«Гомункул» — от эскапизма до одержимости

Литературный критик Иван Родионов рассказывает о романе «Гомункул» Аиды Павловой.

Новая книга финалистки «Лицея-2017» Аиды Павловой – высокая и трагическая пародия на вневременную золушкину литературу во всех её проявлениях. Пародия со снижением по спектру внешнему, но с повышением эмоционального регистра от горькой иронии до отчаяния. Все же знают тексты, когда ничем не примечательная героиня вдруг становится предметом обожания какого-нибудь ректора-вампира с пронзительными голубыми глазами? Тексты про миллионера, внезапно полюбившего дурнушку? 

«Гомункул» начинается именно похожим образом, хотя внимательный читательский взгляд сразу распознает слишком уж нарочитые иронические клише в духе «незнакомое чувство приятной истомой разлилось по телу». Жизнь Оксаны рутинна, ей хочется высоких отношений, она читает книги по психологии и смотрит вебинары с коучами по личностному росту, любит уходить с головой в вымышленные миры, где она любима… Что может пойти не так (или, наоборот, так)? Конечно, всё. И вот однажды в их офисе появляется некий Олег Соколов, человек, как водится, загадочный и таинственный, в которого Оксана влюбляется как-то мгновенно и отчаянно. 

Страшная трансформация будет происходить постепенно. Сначала героиня невинно сталкерит своего возлюбленного, узнает о всех его привычках, мониторит соцсети, проверяет совместимость их знаков зодиака. Потом дело дойдёт до фетишизма, она начинает воровать его вещи, следить за ним. А кончается все натуральным майринковским вудуизмом – жутко физиологичным, страшным, переворачивающим читательские ожидания с ног на голову, и «Гомункул» превращается в эдакий перевертыш фаулзовского «Коллекционера». 

Роман Павловой – не просто деконструкция невиннейшего на первый взгляд литературного жанра. Но и текст-предупреждение. Эскапизм часто приводит к одержимости, а красивая история Пигмалиона легко превращается в дурацкую (и если вдуматься, жутковатую) песенку из девяностых: «Я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила». Опасность золушкиной литературы, да и Ольгиного подхода к жизни в целом, казалось бы, очевидна. Однако такая стратегия до сих пор продолжает ломать человеческие жизни. О чём этот некомфортный, стилистически выверенный, поначалу притворяющийся лёгким роман натурально кричит. Ибо предупреждён – значит, вооружён.