электронная
288
печатная A5
436
18+
25

Бесплатный фрагмент - 25


5
Объем:
222 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-2107-6
электронная
от 288
печатная A5
от 436

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Реальная жизнь с щепоткой вымысла

Благодарности

Эта книга посвящается тем, кто был рядом от начала и до конца


Моя Мама — за любовь

Алена — за бесконечную поддержку

Виктория — за мотивация и веру

Николай — за финансовую поддержку

Никита — за помощь в работе

Дмитрий — за вдохновение

Глава 1. Отречение

Он убивал свои чувства, он убивал воспоминания, он ускользал от своего Я в тысячи чужих образов, был животным, падалью, камнем, деревом, водой, но каждый раз — солнце светило или луна — он возвращался в свое Я и, увлекаемый круговоротом, чувствовал жажду, преодолевал жажду, чувствовал новую жажду.

Герман Гессе. Сиддхартха

Это произошло задолго до того, как я встретил «его». Но это произошло одновременно совсем недавно, почти в тот же день, когда я встретил «его». Или все же это произошло после всех событий. Нет, я не смогу сказать когда. Но факт! Это случилось. Открыв утреннюю газету, мне довелось увидеть большую статью какого-то странного автора, работы которого раньше я не видел.

«Меня убила не любовь и — нет, конечно же — не человек, да и высота тут ни при чем. Это произошло очень давно, когда я был так юн и наивен. Я умер, и осталось лишь живое тело с огромным багажом комплексов, предрассудков и страха. Это тело пребывало в этом мире, оно было тут, и более ничего.

И когда я буду стоять там, на краю пропасти, то каждый мой шаг вперед будет возвращать мою умершую душу; и когда мои ноги окажутся над пустотой, я воскликну, как новорожденный ребенок, — только тогда я воскресну. Но будет уже поздно, ведь я упаду. Мне не будет страшно, потому что такой поступок совершит лишь храбрый человек; я воспарю и на одну секунду почувствую настоящую жизнь, смогу ощутить мысль в своей голове, что я человек. Как же красива смерть и как она прекрасна. Она способна ввергать в ужас, но и дает вкусить плод жизни, такой простой и всеми желанный. Ведь для того, чтобы попробовать жизнь, должна существовать где-то неподалеку смерть. Я не боюсь падать, нет, ведь те секунды полета будут не уносить меня к земле, а, наоборот, поднимать меня куда-то высоко над всем. Я не боюсь осуждений со стороны других, ведь никто не знает, что такое жизнь без души — существование. Меня нельзя назвать слабохарактерным, но я тот, кто я есть. К тому же мнение окружающих «там» значит ровно столько же, сколько значат, скажем, деньги. Ничто!

Как это все же странно — находить жизнь в смерти, удивительно и совершенно непредсказуемо, ведь это противоречит всему. Что может сделать высота, и как она меняет все, что мы видим и ощущаем. Впервые начинаешь остро ощущать этот мир, открывать новые чувства для себя. И когда я наконец оживу, непременно я захочу ощутить любовь ко всякому дорогому мне человеку, и я унесу ее с собой, туда, где меня так долго ждала моя душа, в мир, где я найду согласие с самим собой и обрету ценнейший подарок человеку — душу. И это будет отречение от земных благ ради благ духовных, которые незаслуженно обесценились людьми на Земле».

Элиас Аргентайл

Знание — такая же сила, как и оружие, хотя, наверное, куда могущественней. Моя жизнь закончилась, началась другая, и в ней я буду взрослым, а это значит — свободным и открытым всему новому и неизведанному. И пусть это происходит, и пусть лишь время диктует правила того, когда всему суждено случиться, я знаю, что это было, есть и будет, а остальное неважно.

Глава 2. Исповедь

Солнечное утро — это время тихой радости. Эти часы — не для спешки, не для суеты. Утро — время неторопливых, глубоких, золотых мыслей.

Джон Стейнбек

Как и любые истории, эта началась весьма странно и неожиданно. В то самое утро я, как и должно обычному среднестатистическому человеку, завтракал в ресторанчике, который располагался на первом этаже дома, где мне довелось поселиться в квартире. Мог ли я предположить, что это утро станет особенным и изменит мою жизнь целиком? Нет, я не думаю так. Моя жизнь была обыденной, абсолютно непримечательной и простой до того самого момента, пока за мой столик не подсел молодой человек, которому на вид было около двадцати трех лет.

— Доброе утро, сэр! — воскликнул он, швырнув местную утреннюю газету на столик, и поманил официанта легким движением руки. — Кофе, мой дорогой, и побыстрее! — официант, не доходя до столика, тут же развернулся и пошел на кухню. Вслед уходящему официанту донеслось: «Пожалуйста!»

— Доброе, пожалуй, — начал я, испытывая некоторое смущение и обескураженность, но молодому человеку было все равно, он игнорировал меня, — извини за прямолинейность, но вокруг так много свободных столиков, но ты сел именно за этот, где сижу я?

— Именно так, сэр! — он так сладко и громко пропел слово «сэр», что меня смутило это еще сильнее и заставило впервые покраснеть. Мне было всего лишь тридцать лет, а он звал меня «сэр». Странно. — Знаете, я, идя по улице и увидев вас в окне, понял, что вы хотите поговорить, а я просто обожаю беседы, а в утренние часы особенно; к тому же с незнакомым мне человеком, которого я больше никогда не увижу. В этом столько шарма, легкомысленности и беззаботности, боже! Когда люди становятся старше, они лишаются вот этого всего: легкомысленности, беззаботности, превращая свою жизнь в серую неинтересную полосу, которая просто тянется и тянется вперед, долго и нудно! Ужас.

— Хм, значит ли все это, что мы, то есть ты и я, просто будем беседовать сейчас, не называя элементарно даже своих имен? Просто будем что-то обсуждать, а потом — возможно, конечно — вспомним это утро как некую ребяческую шалость? — спросил я, стараясь внести ясность в наш неясный разговор.

— Оу, именно так, сэр. Боже, где же мои манеры?! Давайте я начну наш «простой диалог». Я еду из города «…» в город «…», и по пути я встречал множество людей со своими историями жизни, так называемыми жизненными трудностями. Знаете, меня просто завораживает такое общение, — молодой человек соскочил со своего места, чем привлек внимание окружающих, и подсел ближе ко мне, что заставило меня заволноваться, — необремененное общение. Можно рассказать все, что душе угодно, не испытывая угрызения совести. Абсолютно любая тема может быть поднята нами, и мы можем свободно говорить, не стараясь угодить кому-то, не подбирать слова, быть самими собой — настоящими. Это в наше время, сэр, большая редкость!

— Прости, парень, но ты меня смущаешь немного, — молодой человек вернулся на свое место. — Моя история схожа с твоей, я тоже недавно остановился в этом городе, буквально этажом выше моя квартира, и я писатель.

— Ого, писатель? Должно быть, у вас в голове много интересных историй?

— Нет… — безнадежно ответил я и допил свой кофе, который уже остыл.

— Хм, тогда истории придут со временем, просто надо быть терпеливее и ждать свою музу, которая поджидает всегда в самых черных закоулках наших жизней.

— Если быть откровенным, то я приехал сюда, чтобы написать книгу, но пока что я не написал и строчки. Такие вот дела.

— Сэр, это не проблема, по крайней мере, мне так кажется. А вам? — и брови молодого человека взлетели вверх, выказав сильное удивление. — Вокруг ведь столько всего происходит, жизнь бежит вперед с невероятной скоростью, все меняется, совершаются революции, восстания, гремят войны, устраиваются свадьбы и создаются счастливые семьи; а сколько политических интриг мы видим ежедневно — столько всего, а вам не приходит в голову и строчки? — парень легко улыбнулся и снова сделал серьезное и удивленное лицо.

— А это разве кому-то интересно? Люди, мне кажется, уже устали от всего, что происходит в мире, они бегут как бешеные от всего, лишь бы жить в мире и покое. Современным людям меньше всего хочется читать о войне или смерти. Именно поэтому я ищу нечто необычное, своего рода артхаус, что заставило бы людей измениться, проронить слезу или радостно улыбнуться, а их сердца биться чаще, может…

— Вы романтик, сэр! — воскликнул собеседник. — Когда-то давно я был похож на вас, пока мое сердце не решили разбить, затем еще разок и еще, и вот теперь я стал бессердечной тварью, что ищет свой собственный покой, перебираясь из одного города в другой. Я, подобно вампиру, живу за счет эмоций других людей, ведь моя жизнь, когда я мог что-то реально ощущать, давно закончилась.

— Бред, — критично высказался я, но парню было все равно. — Сколько тебе лет, что ты так рассуждаешь?

— Мне зимой стукнуло двадцать три года, это был самый удивительный и по-настоящему счастливый день рождения. Вот только представьте такую картину себе: поезд, суровая холодная зима, за окном сильнейшая метель, на небе едва видна полная луна — и в «ламповой» атмосфере, в компании мало знакомых мне людей, с которыми я познакомился лишь в поезде, мне довелось отмечать свой день рождения. Только вдумайтесь: целый вагон поздравлял меня, столько радости, искренности, тепла и уюта я не испытывал, даже когда был дома. В тот зимний вечер я ехал в никуда, погружался во тьму, но ничего не могло испортить тот день, который подарил мне больше эмоций, чем все мои предыдущие дни рождения.

— Я так понимаю, ты путешественник? Или ты беженец в поисках своего пристанища?

— Нет, сэр, я не являюсь теми, кого вы перечислили. Я никто, простой человек, который когда-то потерял самого себя и теперь вечно в пути; блуждаю в темноте, храня глубоко в душе слабый лучик надежды, что однажды я найду себя. — В этот момент официант принес ему кофе. — О, как раз вовремя, спасибо большое!

Пока незнакомый мне парень пил кофе и мы не говорили, в моей голове возникла мысль, которую я боялся сказать вслух. Но почему?

— Прозвучит странно, — хрипя и прикладывая некоторые усилия, начал я, — обычно ведь истории рассказывают тебе, так, может быть, пора тебе рассказать свою историю жизни?

— Сэр, ваши слова весьма интересны, — осторожно пробормотал молодой человек и сделал довольно большой глоток кофе, — подобное предложение мне никто не делал, у меня аж пот на лбу выступил. Но если опустить ряд вопросов, могу сказать лишь одно, что нам придется каждое утро тут завтракать вместе, ведь моя история слишком длинная и, соответственно, рассказать за один раз я ее не смогу просто. Поэтому предлагаю завтра, в это же время примерно, встретиться за этим самым столиком и поговорить. А сейчас мне уже пора бежать — много дел: нужно выкупить билеты на поезд, ведь через неделю я уезжаю.

— Постой, — окликнул я парня, который невероятно быстро выскочил из-за стола и помчался к выходу, — хотя бы свой номер телефона оставь.

— Если я оставлю номер телефона вам, то наше общение тут же превратится из легкого в общение с обязательствами. А я не хочу усложнять, — парень скрылся за углом дома так же эффектно, как и появился: мгновенно, беззаботно, легко.

Этот парень, своего рода мистер Х, в первые же минуты нашего случайного общения смог удивить и вдохновить меня; это ощущение необыкновенности и легкости, которое он внушал, охватило меня всего и не отпускало крайне долго. Чем же он меня так задел? Пожалуй, своим отношением к жизни, своей легкостью и свободой, которую я уже утратил вследствие своего возраста и жизни. И он был прав, черт возьми, — только в такие моменты люди полностью откровенны, когда не связаны оковами морали и этики, нормами, что приняты в обществе; лишь такое общение дает нам шанс быть самими собой, отдохнуть от своей роли, явив истинное лицо миру.

Конечно, я соглашусь с вами, что это странно и стеснительно — просто с кем-то заговорить, о нас могут подумать, что мы сумасшедшие или психи, но разве это важно? Разве от мысли, что успеет вспыхнуть и погаснуть за минуту, что-то изменится? Нет, я не думаю. Это сложно в наше время — просто заговорить, просто пожелать доброго утра или сказать человеку: «Будь здоров!», но ведь это не означает, что все это невозможно.

Под вечер я решил в очередной раз прогуляться по городу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, поэтому жара спала. Легкий прохладный ветерок, шум местной речки, крики людей, которые возвращались домой либо, как и я, прогуливались по тротуарам. Это была музыка вечернего города, именно так он воспринимался мной и создавал ощущение некого томного однотипного бытия, словно все в этом городе старалось дать понять: «Эй, мы все еще здесь, мы все еще живы, ау!»

Среди томности и вечернего гула я встретил его, того самого молодого парня, что утром подсел за мой столик. Как же я удивился, увидев его на берегу реки, одного, с потрепанным дневником и ручкой в руках.

— Добрый вечер, — осторожно сказал я, — теперь моя очередь к тебе подсаживаться.

— Хм, сэр, мы ведь с вами не прощались даже, но все же вечер добрый, — он аккуратно закрыл свой дневник и убрал в сумку, что лежала около него. — Вам тоже не по себе от всей этой мелочной суматохи, которую поднимают местные жители, чтобы хоть как-то оживить этот богом забытый мертвый город?

— Вполне возможно, — я отвечал неуверенно из-за того, что он все знал наперед, словно читал меня как открытую книгу, — а ты всегда ведешь монолог с собеседником? Или иногда что-то меняется? — упрекнул его я.

— Порой, когда собеседнику нужно время раскрепоститься, расслабиться, я стараюсь быть ведущим в диалоге. Но, как правило, в беседах я молчалив, мне больше нравится слушать, нежели рассказывать. Но вот вы, сэр, первое исключение. И только сейчас я понимаю, как хорошо, что мы не знакомы с вами, ведь я бы стыдился до конца жизни из-за тех историй, что я вам поведаю.

— Твои истории «грязные»? Или они слишком извращенные? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то себя подготовить.

— Нет, — резко сказал парень, — они просто жизненные и невероятно жестокие.

Между нами повисла тишина, которая всегда убивает интересные разговоры. Но в этот раз все было иначе: эта тишина была своего рода началом, той фразой, которую говорят людям, когда сообщают страшную или волнительную новость: «Тебе лучше присесть!»

— Ты знаешь, как сильно выделяешься на фоне всех людей в этом городе?! Ты как герой из какой-то очень фриковой книжки или фильма… — но молодой человек не дал мне закончить мысль и резко критично отреагировал на мою фразу.

— Я вовсе не герой книжки или фильма, им не дана возможность говорить то, что они захотят, а я могу. Поэтому прошу вас, не надо таких сравнений.

— Прости.

— Ничего страшного, сэр. Я не в обиде. И чтобы разрядить обстановку, я расскажу вам первую историю, которая должна открыть мой «альманах жизни». Это произошло месяц назад, когда я ехал в поезде в очередной город. Именно тогда мне довелось познакомиться с девушкой, которая, подобно мне, ехала в поисках своего места в этом безумном и жестоком мире. Хотя я неверно выразился, она бежала от всего, чтобы начать новую жизнь, где прошлое ее бы не настигло. Ее имя Элис. Она была невысокого роста, с рыжими вечно распущенными волосами, которые за все время нашего знакомства она собрала в хвостик лишь однажды. На одной из станций, где поезд останавливался, я заметил на ее лице веснушки — невероятная, сказочная, солнечная Элис, которая одним лишь игривым взглядом давала надежду. Столько добра и света в таком маленьком хрупком тельце. Вряд ли такое можно встретить каждый день. Мне даже кажется, что такое встречаешь лишь единожды, и все.

Но любые истории имеют свою изюминку или некое «но». Однажды вечером я возвращался из другого вагона и заметил, как она выходит из чужого купе. Вся растрепанная, с развязанным пояском на ее зеленом в белый горошек платье, а из бюстгальтера торчали еле заметные «грязные» деньги. Тогда мне открылась вся картина происходящего, и я все понял, осознал, от чего именно она бежит. В тот момент мне стало ее так жалко и обидно за нее, что я не сдержался и решил с ней поговорить обо всем. Элис была обычной шлюхой в своем городе, причем не той, что мы можем снять в элитном заведении, а той, что продает себя на трассе любому, кто заплатит.

Вас, наверное, мучает вопрос, чем же меня так тронула ее история. А тем, сэр, что она это делала для того, чтобы прокормить семью. Бросила школу и в пятнадцать лет уже стала торговать собой, пока все это не надоело. Она скопила денег и уехала прочь из того ада, в котором ей пришлось родиться и жить. Ее отец сильно пил и избивал маленькую Элис, а мать страдала от депрессии. Денег не было, поэтому Элис пошла на такое дело, лишь бы прокормить младшего брата, которому тогда было пять лет. Мы можем такое долго осуждать или говорить, что у нее не было выбора, но это все разговоры ни о чем, ведь каждая жизнь уникальна, а те поступки, что мы совершаем, лишь изредка понятны обществу, которое всегда знает, как «правильно жить».

Вот так Элис сбежала от прошлого. Но когда люди убегают от прошлого, они часто наступают на все те же грабли. Поэтому, когда я спросил, зачем она снова переспала с мужчиной за деньги, она робко и безысходно сказала, что все деньги она потратила на билет в новую жизнь, и чтобы хоть как-то заработать, она вернулась к своему старому ремеслу.

Она вышла на ближайшей станции. Светлой, жизнерадостной и невероятно легкой, именно такой я ее запомнил. Но мне хорошо известно, сколько боли и разочарований скрыто под ее светлым образом беззаботной девушки. После нашей встречи я задавался множеством разных вопросов, много рассуждал о ее решении и поступке и делал предположения, как все это может закончиться для нее. А вы, сэр, как думаете, нашла ли она нормальную работу, стала ли честно зарабатывать себе на пропитание и жилье? — я был ошарашен и не знал, что сказать. Такие истории всегда оставляют след, и все, что я мог делать, — лишь качать головой. — Мне кажется, человек, который с пятнадцати лет торгует своим телом, вряд ли сможет исправиться. Для этого надо иметь невероятно много силы воли, крепкий железный характер и мотивацию. Хотя, возможно, она устроится на швейную фабрику или продавщицей в магазине, будет, как и все люди, работать и получать за свой труд деньги.

Главное в этом красивом будущем — не окунаться в свое прошлое, которое может подтолкнуть ее вернуться к своему старому ремеслу и обслуживать грязных вонючих мужиков, которые то и дело изменяют своим женам с молоденькими глупыми девушками. И что тогда? От чего она в итоге бежала? От старой жизни? От позора? От проституции? Нет, сэр, она просто бежала от осознания правды, от понимания того, что она лишь шлюха, лишенная достоинства, девица легкого поведения, которая благородно пожертвовала всем, чтобы прокормить младшего брата и купить матери лекарство. Но в итоге никто не оценил ее жертвы, она была одинока, покинута всеми, брошена и забыта. В том поезде я искал тысячу оправданий ее поступку, и все так же мне кажется, что Элис бежала от правды, которая мучила ее, которая стала ее детской травмой.

— История и впрямь подходящая для твоего «альманаха жизни». Но я одного не могу взять в толк, как же закончится история этой Элис? — спросил я. Парень посмотрел на меня так, словно я был сумасшедший или задал вопрос, ответ на который очевиден.

— Сэр, вы ведь писатель, так вот вам и ответить на вопрос нужно, как закончится ее история?

— Ну, — медленно начал я, включая все свое воображение и жизненный опыт, — она выйдет замуж и родит детей. Наверняка будет хорошей матерью для своих детишек и, надеюсь, неплохой женой. По крайней мере, мне хочется верить в это.

— Наивность — один из великих пороков человечества. Мне кажется, что однажды очередной клиент перестарается и случайно ее убьет… или не случайно. Сэр, лучше бы у нее не было детей. Знаю, звучит жестоко, возможно, ущемляет чьи-то права сейчас, но вся ее легкость, весь ее свет — все это меркнет, когда она ложится в койку с очередным мужиком. Еще тогда, в поезде, она почти каждую ночь уходила в другие вагоны и возвращалась на свое место под утро. Только потом я понял, чем она все это время занималась. Это не говорит о ней как о человеке, который ищет выход из положения.

— М-да, — это все, что я смог выжать из себя в тот момент. — Весьма грустная история одной случайной девушки.

— Одной? — удивился парень.

— Эмм…

— Сэр, вы точно на этой планете живете? Да таких, как она, сотни, просто мы не задумываемся об этой проблеме, ведь нас это не касается. А таких беглянок весьма много. И в этом весь ужас человеческой жизни, который никто не изменит.

— Хорошо, тогда от чего убегаешь ты? — резко спросил я. Взгляд молодого человека изменился, его словно опустошили, подавили или даже сокрушили. Этот, казалось бы, легкий вопрос размазал его по стенке, не оставив шанса на спасение.

— Наверное, сэр, я бегу от самого себя или от самого себя из прошлого. А может, я просто пытаюсь найти свое место в этом мире либо найти человека, который сможет склеить осколки моего сердца, разбившиеся в пух и прах несчетное количество раз.

— Ты так молод, и так много философских размышлений, — он посмотрел на меня, отвел взгляд и улыбнулся.

— Сэр, времени уже много. Спокойной ночи вам. Завтра надо будет рано встать, чтобы успеть к завтраку в ресторанчик, над которым вы живете, — и молодой человек пошел в сторону домов. Лишь пройдя пару метров, он резко остановился и сказал: «Вы убегаете так же, как и я, лишь причины нашего бегства разные».

Его последние слова меня обезоружили, и только через пару минут я понял, что в нашем противостоянии он победил. Медленно я поднялся с земли и пошел домой. Голова немного болела, тело ослабело от жары, и мне хотелось в холодный душ. Около получаса я просто лежал в ванне, наполненной прохладной водой, пока не почувствовал, что хочу спать. На тот момент я всегда выпивал бренди перед сном — была такая вот вредная привычка, и этот вечер не стал исключением.

Рухнув на кровать, я обдумывал каждое слово, что молодой человек сказал мне, пока не решил, что превращаюсь в параноика. На часах было около часа ночи, когда я заснул. Мне редко снились сны, но в эту ночь от кошмаров я подскочил в холодном поту. Вся простыня была влажная, мое сознание затуманено, я оказался где-то далеко, в своем прошлом, в квартире, где я жил когда-то со своей женой. И почему мне приснилась моя жена?

Ударив себя по щекам, я тихо пробормотал: «Да что же это такое со мной?» — и медленно побрел в душ, опираясь на стены, чтобы не упасть. Полчаса я просто стоял под душем и приходил в себя.

На улице за окном раздались людские голоса, которые доносились из ресторанчика, что находился под моей квартирой. На часах было восемь утра. Город просыпался, начиналась суета на улице, в то время как я только смог одеться и прийти в себя. Еле расчесав свои волосы, я спустился вниз в ресторанчик. «Он» был уже там, тот парень, мой новый знакомый, мой утренний собеседник, — за тем же столиком, в руках держал свой дневник и что-то кропотливо писал.

На нем была свежая футболка, его блестящие волосы были аккуратно уложены, брови то и дело дергались, пока он не заметил меня и не начал загадочно улыбаться. Таинственный взгляд таинственного человека с не менее таинственным дневником в руках. Я резко перевел взгляд на официанта и направился к столику.

— Доброе утро, сэр. Прошу прощения за то, что снова мне удалось вас смутить, — этот чертенок снова это делал: читал меня как открытую книгу. — Я заказал вам на завтрак все то же, что вы ели вчера. Не решился я экспериментировать с меню.

— Доброе утро, — спокойно сказал я, сдерживая свое недовольство, — всегда ты такой противный с утра?

— Я? Противный? Боже, сэр, что вы? Я лишь проявил некую заботу, чтобы нас ничего не отвлекало от беседы. Наверное, хорошо, что я подсуетился — у вас невзрачный вид; плохо спалось?

— Да, — изможденно сказал я, — кошмар приснился, не обращай внимания. Спасибо за то, что взял на себя заботу о завтраке. По поводу нашей беседы — давай утро начнем с чего-то менее…

Парень снова меня перебил, не дав закончить фразу.

— Менее трагичного или менее жестокого и резкого? — он засмеялся так сильно, что опять привлек внимание всех посетителей. — Сэр, я буду лишь говорить вам, а вы будете лишь слушать меня, а выводы, какие-либо умозаключения делать тут не нужно.

— Если будешь говорить меньше слово «сэр» — так и быть, я просто побуду слушателем.

— Хорошо, ваша просьба оправдана в какой-то степени, но как тогда мне обращаться к вам? Ты? Вы? Человек? Писатель? Вам ведь не пятнадцать лет, чтобы стесняться своего возраста. «Сэр» — это довольно уважительно, сдержанно, загадочно, и я считаю правильным обращаться к вам именно так. Поэтому, и только поэтому, я буду называть вас «сэр».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 288
печатная A5
от 436