«Вӧрса»,  Ольга Сорока

Рецензия литературного критика Антона Осанова

Лаконичный стиль хорошо передаёт быт спецпереселенцев посёлка Ычет-ды на реке Печоре:

Вот курган первой общей. Вот второй.

И сразу понятно, о чём это. А вот сам роман далеко не так прост.

Начало 1930-х. Сосланные на север крестьяне Воронежской губернии помимо голода и холода сталкиваются с новой напастью — медведем-людоедом, в которого, по преданиям коми, обратился старый колдун Дарук Паш. Тень, пришедшая с Баренцева моря, накрывает ненавидимый поселенцами Ычет. Чтобы выжить, ссыльным приходится объединиться с местным охотником Вань Степом.

Можно подумать, что «Вӧрса» пойдёт по проторенной тропе либерального навета, но у романа — при точной и справедливой критике сталинских реалий — совсем другая направленность. Аннотация определяет жанр как магический реализм, хотя это не совсем так: всё же пласты реального и мифологического разнесены, одно насильно проникает в другое, не сожительствует, как в далёкой и жаркой Америке. Это, скорее, эпос на коми-пермяцкой подложке, большая история о том, что сохранить человечность можно только разделив с ближними память, любовь, жертву.

Произведение чётко делится на две части. В первой, почти документальной, даны исторические реалии с внешним, приходящим из тайги зверем. Во второй миф становится основой повествования, из-за чего переворачивается и конфликт — оборотень может жить в самом человеке. Поэтому «Вӧрса» хорошо прочитывается и как метафора власти, пожирающей людей. Но это, опять же, высокий, вовсе не политический замысел, общее, для всех систем, обобщение — зло всегда возвращается, если не назвать его по имени и не перерезать ему сухожилия.

Нужно отметить небанальную историческую проработку. Так, охрана не додаёт ссыльным положенный хлеб, изводя его на самогон, из-за чего люди отдалбливают колами слитую у отхожего места закваску. С ещё большим вниманием выделан коми-пермяцкий миф. По тексту, как морошка в болоте, рассыпаны финно-угорские слова, которые подбираются вполне естественно, не экзотично. Без мифологической подкладки роман сразу распался бы на социальную драму и этнографический очерк, но их союз и превращает «Вӧрсу» в эпос. Он осуществлён в масштабе: долгий, многоуровневый поединок с оборотнем является космической битвой добра и зла. Одолеть медведя удаётся лишь всем вместе, живым и мёртвым. В эпоху ранней коллективизации Ольга Сорока показывает возможность другого, вечного коллектива.

К минусам можно отнести чрезмерную насыщенность романа. Он, собственно, поэтому и роман, хотя должен был оставаться повестью. На относительно небольшом пространстве уместились и лагерный быт, и любовная драма, и шаманская инициация, и пропповское путешествие, и целая галерея второстепенных лиц вплоть до не так чтобы необходимого раскольника Спиридона. Плотность событий такова, что некоторые сцены кажутся то коротко анекдотичными, то вообще посторонними. Особенно это верно для второй части, где герои зачастую теряются на фоне говорящих рыб и летящих куда-то птиц. Всё же читателю нужно было оставить чуть больше свободы, сделать ту самую дырочку в подушке.

Тем не менее, «Вӧрса» вещь необычная. Финно-угорский эпос сплавлен с лагерной прозой без какого-либо морализаторства или надлома. Текст волнуют вопросы другого, шаманского неба: как остаться человеком? Кто здесь настоящий оборотень? Было бы преувеличением сказать, что «Вӧрса» даёт все необходимые ответы, но это ведь и не задача эпоса — куда важнее пропеть его с теми, кто рядом.