил на подоконник. В его широко открытых глазёнках проносились тысяча смертей, беснуясь непогодой. Пурга кружила и вихрила, швыряя в окно мокрым снегом. Котёнок с ужасом поджал хвостик. Подошла девочка и накрыла Дымка пухленькой ладошкой. Котёнок потянулся, прогнул спинку и благодарно буцнул её в локоток.

********

У подъезда пятиэтажки топтались два школьника.

— Не опоздать бы! Морозит. Пешком не успеем…

— Обещали заморозки, до тридцати… Ща, покурим…

— А это чей, котёнок?

— Где? А-аа. –Так вроде, Люськин.

— О! Есть идея!

Холодные пальцы схватили котёнка. Он запищал. Отморозки захихикали.

— Заткни его за куртку, чтобы в автобусе не орал!

Те же холодные пальцы достали котёнка из тепла, и бросили в угол заиндевевшей от мороза остановки. Школьники гурьбой высыпали из автобуса, разбегаясь. Котёнок поднимал лапки по очереди, не понимая почему он мёрзнет. Он привык сидеть на диване, а тёплая ладошка гладила его… Где же она?

Зимой на Севере темнеет быстро. Почти багряное солнце на западе предвещало лютую стужу.

Котёнок робко позвал. В потрескивающем от мороза воздухе повис плач. Он становился всё громче и отчаянней. Зафырчал очередной автобус. Лязгнула дверь. Трясущийся котёнок бросился на людское тепло. Его грубо пнули.

Перевернувшись несколько раз, животное скрючилось на ледяном полу.

Так он познал предательство.

Бездушные проходили мимо. Мимо своей совести. Мимо своего спасения, данного случаем. Котёнок замерзал у всех на глазах.

А у остановки, напротив, теплилась жизнь –рукой подать; окна магазина светились, зазывая покупателя; ветеринарный пункт желал нашим питомцам здоровья…

Сухонькая старушка вышла из продовольственной лавки. Постукивая

клюшкой, она ворчала:

— Проклятые фашисты! Ничего не купила, а тысячу выкинула. Сволочи!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 162
печатная A5
от 288